понты

... крыса схватила Буратино за горло, папа бросил в неё деревянный башмак.
- На, ешь! - Карло очистил луковку. Буратино вонзил голодные зубы и съел её, хрустя и причмокивая. (с)

До лукового обеда, на Буратино с 36м размером стопы, одели не сабо, как я ожидала, а китайские, тряпочные "шлёпки железнодорожника" стандарного, 43 размера, с вышитым логотипом РЖД.
Так начиналась моя поездка по российской железной дороге. Буратино представлял суетливый крепенький преддедок, папу Карло его старшая сестрёнка, Мальвину седая зеленоглазая симпатичная жена.

- С луком ехать лучше, чем несколько лет назад, в шоколаде.
Пока другие питались, расходились, приходили, чмокали, пили, я, расстроенная предпохоронным спектаклем, просидела у гроба брата ночь, прислушивалась: вздутое тело варилось, булькало без огня. После траура, попала в купе с офицерами. Овощей у них не было: куры, фрукты, сыры, колбасы, яйца. Вся снедь аккуратно упакована. Глаженные полотенца, салфеточки в цветочек, мягкая туалетная бумага - "мимими". Соразмерные домашние тапочки. Интеллигенция. Хорошее бытие рядом с защитниками, выспимся. В отличии от "луковых" они угощают. Я отказалась, объяснив, откуда еду. Сочувствуя, седоки несли из ресторана коньяк, вино, шоколад, каждый по разу. Мне пришлось стоять в проходе вагона всю ночь. Утром, настоящий подполковник в начищенных ботинках шепнул:
- В старости вам не о чем будет вспомнить.
- Угу. - обесточила "мимими" я. (Глухим звание полковника не дадут).


- Девушка мне уступит нижнее место. - утверждала бабуля Карла.
- За девушку можно считать верхнюю полку для высших чинов - переложила вещи выше.
- Что это? - она открыла свой кулёк с клубнями.
- Таро.
- Как знаете?
- В Таиланде была.
- Кушали?
- Была.

Тогда, по ночам, меня мучил стеноз гортани. Я задыхалась, плохо спала, брала дежурства в ночные смены, со мной всегда был кто-то рядом. Зависимость надоела, в отпуск решила ехать одна. В Тае на одном месте не сидела: Бангкок, Пхукет, Патайя. Промежуточная остановка, после Пхи, в провинции Краби, Ао-нанге - губа принцессы. Место действительно похоже на тело человека.
Голова Ао - пристань со всеми проблемами: туристами, хаосом, обманом. Внизу, на пляже, труба с отходами, дует в море. Выше, на уровне кишечника, - базар с трансвеститами.
Разобралась с ними я постепенно. После покупки широких брюк со слонами, кишка оказалась лавками с вещами. В тот же день штаны на присест рвались сзади, со звуком "ры-нок". А к вечеру здесь галдели раскрашенные трансы.

В лёгких принцессы чище. В левом, дешёвом на 100-200 рублей, комнатки - "клоповники" с тьмой туристов. Правое легче - это несколько постояльцев в гостинице с настоящими муравьями, бассейном, с утра там плавает техник. Вечером работает салон массажа. Ночью меня выручало кафе с живой музыкой в правой ноге. Баритон музыканта-гитариста удивительный. Танец.

Еда порадовала на плитах - макашницах, привозимых тайками с вело-байках: морепродукты, супы, салаты, овощи, напитки. "Свою" кухарку я нашла сразу, с маленьким сыном. А я ела вкуснятинку, наблюдала за мелким, радовалась жизни. Этот рай был для тела, с одним но - бессонница со страхом не вздохнуть никогда. Выручал мост из воздуха, из длинной буквы, втягивающей "Иииии" в щель гортани.

Через несколько дней повариха привезла жаренную рыбу, таро (волосатый картофель), другие овощи. Я сложила пальчики её сынишки в кулачок, придавив ими мои монетки.
- Джошуа, Джошуа -  искала тайка сына, хотя имя его другое, мне тогда послышалось это.
- Плита придавила. - пришла мысль. Дитя лежал под не сломанной столешницей, без сознания. Времени вспомнить курс первой помощи у меня не было, я ведь врач. Подняла лёгкого ребёнка за ноги, стукнула ритмично (смерть не любит шума), вытряхнула монету. Я виновата.

А мои панические атаки прошли. Чуть позже научилась "гулять по воде". Где? В левой ноге Ао-нанга нашла чистый пляж, куда редко кто заглядывал. Лесок на горе защищал его. Не деревья, обезьянки охотились на туристов: грабили, лукали в восходящих ворованным, камнями. Верно их кто-то учил. Для меня, поцарапанной после первого грабежа, светил зелёный. Может из-за мотошлема я казалась местной. Или, насвистывая крабий канон Баха, строила мостик между собой и зверями. Возможно, меня просто не видели, когда другая я выходила после прогулок по воде, по понтонному пластиковому мосту, придуманному для войны. Или тогда меня невозможно было ограбить, не держала ничего:
- Я иду вперёд, двигаюсь к себе. Я не могу пройти не чищенной.


Рецензии