Глава XIV. Дорсеты

   Шаман Нанук (белый медведь) был сильно недоволен тем, что ему приходится лечить инородца. В племени дел невпроворот, люди всё меньше богов вспоминают, а этот, Дывыхак (морж), притащил с охоты оборванца умирающего.  Лечи его, воспитывай, человека делай из этого дикаря! Так он духов совсем не знает! Говорит неправильно, не как дорсеты.
   Нанук получил своё имя в зрелом возрасте, когда успел поседеть. Раньше его звали Умынак (медвежонок). Дорсеты – народ прозорливый, мало кто из них меняет своё имя, полученное с рождения. Имена в точности отображают характер, и менять их не обязательно.
   Нанук вырос копией с хозяина Арктики: такой же тучный и неспешный в делах, как и сам медвдь. Властитель своего племени Нагуя (чайки) – всеми почитаемый шаман Нанук.
   Имя несуразное у этого пришельца – Кенклен. Ничего не означает! Инородцы – что с них взять? Родное племя избавилось от этого недоумка, дорсетам приходится возвращать его к жизни. И не поделать ничего с этим, не отбросить. Таков закон – помогать странникам. Высшие законы к обсуждениям не подлежат. Следовать традициям надо беспрекословно, иначе народ одичает и по тайге разбредётся. В одиночку в этом мире человеку не выжить.

  Язык дорсетов был прост и схож с языком селькупов. Кенклен сносно научился общаться со своими спасителями уже через неделю. Простоту языка дорсеты  с лихвой возмещали жестами, что помогло Кенклену быстро освоиться в иноязычном племени. Тотем их, «Чайки», обнадёжил Кенклена высшим знамением – встреча с его Кайей состоится.

   Нанук всё пытал Кенклена, откуда тот пришёл. Кенклен показывал в сторону Путеводной звезды, Нанук ему не верил: «Оттуда не возвращаются»!
   «Как схожи наши миры! – удивлялся Кенклен. – Дома тоже предупреждали, что оттуда не возвращаются». Кенклен уверился в правоте своего путешествия через владения Кэрэткуна и поведал Нануку свою историю:
   -Мою Кайу забрал к себе Ном. Я не вправе был бросать любимую и пошёл её вызволять. Ном добр и справедлив, высший дух неба вернёт мою Чайку, мне надо было только пройти испытания, я их прошёл. Все!
   -Какой такой Кэрэткун?! Нет никакого Кэрэткуна! – уличал Нанук Кенклена в сумасбродстве. – Хозяйка морских животных Седна. Нет на море властелина, там правит хозяйка, женщина со многими именами: Нерривик, Нулиаюк… Тебе всё равно не запомнить! Называй Седна.
   А откуда ты взял духа неба? Ты видел когда, чтобы люди летали? Не могут животные на небе держаться, только птицы. Самый сильный дух – Туурнгаит. Это у людей. У животных – Анирниит. Запомнил? Ну и ладно, потом выучишь.
   -Духи не руководят людьми, - продолжал наставления Нанук. – У них своя жизнь. Духи – бывшие люди. Они превратились в чудовища по наветам или со зла. Потеряв человеческий облик, духи приобретают взамен сверхвозможности. Мы встречаемся с ними иногда. Они выходят к нам, чтобы испугать нас, увериться в своей неповторимой силе. Не могут духи указывать нам, как жить. Правду жизни люди постигают сами.
    Понял меня Кенклен? Уяснил, как мир устроен? Ну, думай, думай. Если что, задавай вопросы. Я всегда отвечу, если что непонятно. На то я и шаман.
   Кенклен понял всё. Что не понять? Он не ребёнок давно, которому всё разжёвывать надо, не олень какой, которому в год простых вещей не разъяснить.
   В племени Нагуя живут высшие люди, некоторые из них станут по смерти злыми духами. С высшими людьми не спорят, их слушать надо.  За своё короткое пребывание на Земле человек обязан узнать о жизни как можно больше и полниться мудростью её. Не дано дорсетам знать о добрых духах, дабы они не разочаровались в своём предназначении. Добра без зла не народить.

   Нанук так и не поверил рассказам Кенклена о его странствиях по Арктике и заявил однажды:
   -Завтра пойдём в тундру, пока Негафук располагает к походам (дух непогоды). Покажешь, откуда ты пришёл. Заодно поохотимся. Проверим, какой из тебя добытчик. Никто из дорсетов не позволяет себе пролёживать бока в иглу, все делом заняты.
   Кенклен ещё не выздоровел окончательно, за месяц цингу не осилить. Да раз целитель рекомендует прогулки на свежем воздухе, надо идти гулять.
    Охотники экипировались с избытком, на месяц пути, хотя планировали отсутствовать в племени Нагуя не больше недели. Набрали поклажи полные нарты: что необходимо полярникам в походах, и что, возможно, останется незадействованным – на всякий непредвиденный случай. Собрались скоро, Нануку не впервой было выходить на охоту, и всё снаряжение его всегда находилось под рукой. Вышли уже на следующий день, к обеду, и… встали сразу же на берегу волшебного озера – того озера, что Кенклену не удалось перейти, хотя его пропустил сам Великий Океан.
   Шаман камланил на берегу чудесного озера. Странные были его разговоры с духами: без бубна, с неразборчивым бормотанием, сидя. Он даже не изволил встать и исполнить традиционный танец, очерчивая круг. Сидел и рылся в вещах, достал какие-то непонятные деревянные колодки и привязал их на ноги.
   -Толкай нарты к озеру! – приказал Нанук Кенклену, и сам вышел на лёд враскоряку, кое-как удерживая равновесие. Как он собирается ходить на этих несуразных подпорках? Да ещё охотиться! Кенклен не понимал действий странного шамана, но решил подчиниться. Пока он в гостях, спорить с хозяином неприлично.
   Нанук просеменил на лёд и впрягся в нарты, приказал Кенклену:
   -Залазь и отталкивайся остолом! Плавно толкай, не дёргай!
   Нарты заскользили по идеальному льду под натугой Кенклена. Нанук наклонился немного и зашаркал ногами в разные стороны, удивительным образом ускоряя ход. Линь, связующий лодку с бурлаком-шаманом, натянулся, и нарты ускорились, будто полетели надо льдом.
   Нанук обернулся к застывшему в нартах пассажиру и крикнул ему на ходу:
   -Помогай! Не сиди застывшим леммингом!
   Озеро пролетели мигом, Кенклен не успел отойти от изумления. Нанук лихо развернулся у заснеженного берега и свернул в сторону. Линь ослабел, и нарты, пролетев по инерции последние метры, затормозили мягко в податливом сугробе. Кенклен дёрнулся в лодке и застыл на нартах с расширившимися глазами, насколько позволили ему узкие веки.
   -Ну и что ты сидишь, будто медведь спросонья? – услышал он насмешливый голос Нанука с потустороннего мира. – Вылезай! Впрягайся! Пошли дальше! Нечего здесь рассиживать!
   -Ты настоящий шаман! – восхитился Кенклен Нануком, который снимал свои магические колодки, усевшись на заваленном бревне. – Ты умеешь летать. Никогда не видел, чтобы люди летали. Только во сне.
   -Животные не умеют летать! Люди тоже. Только птицы. Я уже говорил тебе об этом. Плохой из тебя ученик, ничего не запоминаешь. Вот, смотри, - протянул Нанук колодки, на которых снизу были прикреплены костяшки. – А ты говоришь – «летать»! Скользить! Я тебя научу как-нибудь бегу на льду. Впрягайся в нарты, давай! Потянули!

   Охотники проскочили таёжную полосу в должном темпе и заночевали на берегу океана, у костра «нодья», под покровом граничной тайги и на виду безжизненных ледяных пустынь.
   Не найдётся в природе для человека явления желанней костра. Тепло костра легко снимет усталость, обласкает теплом и сытостью уставшего путника. Северянам с кострами повезло больше, южане лишены приятной возможности греться у огня, им и без этого тепло. А как обнадёживает это притягательное свойство гостеприимного пламени! Костёр всегда согреет, только разожги.
   Костёр располагает к беседам, и путники перед сном не оставили возможности поговорить по душам. Сытный ужин из скворчащей на костре оленины только возбуждал это желание благодушной беседы.
   -Так почему ты считаешь, что твою женщину надо искать на небе? – завёл Нанук разговор, приятный Кенклену.
   -А где же ещё? У неё была душа чайки, чайкой она и покинула наш мир.
   -Так не бывает, - возразил Нанук на умозаключения Кенклена. – Души умерших отдыхают от жизни десять лет, спят в другом, спокойном мире. После отдыха они возрождаются в новых людях. Не могут животные и люди на небо подняться! Сколько можно объяснять тебе такие простые вещи! Лемминг ты глупый, а никак не человек! Что взять с тебя?
   -Вы – люди-чайки, - возразил шаману Кенклен. – Стало быть, вся жизнь ваша связана с небом, с полётами. И души умерших должны возвращаться туда, откуда они пришли: к чайкам, в небо.
   -И почему все иноземцы такие непонятливые? – начинал злиться Нанук. – Всё вам по нескольку раз разъяснять приходится. – Мы произошли от чаек, но души наши обратно в них не вселяются. Душа человека передаётся только человеку. Или же иногда обращается в злого духа. От высшего к низшему душа никогда не передаётся, только вверх, к возвышенному. Осмыслил вконец?
   Кенклен не видел никакой связности в рассуждениях шамана о жизни. Не должно быть так, что-то недостаёт в их мудрости. Дорсеты обращаются в демонов, и Ному нет смысла посвящать их во все таинства мира. Мировоззрение дорсетов ущербно во многом. В принципе, люди они неплохие, и если принять их такими, как они есть, с народом этим вполне можно ужиться. Река жизни протекает по земле, в небо от неё только пар поднимается: в высокие смысловые премудрости.
   Нанук всё не мог успокоиться и всё корил про себя этого неуча: «Не понял он ничего! Иноземец, что с них взять? Им не одно поколение надо пережить, чтобы дорасти до наших знаний».
   -Не там ты ищешь свою Кайу, - заключил Нанук беседу. Старшим дано последнее слово, таков закон. – Свою женщину не ищут на небе, любовь на земле обитает. Присмотри её среди нас, может, сыщется? Приглядись повнимательней к нашим женщинам.
   -Наверно, ты прав, шаман, - согласился на этот раз Кенклен.
   -Раз так, давай спать, - спустился шаман на землю. – Завтра трудный день, долгий путь.

   Кенклен проснулся раньше Нанука, почувствовав ветер дальних странствий. В походах долго не спят. Шаману зов дальних дорог был неведом, и он отсыпался в своё удовольствие, ублажая природную лень колдунов: за них работают чудеса.
   Кенклен подкинул дрова на тлеющие угли «ниньи», подвесил на разгорающийся костёр глиняный кувшин со снегом и поспешил в тайгу поохотиться наудачу, дабы не сидеть сложа руки в ожидании пробуждения напарника.
   Охота выдалась скорой и удачной. Кенклен приметил чёрный нос куропатки, умело скрывающейся в чистом снегу. Выстрел бывалого охотника был точен, по другому и быть не могло.
   Нанук проснулся от запаха горелого мяса и потянулся к костру без утреннего променада:
    -Постой, не ломай, - остановил шаман Кенклена, который собрался оторвать птичью ногу на завтрак напарнику. – Хороший выстрел, - оглядел шаман голую птичью тушку с ранкой под зобом. – Повезло.
   Кенклен усмехнулся с иронией на похвалу старшего товарища: такое везение случается с ним на каждой охоте.
   Аппетитно жующие едоки замолкли сосредоточенно. Нанук отвлёкся только на закипевшую в кувшине воду: достал из заветного мешочка травяной сбор и закинул щепоточку целительной панацеи в воду. Вторая щепотка пошла в костёр, полыхнула искрами и дымным ароматом ублажила духов. Травяной чай станет полезным даже шаману, защищённому от всех бед духами. Больному Кенклену то лекарство было жизненно необходимо.
   Насытившиеся друзья присыпали костёр снегом и собрались в дорогу.
   -Ну что, пошли? – спросил Нанук о готовности.
   -Вперёд! – указал Кенклен рукой на ледовый путь и взялся за постромки нарт.

   До острова, на котором стояла землянка дорсетов, путники добрались без особых задержек, скованный первыми морозами лёд проторил им надёжную дорогу.
   Знакомый остров встречал Кенклена заснеженным уютом, надеждой к жизни и теплу. Обжитые места, как люди: они не бросают друзей. Раз посетив благодатный край, где можно отдохнуть без забот бесконечных дорог, можно возвращаться сюда вновь и вновь. Знакомое место никогда не подведёт, не подстроит каверз, чем любит почудить дальняя дорога: неожиданными приключениями и рисками.
   Нанук уверенно вёл Кенклена к землянке, что говорило о принадлежности карамо племени Нагуя.
   -Мы приходим сюда в сезон охоты, когда морские звери устраивают лежбища на этом берегу. Бывал здесь? (Кенклен кивнул утвердительно). Так веди, показывай дорогу, - Нанук повёл рукой, приглашая Кенклена вперёд.
   Домик успел спрятаться под снежными заносами, и тропу к нему пришлось протаптывать по проваливающимся сугробам. Тепло и уют в карамо стоили того.
   Нанук первым прошёл в промёрзший дом и огляделся в поисках порядка:
   -А где дрова? – грозно спросил у ввалившегося следом Кенклена. – Тебя, тебя спрашиваю! Ты здесь последним был.
   -В нартах, - пожал плечами изумлённый Кенклен.
   -Я сам знаю про дрова в нартах. Где те, которые в доме храниться должны? Запасом.
   -Мы же с собой привезли, какая проблема?
    -Вот иди и собери, узнаешь какая проблема. Пока запас не восстановишь, отдыха тебе не видать.

   Кенклен зло бродил по пустынному острову в поисках несуществующих дров. Какие здесь могут быть дрова, когда деревья не растут? Хворост один! Он тащил мелкие ветки из сугробов, промок до колен, влетев в затаившийся под снегом ручеёк. Вязанка из хвороста почти не прибавлялась. Такие дрова сгорят в минуту, и тепла от того костра никакого не будет. Бесполезная работа!
   Пустые мытарства Кенклена возместились неожиданной удачей. Ему повстречался песец, и охотник не упустил такой случай, добыл зверя, что для бывалого охотника не составило труда. К карамо он возвращался с куцей вязаночкой и шикарной меховой подпояской из тушки серебристого зверька.
   Раздражение Нанука на Кенклена сменилось благодушием. Шаман навёл порядок в карамо, развёл костёр и встречал напарника приветливой улыбкой:
   -Что принёс? Показывай, не стесняйся! Хороший зверь! И выстрел удачный. Шкурку не повредил. Везёт же! Духи и впрямь тебе покровительствуют.
   -Это не везенье, опыт! – в отличие от наставника, раздражение Кенклена не прошло.  – Если мужчина не может попасть в глаз песцу, то он не охотник, а оленевод.
   -Ну, ну, - усмехнулся Нанук. – с такими претензиями мы всех охотников растеряем. Ладно, хочешь быть самым метким, будь. Этого тебе никто не запретит. Только стрелы экономь, не бей живность направо и налево. Тебе этот песец нужен был? Зачем убил его?
    -Мы же на охоте, - удивился Кенклен. – Как это – «зачем»? Попался зверь – стреляй! Потом разберёмся зачем.
    -Нельзя так, - попрекнул Нанук. – От природы надо брать только необходимое. Пошёл на медведя, бей его, остальных не тронь. Мы не волки какие – люди. И стрелы зря не теряй. Не тобой они сделали, ни тебе их ломать попусту о ненужную живность.
   -Да разве я терял их? – возмутился Кенклен. – Вот они все – в колчане. Только одна сломалась со времени моего выхода с племени Моржей.
   -Как одна? – удивился на этот раз Нанук. – Ты хочешь сказать, что за столь долгий срок всего один раз лук натягивал? Только при мне ты двоих уже загубил. Лукавишь ты зачем-то. Непонятный. И имя у тебя непонятное.
   -А ну-ка дай мне свою стрелу, -  дошли, наконец, до Кенклена претензии Нанука. – Ну вот, понятно (вертел в руках хрупкую стрелу с костяным наконечником). Эта стрела точно только на один выстрел и пригодна. Да и ветром её сносит, лёгкую такую. Как целиться ей? Вот, мою посмотри.
   Нанук с интересом вертел в руках селькупскую стрелу и цыкал одобрительно: «Хороша»!
   -А что за камень ты обработал для наконечника? – ощупывал шаман незнакомый ему материал для убийств.
   -Это не камень. Бронза, - похвастал Кенклен. – Её выплавляют из камней, которые собирают наши женщины.
   -Научишь наших, - приказным тоном отметил шаман.
   -А я не умею, - сознался Кенклен. - Я же сказал: камни женщины собирают. А бронзу выплавляют мастера. Таас может. Я не могу, не обучен.
   -Не может он! – недовольно пробурчал Нанук. – Пойдём пробовать.
   -Мой лук возьми, - предложил Кенклен. Нанук с неудовольствием вырвал лук с рук Кенклен и вышел вслед за шаманом из Карамо.
   Шаман со знанием дела пригладил новое для себя оружие, пристроил его умело, прицелился в белый снег и выстрелил по звёздам.
   -Ну вот, - огорчился Кенклен. – Ещё одну стрелу потеряли.
   -Ты же говорил, они не теряются и не ломаются, - выдал Нанук. – Иди и ищи!
   Стрелу так и не нашли. С острова вышли с небольшой потерей, зато сытые и отдохнувшие.

   За два дня путники посетили пять островов. На отдых останавливались редко, что весьма понравилось Кенклену, который не привык к бесцельному времяпровождению в тундре за пустыми разговорами. Он смутно помнил дорогу, по которой пришёл, часто вёл за собой напарника по интуиции, скрывая от него свои сомнения. Знакомые ориентиры, примеченные им, хранили его уверенность, в которой он сейчас особо нуждался.
   На краю последнего острова шаман Нанук остановился:
   -Всё, пришли. Это остров Граничный, дальше идти нельзя. Табу! Оттуда не возвращаются.
   -Но я же пришёл оттуда!
   -Хватит врать! Меня не обманешь! Мой отец был шаманом, дед шаманил, прадед! Кого ты собираешься ввести в заблуждение? Меня? Зачем? Если надо тебе это, иди!
   -Вот и пойду – разгорячился Кенклен.
   -Вот и иди!


Рецензии
Очень хороший стиль, Игорь.
Читается как песня.

Реймен   04.06.2019 20:22     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.