Нехристианин Паршек

                Глава четвёртая
                Несостоявшееся  погружение в миф

                Миф есть – для мифического сознания, конечно, –
                наивысшая по своей конкретности, максимально    
                интенсивная  и в величайшей мере
                напряженная  реальность.
                А.Ф.Лосев. Диалектика мифа
             
      После трёх столь памятных поездок по священным для поклонников Учителя местам Луганщины я поняла, что навсегда останусь “белой вороной”  в глазах подлинных ивановцев, если не приближусь к выполнению всех правил “Детки”. Для начала я стала “держать субботу”.  После обычного ужина в пятницу уже не брала в рот ни крошки хлеба,  не пила ни капли воды весь субботний день вплоть до двенадцати часов в воскресенье.
       
     Далось мне это без особого напряжения, правда, чистить зубы в субботу  уже требовалось не два раза, как обычно, а четыре-пять раз: настолько быстро покрывались они налётом от сжигаемых в организме шлаков. Чистка зубов и полоскание рта помогали  выдержать неприятные ощущения, но и это, оказывается, было отступлением от жёстких правил “Детки”.
   
      Во второй декаде октября я уехала в Москву на первую Межреспубликанскую конференцию преподавателей-англистов. Там, будучи в библиотеке им. В.И.Ленина, прочла несколько журнальных публикаций о системе Учителя. Начала с большой статьи ростовского литератора Владимира Черкасова “Прежде, чем мучить врачей” /Дон. 1984, № 4/. Её автор щедро делился с читателями собственным опытом излечения от крупозного воспаления лёгких: у людей есть время на беготню по магазинам и поиски лекарств, на приготовление бесчисленных снадобий и нет времени на закалку-тренировку. Эти же мысли В.Черкасов кратко изложил в другой статье “Гимн холоду” /Спортивная жизнь России. 1986, № 12/. Прочла статью А.Ю. Каткова “Голод против холода?” /Химия и жизнь, 1978, № 1/. В ней приводилась древняя притча о изнеженном, привыкшем к теплу римлянине, который приехал в гости к скифу:
– Почему не мёрзнешь? – спросил скифа закутанный в тёплую тогу и всё же дрожащий от холода римлянин.
– А твоё лицо разве мёрзнет?
     Получив отрицательный ответ, скиф заявил:
– Я весь как твоё лицо.
    Автор сослался на исторические свидетельства того, как наши пращуры обладали великолепной устойчивостью к холоду.
   Не обошла я вниманием и знаменитую публикацию Сергея Власова “Эксперимент длиной в полвека” /Огонёк. 1982, № 8/, привлекшую внимание десятков тысяч людей к системе Иванова. “Изюминкой” её был диалог с ещё живым Учителем:
– Правда ли, что вы не чувствуете холода?
– Как это – не чую холода! – воскликнул он. – Чую, да ещё шибче вас. Только вы все его боитесь, а я не боюсь. Из вечного врага человеческого я сделал друга.
– И вы, в самом дел,  никогда не болеете?
– Почему же? Всё время болею. Болею мыслью, что я умею, а мне не дают передать своё умение людям.
– Говорят, что вы в Бога верите?
– Брешут. Верил когда-то, пока не понял, что Бог пребывает не на небе, а на земле – в людях, которые сумели одержать победу над собой.
      
     Субботним вечером девятнадцатого октября я возвращалась обратно в Луганск. Мои спутники по купе, женщина и двое мужчин, удачно завершив свою недельную командировку в столице, предложили мне по этому поводу поужинать и выпить вместе с ними. Я отказалась, объяснив, как могла, значение субботы в системе Учителя. Удивлённые мужчины поинтересовались моей профессией. Узнав, что я – доцент пединститута, один из них воскликнул:
– И вы, высокообразованный человек, верите в эту чушь?! Ну, хорошо, предположим, проживу я вместо семидесяти четырёх восемьдесят пять лет. Стану приглашать к себе друзей только на рюмку чая… А качество жизни, кроме количества, вы берёте во внимание? Помните калмыцкую сказку про орла и ворона из “Капитанской дочки”? Лучше жить тридцать три года орлиной жизнью, чем  триста – вороньей.
    Что могла я возразить на это, коль скоро русские люди веками привыкли мыслить и действовать крайностями, не зная золотой середины?
               *                *                *
     Зима тревоги нашей началась с конца октября. Тёплые  солнечные  деньки внезапно сменились холодами и снегопадом без традиционного для осени сезона дождей. В нашем общежитии, да и во всём институте несколько дней  не могли наладить отопительную систему.  Порой мне казалось,  что я околею от холода, но всё-таки методично дважды в день, утром и вечером, я выходила на две-три минуты босой на снег. Запрокинув голову вверх, глядя в мрачное, тёмно-серое небо, я просила и молила:
– Учитель, дорогой, дай мне моё здоровье!
       \
    Я не просила Учителя ни о долгожданной квартире, ни о прочих материальных благах, ни о счастье в личной жизни, прекрасно понимая нелепость подобных просьб. Просить надлежало только о здоровье, всё остальное зависело от самого человека. Мой второй вдох жизни сопровождался просьбой дать здоровье всем моим родным и близким. Третий – дать здоровье всем людям мира.
    На первый взгляд, все двенадцать правил “Детки” были очень просты  для выполнения. Но – только на первый взгляд. Вся жёсткость системы быстро постигалась при наступлении холодов. Самым сложным для меня стало стояние и ходьба  босиком по снегу. Думала ли  я ещё с полгода назад, что буду так лихо экспериментировать над собой? Нежные ступни моих ног буквально деревенели от двух-трёх минут стояния на снегу. После этого, как ни парадоксально, обливание холодной водой казалось согревающим. Первоначальным результатом эксперимента стал сильнейший кашель и почти полная потеря голоса.
   
     Такой вот безголосой и молчаливо-безгласной пришла я на заседание клуба природной закалки и оздоровления силами природы имени П.К.Иванова в ДК  Маяковского в последний день октября.  Познакомилась с руководителем клуба Юрием Кратновым – человеком добрым, открытым. общительным. На заседание собралось около пятнадцати-двадцати луганчан, в основном  – женщин разного возраста. Вначале  участникам  клуба были показаны видеофильмы об Иванове и его последователях, далее следовало чтение вслух новых газетных публикаций, а завершилось всё это небольшой трапезой с чаепитием и обязательным пением гимна, как в Верхнем Кондрючем.  Я поняла, что и для луганских последователей  Порфирия Иванова  Учитель стал Богом, пришедшим на грешную землю, дабы своим примером спасти её обитателей.
    
     Юрий Кратнов, учитель  акробатики Луганского училища Олимпийских резервов, подарил мне газету со своей статьёй “Пришла неведомая радость” /Луганская правда, 5 февраля 1991/: “Моё вхождение в систему закалки-тренировки по Иванову было закономерным поиском смысла жизни и здоровья, которое к тридцати годам успело пошатнуться. Врачами  я был взят на учёт с вегетативно-сосудистой дистонией, аритмией, остеохондрозом. Позади остались  двадцать лет занятий спортом, любимой работой, где я передавал свой опыт детям. В быту я никогда не отличался пристрастием к вредным привычкам, но всё же здоровье стало заметно ухудшаться. Самым ужасным для меня в этом состоянии стало горькое осознание факта, что я – мастер спорта по акробатике – всегда легко управлял своим телом, теперь же оно становилось неподвластным мне.
   
    Тогда и пришла мысль: “Почему у нас нет Учителя жизни, как бы я этого хотел”. Случайно, в разговоре с приятелем, услышал о П.И.Иванове, о правилах его “Детки”, о гимне “Слава жизни”.  Я  был рад, что, наконец-то, ко мне пришло это великое и простое, практическое и конкретное.  С большой радостью стал выполнять нехитрые, на первый взгляд, советы. Что самое удивительное, после исполнения гимна становилось лучше, появилось утраченное чувство уверенности.
    
     Воспитанный атеистом, ни в какого Бога я не верил и об Учителе ничего не знал. Но чудо ждало впереди. Как-то перед сном начался очередной гипертонический криз. Сердце стучит, как барабан, тело трясёт, страх охватывает всё существо. Первая мысль была: “Ничего не помогает, надо опять вызывать скорую”. Но всё же смог просить Учителя о помощи и петь гимн, лёжа в постели. Мне бы встать, облиться, подышать на воздухе, но страх уже парализовал меня.  И вдруг пришла  в моё тело неведомая радость. Хоть прыгай и пляши, а параллельно – плохо так, что,  кажется, сейчас умру. Не знаю, сколько длилось это состояние борьбы, но вдруг наяву слышу голос: “Ну, я с тобой, парень, и устал!” Ничего не понимая, поражённый происходящим, я вскоре незаметно уснул.
    
    Под сильным впечатлением вчерашнего утром я вышел на воздух, облился холодной водой, с душой и сердцем попросил у Учителя здоровья. С того самого дня произошли во мне серьёзные изменения, появилась сила, спокойствие. Но, самое главное, почувствовал ту ниточку, которую протянул мне Учитель. Сердце подсказывало, что с помощью Учителя и своей воли можно восстановить всё утраченное.
    
    В дальнейшем жизнь стала меняться с такой скоростью, что появилось чувство настоящего праздника, а “подарки”, которые встречались на пути, удивляли своей невероятностью. Болезни стали отступать, отношения на работе, в быту, в семье менялись на глазах. Всё то,  чего достигал недавно с большими усилиями, теперь осуществлялось как бы само собой…”.
                *                *                *
     В первую субботу ноября, день терпения, сознательного отказа от воды и пищи, я с величайшим трудом прочла две пары лекций. Меня мучил сильнейший кашель, болели голосовые связки, но мысль обратиться в больницу на сей раз даже не пришла мне в голову. Преодолевая собственную слабость, вечерами я выходила на улицу, на снег, а после обливалась в умывалке двумя вёдрами природной воды. “Посмотрим,  кто кого?”  – говорила я своему кашлю.
   
      Однако, в первый ноябрьский понедельник меня ожидало ещё одно испытание, которое  я,  признаюсь честно, не выдержала.  Мы всей компанией общежитских друзей-соседей собрались у Валерия Ищенко – отметить его долгожданное поступление в киевскую аспирантуру. Сообща приготовили отменный ужин. Валера выставил на стол большую бутыль чистейшего домашнего самогона и наполнил рюмки. Я отодвинула свою рюмку и сиплым голосом, как один из героев “Оптимистической трагедии”, объяснила присутствующим, что система Учителя требует отказа от спиртного.
– Это что-то типа секты? – поинтересовался Валера.
– Нет, это не секта, а учение и образ жизни, – с трудом говорила я.
– А как у них обстоит дело с сексом?
– Система предполагает высокую нравственность человека, отказ от соблазнов и похоти, – сипела я. – На днях Юрий Кратнов, руководитель клуба, рассказал, как после озарения Учителя его жена Ульяна бегала за ним чуть ли не с палкой, требуя выполнения супружеских обязанностей, но он уклонялся…По Иванову, дети будут рождаться не половым путём, а природным, и сразу – в 25-летнем возрасте.
    Громкий хохот собравшихся за столом был реакцией на мои слова. Валера вновь пододвинул ко мне рюмку:
– Вот что, Галина Васильевна, бросьте вы эту проклятую секту и не слушайте такую чушь!
– Выпейте хоть одну рюмочку, полечите горло, – дружно просила меня компания.
   
   Я выпила, не желая обижать новоиспечённого аспиранта. Самогон и впрямь был отменный. А потом за первой рюмкой последовала вторая, третья, четвёртая… Сёстры Захарчин, Люда и Вера, задушевно пели украинские песни. Роберт Натрашвили, изрядно захмелев, спел по-грузински “Сулико”. Песни чередовались с танцами, хохмами, тостами, анекдотами, а завершился вечер всеобщими “половецкими плясками”. Мне вновь вспомнились суровые слова Учителя: “Жрут деточки и пляшут, а смерть за ними по пятам ходит…Умолять меня надо. Кто просит, тому даю, кто самовольничает, того убиваю с ног… Богу холодно и голодно, на нем красоты нема. Он не выходит  и не танцует, не модничает, как другие. А жмёт его, он терпит…”.
    
     С того памятного вечера я поняла, что полного погружения в миф у меня  не получится. Однажды я пригласила к себе в гости Юрия Кратнова. Мы поужинали, спев предварительно гимн, и часа два вели философско-теологический диалог-спор. Юрий высказал немало интересных соображений, но система Иванова с её предельным упрощением человеческой жизни, с отказом от культуры, искусства, науки, политики стала казаться мне примитивной. В стране между тем стремительно нарастали драматические события: было введено чрезвычайное положение в Чечено-Ингушетии, резко повысившее рейтинг Джохара Дудаева, формировался новый кабинет реформ во главе с Егором Гайдаром, разгорелись грузино-осетинская и армяно-азербайджанская бойни, выплеснулась в стихотворных призывах предвыборная кампания  на Украине: “Если хочешь власть ЦэКа – голосуй за Кравчука!”,  “Если хочешь в брюхо вилы – голосуй за Черновила!”.
      
    Спасение безумному миру должно прийти лишь от Учителя, не уставал повторять мне Юрий, которого совершенно не интересовали бурные политические баталии. Моё сознание раздваивалось. Вечерами я не отрывалась от экрана телевизора, по средам ходила на заседание Координационного совета движения “Демократический Донбасс”, а по четвергам наведывалась в ДК Маяковского. Однажды я пошла туда вместе с Толиком Хамдамовым и застала всё то же остановившееся время: просмотр очередного видеофильма, чтение газетных статей во славу Учителю, пение гимна и лёгкий ужин-чаепитие с застольной беседой об успехах исцеления по системе Иванова.

    Скоро я перестала ходить на удручающие своим однообразием собрания  ивановцев, чему в немалой степени способствовала найденная мною разгромная статья Михаила Котлярова “Нищета Учителя”, опубликованная в рубрике “Идолопоклонники ХХ века” в газете “Советский спорт”  от 30 октября 1988-го года: “Наша газета не однажды уже обращалась к ситуации, связанной с именем Порфирия Корнеевича Иванова – странного старца с хутора Верхний Кондрючий. Учитель – так называют его последователи – известен тем, что однажды поднялся на бугор и вдруг обнаружил, что он  – посланник Бога на Земле.  С тех пор Порфирий Иванов вёл жизнь юродивого: звероподобно зарос волосами, ходил и летом, и зимой босой, обнажённый по пояс, питался, как придётся, не чурался браться за исцеление больных. Говорят, что во всех своих поступках был он бескорыстен и, покинув этот мир в возрасте 85 лет, оставил ему двенадцать заповедей под названием “Детка”. Тут и можно было бы поставить точку. Однако, странная жизнь Порфирия Иванова нашла ещё более странное продолжение в лице всё растущей армии его фанатичных поклонников.
    
    Их сборища сопровождаются долгим обрядом целования, объятиями. Затем все замирают, обратив лица к небу, воздев в благоговейном экстазе руки с раскрытыми ладонями. Последний номер действия – исполнение в голос гимна “Слава жизни”, написанного, будто бы, самим Ивановым на мотив “Марсельезы”.
    В принципе, ничего кроме некой путаницы в мыслях, ничего особо дурного в заповедях нет. Нет в них и ничего нового, открытого именно Ивановым. В принципе любой церковный или монастырский свод правил бытия содержал подобные или близкие к “Детке” рекомендации. Большинство из них исконно присутствовало в жизни русского народа.
    
    Впрочем, послушаем живое слово самого Учителя: “Просите меня,  а не Природу. Вы не заслужили перед ней. Я заслужил перед Природой и выпросил у неё силы, и стал посредником между Природой и людьми. Проси меня с душой и сердцем. И никогда в обиде не останешься, и всё, что следует, ты получишь”.
      Дичью и бредом несёт от всех этих высказываний, мнений, цитат. И говорить нужно не об учении, а об оголтелом сектанстве. Мужичок, действительно, достигший в силу склада своей психики высокой уникальной степени закалённости, с трёхклассным образованием, проведший два года в заключении за мошенничество, состоявший на учёте в Ростовском психоневрологическом диспансере, сегодня вознесён чуть ли не в один ряд с выдающимся учёным В.И.Вернадским: “Я решился шагать своими ногами, своими лапами по земле, для того, чтобы обязательно электризоваться, для того, чтобы набраться этих сил и этими силами владеть…”.
   
    О советах мы уже говорили. Они на уровне церковноприходской школы. О единоверцах нужно добавить: в пропаганде здорового образа жизни они избрали отнюдь не лучший путь. Эти молитвенно вознесённые руки, обращённые к небу лица, мистические экскурсии в космос, посевы вселенского добра, наконец, образочки с заросшим напрочь старцем на груди и в квартирах, языческие обряды омовения, которые происходят на хуторе в день рождения Учителя – от всего этого несёт средневековьем, слабостью, а не силой.
    Да, сегодня и природа, и человек нуждаются в защите. Но не с помощью псалмов, гимнов, исступлённого бормотания и даже выходом босиком на снег. И природу, и человека защитят и сохранят разум и решительные действия. Я понимаю, что человек так уж устроен, что ищет себе героя для подражания. Однако, богоподобный Учитель – Порфирий Иванов – не тот герой. Особенно для молодёжи”.
   
    Признаться, более непримиримо-негативного, более радикально-утилитарного отзыва о системе П.К.Иванова мне в печати встречать не приходилось. Чего стоила одна лексика: “вёл жизнь юродивого”, “звероподобно зарос волосами”, “не чурался браться за исцеление”, “сборища”, “чушь”, “дичь и бред”, “оголтелое сектанство”.
   
    Безбожие уже терпящего крах социализма Советской эпохи привлекло десятки тысяч людей к по-своему цельной системе закалки-тренировки Порфирия Иванова. Свод литературы об Учителе в 1980-е годы был огромен, но в девяностых годах, после стремительного распада Советского Союза, его учение резко пошло на спад. Что пришло ему на смену, какая власть и какие духовно-нравственные “ценности” можно было понять из поразившего меня объявления: “В связи с безвыходностью положения продам свою душу Дьяволу за любую валюту”. Республика Коми, п. Верхняя Инта, ул. Комсомольская, 18-18. Тейдову В.П. /АИФ. Ноябрь 1991. № 46, с. 8/.
    Постепенно от всей системы Иванова у меня осталось ежедневное обливание,   воздержание от пищи по пятницам да стремление оказывать посильную помощь людям. 

                Продолжение следует
    


Рецензии
Галина, на самом деле систем здорового образа жизни огромное количество в т.ч. и основанных на какой либо религии. ...Ниши, Майя Гогулан, Бубновский, Детка, Поль Брег, Малахов....У каждого есть выбор следить за своим здоровьем, чтобы жить в равновесии души и тела и не быть подвластным шарлатанам. Здесь на Прозе у Александра Халуторных есть любопытное исследование на эту тему -"Король умер" Оказывается Поль Брег умер не в 92 года, а гораздо раньше. Просто его "последователи" дали ему немножко пожить, чтобы не умер бизнес, который они делали, да и делают сейчас на его имени. Тоже, вероятно происходит и с Порфирием Ивановым. Все его "святые места" гора, колодец, вода и т.д. не более чем миф. Гораздо оглянутся вокруг себя и найдешь тоже самое рядом с домом, где ты живешь, при одном условии. Дух твой должен быть сильным и уверенным именно в себе. Сам и только сам должен побеждать свои недуги и неурядицы. Просить не возбраняется, нет. У целителя, врача, бога, но все они дадут один и тот же совет- сам найди в себе силы преодолеть свои беды. Таблетками, молитвами, холодной водой, пробежкой... Это единственный путь прожить свою жизнь достойно. Иначе твоя сущность растворится, да хоть где. В алкоголе, наркотиках, сектах....
Как же и наш герой. На сколько я помню его биографию. Его посадили в тюрьму еще в царской России за убийство. Там в одиночной камере он и решил для себя. Жить и искупить свои грехи, будучи атеистом, помогая людям, или катится по блатной жизни . Искал и нашел свой не легкий путь. Его уважала не только толпа больных и людей с неокрепшими душами, но и немецкие офицеры во время оккупации, и чины в нквд.

Алексей Тихомиров 3   09.03.2019 06:58     Заявить о нарушении
Алексей, благодарю за интересную по содержанию рецензию и за конструктивные пути выхода из кризисов для больных и слабых духом людей. Полностью согласна с главной мыслью, что каждый человек должен найти в себе силы для преодоления собственных бед и прожить жизнь достойно. Творческих тебе успехов!

Галина Чудинова   08.03.2019 08:10   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.