Дом ведьмы - 1 часть

(мистика, ужасы)

В начале июля Анатолий Васильевич Круглов достал из своего почтового ящика письмо. В письме сообщалось, что Анна Степановна Калугина, приходящая ему двоюродной бабушкой, померла в селе Вороново в возрасте 84 лет и завещала ему свой дом. Письмо было написано неким Сергеем Афанасьевичем Прокопьевым, который проживал по соседству с ней.
Признаться, Анатолий Васильевич не сразу вспомнил, кто такая Анна Степановна Калугина и где находится село Вороново. Да, где-то в пятом классе он тяжело заболел. Болезнь была редкая – плохая свёртываемость крови, болезнь Верльгофа. Врачи в бессилии разводили руками, и когда он уже находился почти при смерти, мать привезла из далекого села Вороново свою тётю – это и была Анна Степановна. Одетая во всё черное, в черном платке, она давала ему пить какую-то горькую жидкость и что-то шептала над ним. Через два дня болезнь отступила, а через неделю его уже выписали из больницы. С тех пор прошло более сорока лет. И вот письмо.
До села Вороново было примерно километров сто - сто двадцать. «А почему бы и не съездить? - подумал Анатолий Васильевич (он работал инженером на заводе). – Я сейчас в отпуске. Места там, слышал, неплохие – лес, речка. Остановиться будет где. Заодно оценю дом. Можно будет после продать или оставить себе под дачу».
Через два дня Анатолий Васильевич с дорожной сумкой через плечо  покинул свою городскую квартиру на пятом этаже (он жил один), доехал трамваем до автовокзала и в девять утра сел в автобус, который должен был довести его до села Вороново.
К полудню он был на месте. Автобус остановился у небольшого магазина – наверно, единственного на селе.  Село было расположено на берегу реки, по другую сторону которой возвышались покрытые лесом сопки. Дом №19 умершей Анны Степановны,  как и дом №17 её соседа Сергея Афанасьевича должен был находиться где-то на краю одной из немногочисленных улиц. Так было написано в письме.
Через полчаса, расспрашивая по дороге встречных,  он добрался до дома, на углу которого была прибита металлическая табличка с номером девятнадцать. Выходящие на улицу три окна его были закрыты ставнями, окрашенными в синий цвет. Дом был большой, добротный, из лиственничных брёвен, крыша покрыта шифером.  Над кирпичной трубой возвышался  круглый  металлический колпак - защита от дождя. Без единой щели, высокий забор из досок, был покрашен в темно-зеленый цвет. Над воротами - козырёк.  Помнится, мать рассказывала, что тётя была не из бедных  - занималась знахарством, гаданием, ворожбой, приворотами. И этим неплохо зарабатывала.
Анатолий Васильевич потянул за кольцо, раздался металлический звук щеколды, и ворота приоткрылись. Анатолий Васильевич толкнул их и вошёл во двор. Окна, выходящие во двор,  были также закрыты ставнями. С одной стороны, напротив окон, находился небольшой сад, огороженный штакетником.
Поднявшись по высокому крыльцу с перилами, Анатолий Васильевич подергал за ручку двери. Дверь оказалась заперта.
«Надо сходить до соседа, к этому Прокопьеву», - решил Анатолий Васильевич.
На лай собаки из соседского дома вышел пожилой черноусый мужчина. Это оказался сам хозяин - Сергей Афанасьевич Прокопьев.
- Проходите в дом, - сказал он, - гостем будете. Чайком побалуемся.

- А сколько может стоить такой дом у вас, на селе? – спросил через полчаса беседы Анатолий Васильевич гостеприимного хозяина.
- Дома у нас недорогие – от центра-то далеко, - ответил Сергей Афанасьевич. – Но тысяч сто, а то и поболе, такой дом стоит. Да только не продашь ты его здесь никому.
Они уже перешли на ты.
- Почему не продам?  – удивился Анатолий Васильевич.
- Как бы тебе сказать… - замялся Сергей Афанасьевич. – Ты не обижайся, но ведьмой твоя бабка у нас на селе считалась. Дом её, да и её саму, стороной все обходили, побаивались. Приходили к ней только, когда приспичит. В основном, бабы - погадать там, присушить, приворожить. Кто от болезней полечиться. Я сам у неё лечился несколько раз. Ноги у меня сильно болели, суставы.  Помогла.
- Так что тогда  сразу ведьма-то? – попытался встать на защиту своей двоюродной бабки Анатолий Васильевич. – Целительница, травница, ворожея.
- Так оно так, - провёл рукой по небритой щеке Сергей Афанасьевич. – Только народ всякое про неё рассказывал.
- Ну, мало ли что народ наговорит! – усмехнулся Анатолий Васильевич.
- Да я и сам видел. Даже после её смерти.
- Что, если не секрет?
- Когда её похоронили, дом заперли. Я сам лично запирал на замок, - Сергей Афанасьевич постучал себя согнутыми пальцами по груди. -  Вон ключ на полочке лежит. А дня через три, смотрю, под вечер, из трубы дымок идёт. Я еще подумал, может, кто приехал из родственников. Хотя никого у неё вроде не осталось. Ты только вот. Пошёл посмотрел – замок на двери висит, ставни на всех окнах закрыты. Нехорошо как-то мне стало. Жутковато. А позавчера, уже когда совсем стемнело, жена моя Галина заходит со двора в дом и говорит шёпотом: «Пойдём-ка, сам посмотришь». Вышли во двор, подвела меня к забору. Смотрю, в доме бабкином через щели в ставне свет пробивается. То ярче, то тусклее. Как будто кто-то  со свечкой или лампой керосиновой  в доме ходит. Вот такие дела, понимаешь.
- Может бомжи какие или воры? – предположил Анатолий Васильевич.
- Да какие у нас тут бомжи или воры – все друг друга знаем.
- Ключ-то, говоришь, у тебя от дома? – спросил Анатолий Васильевич.
- Да-да, вот он, на полочке лежит. На, держи. А это пробки электрические. Вывернул я их со щитка от греха подальше. Зачем в доме электричество, если в нём никто не живёт?
- Что ж, спасибо за угощение, Сергей Афанасьевич, - поднялся из-за стола Анатолий Васильевич. – Пойду в дом зайду, посмотрю.
- Пойдём вместе. Вдвоем-то всё веселее будет.
- Ну, пойдём.

Отперев входную дверь, они прошли через сени и зашли в дом, попав на кухню. На кухне стоял запах, отдаленно напоминающий запах дёгтя. Открыв в доме все ставни и еще настежь два окна для проветривания, Анатолий Васильевич с  Сергеем Афанасьевичем приступили к осмотру. На кухне находилась большая печь с духовкой.  Одну стенку на кухне почти полностью занимали полки, на которых стояли разнокалиберные баночки, горшочки и лежали пучки трав, перевязанные ниткой. У другой стены находился шкаф с посудой и стол, возле которого стояли два деревянных табурета. В доме было две комнаты (одна большая, другая поменьше), соединённые между собой дверью. Вторая дверь в большой комнате выходила на кухню. В большой комнате находились кресло, тумба с цветным телевизором, шифоньер с одеждой, комод, на котором стояли несколько фарфоровых фигурок и высокая узкая ваза с засохшими цветами. Еще в комнате находился столик с ламповой радиолой - такую теперь редко где встретишь, если только в музее. На радиоле лежала небольшая стопка пластинок в конвертах. На стене под стеклом в большой раме висели несколько пожелтевших от времени фотографий. Одна среди них была цветная. Все люди на фотографиях Анатолию Васильевичу были не знакомы. Еще в большой комнате, в углу, находилась круглая печь, отделанная голубым изразцом. В другом углу стояло напольное зеркало в человеческий рост.
В меньшей комнате, которую можно было назвать спальней, находилась широкая железная кровать с панцирной сеткой. Она была заправлена шерстяным покрывалом с красивым черно-белым узором. В изголовье кровати возвышалась пирамидка из трёх подушек. Рядом с кроватью стояла тумбочка с настольной лампой, а по другую сторону венский стул. В углу комнаты стоял комод, набитый спальными принадлежностями и женским бельём. У изголовья кровати на стене висели два портрета - мужской и женский. Женский, видимо, принадлежал самой Анне Степановне, а мужской её мужу. "А бабуля-то ничего в молодости была, - отметил про себя Анатолий Васильевич. - Красивая!"

- Вроде всё на месте, ничего не пропало, не изменилось, - сказал Сергей Афанасьевич, пройдясь по дому.
- Вот видишь, - улыбнулся Анатолий Васильевич. – Скорее всего, вам с супругой просто показалось.
- Не знаю, не знаю, - вздохнув, сказал Сергей Афанасьевич. – Ну, я пойду тогда?
- Хорошо, - ответил Анатолий Васильевич. – А я пока немного обустроюсь. Пробки вот для начала вкручу, приготовлю себе что-нибудь на ужин – на кухне плитку электрическую видел.  Кстати, а где можно набрать чистой воды?
- Можешь у меня. А у бабки электрический насос в бане был. Там она воду качала. Банька вон стоит, за поленницей, -  Сергей Афанасьевич показал рукой в окно и, посмотрев на Анатолия Васильевича, добавил:  - Ну, если что, приходи ко мне ночевать, места хватит.
- Хорошо, приду, если что, - улыбнулся Анатолий Васильевич.
- У тебя телефон есть? – обернулся уже в дверях Сергей Афанасьевич.
- Есть. Как же в наше время без телефона.
- Запиши-ка тогда мой номер, на всякий случай.  8 – 924… - Сергей Афанасьевич продиктовал свой номер и вытащил из кармана телефон. – А теперь позвони мне.
- Звоню.
Телефон в руках Сергея Афанасьевича запиликал.
- Ну вот, а я тебя добавлю, - сказал он и, спустившись по крыльцу, пошёл к себе.

Выйдя во двор, Анатолий Васильевич скинул с себя рубашку и майку – позагорать. День выдался солнечный, жаркий. Чувствовалось, как солнце пощипывало на плечах кожу. По чистому, голубому небу плыли редкие белые облачка, в траве стрекотали кузнечики, чуть поодаль порхали три бабочки.
- Эх, красота-то какая! – блаженно улыбнулся Анатолий Васильевич. – Пожалуй, оставлю этот дом я себе под дачу.

(продолжение следует)


Рецензии