Предчувствие

   Марина – маленькая, худенькая, но решительная 46-летняя женщина торопилась на свидание.
   Да, да, не смейтесь, мой читатель, – женщины и в этом возрасте тоже ходят на свидания, только делают они это тайком от окружающих.
   В очередной раз Марина познакомилась с мужчиной в интернете, на каком-то сайте «для знакомств». А что остаётся делать одинокой разведенной женщине: не на танцы же ходить, в самом деле?! Где ещё можно познакомиться с мужчиной и, если повезёт, завести «отношения»? Но, слава Джозефу Ликлайдеру, есть интернет, где возможно всё. Мечты о белом коне и сказочном принце развеялись, как дым, а вот мечты о «нормальном мужике» были ещё живы. Хотя, следует признать, что опыт общения с мужчинами из интернета у Марины был печальный. Попадались ей почему-то, по её собственным словам, в основном в «пыжиковых шапках». Так она для себя обозначила жадных, самонадеянных, без чувства юмора и просто тупых особей, которых и мужчинами-то называть язык не поворачивался. Причём проявлялись эти черты характера не сразу, а исподволь. И отношения, вроде бы, появились, и жили уже вместе, но всё чаще и чаще «пыжиковая шапка» пёрла из всех щелей. Уж так странно устроено женское сердце, что оно и «обезьяну» сможет полюбить – лишь бы человек был хороший, но не «козла». С «козлом» жить Марина не хотела категорически, и уже ни один раз ей приходилось менять номер телефона и заводить новую «почту», чтобы навсегда отделаться от назойливых ухажёров.
   Сидела она как-то в кафе с двумя подругами, которым рассказала очередную историю своей «любви». Подруги её жадно выслушали, а потом одна авторитетно заявила:
   – Ты, Маришка, всё время наступаешь на одни и те же грабли…
   – Да нет! – злорадно заметила вторая, – Марина на них просто танцует!
   И, в конце концов, устав от этой чересполосицы неудач, она решила прекратить поиски. Решила, что раз у неё ни черта не получается – будет жить одна. Быть одной не так уж и плохо: по крайней мере, не надо стирать мужские носки и носовые платки, вставать пораньше, чтобы приготовить завтрак, и вообще, готовить обед не надо – перехватила чего-нибудь на скорую руку, ну и сыта. Но сердцу, неугомонному женскому сердцу хотелось всё-таки любви! Чтобы рядом был родной и близкий человек, о котором можно заботиться. Тот, кто встретит её после работы и подарит ей цветы. Мужчина, которого она сможет полюбить без боязни быть обманутой и который, – чем чёрт не шутит – может быть, позовёт её замуж. И после очередного одинокого Нового Года Марина снова «полезла» в интернет.
   На фотографии Павел ей понравился сразу – лицо приятное, мужское. Не Брэд Питт, конечно, но и не Квазимодо. Он был старше её на пять лет, и это было хорошо, потому что Марина никогда не заводила знакомств с мужчинами младше её. Жил недалеко от дома Марины, где-то работал, имел «небольшой, но стабильный доход» – так в интернете о себе сообщают все. Ну а какие могут быть шансы у отъявленного правдолюба, говорящего, что он старый, больной, тунеядец и алкоголик? В интернете обитают только ангелы! В переписке Павел был сдержан. На вопросы Марины отвечал односложно. Должно быть, стеснялся. На предложение встретится «не виртуально» согласился сразу же, не раздумывая ни секунды. Вот сейчас она и торопилась к нему на свидание.
   Местом рандеву, по общему согласию, была выбрана станция метро. Марина специально приехала пораньше, чтобы оценить обстановку, и была неприятно поражена, застав в точке рандеву не одного, а трёх мужчин. Некоторым женщинам везёт, но это был не тот случай.
   Марина была близорука, носила очки (которые, естественно, сняла перед свиданием) и теперь пребывала в некоторой растерянности, поочерёдно разглядывая всех троих претендентов. Первый, по всей видимости, ещё молодой человек, стройный и подтянутый, в джинсах и короткой меховой куртке с капюшоном, стоял к ней спиной и курил.
   – Ну, этот не для меня, – подумала Марина. – Молодой слишком.
   Второй, с бородкой клинышком и тростью, отпадал тоже. А вот третий, в бесформенном пуховике и с букетом в руках, подходил по всем параметрам, но энтузиазма у Марины не вызывал. Разрешилось всё очень просто. Курильщик выбросил окурок в урну и обернулся. Увидел Марину и решительно шагнул к ней. На ходу бережно вытащил из-за пазухи одинокую красную розу и протянул её Марине со словами:
   – Здравствуйте, Марина! Рад с вами познакомиться! Меня зовут Паша.
   Потом они нашли рядом с метро кафе, прямо через дорогу, в полуподвале. Там было тепло и уютно, там был таинственный полумрак, а в закутке, где они уселись, было вообще великолепно – столик на двоих и одна свеча на столе. Марина сняла свою шубку (грудь вперёд, попка слегка отставлена – совсем чуть-чуть, лишь для того, чтобы подчеркнуть изящество форм) и даже слегка покраснела от удовольствия, заметив одобрительный взгляд Павла. Это был взгляд не похотливого самца, а истинного знатока прекрасного. Женщины всегда точно знают, когда на них смотрят, а когда нет, и даже знают, как.
   У подошедшего официанта заказали «капучино» для Марины и «американо» для Павла. Сидели, разговаривали о чём-то незначительном, поглядывая друг на друга, как бы изучая и присматриваясь. Павел показался Марине строгим, каким-то высокомерным и недоступным для простых человеческих радостей. Больше молчал и курил и даже не улыбался, слушая её болтовню, а когда неожиданно улыбнулся – широко, открыто и лучезарно – сердце Марины зашлось в сладкой истоме. Она никогда не видела, чтобы простая улыбка настолько меняла человеческое лицо. Из пожилого, немного угрюмого и, по всей видимости, много чего повидавшего в своей жизни мужчины, Павел вдруг превратился в озорного и непоседливого мальчишку.
   – Всё! – подумала в этот миг Марина. – Он мой!
   А потом случилось вот что. Павел докурил сигарету, погасил её в пепельнице и энергично потёр ладони, словно зябко ему стало. Протянул руки через стол к Марине…
   …и она увидела, что в уютном гнезде из Пашиных ладоней сидит маленькая призрачная птичка с красным хохолком. Она забавно поворачивала головку то в одну, то в другую сторону, разглядывая Марину чёрными бусинками глаз. Марина широко распахнула глаза, совершенно заворожённая этим чудом, ошеломлённая и потерявшая дар речи. А потом это дивное явление беззвучно вспорхнуло к невысокому потолку полуподвала и взорвалось там, тоже беззвучно, как шутиха, осыпавшись вниз белыми и красными искрами…
   … Марина и Павел шли по узкому тротуару по левой стороне улицы. Почему по левой? Потому что машины ехали им навстречу и слепили их своими фарами. Было очень скользко, и они поддерживали друг друга как могли. Дома вдоль улицы стояли все какие-то серые, безликие и безоконные, словно не дома, а призраки. И только впереди, кое-как втиснувшись в этот строй мертвецов, виднелось жёлтое, ярко освещённое четырёхэтажное здание. Пройти по тротуару мимо него было совершенно невозможно: это был уже не тротуар, а каток. Тогда они стали пробираться гуськом: Павел впереди, а Марина за ним, плечами чуть не прижимаясь к стене дома. И, когда они доползли до середины здания, на них с крыши рухнула многокилограммовая куча грязного снега, густо нашпигованная глыбами льда, которая мгновенно убила и их самих, и их едва родившуюся любовь…
   … Марина была всё ещё там, но уже чувствовала, что Павел гладит её судорожно сжатые кулачки, заглядывает в глаза и тревожно спрашивает:
   – Что с Вами, Марина? Вам плохо?
   – Всё, всё, всё… Всё в порядке! – ответила она, – Мне… Я… Носик мне надо попудрить. Я сейчас!
   И бегом ринулась в сторону туалета, сбив по дороге пару стульев. Влетела в туалет, захлопнула за собой дверь, трясущимися руками открыла кран холодной воды и уставилась на своё отражение в зеркале. Сунула руки под струю воды, отчего по позвоночнику немедленно продрало холодом, и спросила вслух у своей визави:
   – Это что за «картинки с выставки»? – и нелогично добавила: – надо было коньяку заказать.
   Потом прижала холоднющие руки к вискам и так и стояла, глядя в собственные глаза. Затем аккуратно вытерла выступившие слёзы бумажной салфеткой, подвела немного глазки и отправилась искать Павла…
   Павел оказался настоящим джентльменом: проводил Марину до остановки, галантно подал ей свою руку, помогая подняться на ступеньку «маршрутки», и Марина, уже прощаясь с ним, с надеждой сказала:
   – Мне всё понравилось!
   – Хорошо, Марина, – равнодушно, как ей показалось, ответил Павел.
   И добавил:
   – Созвонимся… – после чего развернулся и, не оборачиваясь, пошёл к своей остановке.
   «Убитая» этим словом, Марина просто рухнула на сиденье кресла… «Созвонимся» для неё означало вежливую форму отказа. Но Павел оказался не из тех, кто разбрасывается словами: он, действительно, позвонил через пару дней.
   Они снова встретились, потом стали встречаться всё чаще и чаще: ходили в кино, пили коньяк в каком-нибудь кафе или просто бродили по городу. И говорили, говорили, говорили, и никак не могли наговориться. На свидания Павел приносил цветы и шоколад, а Марина смеялась и говорила, что он хочет вызвать у неё эндорфиновую зависимость. А иногда у неё или у него дома почему-то по вечерам на них нападал «хохотун». Они смотрели друг на друга и хохотали: хохотали не потому, что кто-то сказал что-то смешное или был смешным, а просто так. Валились без сил на пол и продолжали хохотать: хохотали до слёз в глазах, до колик в животах. Хохотали, как сумасшедшие. Да они и были сумасшедшими. А кто сказал, что любовь – это не сумасшествие? А когда дело дошло до постели, каждый из них совершил для себя ряд новых и радостных открытий и ощущений. Ведь они оба находились в том прекрасном возрасте, когда можно всё, и ничего тебе за это уже не будет…
   Так прошёл год. В январе Марине позвонили из медицинской клиники на Петроградской стороне и предложили пройти «курс омоложения». Она долго отнекивалась, но, в конце концов, «сломалась», купившись на то, что первый сеанс – бесплатно. И два раза в неделю по вечерам после работы ездила туда. Иногда Павел сопровождал её. Они доезжали на метро до «Петроградской», поднимались наверх, ныряли в подземный переход под Каменноостровским проспектом, поворачивали направо и шли до клиники пешком. Там, пока Марина «омолаживалась», Павел сидел в мягком кресле, бездумно просматривал глянцевые женские журналы и ждал её.
   И в этот раз они доехали до «Петроградской», но, когда поднимались на эскалаторе, сердце Марины как будто толкнул тяжёлый церковный колокол. Ударил так, что его низкий басовый голос зазвучал у неё в ушах. Она стояла лицом к Павлу на ступеньку выше и, видимо, пошатнулась, потому что он схватил её за плечи и прижал к себе.
   – Что? Голова закружилась? – заботливо спросил Павел.
   Но всё уже прошло, и они благополучно добрались до самого верха. В вестибюле Марина остановилась у киоска и стала рассматривать журналы, а Павел пока топтался у подземного перехода, поджидая её.  Когда Марина подняла голову, оторвав взгляд от журнала, она снова увидела свою старую знакомую: призрачная птица сидела прямо на металлических перилах и так же забавно рассматривала Марину. И никто, кроме Марины, её не видел. А потом птица сорвалась с места и устремилась к стеклянным дверям, ведущим на улицу, с размаху ударилась о них и рассыпалась облаком белых и красных искр.
   Марина оттащила за руку Павла от подземного перехода и молча, ни слова не говоря, поволокла его к этим дверям. Ошарашенный Павел без сопротивления подчинился ей, ибо давно уже свыкся с тем, что «чего хочет женщина, того хочет Бог».
   Они вышли на проспект и двинулись в сторону клиники. По Каменноостровскому сновали машины, шли люди, и Марина с Павлом шли, всё ближе и ближе подходя к жёлтому четырёхэтажному зданию. Марина уже всё поняла… Она знала, что будет дальше, и теперь только водила глазами по другой стороне проспекта и молила Бога, чтобы там не было людей. И когда пара поравнялась с эти домом и оказалась как раз посередине него … только на другой стороне улицы, с крыши сползла огромная куча снега! Она гулко ударилась о промороженный асфальт тротуара: во все стороны полетели осколки льда и выбитых стёкол, заверещала сигнализация припаркованных машин и испуганно закричала какая-то женщина.
   – Нифига себе! – сказал Павел: – Нет, ты видела?
   Марина же прижала свои пальцы к его губам и, снизу-вверх заглядывая в его глаза, произнесла тонким, умоляющим голосом:
   – Паша! Пашенька! Давай поженимся!
   А он вдруг улыбнулся ей своей чудесной улыбкой и просто сказал:
   – Давай!
   Вот и вся история. Можно было бы закончить её в конец измочаленной фразой о том, что «они жили долго и счастливо и умерли в один день», но это было бы неправдой. Я не знаю, как долго они будут жить и сколь безоблачным будет их счастье. Да и не это главное. Главное то, что они до сих пор живы.

27.02.2019


Рецензии