Медсанбат без прикрас-1

Фрагмент рассказа.
Рассказ – номинант национального литературного конкурса «Георгиевская лента», литературной премии «Наследие» Российского Императорского Дома Романовых под личным покровительством Великой Княгини Марии Владимировны.

Северо-Западный фронт.
Новгородская область. Старая Русса–Демянск–Рамушево.
1942 год.

          Убитых по-быстрому хоронили в братских могилах. Выкопанные ямы, особенно после дождей, сразу заливало водой. Поэтому трупы складывали прямо в болотную взвесь. Как правило, места захоронений были неглубокими. После жестокого боя мертвецов тысячи. Воняющие тлетворным гниющим белком заливные луга с братскими могилами бойцы обходили стороной. Удушливый плотный смрад зловонного трупного запаха пеленой висел в воздухе.
          Раненых было великое множество. Неисчислимые потоки покалеченных солдат встречали в медсанбате и сразу «сортировали». Тому, у кого еще была надежда на выздоровление, ставили укол морфия и противостолбнячной сыворотки. А явно безнадежных отправляли умирать на край поляны, в сторону свежей ямы для братского погребения. На войне не до клятвы Гиппократа. При дефиците лекарств чего было понапрасну тратиться? Вы же сами понимаете, смотрите правде в лицо.
          Поверх операционных столов кровь даже не смахивали, не успевали. Алая лужа с ладошку толщиной сама скатывалась в большущую кастрюлю прямо под ноги хирургов. Врачи и медсёстры в замызганных, откровенно грязных то ли халатах, то ли рубищах стояли на деревянных крышках от снарядных ящиков.
          Наркоз был эфирный. Да ещё когда заканчивался морфий, раненый, которому вживую вырезали нутро или ножовкой отпиливали ногу, орал, что есть силы, благим матом. Чтобы удержать его от буйства и завершить экзекуцию, на подхвате стояли четверо дежурных бойцов, которые менялись каждые полчаса. Обхватив конечности страдальца скрученными бинтами, они цепко удерживали жертву и не позволяли вырваться. Глушили это варварство водкой или спиртом. Если искалеченный не умирал от болевого шока, то после расчленёнки его выносили в общую массу «выздоравливающих», среди которых многие с лампасными разрезами (так лечили от газовой гангрены).
          Рентгена не было. Чтобы найти осколок, хирургу надо шарить в живом теле металлическим зондом или пинцетом. Можно ковыряться просто руками. Обмывать и дезинфицировать ладони не хватало времени. Поэтому, "и так сойдёт" - кусок хозяйственного мыла на вес золота. Конвейер должен работать бесперебойно, безостановочно.
          Ящик за ящиком оттаскивали санитары из-под хирургического стола отрезанные человеческие руки, ноги, пальцы, кости, куски плоти, органы и кишки. Закапывали все это хозяйство поблизости в неглубокой яме. Но грунтовые воды подпирали «запчасти» наружу. Так и торчали из земли конечности. Зимой прогнивший «фарш» вроде бы не ощущался на запах.
          Летом же это была невыносимая вонь с обилием всякой ползающей, летающей кровопитающейся дряни. Зелёные мухи сносили свои личинки прямо в загноившиеся раны или на окровавленные бинты изуродованных, искалеченных бойцов. Через несколько часов неподвижного лежания солдата черви уже ползали по телу, пробирались в ноздри, уши, приоткрытый рот. Если вовремя их не смахивали, то рощеники начинали выедать глазницы. У бойцов со "съехавшим" рассудком опарыши выгрызали, в первую очередь, глаза, а там и до кровоизлияния в мозг было уже недалече.
          Находившиеся при памяти могли сами стряхнуть с себя плотоядных зверьков: куниц, хорьков, крыс, мышей. Хуже было тем, кто без сознания.
          Хищники помаленьку начинали ощипывать ещё живую человеческую плоть. Некоторые жертвы от адской боли приходили в себя и орали, сколько было мочи. Сестрички подбегали на крик, стучали шомполом по оцинкованному тазику и торопились дальше исполнять священный долг. А тем временем кровожадное зверьё возвращалось. От толстопузых крыс никакого спасу. У тех, кто помер с краю, ближе к кустам и лесному чапыжнику, были объедены ноги, мышцы тела, в утробе трупа писклявые мыши устраивали кощунственные свары. В связи с чем преставился солдатик – никому уже неинтересно. Помер и помер служивый. Закопают в общем погребальнике, вышлют домой похоронку и снимут с довольствия, зато у других шанс выжить в медсанбате появится. На этом бесславном пути завершалась ратная история героя войны. Или не «героя», кому какая разница.
          Санработники валились с ног от усталости. У врачей пятерни до локтей покрывались коркой из высохшей крови. Пальцы с трудом удерживали медицинские инструменты, руки костенели от постоянного напряжения. На лице докторов наблюдалась хроническая усталость, глаза выражали безразличие к происходящему. Непонятно, как выдерживали медработники фантастически тяжёлый труд? Никто не оспаривал, что работа была изнурительная, сконцентрированная, немыслимо тяжёлая и не для слабонервных. По двадцать часов в сутки. Изо дня в день. До обмороков. Какой человек мог выдержать этот адский, титанический, самоотверженный труд? Но и его тоже кому-то надо выполнять.
          Лекарств катастрофически не хватало. Перевязочный материал шёл по нескольку кругов использования. Бинты снимали с умерших людей, отстирывали, кипятили, а высохнуть им уже не приходилось. Среди болот в воздухе висела беспрестанная сырость. Да и очередь на перевязку из раненых солдат вовсю подпирала. На выходе конвейер раздваивался. Одни отправлялись в госпиталь в тыл, а других судьба вела на погост…

Из воспоминаний моего отца, командира 3 миномётного взвода, лейтенанта Щербакова Ивана Петровича (1923 г.р.).
166 стрелковая дивизия, 517 стрелковый полк, 2 миномётная рота.

Март 2017 года
© Copyright: Александр Щербаков-Ижевский, 2019
Свидетельство о публикации №219031301384

Все права защищены. Рассказ или любая его часть не могут быть скопированы, воспроизведены в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а так же использованы в любой информационной системе без получения разрешения от автора. Копирование, воспроизведение и иное использование рассказа или его части без согласия автора является незаконным и влечёт уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Рецензии
Это нужно читать тем, кто сейчас блеет :"Можем повторить".
Автору респект за неприкрашенный натурализм, причём во всех фронтовых произведениях.

Александр Брич   25.06.2019 16:48     Заявить о нарушении