Пачка сигарет

   Чем дальше я отъезжал от центра города, тем гуще, как мне казалось, шёл снег. Белый занавес колыхался перед  лобовым стеклом, в свете фар по дороге металась из стороны в сторону позёмка, и было слышно, как завывает ветер. Такие снегопады в марте – это как компенсация за февральские дожди. В машине тепло и особенно уютно в такую погоду, но я не расслаблялся ни на минуту. Хоть и четыре часа ночи, и машин на дороге нет, – зимняя езда всегда опасна. Я заблаговременно оттармаживался перед перекрёстками, медленно и плавно входил в повороты, но машину всё равно периодически немного заносило. На прямых участках дороги уходил в средний ряд, скорость держал километров 50, и всё равно оказался не готов к тому, что вдруг в поле моего зрения появился какой-то мужик, бегущий через дорогу с правой стороны.
   Среагировал я мгновенно, но зима, мороз и снег сделали столкновение почти неизбежным. В какие-то доли секунды у меня в голове пронеслись все возможные варианты дальнейших событий. Если руль влево и по тормозам – то занос, и мужика я сбиваю; если руль вправо и по тормозам – всё равно занос, и всё равно я его сбиваю; если сразу по тормозам и выжать сцепление – на сто процентов занос с теми же последствиями. Спасло нас обоих, скорее всего, то, что мужик сообразил, что сейчас ему придёт трындец, резко развернулся и побежал обратно. Как он сумел это сделать на обледеневшей дороге – это для меня загадка. Я же вывернул руль влево до упора и вдарил по тормозам и, естественно, машина тут же ушла в занос. Попробовал повернуть руль в сторону заноса – бесполезно, машина была не управляема. В зеркало заднего вида я успел рассмотреть, как бампером всё равно зацепил этого мужика, и его от удара тоже закрутило волчком, а потом у меня перед глазами всё замелькало с бешеной скоростью…
   Когда вращение прекратилось, и я более-менее пришёл в себя, машина стояла мордой в ту сторону, откуда я ехал, а метрах в десяти-пятнадцати от неё в свете фар чернело тело лежащего на спине мужика, которого я только что убил.
   Я открыл дверь, и меня вырвало. Только откинулся на спинку сиденья и глотнул холодного воздуха, весь мокрый от ужаса, как спазмы снова скрутили мне желудок, и меня опять вырвало. Посидел ещё немного, упёршись лбом в рулевое колесо и понимая, что спешить уже некуда. Потом кое-как выбрался из машины и на подкашивающихся ногах потащился в сторону мужика. А когда до него оставалась где-то метра два-три, он неожиданно сел, как чёртик из табакерки, и произнёс странно знакомым мне голосом:
   – Зачёт Вам, молодой человек! Зачёт! Не бросили погибающего на дороге…
   Ё-моё! Я чуть не рухнул возле него! Это был Президент!!!
   В городе постоянно циркулируют какие-то дикие слухи – неизбежное зло больших муравейников: Президент, мол, по ночам переодевается в «простецкое» и идёт «в народ» (а оно ему надо?!), и что на Чертаново упал НЛО. Слышать это было смешно, но люди в это верили. И вот теперь передо мной на зимней дороге явилось живое подтверждение этих слухов (я о Президенте, а не об НЛО). Одет Президент был как обычный человек: чёрная вязаная шапочка, чёрная куртка на синтепоне с капюшоном, джинсы и зимние ботинки. Плюс лёгкая небритость. Всё это вкупе доводило маскировку президента до идеала: узнать его было непросто.
   У меня и без того богатая фантазия, а уж сейчас, под воздействием адреналина, она разыгралась не на шутку. Я уже видел строки в полицейском протоколе: «Гражданин имярек, двигаясь на личном автомобиле по встречной полосе со скоростью, в два раза превышающей скорость света, совершил…». И не скажешь ведь, что были ночь-метель, и Президент перебегал улицу вне зоны пешеходного перехода. Это, скорее всего, мне предъявят: «А что это ты, сукин сын, разъездился на своей машине там, где Президент пешком ходит?» Ату его, ату!
   – Помогите-ка мне встать, молодой человек. – Сказал Президент, прервав таким образом мои невесёлые размышления.
   Я упёрся своими ботиками в его ботинки, протянул ему правую руку, за которую он немедленно ухватился, и осторожно поставил Президента на ноги. Он, как ни в чём не бывало, стал отряхивать с себя снег, а я деликатно помогал ему.
   – Как Вы себя чувствуете, господин Президент? – задал я ему чисто риторический вопрос, поскольку и так понятно было, что чувствует он себя неплохо («Не ушиб ли я вас во время последней встречи?» – уронил Воробьянинов).
   – Всё в порядке, молодой человек. Всё в порядке. На мне столько арамида и разной другой лабуды, что, мне кажется, даже если я случайно столкнусь с танком – он тут же заржавеет или оплавится.
   «Вот это да!» - восхищённо подумал я. А вслух спросил:
   – Может быть, подвезти Вас куда-нибудь?
   – Куда? – заинтересовался Президент.
   А действительно – куда? В Кремль, что ли? Или где он там живёт? Так меня туда и на пушечный выстрел не подпустят…
   – Ну, хорошо. – Сказал Президент. – Вам заправиться надо?
   Я на секунду задумался:
   – В принципе, можно.
   – Ну, вот и поехали, – принял окончательное решение Президент и пошёл к моей машине. На ходу обернулся ко мне и подстегнул:
   – Поехали, поехали…
   Я рванул за ним, на ходу раздумывая, открыть ему дверь, или он сам её откроет? Президент подошёл к машине, открыл дверь и уселся на переднее сиденье, рядом с водительским. Я нырнул на своё место, завёл машину, осторожно развернулся, и мы покинули место ДТП.
   «Это бред какой-то», – думал я, потихоньку набирая скорость: «Я еду в одной машине с Президентом. Но это только в том случае, если сейчас я действительно еду в своей машине с Президентом, а не валяюсь без сознания с разбитой головой, врезавшись в фонарный столб, и галлюцинирую по полной программе».
   – Вас как зовут, молодой человек? – Спросил Президент.
   – Игорь, – ответил я, и зачем-то добавил: – А вы Президент?
   – Да, – согласился Президент, задумчиво глядя в окно. – Я – Президент. Вот только чего?
   – А Вы не боитесь? – снова спросил я (ну, не ехать же молча: надо было как-то развлекать гостя).
   – И чего я должен, по-вашему, бояться? – улыбнулся Президент.
   – Ну, – заюлил я. – Один, ночью, без охраны… Да и не пользуетесь Вы сейчас особой любовью у народа.
   – А Вы, Игорь, думаете, что всенародная любовь является гарантом безопасности? Вспомните-ка лучше Кеннеди. Помните, чем закончилась эта всенародная любовь? Пулей в голову. И вообще, вся история прошлого века показала, что искреннюю любовь народ испытывает только к диктаторам, а ко всем остальным правителям он, в лучшем случае, равнодушен. И по поводу «один и без охраны» Вы тоже ошибаетесь.
   – А когда… – начал спрашивать я…
   – Всегда! – рявкнул Президент, и я заткнулся. Так и ехали, уже молча: я, напряжённо глядя вперёд, а Президент равнодушно в окно – до самой заправки.
   Снег всё шёл и шёл, и когда я свернул к заправке, машину немного занесло, но я тут же её выправил, и мы спокойно подъехали к одной из восьми колонок. Машин на заправке не было, и я выбрал ту колонку, что была ближе к магазину. Заправщика тоже не было. Пока я открывал бензобак, Президент ушёл в магазин, огромные витрины которого освещали всю заправку. Я вставил пистолет в горловину бензобака и пошел вслед за Президентом. Автоматические двери плавно разошлись, и вместе с облаком снега я попал внутрь этой стеклянной музыкальной шкатулки. Определился, где касса, и двинулся в ту сторону. Президент куда-то пропал. За кассой сидела разбитного вида деваха с нарисованными бровями, миллионом тонких косичек на голове и в фирменной футболке с таким широким и глубоким (как ворота гаража для большегрузов) декольте, что места для игривых фантазий уже не хватало. Что там было под прилавком, я и представить себе боялся. Расплатился с ней картой и пошёл искать Президента.
   Нашёл я его в закутке, который скрывал от взора посетителей всё, что там творилось. А творилось там следующее: в кресле, вытянув длинные ноги вперёд и свесив руки чуть ли не до пола, бессильно уронив голову на грудь, самым наглым образом спал охранник. Президент стоял перед ним, засунув руки в карманы куртки, покачиваясь с пяток на носки, и брезгливо рассматривал эту дивную картину. Спящих министров он точно раньше уже видел, а вот со спящим прямо на рабочем месте охранником явно столкнулся впервые.
   – Повесить бы его, – мечтательно сказал президент с нотками Остапа Бендера в голосе. – Да Заратустра не позволяет.
   Постоял ещё немного и пошёл в зал. Побродил среди стеллажей и остановился у стеллажа с сигаретами. Взял пачку «camel» и направился в сторону кассы.
   – Вы же не курите, господин Президент. – Сказал я шёпотом в его затылок.
   – Молчи, дурак, – последовал ответ, и я решил, что дальше буду только смотреть.
   На кассе деваха поднесла эту пачку сигарет к ридеру и сообщила Президенту:
   – С Вас 200 рублей, – и тут же спросила: – Картой или наличными?
   – Одну секунду, девушка, – попросил Президент, с сомнением поглядывая на её декольте. – Вон там, на стеллаже, где я взял эту пачку, написано, что она стоит 150 рублей.
   – 150 – это старая цена, а новая – 200, – раздражённо отрапортовала эта дурища. Ясно было, что она не узнала Президента и не понимала ещё, во что она уже вляпалась.
   – И откуда вдруг взялась эта новая цена? – Вкрадчиво спросил президент.
   – Акцизы подорожали – вот вам и новая цена, – отрубила деваха. Она всё-таки поняла, что «накосячила» и забыла поменять ценники, но и доплачивать свой полтинник в кассу ей совсем не хотелось.
   – А где старший смены? – Упорствовал Президент.
   – Нет никого, – пошла ва-банк кассирша.
   – Ну, хорошо, – обречённо вздохнул президент, расстегнул куртку и сунул правую руку куда-то себе подмышку. Я обмер… Но он вытащил оттуда всего лишь мобильный телефон (или что-то похожее на мобильный телефон), что-то нажал на нём и убрал его обратно.
   – Давайте подождём специалистов, – кротко сообщил Президент. – Они скоро будут.
   – А чего ждать-то, чего ждать-то? Или берите… – верещала эта дура, но её уже никто не слушал: Президент опять пошёл рассматривать стеллажи с товаром, а я обернулся к стеклянным входным дверям, ожидая, что вот сейчас раздастся визг покрышек, подлетят чёрные микроавтобусы, и из них полезут… Кто полезет: полиция, ОМОН, спецназ или ещё кто? Картинки вырисовывались одна краше другой…
   Когда я оторвал взгляд от дверей и посмотрел на кассиршу, оказалось, что они уже здесь. Ни шороха, ни скрипа – они словно материализовались из воздуха. Один – весь в чёрном, только белки глаз посверкивали, стоял за спиной кассирши засунув в её ухо пистолет. Второй, судя по всему, был за спиной у меня, поскольку у меня в ухе тоже было что-то холодное и металлическое. Подошедший Президент сделал движение рукой, как будто бы от мухи отмахивался, и железо из моего уха исчезло. С треском распахнулась дверь из внутренних помещений магазина, и появился ещё один персонаж: бледный до синевы, длинный и тощий мужик с высоко поднятыми руками, а за спиной у него двигалась ещё одна чёрная тень. «Ага», – злорадно подумал я: «Вот и старший смены».
   Длинный сразу же узнал Президента и радостно проблеял:
   – Господин Президент!
   Облегчение, легко читаемое на его лице, говорило о том, что мысли о террористах его покинули навсегда. А вот деваха, до этого с ужасом смотревшая на то, что было у меня за спиной, теперь с тем же неподдельным ужасом смотрела на Президента и, кажется, начинала о чём-то догадываться.
   – Меня интересует, – обратился Президент к вновь прибывшему. – Сколько стоит вот эта пачка сигарет?
   – 200 рублей, господин Президент, – протрубил старший.
   – А вот на стенде написано, что она стоит 150…
   – Значит, она стоит 150, – мгновенно сориентировался этот пройдоха. Причём таким тоном, что было ясно: если бы Президент сказал, что сигареты стоят 20 копеек, он бы на Конституции поклялся, что так оно и есть.
   – Так 150 или 200? – решил довести дело до полной ясности Президент и сурово посмотрел на длинного. Тот молчал, но по глазам видно было, что ему очень хочется сказать: «Берите просто так, Ваше Превосходительство! Забирайте всё, только не мучайте…»
   – Смотрите, любезный, – сказал Президент. – Если сегодня мы продаём ракетный комплекс за 100 миллионов долларов, то завтра мы не сможем его продать за 150 миллионов, объяснив разницу в цене повышением акцизов на комплектующие детали. А покупателя интересует, прежде всего, конечная цена, а не промежуточная. Что не понятно?
   … Всем, всё и уже давно было понятно, и только Президент продолжал играть роль "доброго полицейского". Мы стояли с ним возле моей машины, он – вполоборота ко мне, и смотрел куда-то вдоль улицы. А я смотрел на его лицо и видел: морщины на лбу, горизонтальные складки возле губ и обмякшие щёки, и что он уже не молод, и что ночь было длинная и тяжёлая, и что он просто устал.
   – Давайте я Вас всё-таки подвезу, – опять предложил я.
   – Не надо, Игорь, – тусклым голосом сказал Президент, – Я сам. Здесь недалеко.
   И побрёл в сторону центра, а снег и метель тут же стали заметать его следы. Я смотрел ему вслед, пока его фигура не растаяла, скрытая пеленой непогоды. Последний Президент некогда великой страны…
   Вечером следующего дня – во всех новостях: «Сегодня на расширенном заседании правительства Президент дал указание навести порядок в сфере оптово-розничной торговли. По его мнению, систематически происходит необоснованное завышение цен на ряд товаров народного потребления…»

17.03.2019

Фотография из интернета


Рецензии