Планета Океан

От Автора.

Христофор Колумб, Васко да Гама, Фердинанд Магеллан. Безумцы своей эпохи! Мы знаем имена и деяния этих храбрых моряков, вошедших в историю мореплавания, открывших человечеству новые земли и проложивших к ним морские пути. Их подвиги и открытия океанской волной ворвались в наши сердца, они живут в нашей памяти! Храбрецов подобных им было много, они пускались в безумные авантюры, стоившие многим из них жизни. Но не все знают почему они шли на такой риск. У безумцев цель была одна. 

Пряности и специи, еще с античных веков, были главным товаром для торговцев Востока. Арабы везли пряный товар в северные земли, где алчные перекупщики взвинчивали цены, порождая еще больший на него спрос. Получая огромную прибыль от этой торговли, восточные купцы ревниво оберегали монополию на свое занятие. Они выдумывали легенды о страшных чудовищах, живущих в землях, где растут диковинные орехи и плоды, отпугивая мифами европейцев. Для смельчаков попытки найти пути в заветные земли заканчивались трагично, они не возвращались, порождая своими исчезновениями новые мифы и суеверный страх перед неведомым. Манипулируя ценами на пряности арабы подчиняли своей воле правителей многих стран, внося порой хаос в экономики, сродни тому, как в наше время их потомки обогащаются, манипулируя ценами на нефть.

Торгаши хитрили, говоря иноземцам что специи произрастают в Африке. На самом деле, Африка была лишь перевалочным пунктом на пути ароматного товара из Индии, Юго-Восточной Азии и островов в Индийском и Тихом океанах. Со временем знахари и алхимики Востока научились изготавливать волшебные экстракты и мази из многих видов тропических растений и плодов. Эти лекарства и снадобья стали не просто товаром, но товарно-денежной единицей во взаиморасчетах всех стран европейского континента. Их обменивали на золото.

В 1419 году португальский принц Генри открыл новую страницу в истории человечества, сделав мореплавание наукой. В молодости он принимал участие в сражениях с пиратами Средиземного моря, перенял их опыт в изготовлении морских карт и лоций, в оснащении кораблей парусным вооружением, которое позволяло использовать встречный ветер. Основав в стране школу для моряков, принц оставил о себе память в истории как «Генри Навигатор». Его капитаны изучали динамику океана и звездное небо, алгебру и геометрию, судостроение и искусство управлять парусами. На протяжении десяти лет он снарядил четырнадцать экспедиций, отправляя их на поиски Островов Пряностей в неизведанных водах Индии. Экспедиции не достигали желаемых берегов, но цель была все ближе. Каждый мореплаватель Генри Навигатора, отправляясь в неизведанные воды Южной Африки, обязан был составлять отчет о приливах и отливах, ветрах и течениях, туманах и штормах, мелях и рифах, корректировать на карте изгибы береговой черты и наносить приметные береговые ориентиры. Вся накопленная информация являлась государственной тайной, разглашение которой каралось смертью.

Долгое время для доставки ароматных грузов из Азии в Европу торговцы использовали сухопутные пути, пролегавшие через Византию. Но в 1453 году турки захватили Константинополь и ввели огромные пошлины. Цены на пряности взлетели в Европе до небес. Все монаршие дома искали возможности к тому, чтобы покончить с этой зависимостью, снаряжали и посылали в заморские края новые экспедиции. Португальцы были самыми искушенными в мореплавании, поэтому закономерно, что они стали первыми европейцами, открывшими путь к Островам Пряностей в Индийском и Тихом океанах. Испанским морякам - извечным конкурентам португальцев в освоении Мирового океана, путь к островам вокруг Африки был закрыт Ватиканом. Португальские военные корабли безжалостно топили всех, кто вторгался в их владения.

В 1488 году, используя лоции и карты предшественников, португальский мореплаватель Бартоломео Диаш обогнул южную оконечность Африки и за гористым мысом увидел восточное побережье черного континента. Его корабль вошел в воды нового океана и ревущий ветер сороковых широт ударил в паруса. Тот мыс Диаш назвал Мысом Бурь. В тяжелых штормах и туманах продолжать экспедицию в неизвестных водах было рискованно и он повернул назад. Корабли Диаша провели в плавании без малого полтора года и неизвестно сколько еще долгих месяцев занял бы их путь к берегам Индии. Король Португалии, восхищенный открытием экспедиции, переименовал поворотный мыс, за которым открывался новый океан, в Мыс Доброй Надежды. Следующая экспедиция была отложена до лучших времен.

Спустя несколько лет Колумб отправился на поиски заветного пути к Островам Пряностей, направив свои корабли в Атлантику, на запад. В погоню за ним король Португалии тут же отправил свои военные корабли. К счастью для всего человечества Колумбу удалось скрыться от преследователей, раствориться в океане. Он открыл новые земли, но путь к заветным островам так и не не нашел. Его ученик Фернан Магеллан, восхищенный подвигами своего предшественника, решил повторить попытку. Он отправился в южные широты Америки, чтобы найти в них пролив в неизвестный океан, в котором прятались заветные острова. Тщеславный и завистливый новый молодой король Португалии, изгнавший Магеллана из своего королевства, отправил погоню и за Магелланом...
Эта повесть – о кругосветном плавании отважного мореплавателя, о драмах в его экспедиции и о совершенных им открытиях, во имя человечества. Во имя нас, потомков.
 

ГЛАВА 1:  НАДЕЖДА НА ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ЗА РИСК – ВЫШЕ ЛЮБОГО РИСКА !

До 1556 года вступления на трон Филиппа Второго, сына короля Карлоса Первого, ставшего затем императором Карлосом Пятым, Испании как единой державы не было. Были два соседствующих на огромном полуострове королевства – Кастилия и Арагон. Во второй половине XV века Португалия и Кастилия вели между собой войну, в которой победу одержала Португалия. В 1479 году, по настоянию Папы Сикста IV, между воюющими сторонами был подписан мирный договор, ограничивающий сферу испанских интересов в море. Португалия получала монопольное право на торговлю в Атлантическом океане, к югу от принадлежащих Кастилии Канарских островов. Все воды восточного побережья африканского континента были Ватиканом отданы Португалии. Папский указ лишал испанцев возможности пользоваться морским путем, который отныне находился под постоянным контролем военных кораблей португальцев.

ХРИСТОФОР КОЛУМБ.
Не имея возможности воспользоваться морским путем вокруг Африки чтобы достичь заветных берегов Индии и Китая, многие испанские мореплаватели носились с идеей найти путь в Индию, через Атлантику. В 1485 году итальянец Колумб оказался в Андалузии, успев до того пожить в Португалии, где освоил картографию и навигацию. За годы плаваний в водах северной Атлантики он стал опытным моряком. В 1491 году Колумбу исполнилось 40 лет. Как и многие моряки, он тоже мечтал об открытиях, но понимал что ему для этого нужны покровительство и помощь монарха. Сумев заинтересовать своим планом Королевский Дом Фердинанда и Изабеллы, Колумб получил три небольших корабля и генуэзские купцы финансировали его авантюру. В начале августа 1492 года корабли Колумба покинули берега Испании и взяли курс на запад. Португальский король Жуан Второй тут же отправил в погоню за смельчаком несколько военных кораблей, однако Колумбу удалось ускользнуть от преследователей. В той экспедиции им были открыты Багамские острова, Куба, Эспаньола и Тортуга.

Колумб вернулся в Испанию, его открытия наделали много шума в Европе. Новый Ватиканский Папа Александр VI, рожденный испанцем, в ходе политических споров, в угоду Фердинанду и Изабелле, подписал четыре буллы о заморских делах, объявив, что все моря и земли, расположенные к западу от демаркационной линии, обозначенной по меридиану в Атлантике, в 100 лигах (400 морских миль) к западу от островов Зеленого Мыса и Азорских островов, отныне принадлежат двум испанским королевствам.
Вторая экспедиция Колумба в сентябре 1493 года последовала за первой и она уже насчитывала 17 кораблей. На Эспаньолу корабли доставили около двух тысяч смельчаков-переселенцев со скарбом, необходимым для обустройства на новом месте. В той экспедиции, длившейся почти три года, были открыты Антильские и Виргинские острова, Пуэрто-Рико и Ямайка.

Известность пришедшая к Колумбу, экзотичные заморские товары и ценности, которые везли в Европу его корабли, разжигали ревность епископа Хуана Родригеса де Фонсеки, искушенного в политике дворцового интригана, хитрейшего бюрократа и «серого кардинала» королевского двора Фердинанда и Изабеллы. Зависть грызла его черную душу и Фонсека задумал уничтожить мореплавателя. В экипажах кораблей Колумба были уши и глаза епископа, шпионы слали ему свои отчеты и получали инструкции для вредительства. Агентом Фонсеки стал даже секретарь адмирала, Антонио де Торрес. Перед возвращением второй экспедиции мореплавателя, Фонсека заплел такую интригу, что посеял недоверие монархов к мореплавателю. Они разорвали отношения с Колумбом. Вернувшись из плавания, Колумб убедил короля в несостоятельности обвинений. Но епископ не оставлял своих коварных замыслов.

В 1494 году в городе Тордесильясе был подписан договор, окончательно разделивший сферы экспансии в мировом океане между Испанией и Португалией. В очередную экспедицию 1498 года с Колумбом ушли только 6 кораблей. У мореплавателя были еще открытия, но пролива в Южное Море все еще не было найдено и и возможно Колумб начинал сомневаться в том, что путь в Индию находится в другом месте, не там, где он его ищет. Однако он не сдавался и продолжал свои поиски.
В долгие месяцы странствий Колумба епископ Фонсека в очередной раз оклеветал адмирала, добился отмены патента на единоличное открытие Колумбом новых земель. Клеветник добился даже ареста адмирала и лишения его всех титулов. Пока закованного в цепи Колумба везли в Испанию, епископу удалось отправить в новые земли лояльного ему Америго Веспуччи, в составе экспедиции Алонсо де Охеда, конкурента Колумба. В результате интриг епископа американский континент не получил имя того, кто его открыл. 
Колумбу снова пришлось доказывать свою невиновность. Весной 1502 года была снаряжена еще одна его экспедиция в Новый Свет, оказавшаяся для мореплавателя последней. В том походе он открыл земли Центральной Америки, от Коста-Рики до Гондураса и Гватемалы.

Отважный генуэзец совершил четыре экспедиции, в которых терял корабли и моряков. Он совершал открытия и находил для испанской короны новые земли в Новом Свете. Но так и не нашел то, что искал. Люди не ценят своих героев при жизни. Оклеветанный епископом, Колумб умер в Севилье 20 мая 1506 года, в бедности, забытый всеми. Его имя вспомнили лишь тогда, когда из заморских колоний в Испанию поплыли корабли с золотом, серебром, изумрудами, сапфирами, бриллиантами... 
В 1503 году для управления и оснащения морских экспедиций, в Севилье была учреждена Casa de Contractacion или Торговая Палата. Возглавил ее все тот же всемогущий епископ Фонсека. В силу своих низменных способностей и таланта плести интриги и заговоры, клеветой смещать гордецов и назначать на должности покорных ему холуев, он сделал Торговую Палату могущественной бюрократической структурой, осуществлявшей контроль над всей внешней торговлей Испанского королевства. Отныне без позволения Торговой Палаты, считай личного позволения епископа Фонсеки, ни один корабль не имел права совершать плавание в открытые земли.

ВАСКО ДА ГАМА.
Он родился в 1460 году в знатной дворянской португальской семье Эштева да Гама. Его предок был возведен в рыцари королем Альфонсом III, за проявленную доблесть в сражениях против мавров. В Португалии все дворяне были морскими офицерами, поэтому естественно, молодой отпрыск получил образование в математике, навигации и астрономии. Сразу же после открытия Колумбом новых заморских земель, французские пираты, благословляемые своим королем на морской разбой, вышли в море. В прибрежных водах Португалии они захватили каравеллу с золотом Нового Света. В ответ на такую наглость португальский король приказал капитану Васко да Гама захватывать все корабли во французских портах. Тому удалось отнять золото у французов. За проявленную решительность в исполнении королевской воли Васко да Гама был обласкан высочайшей милостью и награжден. В 1497 году, спустя почти 10 лет после экспедиции Бартоломео Диаша, он получил приказ своего короля Мануэля I найти путь в Индию. Под его командование были отданы четыре военных корабля, приданы лучшие навигаторы Португалии, полторы сотни воинов и самые современные секретные карты. Ему было гарантировано полное обеспечение экспедиции, засчет королевской казны. Корабли вышли в океан, Васко да Гама отправился маршрутом своего предшественника к Мысу Доброй Надежды. В пути были заходы на острова для ремонта кораблей и пополнения запасов, стычки с аборигенами. В одной из них Васко да Гама был ранен в ногу стрелой.

В конце ноября 1497 года корабли обогнули мыс Доброй Надежды и попали в тяжелые непрерывные штормы. Один корабль оказался поврежден настолько, что его пришлось сжечь, перегрузив содержимое трюма на остальные корабли. Флотилия двигалась дальше, вдоль восточного побережья Африки. Делая остановки для пополнения запасов воды и провизии, они обнаруживали на берегу караваны арабских купцов, грузивших пряности с арабских кораблей. Тайна доставки ароматного товара в Европу стала проясняться и Васко да Гама чувствовал, что он близок к ее разгадке. На Мадагаскаре экспедиция столкнулась с агрессией торговавших там арабов, опасавшихся, что португальцы пришли отнять у них секрет «золотого» товара. Здесь Васко да Гама проявил себя как хитрый политик, натравливая местные племена на арабов, даря вождям туземцев побрякушки и снабжая их оружием.

Покинув Мадагаскар, корабли взяли курс на северо-восток и в мае 1498 года достигли Индии. Это была экспедиция, полная приключений, стычек с пиратами и погибших моряков, но мореплаватель исполнил приказ своего короля. Домой в Португалию вернулись лишь два корабля из четырех и на них оставалось 55 живых моряков из полутора сотен душ. Но политики и купцы не считают погибших. Они считают прибыль. Выручка от продажи привезённых из Индии пряностей в 60 раз превысила затраты на экспедицию! Однако в отчете мореплавателя своему королю не было ни слова о том, нашел ли он Острова Пряностей.

Король Португалии Мануэль I, спесивый и тщеславный монарх, лишенный романтизма авантюры, не жаловал своих моряков и всю славу их открытий забирал себе, проводя жизнь во дворце. После успешного завершения экспедиции Васко да Гамы король добавил к своему титулу следующее: «Лорд Гвинеи, Навигации и Торговли Эфиопии, Арабии, Персии и Индии». Монарх редко жаловал своих подданных, однако в благодарность за успешную экспедицию мореплаватель Васко да Гама был назначен наместником короля в Индии, ему были дарованы там земли. Жил он богато, скончался в своих индийских имениях, прожив 64 года. А его предшественника Бартоломео Диаша настиг рок судьбы. Спустя пару лет, отправившись вслед за удачливым Васко да Гама к берегам Индии, мореплаватель Диаш попал в мокрые лапы стихии, именно у того, открытого им однажды мыса Бурь. Корабль и команда пропали, вместе со своим капитаном.   

МАГЕЛЛАН.
В 1480 году в португальской провинции, в небогатой дворянской семье, родился мальчик. Родословная его отца шла от предка одиннадцатого века, который участвовал в военных походах французского крестоносца по имени Магальян. Имя крестоносца приняло португальскую окраску и стало фамилией семьи мальчика, которому родители дали имя Фернао. Маленький Фернао де Магальянш рос на побережье Атлантики, бискайские ветры и штормы были друзьями в его играх. Когда ему исполнилось 12 лет, молодой дворянин уехал в Лиссабон и поступил на королевскую службу. Очень скромная должность при дворе, тем не менее, дала ему возможность получить одно из лучших образований в Португалии. Он познавал религию и изучал математику, тренировал себя в кавалерийском и военном деле, брал уроки музыки и танцев. Поступив в школу, основанную еще принцем Генри Навигатором, юноша изучал астрономию и навигацию. Старшим Навигатором Школы в первые годы нового века был Америго Веспуччи, чьим именем названы Америки.

В годы географических открытий уходящего века Христофор Колумб и Васко да Гама стали кумирами молодого Фернао, его учителями и образцом для подражания.
Он проводил все свое свободное время в порту, принимал активное участие в подготовке экспедиций в малоизведанные земли Индии, изучал оснастку и вооружение кораблей, готовил себя к морским походам. Но в 1495 году его покровитель, король Португалии Жуан II, внезапно умер. На трон взошел Мануэль I, который стал наследником короны после гибели принца Афонсу, единственного законного сына короля Жуана II.

Мануэль рос среди заговоров знати, его старший брат Диогу был заколот кинжалом самим королём, за участие в заговоре. Это наложило отпечаток на отношения молодого короля со своим окружением. Мануэль был подозрительным и опасался тех дворян, кто проявлял характер. Поэтому, очень скоро гордый и амбициозный дворянин Фернао де Магальянш впал в немилость амбициозного короля. Шли годы, король отказывал ему в просьбе о морской карьере и мечта стать моряком оставалась мечтой. В конце концов, жертва дворцовых интриг Фернао был отправлен в Индию, проходить службу на кораблях португальского военного флота.

Семь лет на королевской службе, участие в боях, несколько ранений и... пустые карманы. В 1513 году Фернао вернулся из Индии и обратился к королю с просьбой о компенсации за верную службу. Ему было отказано. Вскоре он оказался в Морокко, где в боях с маврами получил серьезную рану копьем. С полученным увечьем военная карьера закончилась, однако король Мануэль вновь отказал своему дворянину в денежной компенсации. Накопивший опыт в океанах и сражениях, образованный моряк и дворянин Фернао де Магальянш несколько лет готовил проект экспедиции через Атлантику к Островам Пряностей. Он представил готовый план королю, однако король Мануэль отказал ему и в этом.

В 1517 году, отчаявшись найти понимание при дворе, Фернао де Магальянш просил аудиенцию у короля и был допущен:
- Ваше Величество, я испрашиваю Вашего высочайшего позволения искать себе службу там, где мои знания и опыт будут оценены.
- Вы свободны в своем намерении, - рот короля кривила плохо скрываемая гримаса. По дворцовому этикету, Фернао преклонив колено, должен был поцеловать руку королю. Тот убрал руки в одежды, повернувшись к своему вассалу спиной.
Через месяц Фернао де Магальянш уехал в Испанию. Сидя в дорожной карете, он думал о том, что ему уже 37 лет, полжизни прожито. Но глядя в синее небо он улыбнулся, утешая себя тем, что двадцать два года жизни в немилости все же закончились. И ему стало так легко на душе от этого, что улыбка уже не сходила с его лица, на всем пути следования. В конце октября 1517 года он прибыл в Севилью. Очень скоро Фернао получил все бумаги и напутствие молодого короля Карлоса Первого, обьявившего португальца гражданином Кастилии и своим подданным. Отныне имя нового подданного будет Хернандо де Магелланес.

ГЛАВА 2: КОРОЛЕВСКИЙ КОНТРАКТ.

Какой юноша не мечтает прославиться, совершить нечто такое, чтобы его узнал весь мир? Особенно, если этот юноша – король! Когда Магеллан предложил восемнадцатилетнему королю Карлосу присоединить к его владениям новые колонии, заветные Острова Пряностей в Индийском океане, он попал в точку. Не прошло и двух недель, как Магеллан получил приглашение явиться во дворец. В сравнении с испанскими мореплавателями у него были огромные преимущества: профессиональный моряк-навигатор, прослуживший семь лет на кораблях флота в Индии, знавший все тамошние воды, Магеллан обладал исключительной и секретной информацией о навигационном опыте и экспедициях всех португальских мореходов. С этим богатством он был готов отправиться в свою собственную экспедицию. Головокружительный успех и карьера Васко да Гамы звали его на авантюру. Магеллан знал, что у него есть все, чтобы достичь такого же успеха. У него было все. Кроме денег.

Король Карлос Первый, из династии Габсбургов, был родом из Фландрии и от рождения имел имя Чарльз. Его родным языком был французский. Король Фердинанд и королева Изабелла, правившие двумя королевствами, которые в будущем стали единой Испанией, были его дедом и бабкой. Королева Изабелла умерла в 1504 году, ее королевство отошло к дочери Хуане, матери маленького Чарльза, но управлял ее королевством Фердинанд, в качестве регента. Дед Фердинанд желал чтобы его внук обьединил оба королевства. Фердинанд скончался в 1516 году и юный Чарльз получил в наследство оба испанских королевства. Следуя завещанию деда, 14 марта 1516 года Чарльз, принявший испанское имя Карлос, провозгласил себя королём Кастилии и Арагона, обьединив оба королевства под одной короной. Чтобы сделать его королем, были задействованы родственные связи Габсбургов, по всей Европе. Ему была обещана вся Римская Империя. Молодой, но уже искушенный в закулисных играх тех, кто дергает ниточки, заставляя танцевать на сцене марионеток, король Карлос знал, что при удобном случае от него попросят или потребуют компенсаций за услугу. Где есть возможность поживиться – там родство не в счет.
В предложении Магеллана король увидел возможность уплаты родственникам компенсации за протекцию, не рискуя попасть к ним в зависимость и танцевать под их музыку. Здесь интересы короля и его нового подданного совпали.

В Испанском королевстве тех времен все заморские экспедиции осуществлялись через Торговую Палату. Эта структура была создана в ходе открытий Христофора Колумба и постепенно стала контролировать все торговые операции королевства. Без санкций этого учреждения ни о каких новых экспедициях не могло быть и речи. Могущественным управителем этой структуры был «серый кардинал», епископ Хуан Родригес де Фонсека, искусный дворцовый интриган. Он осуществлял организацию всех экспедиций Колумба и был абсолютным доверенным королевской семьи Фердинанда и Изабеллы. У него в руках была вся власть, по крайней мере власть над всем торговым флотом королевства. Именно он растоптал Колумба, который умер в нищете и полном забвении. Теперь, появление амбициозного и гордого португальца, пользовавшегося покровительством испанского короля, насторожило епископа. Как охотничья собака, делающая стойку, перед тем как броситься на дичь, Фонсека уже не спускал глаз с Магеллана, приставив к нему своих соглядатаев.

Тордесильясский Договор 1494 года отдавал Испании земли западного полушария. Разделяющая граница проходила в океане, там, где находятся Острова Пряностей. От нее к востоку простирались владения Португалии. Границу провели по воде, а вода как известно имеет свойство перемещаться. Вообщем, граница та была писана «вилами по воде». После успешной экспедиции Васко да Гамы Португалия колонизировала часть материковой Индии и часть океана. Попытка Испании присвоить в тех водах что либо оговоренное Папской буллой 1494 года, могла кончиться военным конфликтом между двумя соседями.

Жертва дворцовых интриг на протяжении всей своей жизни, Магеллан был достаточно искушен в искусстве убеждать, манипулируя аргументами. Для реализации своего замысла ему нужна была поддержка епископа и чиновников Торговой Палаты. В своих раздумьях о том, как этого добиться, мореплаватель решился на авантюру.
В утверждающей форме он высказал собранию Торговой Палаты свою уверенность в том, что искомые Острова Пряностей находятся в испанской юрисдикции, в водах, принадлежащих Испании. Уши чиновников услышали то, что хотели услышать. Высказанное они восприняли как факт и поддержка Магеллану была обеспечена в их реакции: «в таком случае, мы вправе аннулировать все притязания Португалии на эти земли, узаконить право Испании на единоличную торговлю пряностями и драгоценными камнями...». Даже епископу Фонсеке это понравилось. Заручившись поддержкой епископа и чиновников, Магеллан был готов к аудиенции с королем.

20 января 1518 года Магеллан со своим партнером Фалейру прибыли в столицу Севильи город Вальядолид и направились в королевский замок. На Королевском Совете присутствовали министры и, конечно, вездесущий епископ Фонсека. Мореплавателю было задано множество вопросов и одним из главных был вопрос о намеченном маршруте экспедиции к цели. Магеллан развернул карту и показал путь, которым его корабли будут следовать вдоль побережья Южной Америки, пока им не откроется пролив.

В те времена еще не знали об Антарктиде и вся материковая часть оконечности Южной Америки была на карте белым пятном. Магеллан заверял министров в том, что у него имеется информация, покрывающая белое пятно, но он не может предьявить ее из соображений высшей секретности, добавив что такая секретность помогла Португалии открыть новые земли и сделать их своими колониями. Это была еще одна его авантюра, достоверной информации у него не было. Далее он уверял Совет, что экспедиция займет не более двух лет и корабли вернутся в Испанию, нагруженные восточными пряностями и драгоценностями. Магеллан сумел заинтриговать и расположить к себе министров. Теперь его должен был выслушать сам король.

После того, как мореплаватель заручился одобрением своего плана Королевским Советом и гарантией поддержки в подготовке экспедиции Торговой Палатой, Магеллан получил высочайшую аудиенцию. Насколько амбициозен был Магеллан в свои 38 лет отражено в его письменном прошении королю об экспедиции. Прошении, больше походившим на перечень условий, которые вассал ставил своему соверену. Насколько мудр и прозорлив оказался восемнадцатилетний король в своем решении, отражает договор, который он заключил с мореплавателем.

- Магеллан просил для себя исключительное, сроком на 10 лет, право контроля торговли пряностями и прочими товарами открытых им островов.
- Он просил привилегии в торговле, до тех пор, пока он платит с этой торговли налоги в королевскую казну.
- Он испрашивал для себя и своих потомков вечное право собственности на все открытые острова, после первых открытых им шести островов, которые станут собственностью испанской короны.
- Он выражал опасения в том, что вслед за его экспедицией может быть немедленно послана следующая, на случай возможной неудачи первой и вся его личная секретная информация о маршруте, которую он предоставит только королю, станет доступной другим. Он желал получить гарантии что этого не случится.

Король ознакомился с прошением. Немного помолчав его величество ответил моряку:
- Ваши просьбы понятны Нам. Но не слишком ли они завышены, - король улыбался, любуясь перстнями на фалангах своих пальцев и дружелюбно поглядывая на Магеллана.
Ваше Величество, - склонился тот в низком поклоне, - простите мне, если мои просьбы были расценены как чрезмерные. Я приму все Ваши высочайшие пожелания и указания с благодарностью и нижайшим моим почтением. Подняв голову, он добавил: - Благословите меня на эту экспедицию, Ваше Величество, в которой я рискую своей жизнью на благо Вашего Королевства. В своем прошении, как муж и отец, я лишь отразил заботу о своих потомках.
- Что ж, Вы Нас убедили, - после короткой паузы лицо короля по-прежнему выражало доброжелательность. Вы получите Наш ответ. Одно непременное требование и главное Наше условие, - здесь лицо монарха стало серьезным, - ни при каких обстоятельствах не нарушать условий демаркации, данной Нам Высочайшим Повелением Ватикана от 1494 года! С этим, король протянул руку для поцелуя, давая понять что аудиенция закончена.

Спустя два месяца, 22 марта 1518 года, королевская воля об экспедиции Магеллана была доставлена тому королевской почтой. Открыв пакет, Магеллан обнаружил в нем договор, закреплявший за мореплавателем и его партнером следующие права и высочайшие гарантии:

«Вы, бакалавр Рюи Фалейру и Фердинанд Магеллан, Господа, родившиеся в Королевстве Португалии и желающие оказать Нам выдающуюся услугу, обязывая Себя найти в водах океана, которые принадлежат Нам в пределах наших демаркаций, найти в этих водах острова, земли, богатые специями. Мы издаем приказ о договоре, который составлен для Вашего удовлетворения. Так как было бы несправедливо позволять другим пересекать Ваш путь, и поскольку Вы берете труды этого предприятия на Себя, то выражая ваше Желание и нашу Волю, Мы обещаем, что в течение следующих десяти лет не дадим ни одного разрешения на вторжение в Ваши открытия в тех же регионах…».

В контракте король повторял свое требование соблюдать условия демаркации изложенные в Тордесильясском Договоре от 1494 года и соблюдения границ колониальных владений Португалии: «...Вы должны обеспечить этот свой путь открытия новых земель так, что никогда не предпримете попыток покушаться на границы самого спокойного короля Португалии, Нашего очень дорогого дяди и брата, никоим образом не наносить ущерб Его интересам, за исключением защиты Наших, если эта граница находится в рамках нашей демаркации...».

Далее король делал моряку такой подарок, о котором тот не мог и мечтать: «...Это Наше Желание и Наша Воля – что от всех земель и островов, которые Вы обязуетесь обнаружить, Вам будет предоставлена двадцатая часть. К тому же Вы получите звание лейтенант-губернатора для управления указанными землями и островами, звание для себя и ваших сыновей и наследников на все времена, при условии, что Высший Орган Управления данными землями останется с Нами и с Королями, которые придут после Нас...».

Король Карлос также предоставлял Магеллану флотилию из пяти кораблей, оснащенных артиллерией, экипажами и необходимыми припасами на два года. Согласно королевской воле флотилия получала официальное название как «Молуккская Армада», по названию Молуккских островов, которые и являлись означенными Островами Пряностей. Король также наделял Магеллана единоличной властью вершить правосудие:
«...Мы уполномачиваем Вас выносить решения в конфликтах и спорах доверенных Вам лиц экипажей кораблей ... если во время экспедиции указанного флота возникнут таковые споры и конфликты, в море или на берегу. Вы обязаны восстановить справедливость, равно определить вину и меру наказания для виновных, совершить акт правосудия без колебаний и не вступая в дискуссию о вопросах права...».  Воистину, это был Королевский Контракт. О таком можно было только мечтать!

Теперь у Магеллана действительно было все. Контракт поражает глубиной государственного мышления в краткости изложения повелений, принятых юным монархом. Ведь королю Карлосу было в те дни всего 18 лет. Всей последующей жизнью он доказал свою неординарность и об этом политике стоит сказать особо.
Король Кастилии и Арагонии Карлос Первый остался в истории как самый могущественный монарх. Он стал Императором Римской Империи. Выдающийся политик и дипломат, крупнейший государственный деятель Европы первой половины XVI века, внёсший наибольший вклад в историю среди правителей своего времени. Его Империя была так велика, что сам император шутил: «В Моей Империи Солнце Никогда Не Заходит..». 

Мальчик Чарльз рано осиротел. Его отец умер, а мать сошла с ума, когда ему было всего 6 лет. Последующие десять лет он жил под покровительством своей тетки, Маргариты Австрийской, правительницы Нидерландов. И когда ему исполнилось 16 лет, он уехал в Испанию, чтобы стать там королем. Благодаря скрещению династических линий король Чарльз-Карлос получил в наследство огромные территории в Западной, Южной и Центральной Европе. Одних только королевских корон у него было более десятка - он одновременно был королём Лиона, Кастилии, Валенсии, Арагона, Галисии, Севильи, Мальорки, Гранады, Наварры, обеих Сицилий, Сардинии, Корсики, Венгрии, Хорватии и прочее, а также королём Германии и Италии и даже титулярным королём Иерусалима.

Сам он называл себя так: «Избранный император христианского мира и Римский, присно Август, а также католический король Германии, Испаний и всех королевств, относящихся к нашим Кастильской и Арагонской коронам, а также Балеарских островов, Канарских островов и Индий, Антиподов Нового Света, суши в Море-Океане, Проливов Антарктического Полюса и многих других островов как крайнего Востока, так и Запада, и прочая; эрцгерцог Австрии, герцог Бургундии, Брабанта, Лимбурга, Люксембурга, Гельдерна и прочая; граф Фландрии, Артуа и Бургундии, пфальцграф Геннегау, Голландии, Зеландии, Намюра, Руссильона, Серданьи, Зютфена, маркграф Ористании и Готциании, государь Каталонии и многих других королевств в Европе, а также в Азии и Африке господин, и прочая».

Провозгласив себя Императором Священной Римской империи, он стал Карлосом Пятым. Официально был коронован как Император в 1530 году, папой Клементом VII, в Болонье. Это был последний случай коронации императоров папами. Король и император, он прожил такую насыщенную и бурную жизнь, что рано устал от всего. В свои 58 лет отошел от дел, отрекся от императорства в пользу Фердинанда. Удалился в монастырь, где и провёл остаток жизни. Похоронен в королевской усыпальнице Эскориал. Разгадку тому печальному факту, почему этот великий политик и император огромной империи отошел от дел в расцвете своего могущества и личного политического потенциала, передал корону своему сыну Филиппу Второму и удалился в монастырь, читатель найдет, дочитав эту повесть до конца.

 
ГЛАВА 3: ДВОРЦОВЫЕ ИНТРИГИ.
 
Новость о готовящейся экспедиции Магеллана шпионы доставили в Португалию на взмыленных лошадях. Она взорвала королевский двор. Все придворные шаркуны забыли о том, как они своими интригами еще недавно вынудили патриота и дворянина искать новую родину. Теперь они обвиняли Магеллана в предательстве и измене. Сам король Мануэль, два десятка лет цинично унижавший Магеллана, теперь задумал заманить моряка назад. Он снабдил своего посла Альваро да Кошту инструкциями обещать Магеллану королевскую милость и полную поддержку экспедиции на родине. Сам Магеллан, искушенный во лжи политиков, был уверен, что в Португалии его ждет тюрьма, пытки, смерть. Он отказал послу, сказав тому, что дал присягу королю Испании и будет предан ему. Магеллан указал на тот факт, что король Мануэль в ходе последней с ним аудиенции избавил его от всяких обязательств по отношению к португальской короне.

Посол да Кошту теперь боялся попасть в немилость за невыполнение высочайшего указания. Он выпросил аудиенцию у короля Карлоса, в ходе которой всячески очернял Магеллана, как изменника своему отечеству, пытаясь склонить короля депортировать Магеллана на родину. Выслушав посла, король Карлос ответил ему с усмешкой:
« Наш подданный, мореплаватель Магеллан, не является изменником своей родины по той простой причине, что он покинул ее с позволения вашего короля. Наш означенный подданный не планирует экспедицию в водах вашего королевства. Он планирует совершать ее в водах, принадлежащих нашему королевству...».

Да Кошту вилял. В письме своему королю Мануэлю он лгал: «...Ваше Величество, ничтожные беглецы Магеллан и Фалейру, после всех моих усилий, изьявили желание вернуться, однако король Карлос убедил их не делать этого...». Посол, кляузничая на короля Карлоса, забыл при этом, что короли обеих монархий являлись родственниками. К тому же, в те дни португальский король Мануэль готовился сочетаться браком с сестрой испанского короля Карлоса, Леонорой. Родственники общались и делились своими тревогами. Кляузник да Кошту получил пинок под зад, его выставили из Испании. Чтобы прекратить этот дипломатический гвалт, король Карлос отдал приказ Торговой Палате начать подготовку экспедиции, без промедлений. Искушенный в коварствах политиков, король опасался за жизнь Магеллана. Он приказал своим тайным службам обеспечить мореплавателя круглосуточной охраной. Самому Магеллану было приказано отправляться на корабли флотилии немедленно и приложить усилия к тому, чтобы экспедиция вышла в море, как можно скорее.

Торговая Палата, осуществлявшая подготовку всех экспедиций, оснащала корабли всем необходимым, включая комплектацию их экипажами. Королевский контракт, данный Магеллану, был таким щедрым подарком, что епископ Фонсека потерял сон и прилагал все свое искусство закулисного политикана, чтобы если не аннулировать, то хотя бы свести дарованные моряку королем бенефиты к минимуму. Коварный Фонсека задумал посеять ссору между друзьями и единомышленниками. Епископ затеял свою грязную игру с того, что сумел убедить короля в том, что два командующих экспедицией, Магеллан и Фалейру оба были португальцами, находились в стране недавно и не смогут быть полноценными дипломатами и представителями испанской короны при встречах с официальными лицами государств, с которыми им предстоит встречаться на всем пути следования флотилии. Получив молчаливое согласие с этим аргументом короля, епископ просил назначить в экспедицию инспектора-испанца, который бы следил за соблюдением королевских инструкций, был бы наделен властью контролировать все торговые операции Магеллана и отсылать свои рапорты, непосредственно королю. Естественно, Фонсека умалчивал о том, что король будет получать лишь копии рапортов, отосланные ему самому. Фонсека рекомендовал своего племянника Хуана де Картахену, уверяя короля в абсолютной компетентности этого чиновника. Все в окружении короля знали что «племянник» был побочным сыном грешного епископа и служил счетоводом, не имевшим никаких познаний ни в чем, кроме бухгалтерской арифметики. Вероятно, сам король этого не знал и потому согласился с кандидатурой епископа.

Король Португалии Мануэль не оставлял попыток помешать экспедиции. На этот раз он заслал шпиона, некоего Себастьяна Альвареша, который должен был, используя шантаж, разрушить союз партнеров, Магеллана и Фалейру. Рюи Фалейру был астрономом и навигатором. Он был так же одержим мечтой, как и Магеллан. Своими руками он создал для экспедиции навигационные инструменты – астролябии и квадранты. Он раздобыл секретные карты и сам проложил на них маршрут экспедиции, используя все свои познания, секреты и опыт португальских моряков. Фалейру оснастил корабли экспедиции всем необходимым навигационным оборудованием и инструментами, где одних только его личных магнитных компасов насчитывалось 35 единиц, вдобавок к 15 закупленным.

Шпион Альвареш пронюхал что между Магелланом и епископом Фонсека пробежала черная кошка. И решил использовать эту ситуацию, подкинув епископу информацию о якобы нестабильной психике Фалейру. Получив такой компромат, епископ помчался к королю и упросил его назначить медицинскую экспертизу, аргументируя свою просьбу тем, что ход экспедиции непредсказуем, если ею будет командовать один из двух адмиралов, который есть сумасшедший. Эспертиза была проведена и, то ли диагноз писался под диктовку епископа, то ли в самом деле психика Фалейру была с отклонениями, но королевским указом Фалейру был отстранен от участия в экспедиции, списан на берег. Вместо него астрономом-навигатором был назначен доверенный Фонсеки. Должность вице-адмирала вместо списанного на берег Фалейру занял Хуан Картахена, и это было то, чего добивался епископ.

Еще одна должность королевского инспектора давала право счетоводу Картахене диктовать адмиралу Магеллану абсолютно все решения, включая навигационные. Данные ему полномочия были настолько велики, что клерк постепенно уверовал в то, что он и есть командующий экспедицией. И если в те дни сам Магеллан не придавал этому значения, будучи занят подготовкой кораблей, то Картахена проводил свое время у епископа, получая подробные инструкции по всем вопросам предстоящей экспедиции.
Воспользовавшись своим рангом, епископ Фонсека также назначил капитанами двух кораблей флотилии своих доверенных вассалов. Отныне, на любом капитанском совете, трое из пяти будут против решений Магеллана. Все его полномочия адмирала, равно как и инициативы  будут игнорироваться, что в итоге закончится мятежом и кровопролитием.

В сентябре 1519 года, после двенадцати месяцев, прошедших в подготовке кораблей, кляузничестве и кознях чиновников, Молуккская Армада была наконец готова покинуть Севилью. Перед выходом в море, в местном соборе Санта Мария Де Ла Виктория для экипажей пяти кораблей флотилии была отслужена месса. Посланник короля Карлоса вручил Магеллану королевский флаг. Моряк расценивал это, как знак полного к нему доверия со стороны короля.

На родине, реакция короля Португалии была иной. Своим приказом он подверг преследованиям всех родственников мореплавателя. Вандалы сорвали с ворот усадьбы родовой герб Магелланов и втоптали его в землю. Родственники, включая малых детей, были биты камнями. Спасая свои жизни, они были вынуждены покинуть страну и искать защиту на чужбине.


ГЛАВА 4: ТАК БЫЛО УГОДНО ВСЕВЫШНЕМУ. 

Пять кораблей Молуккской Армады - «Тринидад»,«Сантьяго», «Консепсьон», «Сан-Антонио» и «Виктория», пройдя по реке от Севильи до Санлукар-де-Баррамеда, вышли в океан 20 сентября 1519 года. Пакости епископа Фонсеки выявились с первой же океанской волной, когда днища закупленных его Торговой Палатой кораблей дали течь. Матросы работали на помпах, под свежей краской оказалось гнилое дерево изношенных посудин. Палата снабдила экспедицию и недоброкачественными продуктами, мука оказалась с червями. Адмирал принял решение закупить свежую провизию на Канарских островах, там же проконопатить и просмолить днища кораблей.

С хорошим ветром они на шестой день достигли островов и вошли в гавань Тенерифе. Там провели несколько дней в закупках провианта и ремонтных работах. Местные торгаши, алчущие поживиться на оптовых заказах, изощрялись в приписках, подсовывали липовые счета, доставляли подпорченый товар. Магеллану приходилось самому пересчитывать ящики и контролировать качество закупаемой провизии. Почтовый кораблик, прибежавший из Испании, доставил почту. Вассалы и шпионы Фонсеки получили новые инструкции. А Магеллан получил письмо от отца своей жены, которая осталась ждать мужа, с малым сыном на руках. Тесть уважал Магеллана, был его истинным другом. Он предупреждал адмирала о кознях Фонсеки и о возможном мятеже, умолял быть внимательным и осторожным, не доверять никому. Он также уведомлял Магеллана, что король Мануэль снарядил и послал в погоню за ним военные корабли, чтобы арестовать и доставить его в Португалию. Король Португалии повторял в этом своего предшественника Жуана Второго, корабли которого гонялись за Колумбом.    
   
Магеллан свернул все работы и его корабли покинули Канарские острова. К берегам Южной Америки можно было идти двумя известными путями. Первый маршрут пролегал к берегам Бразилии, курсом на юго-запад. Второй путь - с попутными течениями и ветрами, вдоль Африки до островов Зеленого Мыса, был более заманчив и безопасен. Но этот маршрут был закрыт для испанцев Папским договором 1479 года; воды вдоль африканского побережья контролировались португальскими кораблями. Епископ Фонсека науськивал своего доверенного Картахену склонить адмирала следовать именно этим путем, спровоцировать Магеллана нарушить вердикт Ватикана. Епископ жаждал, чтобы Магеллан был арестован португальцами, закован в цепи и отправлен на расправу королю Мануэлю, пусть даже ценой экспедиции.

В те времена по причине отсутствия надежных карт и навигационных приборов, капитаны кораблей не рисковали ночными плаваниями, пережидая темное время в портах или в дрейфе. На адмиральском совете Магеллан приказал своим капитанам идти под всеми парусами, днем и ночью. Армада покинула Канарские острова в полночь на 3 октября и взяла курс строго на юг. Адмирал уводил корабли от погони третьим, неведомым никому путем. Когда его помощник Картахена воспротивился решению, тому было приказано исполнять приказ и не задавать вопросов. Магеллан был немногословен и категоричен, у него не было выбора. Ему нужно было держать в тайне враждебный замысел короля Португалии, известный только ему. Адмирал не посвящал капитанов в причину своего решения, чтобы не не давать пищу для слухов и не сеять панику на кораблях.
 
В открытом океане корабли Армады сразу попали в полосу непрерывных штормов, порой ситуация была такой критической что моряки держали топоры наготове, готовые рубить мачты. Так продолжалось несколько недель, затем штормовой ветер сменили экваториальные штили. Корпусы кораблей, избитые волнами, были в плачевном состоянии. Магеллан приказал уменьшить рацион, моряки страдали от жары и недостатка питьевой воды. На очередном совете Картахена демонстративно выказал непочтительность, нарушил этикет, называя адмирала просто капитаном. Он обвинял Магеллана в штормах и в штилях. В присутствии остальных капитанов Картахена заносчиво обьявил адмиралу что имеет равные с ним права и отныне отказывается исполнять его приказы. Чиновник-счетовод забыл, что имеет дело с профессиональным моряком и воином, жестким в принятии решений, но и справедливым в оценках тех, кто его решения исполнял. К тому же Магеллан был наделен правом вершить правосудие единолично.

По его сигналу распахнулась дверь и в каюту вошли офицеры, с саблями наголо: - Это измена! Именем Короля, я лишаю Вас всех званий, Вы мой пленник! - адмирал приказал арестовать Картахену и того вывели на палубу, где привязали к решетке для пыток. Пособники изменника, капитаны Мендоса и Квесада склонили головы и, прося прощения, выражали свою лояльность адмиралу. Они умоляли не казнить Картахену, позволить им держать того под домашним арестом. И хотя королевский указ позволял Магеллану «...совершить акт правосудия без колебаний и не вступая в дискуссию о вопросах права...», он пожалел предателя. Тем самым не вырвав у змеи жало. Он отдал лишенного в правах Картахену капитану Мендосе, под арест.

На этом неприятности не закончились. Адмиралу стало известно, что парусный мастер корабля «Виктория», сицилиец Соломон был уличен в содомии со своим стюардом. По испанским законам гомосексуализм наказывался смерью. Соломон был закован в цепи до прибытия в первый порт, где он должен был быть казнен. Жертва его забав исчез.
То ли стюард выпрыгнул за борт, то ли ему помогли в этом, осталось неведомо. Вскоре ветер задул в паруса и корабли взяли курс к Южной Америке. На корабле адмирала был лоцман, который ранее бывал в тех водах. В середине декабря 1519 года корабли Армады вошли в бухту Санта Люсия. Сквозь густой дождь на берегу виднелись постройки. Перед моряками лежал португальский Рио де Жанейро. Флагман «Тринидад» бросил якорь, остальные корабли последовали его примеру.

ГЛАВА 5:  В НОВОМ СВЕТЕ.

Тордесильясский Договор 1494 года разделил мировой океан и все земли в нем между Португалией и Испанией. Часть континента Южной Америки досталась Португалии. Через пять лет там побывал первый европеец и это был испанский мореплаватель Аньес Пейзано. Вслед за ним туда пришли португальцы и Педро Альварес де Кабрал составил первые карты и лоции побережья. Долгое время земля была без названия. В поисках чем бы поживиться, колонизаторы обнаружили много ароматных и маслянистых деревьев, древесина которых была темно-красного, почти черного цвета. Они дали земле название Brazil, от слова «braza», которым называли черный уголь.
В 1502 году в тех землях побывал Америго Веспуччи. Его описания флоры и фауны, быта туземцев представляют интерес: «..Эта земля покрыта вечнозелеными ароматными фруктовыми деревьями, плоды которых невероятно полезны. Их поля и горные долины полны ароматных цветов, корни, если пить отвар из них, излечивают от всех болезней ... если есть рай земной, то он где-то близко...» - восторженно писал Веспуччи.
Он живописно рассказал о быте и нравах туземцев: «...В их жизни отсутствуют законы, нет частной собственности, все имущество общее. Их земли не разделены между племенами, у них нет королей, каждый сам себе король. Мужчины проделывают дырки в губах и щеках и вставляют в них кости или камни, для устрашения врагов. Они воинственны и когда нет внешнего врага, дерутся между собой. Все они каннибалы, взятых в плен мужчин делают рабами, женщин своими наложницами и женами. За любую провинность они бьют своих жен, которых у каждого несколько. Либо убивают и сьедают своих рабов и жен, вместе с детьми, которых она им нарожала...». Это были индейцы племени Гуарани, низкорослые и толстые. Их оружием были луки, копья и духовые трубки, через которые они плевали во врага отравленными стрелами.

В экспедиции Магеллана был пассажир, итальянец Антонио Пигафетта. Он быстро схватывал местные наречия, общался с аборигенами, вел путевые дневники. Согласно его записям, туземцы отдавали своих дочерей морякам, обменивая их на ножи и рыболовные крючки. По ночам моряки развлекались на пляжном песке, устраивая пьяные оргии, в которых девицы были общими. Из дневника Пигафетты: «...В один день местная красотка пришла к нам на корабль. Ее внимание привлек гвоздь, величиной с палец. Схватив его, девица проткнула им губы своего влагалища и низко согнувшись, быстро ретировалась, унося свою добычу таким варварским способом. Обьяснение ее поступку было позже найдено. У индейцев Гуарани все металлические предметы были оружием, ценились дороже золота, а может и самой жизни...».
Один из моряков, соблазненный местной женщиной, сбежал. Магеллан послал матросов на розыски дезертира. Того разыскали, притащили на корабль и заперли в клетку, лишив берега на все время стоянки. Адмирал дал указание своим прелатам служить мессы на берегу, чтобы как-то дисциплинировать моряков. Местные туземцы охотно падали на колени вместе с европейцами, подпевали псалмы и хлопали в ладоши. Они были уверены что пришельцы явились с неба, ибо их корабли пришли вместе с дождем.
В один из дней декабря состоялась казнь над педофилом Соломоном. Палач, чье лицо было скрыто капюшоном, под устрашающий грохот барабанов удавил гомосексуалиста, перед выстроенными экипажами кораблей.

К Рождеству корабли были починены и обеспечены провиантом, адмирал отдал приказ капитанам готовиться к выходу в море. Капитаном «Сан Антонио» был назначен Альваро де Мескита. После отстранения Картахены, кораблем временно командовал некто де Соса. Теперь, оскорбленный смещением, он невольно стал сообщником Картахены, находившегося под арестом. Две недели веселой стоянки закончились драмой расставания. Адмирал приказал тщательно обыскать все корабли. В результате были обнаружены несколько девиц, которых спровадили на берег. Флотилия покидала бухту под плач и причитания десятков женщин, следовавших за кораблями в своих каноэ, умоляя моряков остаться с ними, навсегда.

Армада шла на юг, вскоре кораблям стали встречаться коварные мелководья и рифы. Ночами стояли на якоре и продолжали движение с рассветом. Через две недели на траверзе Монтевидео их настиг сильный шторм. По преданию первый европейский моряк, увидев с мачты горы на горизонте, вскричал «Монте видео..!». Вижу Горы!
Магеллан увёл корабли в залив Ла Плата. Залив был широким и уходил далеко на запад. Капитаны поначалу приняли его за искомый проход в Южное море. Уступая их просьбам, Магеллан на корабле «Сан Антонио» направился на юг Ла-Платы, а верного ему капитана Серрано на легком «Сантьяго» послал вверх по течению реки. Но рукава рек, впадавших в залив, сужались и мельчали, вода в них была пресной, без признаков течения с запада. После трех недель безуспешных поисков оба корабля вернулись и в первую неделю февраля Молуккская Армада продолжила путь на юг.

В тяжелых непрерывных штормах и условиях плохой видимости корабли пересекли сороковой градус южной широты. Магеллан вел корабли прижимаясь к берегу, надеясь увидеть разрыв горной гряды. Он предчувствовал что пролив где-то рядом, кружил, возвращался на север, затем снова брал курс на юг. 13 февраля «Виктория» ударилась о морское дно. Им повезло, это были не камни, но мягкий грунт, корпус корабля выдержал. Однако это вынудило их повести корабли мористее, штормы затягивали горизонт пеленой дождя и Магеллан, опасаясь пропустить вход в пролив, рисковал, лавируя между отмелями и рифами. Ночи были жуткими, с ревом ветра и тяжелыми волнами, бившими в борта. Моряки молили небо о спасении, святые отцы пели псалмы. Через десять дней корабли вошли в залив Сан-Матиас. Адмирал обследовал берега залива и принял решение перезимовать в нем, дождаться спокойного океана.

Магеллан собрал экипажи кораблей на берегу. Обьясняя морякам свое решение о зимовке, он видел перед собой изнуренные лишениями и штормами лица. Все были измучены вшами в грязной одежде, которую невозможно было выстирать в ледяной морской воде, тараканами и крысиными экскрементами в гнилой пище. Моряки роптали, раздавались призывы возвращаться в Испанию. Мало у кого оставалась надежда увидеть желанный проход в теплые моря, к Островам Пряностей. Адмирал напомнил морякам о том, что экспедицию послал сам король, он призывал их исполнить клятву данную монарху, закончить этот поход во славу своего отечества. Ему удалось успокоить моряков. Но ненадолго.

В последний день марта корабли бросили якоря в бухте, названной Магелланом именем святого Хулиана. Бухта была глубокой, в ее водах оказалось много рыбы, а на скалистых берегах моряки увидели колонии пингвинов и жирных моржей, которые годились для пропитания. Планируя длительную стоянку Магеллан сократил дневной рацион, и без того скудный. Если бы он знал, что от искомого пролива его отделяют всего несколько дней пути, то продолжил бы плавание. И избежал бы того, что случилось.

День 1 апреля был Праздником Пасхи и Магеллан пригласил своих капитанов к мессе и скромной трапезе. Однако никто из приглашенных не явился, сославшись на нездоровье. Это насторожило адмирала и он приказал команде флагмана быть в повышенной готовности. Ночью на трех кораблях армады вспыхнул бунт. Бунтовщиками командовали Картахена, Мендоса, Квесада, все те, кто демонстрировал Магеллану свою заносчивость с первых дней плавания и кто позже клялся ему в верности. Склонив на свою сторону несколько десятков офицеров и матросов, мятежники захватили три корабля, разоружив экипажи. Командовавший кораблем «Сантьяго» капитан Хуан Серрано отказался выступить на стороне мятежников и те, чтобы не поднимать шум, решили отложить расправу над непокорным, на потом.

Утро наступившего дня не предвещало ничего необычного. Корабли застыли на якорях, их палубы казались безлюдными. Магеллан послал шлюпку на «Сан-Антонио», которым командовал его доверенный капитан Мескита. Шлюпка вернулась с письмом, в котором мятежники уведомляли адмирала, что отныне Хуан де Картахена снова является капитаном корабля. Далее следовал ультиматум адмиралу возвращаться в Испанию. Магеллан решил убедиться, насколько серьезны намерения бунтовщиков. Он послал им приглашение явиться на борт флагмана, для совещания. В ответ ему было предложено сделать это на борту «Сан-Антонио». К удивлению бунтовщиков, адмирал согласился.

ГЛАВА 6: МЕСТЬ АДМИРАЛА.

Магеллан понимал грозившую ему опасность. Три из пяти кораблей флотилии были захвачены мятежниками и их экипажи разделяли настроения мятежников. Адмирал решил исключить вооруженное столкновение, прибегнув к хитрости. Он послал шлюпку с делегацией к кораблю «Виктория», надеясь что капитан Мендоса, не так давно клявшийся ему в верности, образумится. На тот случай если Мендоса не согласится у адмирала был второй вариант. Перед посадкой в шлюпку пять его доверенных моряков получили инструкцию  склонить мятежного капитана к капитуляции, а если воспротивится – убить его. В одеждах моряков было спрятано оружие. Шлюпка приближалась к борту «Виктории» и все внимание экипажа корабля было приковано к делегации. Магеллан послал вторую шлюпку с пятнадцатью вооруженными моряками, в подмогу первой. Эта, не привлекая внимания, быстро приближалась к мятежному кораблю с другого борта. Согласно сохранившимся записям свидетеля той сцены, Мендоса позволил делегации подняться на борт, где ему было вручено предложение адмирала сдаться. Мендоса выбросил ультиматум за борт и расхохотался. В следующую секунду в его хохочущий рот вонзился кинжал, второй моряк своим оружием размозжил ему голову. Мендоса был мертв, и тут моряки подоспевшей второй шлюпки бросились на абордаж. Напуганные натиском мятежники не оказывали сопротивления и на мачте «Виктории» взвился флаг адмирала.

Теперь «Тринидад», «Сантьяго» с лояльным адмиралу капитаном Серрано и отбитый у мятежников «Виктория», заблокировали выход из бухты для двух оставшихся мятежных кораблей. Ситуация изменилась в пользу Магеллана и он ожидал что бунтовщики осознают это. Но Картахена и Квесада упрямились. Они отвели захваченные ими корабли «Сан Антонио» и «Консепсьон» вглубь бухты, где встали на якорь, борт к борту. Очевидно мятежники планировали прорываться из бухты ночью. Они плохо знали своего адмирала.

Магеллан решил заманить захваченные мятежниками корабли в западню, используя ночной отлив. В тумане наступивших сумерек посланная им шлюпка незаметно подкралась к «Консепсьону» и якорный канат был перерезан острыми ножами. Пока капитан Квесада собрав своих подельников, давал им инструкции к прорыву из бухты, оба корабля, увлекаемые отливом, уже медленно дрейфовали к выходу из нее. Там их приготовились встретить. Когда Квесада отдал команду выбирать якорь, его матросы вытащили на палубу лишь обрезок каната. В минуты, когда дрейфующие «Консепсьон» и «Сан Антонио» приблизились к флагману, по мятежным бортам был сделан залп шрапнелью и Магеллан дал команду на абордаж. Матросы прыгали на палубы захваченных мятежниками кораблей, с саблями наголо. Но обошлось без жертв, сам Квесада был арестован. Не нюхавший в жизни пороха перепуганный счетовод Картахена сдался адмиралу, не оказывая сопротивления. Оба зачинщика были закованы в цепи и посажены в клетку. Магеллан был взбешен мятежом и на следующий день все моряки экспедиции узнали, что их адмирал в своей ярости может быть страшнее самого страшного шторма.

В экипажах кораблей были отважные и преданные адмиралу моряки и благодаря им Магеллану удалось справиться с бунтом. Но были и преступники, такие сбегали в море, спасаясь от тюрьмы. Закон давал им право выбора и они этим правом воспользовались. Нанявшись в экспедицию, они планировали сбежать при удобном случае. Наслушавшись историй о заморских богатствах, они намеревались остаться в жарких странах, спасаясь от кредиторов. Эти личности с мутным прошлым и оказались пособниками бунтовщиков. Магеллану было нелегко набрать экипажи в Испании, ибо он был португальцем, ему не доверяли, подозревая в двойной игре. Потому Торговая Палата и ее глава епископ Фонсека набрали на его корабли всякий сброд. В ходе месяцев плавания Магеллан успел убедиться в этом не раз и теперь решил расправой над мятежниками устрашить и выветрить из мозгов этого сброда любую мысль о бунте.
Семь лет сражений в колониях Индии, в битвах с персами Морокко, полученные ранения и опыт боевых операций сделали Магеллана бесстрашным воином, презиравшим смерть и оценивающим свою честь как высшую награду судьбы. В его военные годы изменников казнили четвертованием, привязывали тела к хвостам лошадей, разрывая предателей на части. То были годы инквизиции в Испании, когда сжигание на кострах и четвертование были публичными казнями, собирали толпы народа. Публичная казнь преступника – лучший урок для того, кто задумал грязное дело.

Магеллан выстроил всех моряков на палубе своего флагмана. Он зачитал приговор изменникам и приказал отрубить голову мертвому предателю Мендосе. Затем, обезглавленное тело привязали за конечности к двум мачтам и брашпилю, труп был разорван на части. Магеллан приказал выставить останки на высоких кольях, на берегу, в назидание тем, кто вздумает повторить попытку. Вымазанные корабельной смолой чтобы их не пожрали птицы, останки изменника еще долго оставались напоминанием подавленному бунту.

Настал черед остальных. Адмирал приказал пытать изменников, вырвать из их глоток признания, а из их голов корни мятежа. Им ломали кости на дыбе и резали плоть.
Так были выявлены еще несколько изменников, среди них навигатор-астроном Мартин, которым епископ Фонсека подменил смещенного Рюи Фалейру, партнера мореплавателя. Когда за астрономом пришли, тот выбросил за борт навигационные карты, на которых вероятно вершил свой злой умысел, препятствуя планам Магеллана. Он умер под пытками. Гаспар Квесада выдал своего сообщника Луиса де Молино. Этому Магеллан предложил выбор: казнить Квесаду или быть казненным вместе с ним. На палубе флагмана «Тринидад», перед всем экипажем, Молино отрубил голову своему патрону. Тело Квесады разорвали на куски, которые вывесили на шестах, рядом с останками Мендосы. Были выявлены еще пособники и участники бунта. Они все заслуживали смертной казни, но Магеллан, нуждавшийся в матросах, сделал их штрафниками. Эти содержались в кандалах, их рацион сделали минимальным, они исполняли самые тяжелые работы, связанные со смертельным риском.

Решимость с какой Магеллан подавил мятеж, утвердила его абсолютный авторитет, а жестокость расправы с зачинщиками исключила проявления недовольства в будущем. В ожидании весны, адмирал занялся ремонтом своего потрепанного флота. Содержимое трюмов и камни килевого балласта кораблей были вытащены на берег. Дерево корпусов тщательно промывалось уксусом, щели конопатились и заливались смолой, после чего балласт возвращался на место. Эти тяжелые работы выполняли штрафники, принимавшие участие в мятеже. Все запасы провизии подверглись проверке, и эта предусмотрительность адмирала спасла многих моряков от голодной смерти в дальнейшем. В ходе ревизии выявились мошенничества чиновников Торговой Палаты; бочки с солониной были наполовину заполнены костями животных. Обещанного на два года провианта хватило бы на год. Магеллан отправил часть моряков на охоту и мясо добытых ими моржей, а также пойманная рыба засаливались выпаренной из морской воды солью.

Однако и эта прибавка к рациону не была существенной, таявшие запасы провианта подталкивали Магеллана к действиям. В начале мая на поиск пролива был отправлен «Сантьяго», которым командовал верный Серрано. Они спустились на 70 миль к югу, где их настиг шквал. Он сломал руль, потащил и выбросил корабль на скалы, «Сантьяго» был разбит в щепки. Команде в составе 37 моряков чудом удалось спастись, волны выбросили их на берег. От корабля не осталось ничего, океан сожрал все... Они возвращались по суше, питаясь мясом ракушек и корнями растений. Путь им преградила глубоководная река. В ней было много рыбы и они выжили, питаясь ею. Капитан Серрано назвал ту реку именем святого Круза. Суеверные моряки, моля небо о спасении полагались только на чудо, поэтому все те места они называли именами своих святых, моля их о защите. Они связали из поваленных деревьев плот и отправили на нем двоих, за помощью. Еще через неделю те добрались к месту зимовки кораблей и Магеллан снарядил отряд спасателей. Все измученные моряки погибшего «Сантьяго» были спасены и вернулись назад к кораблям.

В лишениях и борьбе за выживание прошли еще два месяца и однажды моряки увидели на берегу огромную фигуру человека. Он не проявлял агрессии и вскоре привел с собой племя. Все индейцы были высокого роста, до двух с половиной метров, включая женщин. Спасая ноги от обморожения, они обматывали ступни сухой травой и Магеллан дал им название «патагонцы» - от испанского patacones (большие собачьи лапы). Отсюда позже вся местность получила это название.

Поначалу отношения были дружественными, индейцы учили пришельцев охотиться на диких животных; привязывая к дереву пойманного детеныша зверя, они ждали в засаде, пока его жалобные мычания привлекут взрослых особей, убивая затем этих своими стрелами. Однако, между двумя культурами конфликт всегда неизбежен и однажды индейцы напали на моряков и убили одного отравленной стрелой. На том дружба и кончилась. К тому времени закончилась и зима, прекратились бури и штормы. Отремонтированные корабли были готовы продолжить плавание и в авусте 1520 года флотилия покидала бухту Сан Хулиан.

Оставался зачинщик мятежа Хуан де Картахена. В ходе допросов выяснилось, что его сообщником в заговоре был некий Педро Санчес де ла Рейна, священник. Этот был французом и принял испанское имя, чтоб команда ему доверяла больше. У адмирала была сложная ситуация. Он не мог казнить священника, наказание монаха было прерогативой церкви. Он не стал казнить и Картахену, побочного сына епископа Фонсеки. Магеллан принял решение высадить этих двоих на берег. Они были высажены на малый островок, на котором не было даже сушняка, чтоб развести костер. Им оставили немного провизии, достаточной чтобы просуществовать пару месяцев. Несчастные молили о пощаде до тех пор, пока паруса четырех кораблей не скрылись за горизонтом. У них был выбор – замерзнуть в холоде, или попытаться добраться до суши и стать пищей для голодных каннибалов, которыми кишели те места.


ГЛАВА 7: СТРАСТИ СВЯТЫХ ДЕВСТВЕННИЦ   

Пройдя 70 миль на юг корабли Молуккской Армады оказались там, где погиб их «Сантьяго». И здесь на них набросился шторм. Магеллан последовал совету капитана Серрано, потерявшего в тех водах свой корабль и увел флот по глубоководной реке Санта Крус, как можно дальше от свирепствовавшего океана. Как оказалось, зима еще не кончилась. В реке была рыба, в лесах зверьё и они решили дождаться лета здесь. За шесть недель стоянки моряки пополнили запасы мяса, навялили рыбы и 18 октября 1520 года Магеллан снова вывел корабли в океан. На третий день пути был день католического праздника Святой Урсулы. В тот день им открылся широкий залив. Мыс, за которым начинался залив, Магеллан назвал Мысом Одиннадцати Тысяч Девственниц.

Воды залива оказались глубокими и чистыми. Вскоре берега начали сужаться и корабли встретили сильное встречное течение с запада. Это обнадёживало адмирала, он приказал продолжать движение. Скалистые берега казались безжизненными, их склоны были покрыты льдом и редким кустарником. Мокрые отметки на скалах показывали пугающую цифру колебаний прилива в 7 метров, глубина под килем была бездонной. Корабли двигались с минимумом парусов в накрывшей их темноте, матросы на палубе флагмана освещали путь факелами, готовые в любой момент подать сигнал тревоги.

С рассветом они оказались в огромной, шириной в несколько миль лагуне, в которой обнаружили острова. У их берегов корабли встали на якорь, для короткого отдыха. Навигаторы и астрономы вычерчивали карту, стараясь наносить на неё все что видели их глаза. Флотилия продолжила движение на запад и вскоре лагуна закончилась еще одним сужением, в котором вода оказалась такой ледяной, что упавший за борт не прожил бы в ней и десяти минут. Со скалистых ледников сползали или срывались глыбы льда. Одна такая глыба, упади она на палубу, похоронила бы корабль в считанные минуты. Место наполняло души моряков страхом и холодом. Дни становились длиннее, были туманными, небо затягивала мгла и лучи солнца ее не пробивали. Это делало невозможным определить координаты по светилу, лишь компас указывал им направление. Иногда в ночные часы небо прояснялось и видя ярко горящее над головой созвездие Южного Креста, Магеллан принимал это за благословение Высшего Божества. 

Они вышли в очередную широкую лагуну. По правому борту тянулись заснеженные вершины гор. Ночью на левом берегу увидели много огней, которые моряки приняли за костры местных индейцев. Но днем местность оказалась совершенно безлюдной, это были огни лесных пожаров, зажженных молниями. Магеллан назвал ту местность Огненной Землей. Пролив уходил на юго-запад и в том направлении корабли шли еще несколько дней, останавливаясь на ночь в укромных бухтах, которых вдоль берега к счастью оказалось множество. Вскоре перед ними открылось раздвоение пролива, два водных рукава уходили за горизонт. Не зная какой из них верный, Магеллан отправил на разведку в один из них корабль «Сан Антонио», которым командовал его кузен Альваро де Мескита. Остальные остались ждать, встав на якорь. Два дня прошли в ожидании, затем сильный штормовой ветер вынудил их искать убежище. Они укрылись в бухте, названной ими Ломас Бэй, но разбушевавшаяся стихия грозила выбросить корабли на скалы. Магеллан вывел флот в лагуну, подальше от берега, ставшего опасным. Сплошной дождь закрыл горизонт и ветер выл в снастях, забрасывая корабли ледяной пеной. Они ждали возвращения «Сан Антонио». Но он исчез, его больше никогда не увидели. Все думали что корабль погиб. Но он не погиб. Он был похищен.

Перед тем, как послать «Сан Антонио» в разведку, Магеллан созвал совет. В экипаже каждого корабля был пилот-навигатор, деливший с капитаном сутки, работавший с картами и инструментами для вычисления координат, определения места корабля. Эти помощники всегда присутствовали на совете, но без права голоса. Пилотом «Сан Антонио» был португалец Эштеван Гомеш, профессиональные качества которого сам Магеллан оценивал выше других. Одновременно с Магелланом, в 1517 году Гомеш уехал из Португалии в Испанию. Он был капитаном у себя на родине и получив испанскую лицензию, стал пилотом в экспедиции Магеллана. Опытный навигатор, он ревниво ценил свой опыт, не довольствуясь позицией пилота. Но на испанском корабле капитаном мог быть только испанец, португалец мог быть лишь его помощником. Магеллан в этом оказался исключением, ибо ни один испанский мореплаватель не предложил своему королю то, что предложил ему португальский моряк.

На адмиральском совете амбициозный Гомеш высказал свое мнение. Он предлагал вернуться в Испанию и переоснастить экспедицию. Он убеждал, говоря что главная задача экспедиции была достигнута, они нашли пролив. Но в ходе поисков пролива корабли и экипажи флотилии претерпели такие лишения, что предстоящее путешествие в неизвестный океан, со скудными запасами провианта, на дырявых кораблях есть неоправданная авантюра. Безусловно, в его аргументах звучал здравый смысл. Его позицию разделяли другие моряки. Но все помнили недавнюю расправу адмирала с мятежниками, поэтому молчали. Амбиции Гомеша столкнулись с амбициями Магеллана и решение осталось за тем, у кого была власть. Магеллан расценивал возвращение экспедиции не достигшей цели, как личный позор. Он закрыл совет, приказал продолжать поход, даже если в нем морякам придется жевать кожу своих ремней и сапог. Возможно здесь Магеллан опасался и мести могущественного Фонсеки, который бы не промедлил найти способ расправиться с адмиралом за смерть Хуана Картахены. И в этом случае о возобновлении экспедиции Магеллану пришлось бы забыть.

А на отправленном в разведку «Сан Антонио» случилось вот что. В команде зрели страсти, большинство моряков были за возвращение. Вспыхнула ссора между капитаном Мескита и его пилотом Гомешом. Кончилась она поножовщиной, раненый капитан Мескита стал пленником, а раненый пилот Гомеш, воспользовавшись штормом и густым дождем, провел корабль незамеченным для Магеллана, увел «Сан Антонио» назад, в Атлантику, в Испанию. Со дня исчезновения «Сан Антонио» прошла неделя, на его борту находились основные запасы провианта. Теперь они были утеряны. Шторм наконец утих, Магеллан отправил на разведку бот. Вернувшись через трое суток, моряки сообщили что обнаружили впереди огромное водное пространство. Под командованием адмирала оставались три корабля. Он понимал что по возвращению ему придется держать ответ перед своим королем за потерянные корабли, доказывать правоту своих действий в подавлении мятежа, оправдываться, чтобы не впасть в немилость. Магеллану были нужны письменные доказательства его преданности монарху. Он также осознавал, что корни мятежа не выкорчеваны и теперь они давали новые ростки. Кораблем «Консепсьон» командовал преданный ему Хуан Серрано, но капитан третьего корабля «Виктория», Дуарте Барбоса, не внушал доверия; на последнем совете своим молчанием он явно поддерживал изменника Гомеша.

Перед тем как продолжить экспедицию, Магеллан созвал капитанов на совет. Он вручил Барбосе и его офицерам ноту: «..Я, Фердинанд Магеллан, Рыцарь Ордена Сантьяго и Адмирал Молуккской Армады, которую Его Величество Король Испании снарядил и послал на поиски Островов Пряностей, и далее... и прочее... Я уведомляю Вас Дуарте Барбоса, капитан корабля «Виктория», а также ваших пилотов и боцманов в том, что я осведомлен о ваших сомнениях в успехе нашей экспедиции...». Далее адмирал уведомлял капитана «Виктории» о своем абсолютном решении достичь цели похода и ставил ему ультиматум – высказать в письменной форме свою преданность королю и наделенному полномочиями адмиралу, либо обосновать свои сомнения в достижении цели экспедиции, если таковые имелись. Адмирал напоминал Барбосе о наказании, которое понесли зачинщики мятежа и предупреждал, что сомнения в его адмиральском решении могут быть расценены как измена клятве, данной своему королю. Свою ноту адмирал заканчивал тем, что его решение о лояльности экипажа «Виктории» будет принято на основании полученных ответов. Датирована адмиральская нота была 21 ноября 1520 года и написана в Проливе Всех Святых (как его назвал сам Магеллан), в бухте Рио де Ла Ислета, на 53-м градусе широты.  Конечно, офицеры «Виктории» в своем ответе выразили адмиралу свое полное повиновение. Возможно, они не были искренними, были напуганы жестокостью расправы над зачинщиками мятежа. Не верил в их искренность и сам Магеллан.

И здесь откровенный и смелый ответ адмиралу Главного Астронома Армады Андреаса де Сан Мартина представляет несомненный интерес. В те времена наука кораблевождения основывалась на предсказаниях астрономов и веру в Божий Промысел. Практическая навигация была вторичной и опиралась на карты и лоции уже исследованных берегов. Перед кораблями Магеллана лежали абсолютно неизведанные воды, никто из моряков не знал, что их ждет впереди. Поэтому Главный Астроном Армады был личностью с абсолютным авторитетом. Как опытная гадалка предсказывает судьбу по картам, так астроном на корабле предсказывал курс по звездам и религиозный Магеллан безусловно учитывал его предсказания в своих расчетах. В те века, в монарших домах всех государств, придворный звездочет, как никто  другой, имел возможность выразить свое мнение в предсказании тех или иных событий, без опасения впасть в немилость, даже если события имели иной конец. Все неведомое страшит, потому религиозным монархам, умевший читать их судьбу по звездам, внушал трепет. Для многих такой провидец был как бы наделен потусторонней магией Высшего Существа.

Получив ноту, астроном флотилии ответил своему Адмиралу: «...Основываясь на  Вашем желании получить мое видение судьбы нашего Предприятия, продолжить ли его или повернуть назад, я позволю себе выразить свое мнение, что поиск выхода из пролива, в котором мы оказались Провидением Божьим и Вашими усилиями, а также поиск путей к Молуккским островам может быть продолжен до того времени, когда дни будут становиться короче и это случится после месяца Января, когда стихия снова преградит нам путь штормами. Вы знаете лучше меня, мой Адмирал, что экипажи наших кораблей истощены и малочисленны, припасы еды недостаточны для восстановления сил больных моряков. Вам известно и то, что вверенные Вам корабли потеряли много оснастки и их мореходность значительно утрачена. Потому Вы может быть сочтете оставить эти места до наступления зимы и вернуться в них после пополнения запасов в Кадисе или в Санлукар де Баррамеда, откуда мы пришли..».

Далее астроном советовал Магеллану не продолжать движение ночами, давать морякам несколько часов для сна, чтобы восстановить силы. Признавая авторитет Адмирала и выказывая ему свое абсолютное почтение, астроном просил Всевышнего указать Адмиралу путь к решению. В своем ответе астроном Андреас де Сан Мартин выразил желание большинства: впереди их ждали большие опасности, шансы на успех были ничтожны. Конечно, Магеллан уважал своего главного астронома и считался с его мнением. Но он больше верил в себя и в то, что Всевышний укажет ему путь к островам, как указал ему пролив. Он приказал своим капитанам с рассветом сниматься с якорей.
Всю ночь ветер выл в снастях и казалось что это выли все Одиннадцать Тысяч Девственниц, прощаясь со своим Адмиралом.

В последующих переходах моряки были заняты рыбной ловлей, охотой на моржей и пингвинов, пополняя скудные запасы еды. Им попадались малые острова, на них была редкая растительность и морякам удалось собрать какое-то количество корений, очень кислых на вкус. Если бы они знали что эти кислые корни растений спасут им жизнь, то набили бы ими трюмы своих кораблей. Но о волшебных свойствах тех растений люди узнают лишь через сотни лет...

Шли дни, пролив перед ними расширялся, небо становилось чище и в нем стали появляться морские птицы. Все говорило о близости океана. Магеллан уже не спал. Он был на палубе, ждал. Это была среда 28 ноября 1520 года. Обогнув очередной мыс, корабли оказались на водной глади и марсовый закричал с мачты, что видит простор до горизонта, без берегов. Это был последний мыс, за которым открывались безбрежные воды неизвестного океана. Магеллан назвал тот мыс Желанным.

Моряки не могли поверить в случившееся, они впервые видели улыбку на лице Магеллана. И склонили колени в молитве. Да, их суровый Адмирал улыбался. Свершилось! Триста миль пролива были пройдены за тридцать восемь дней и ночей.
В бухте якоря полетели в воду и экипажи, получив вино и полный рацион мяса праздновали событие всю неделю.

ГЛАВА 8: НЕ ДРАЗНИТЕ БОГОВ!

Три корабля Армады вышли из пролива. Перед ними расстилался безбрежный океан, в два раза больший, чем Атлантический. Но они об этом пока не догадывались. В водах этого неведомого океана затерялись двадцать пять тысяч неизвестных островов, среди которых им нужно было найти всего пять. Наша планета на 70 процентов покрыта водой, но ее ошибочно назвали Планета Земля. Она должна называться Планета Океан.

Взяв курс на север, корабли какое-то время шли, удерживая в видимости вершины гор. Океан был теплым, искрящимся, попутный ветер наполнял паруса. Моряки грелись на солнце, подставляя живительным лучам свои исхудавшие тела. Никто не хотел спускаться в сырой провонявшийся твиндек, все спали на палубе и над ними горели яркие созвездия южного неба. Днем океан устраивал зрелища. Летучие рыбы стаями выпархивали из воды, спасаясь от хищных дорадо, сверху на них набрасывались морские бакланы, птицы-ныряльщики. Атакуемые из глубин и с воздуха, обессилевшие рыбы падали на палубы кораблей и здесь становились пищей для моряков, которые нашли их мясо очень вкусным.

За две недели они прошли тысячу двести миль. Ночи были лунными, океан тихим и попутный ветер заманчивым, корабли шли под всеми парусами днями и ночами. Ранним утром 18 декабря они вышли на широту нынешнего Сантьяго и повернули на запад. Вскоре горные вершины скрылись, растаяли за кормой и моряки остались один на один с океаном.
Поверни Магеллан на запад на сутки раньше, то попали бы его корабли на острова с горными водопадами живительной чистой воды, где бродят стада животных и шумят рощи фруктовых деревьев. И даже если бы корабли прошли мимо тех мест, то, продолжая следовать на запад, непременно наткнулись бы они на Маршалловы острова, и далее, на благословенные Таити. И даже после своего запоздалого поворота, держи адмирал курс несколько градусов севернее, то обнаружил бы он полные кокосов и тропической экзотики Маркизовы острова. Но... не случилось. Наверное, уверенность адмирала в том, что Всевышний укажет ему путь к островам, как указал Он ему пролив в Южное море, не понравилась Небесам. Боги не любят, когда люди возлагают на них свои земные проблемы.

Корабли шли в неизведанном океане и судьба готовила им новое жестокое испытание. В теплых экваториальных водах их питьевая вода пожелтела, протухла. Моряков мучила жажда, спасали редкие ночные дожди, когда удавалось собрать немного воды в растянутый над палубой парус. Мясо засоленных туш моржей испортилось, в нем завелись черви. Личинки насекомых превратили сухари в пыль и эта пыль провонялась крысиной мочой. Моряки жевали бычьи шкуры, которыми были обернуты основания мачт, вымачивая их за бортом. Сбывалось мрачное пророчество Магеллана, обещавшего морякам что они будут жевать кожу своих ремней...

Корабельная крыса стоила половину золотой гинеи, бывалые моряки верили что ее мясо спасает от цинги. В то время медики не знали причин болезни, средств для ее лечения не существовало. Существовало предположение что болезнь провоцирует «плохой воздух». Цинга набрасывалась на людей, прогрессируя быстро. Вначале у несчастного опухали десны, затем начинали шататься и выпадать зубы. Все это сопровождалось невероятной болью, человек не мог есть, умирал. Умершего хоронили по морскому обычаю, привязав к ногам пушечное ядро, опускали в океанскую глубину. В том плавании от цинги умерли 30 моряков, еще столько же страдали от водянки, у них распухали конечности, они умирали.

По необьяснимой случайности сам Магеллан и его офицеры избежали болезни и лишь сотни лет спустя, изучая путевые записки хроникера Пигафетты, специалисты обнаружили что офицеры имели небольшие запасы сушеной айвы, которую они добавляли в питьевую воду, чтобы хоть как-то забить ее тухлый запах. Витамин С, содержащийся в айве и спас им жизни. А бывалые моряки оказались верны в своих наблюдениях «крысиной медицины». Современная наука выявила факт, что организм корабельной крысы синтезирует и хранит этот витамин. Крысы оказались прозорливее человека и заблуждение человечества до наших дней состоит в том, что люди считают себя умнее животных. Забывая о том, что животный мир возник задолго до появления Человека. 

В середине февраля 1521 года корабли пересекли экватор. Флотилия шла курсом норд-вест, в пути мореплавателям попался безжизненный скалистый остров, в водах которого было много акул, они назвали его Акульим. Магеллан надеялся к тому времени обнаружить Острова Пряностей, но горизонт был пуст. В бешенстве он скомкал и выбросил за борт бесполезную карту. Реальность нескончаемого океана вносила свои коррективы в расчеты. Наконец, ранним утром 6 марта с марсовой реи «Виктории» раздался крик: «Земля! Я вижу землю!!». На горизонте из воды вставали пики горных массивов. По изможденным щекам моряков текли слёзы радости. После выхода из пролива было сто дней пути в неизвестности, смерть товарищей от болезней, голода и жажды. Их корабли проделали путь длиной более семи тысяч миль. За все это время они ни разу не испытали бурь и штормов и Магеллан назвал океан Тихим. Им повезло хотя бы с этим. Но впереди моряков подстерегали новые опасности. 

Корабли приближались к берегу и вскоре их окружили лодки местных туземцев. Лодки были быстроходными, неизвестной европейцам конструкции, несли косые паруса. Головы рослых и мускулистых аборигенов были выбриты и за это испанцы назвали их «чоморцами», от испанского «чоморро» - лысый. Эти лысые туземцы с обезьяньей ловкостью карабкались на корабли и воровали все, что видели их глаза, особенно металлические предметы и оружие. Они даже изловчились выбросить за борт персональный ялик адмирала, который тут же потащили к берегу. Спасая корабли от нашествия лысых, моряки вышвыривали туземцев за борт, те в ответ стали метать копья, ранив нескольких на палубе.

На следующий день рассвирепевший Магеллан отправился с отрядом на берег. Больные товарищи, оставшиеся на кораблях просили притащить им внутренние органы убитых, веря что это  вылечит их от цинги. На двух больших лодках сорок моряков достигли берега. Там они сожгли десяток хижин и убили семерых чоморцев. Туземцы отступили напуганные атакой. Обнаружив украденный адмиральский ялик, испанцы вернули его на корабль. Следующие два дня прошли в заготовке провианта и чоморцы, осмелев предлагали пришельцам свежую рыбу, которую они ловко гарпунили копьями с наконечниками из острой рыбной кости. Но стоило морякам приблизиться, как их забрасывали камнями. Зубы аборигенов были черными от смолы деревьев, которую они жевали. У некоторых из них были длинные до пояса бороды. Местных женщин моряки нашли привлекательными, кожа их была более светлой, длинные черные волосы спускались до пят. Они не работали, проводя время в домашних делах. Спали чоморцы на циновках, сплетенных из пальмовых листьев. Домашнего скота у них не было, питались они рыбой, орехами, овощами и фруктами из джунглей.

На третий день корабли покинули Разбойничьи острова, как их назвал Магеллан. В наши дни они именуются Марианскими. Корабли продолжали идти курсом на запад и только наблюдательность моряков помогла им не затеряться в океане. Они знали, что в тропических морях облака на горизонте означают близость суши, ибо формируются разницей температур земной тверди и океана. Они наблюдали полет птиц, которые указывали путь, возвращаясь в свои гнезда на берегу, после дневной рыбалки. Моряки засекали направление дрейфовавших обломков деревьев. У них были компасы и инструменты для определения широты по высоте стояния Солнца, над их головами было звездное небо. У них было много вспомогательной информации. У них не было главного для жизни - запасов еды и воды.


ГЛАВА 9:  В ТИХОМ ОМУТЕ

Еще через неделю, 18 марта, их корабли достигли островов неизвестного архипелага. Горные склоны были покрыты растительностью, все указывало на обилие еды и моряки воспряли духом. Близилась Пасха и Магеллан дал архипелагу имя Святого Лазаря, по преданию воскресшего из мертвых. Они ведь тоже воскресли из мертвых! Спустя два десятилетия другой испанский мореплаватель Лопес де Вильялобос назовет архипелаг Филиппинами, в честь короля Филиппа Второго. Хотя монарх тот, не политик и не воин - ничем не отличился в истории, был просто тенью своего знаменитого отца.

К кораблям Армады приближалась лодка в которой они насчитали девятерых. Помня сюрпризы чоморцев Магеллан приказал морякам держать оружие наготове. На борт флагмана поднялась делегация, островитяне были в нарядных одеждах и золотых украшениях. Они приветливо улыбались и принесли с собой угощения: рыбу, фрукты и пальмовое вино в кувшинах, которое было сладким и хмельным. Моряки одарили туземцев блестящими безделушками и знакомство состоялось.
С Магелланом был его негр слуга Энрике, которого адмирал взял в экспедицию за его способность схватывать языки. Сейчас к обоюдному удовлетворению сторон выяснилось, что слуга понимает язык малайцев. Магеллан показал островитянам образцы специй, которые хранил - гвоздику, циннамон, душистый перец, мускатный орех. Его интересовало не растут ли эти пряности на этих островах надеясь что попал наконец туда, куда стремился. Жителям были знакомы эти пряности, но они обьяснили пришельцам, что их им доставляют китайцы, с которыми они ведут торговлю много лет. 

Китайские мореплаватели обнаружили этот архипелаг за пять веков до того, как сюда пришли корабли Магеллана. Их купцы, убедившись в доброжелательности новых партнеров, стали доставлять им порцеллановую посуду, одежды и наряды из шелка, пряности, обменивая это на черепаховые панцири, жемчуг, кокосы и пальмовое масло, золото. Китайцы осеменяли местных красавиц, помалу сделав всех филиппинцев похожими на себя. Безусловно, тысячелетняя культура китайцев наложила свой отпечаток на уклад жизни островитян. Если туземцы Разбойничьих Островов еще жили первобытной общиной, то здесь испанцы обнаружили зачатки цивилизации Востока.   

Гостеприимные островитяне называли свой остров Лимасава. Они пригласили Магеллана нанести визит их королю. Во всех королевствах Европы такие мероприятия включают военные забавы. Следуя принятому ритуалу, адмирал прибыл с отрядом гвардейцев в латах, с мечами и мушкетами. Сам Магеллан был в доспехах и при шпаге, его шлем был украшен красным плюмажем. На берегу их встретил король и его свита. В своих диковинных скафандрах испанцы предстали перед туземцами как посланники небес, вызывали трепет.
Встречавший их король был в шелковых одеждах, закрывавших его торс от шеи до колен. На перевязи висел длинный кинжал, с рукоятью из чистого золота. Король улыбался, все его зубы были закрыты золотыми браслетами. Браслеты были на кистях рук, пальцы украшены массивными золотыми перстнями. Открытые части тела покрывали татуировки и золотые браслеты были также на щиколотках. На короле было столько золота, сколько весили латы испанского гвардейца. Его женщины были в пышных одеждах из шелка, их длинные черные волосы были блестящими и ухоженными, а уши оттягивали украшения из золота, каждое величиной с куриное яйцо. Глядя на весь этот блеск, Магеллан понял, что на островах есть золото и украшения из него – символ богатства и власти. Несомненно, поклоняться золоту островитян научили китайцы.

После церемонии отдачи почестей адмирал предложил королю зрелище. Его воины в латах изображали сцену сражения, их мечи, скрещиваясь, скрежетали и высекали искры, солдаты громыхали из мушкетов и вскоре пороховой дым окутал зрителей. Залп из пушек кораблей стоявших у берега, вконец вогнал островитян в шок, сам король потерял дар речи от увиденного. Во всем этом был намеренный устрашающий умысел, Магеллан демонстрировал туземцам мощь и силу европейского оружия, как это делали колонизаторы в новых своих колониях. Чтобы добавить эффекта, Магеллан заверил короля в том, что один испанский воин стоит сотни противников и обретший наконец дар речи король согласился с этим.   

Делегацию пригласили к обеду. Королевский дворец был огромной хижиной на высоких столбах, куда они поднялись по лестницам. Крыша дворца была покрыта банановыми и пальмовыми листьями, воздух помещения был пропитан океанскими бризами и ароматами тропиков. Гостей усадили на пальмовые циновки и предложили им блюда из свинины с рисом, запеченое мясо фазанов, сочные куски жареной рыбы и мясо морских ракушек, завернутое в ароматные листья. Обилие фруктов и овощей дополняли кувшины с пальмовым вином. Растроганный таким приемом и вкусным хмельным напитком Магеллан предложил королю побрататься. Им принесли глубокую чашу и два острых ножа. Надрезав свою плоть, оба дали струйке крови стечь в чашу, которую затем до краев наполнили вином. Выпив чашу до дна они поцеловались. Веселье продолжалось с песнями и танцами местных красавиц. Захмелевшего короля унесли почивать, а моряки пировали до поздней ночи и отбыли на корабли, унося массу впечатлений.

Во хмелю пролетела неделя и наступил Праздник Пасхи. Мессу служили на берегу и островитяне, во главе со своим королем, все в праздничных нарядах, вслед за европейцами опускались на колени и подпевали псалмы. Островитяне закололи и зажарили на костре двух огромных свиней. Католикам нельзя есть мясо в этот праздник, но Ватикан был далеко, к тому же аромат жареной на вертелах свинины провоцировал такое слюновыделение, что не выдержал никто. Пили вино и читали молитвы, в надежде что боги спишут им этот грех.

Магеллан спросил короля о религии, которую исповедуют островитяне. На что тот ответил что у них нет религии, но над ними есть Всевышний, который живет на небесах и которого они зовут «АББА». Адмирал также спросил есть ли у короля враги, добавив, что отправится в их земли и всех их уничтожит. Король улыбаясь ответил что враги есть, но он не желает причинять им Зла. Магеллан просил больше провианта чтобы продолжить свой путь и король ответил ему, что это все они найдут на острове Себу, охотно согласившись указать адмиралу курс, лично. Празднество снова закончилось веселым обедом с вином и танцами, и грохот корабельных пушек уже не шокировал островитян.    

ГЛАВА 10:  КРЕСТОМ И МЕЧОМ.

Магеллан желал продолжить путь на Себу на следующий день, но король от избытка чувств ушел в запой. Наконец, через двое суток они покинули веселых островитян, прихватив короля с его женой и малой свитой. Через пять дней моряки увидели на горизонте два острова, разделенные проливом. Одним из них был Себу. На песчаном берегу острова, в тени пальм испанцы увидели множество хижин, которые располагались группами, что указывало на родственные коммуны. В водах бухты угадывались рыболовные сети, на берегу рыбаки разделывали улов.    

Следуя европейским традициям, корабли, войдя в гавань, громыхнули пушками, снова распугав всех туземцев. Переводчику Энрике стоило труда убедить напуганных жителей в мирных намерениях пришельцев и вскоре делегацию принял местный король Хумабон. Адмирал назвал себя побратимом короля острова Лимасава, и, стоявший рядом, тот  подтвердил дружеские намерения гостей. Магеллан выразил желание пополнить на острове запасы провизии и король Хумабон был согласен помочь адмиралу в его просьбе. Однако тут возникло маленькое недоразумение. Король просил у прибывших оплату за визит.

Несколько дней тому назад на Себу прибыла китайская джонка с товарами. Сейчас в свите короля присутствовал один араб с той джонки, который обьяснил Магеллану, что все заходящие сюда корабли обязаны платить пошлину и посоветовал адмиралу сделать то же самое. На что Магеллан возразил, что остров находится в испанских водах и он не намерен платить пошлину подданному своего короля. Ответ перевели Хумабону, добавив что эти пришельцы завоевали Каликут, Малакку и Великую Индию. И если король желает мира, то будет мир, но если он хочет войну, то он получит войну.

Король не обострял конфликт, он пригласил гостей к обеду. В окружении своих приближенных, Хумабон принял делегацию, восседая на пальмовой циновке. Он был почти голым, кусок ткани прикрывал низ его пухлого живота. Маленький и толстый, весь покрытый татуировками и золотыми украшениями, король поедал черепашьи яйца, запивая их пальмовым вином. Предложив угощение гостям, он с улыбкой сообщил Магеллану что тому не нужно платить пошлину, но наоборот, он, король Хумабон, готов заплатить дань испанскому королю. И выразил пожелание побрататься с адмиралом. Здесь явно сработала дипломатия короля острова Лимасава. Такой поворот событий устроил испанцев и последующие дни они проводили в празднествах - с яствами и вином. А похотливые танцовщицы угощали их своими ласками, по которым моряки во все времена испытывают голод.

Прошли две недели со дня Празднования Пасхи. Получив заверения короля Хумабона в его верности испанской короне и убедившись в дружеском расположении островитян, адмирал решил обратить их в христианство. Делал он это тем же способом, каким это делали испанцы в покоряемых ими Америках. Его прелаты служили мессы и заставляли туземцев целовать крест, пугая их тем, что нехристей Сатана утащит в преисподнюю. Напуганные туземцы рыдали и умоляли не отдавать их Сатане, были согласны принять веру. Но то, что получилось у испанцев в Новом Свете, не сработало на Востоке.

Поначалу все шло как задумано. В центре деревни был сооружен помост, на нем установлен огромный крест. Первыми крестили обоих королей и их жен. Хумабон получил новое имя Карлос. Король Лимасавы получил имя Джон. Жены тоже получили христианские имена. Новообращенные заняли место рядом с Магелланом и началось массовое крещение их подданных. Прелаты и монахи во главе с отцом Вальдаррамой пели псалмы, им подпевал хор, над шеренгой солдат развевался королевский флаг, врученный Магеллану перед отплытием из Испании. Всех жителей острова королевские глашатаи созвали к месту обряда. Тем, кто колебался, не решаясь принимать новую веру, Магеллан пригрозил, что в случае отказа они будут казнены и все их имущество перейдет к королю. Адмирал сообщил всем что вскоре он вернется с войском, и король, первым принявший христианство, будет королем новой империи, всех островов архипелага. «Христианский король всех островов» улыбался и согласно кивал головой. Ему такое предложение нравилось.

В тот день они окрестили восемьсот душ, включая мужчин, женщин и детей. Религиозные обряды всегда экзальтируют присутствующих и аборигенов тоже охватил экстаз. Празднество продолжалось всю ночь, монахи служили мессы при свете факелов. Они обратили в христианство все население острова, две тысячи двести заблудших овечек. Новообращенным было приказано сжечь всех своих деревянных идолов, отныне они должны приходить молиться на площадь, к установленному кресту. Этим испанцы до смерти напугали всех.

Обращение в новую веру сочеталось с военными играми: воины в латах устраивали показательные бои, громыхали корабельные пушки. Испанцы обьявили, что обращенные автоматически становятся вассалами их короля, и отныне от имени своего соверена они, испанцы, вправе распоряжаться имуществом и жизнью новообращенных, требовать исполнения законов. Но у живших по иным понятиям туземцев не было никаких законов, потому насилие пришельцев вызывало у них озлобленность. У современных служителей церкви действия Магеллана тоже вызвали противоречивые оценки. Но в те времена массовое обращение в веру, пусть и сопряженное с насилием, вызывало у европейцев только одну эмоцию – восторг! Массовая христианизация туземцев ввергла в религиозный экстаз и самого Магеллана. Потому дальнейшие его действия были действиями безумца.

После того как все жители острова Себу были обращены в христианство, Магеллан обратил свои устремления на соседний остров. Этим островом был Мактан, жители которого не пожелали сжигать своих идолов и принимать новую веру. В ответ Магеллан приказал сжечь на острове первое же селение и установить на пепелище крест. Сожженное селение принадлежало одному из вождей острова, Лапу-Лапу.
Вождь снес установленный крест и послал Магеллану предупреждение, что в случае еще одного появления вандалов на его острове все они будут уничтожены. Это был вызов! «Христианский король» острова Себу предупреждал Магеллана в агрессивности Лапу-Лапу, в численном преимуществе его войска. И предложил адмиралу своих воинов, в помощь. Магеллан самонадеянно отказался от помощи, желая продемонстрировать туземцам силу испанского оружия. Капитаны кораблей также просили адмирала не подвергать риску цели экспедиции. Но амбиции Магеллана оказались выше разума. Он слепо положился на Всевышнего, веря что Небо ему и на этот раз поможет. И отдал приказ готовиться к сражению.

27 апреля 1521 года корабли бросили якоря в двух милях от острова Мактан. Мелководье не позволяло им подойти ближе, корабельные пушки оказались беспомощными в предстоящем сражении. Магеллан возглавил группу из пятидесяти наиболее здоровых, готовых к бою бойцов и три груженые лодки направились к берегу. В полумиле от берега днища лодок стали царапать песок и дальше воины брели в воде, оставив свои лодки с десятком гребцов в них. Из лесной чащи появились туземцы. Вместо ожидаемой сотни, испанцы увидели тысячу агрессивных воинов. Они были вооружены бамбуковыми копьями с железными наконечниками, луками и дубинами. Некоторые размахивали китайскими кривыми мечами. Разделившись на два отряда, туземцы стали обтекать испанцев с флангов. Те начали стрелять из мушкетов, однако дистанция была слишком большой для прицельной стрельбы. К тому же островитяне укрывались за щитами из толстого дерева, пули испанцев не причиняли им вреда.

Противники сближались и в нападавших полетели копья. Увидев что их копья достигают цели и пришельцы не бессмертны, воины вождя Лапу Лапу осмелев, бросились в атаку. Десятку испанцев удалось прорваться на сушу и там они принялись жечь хижины прибрежной деревни, надеясь своей акцией устрашить нападавших туземцев. Но увидев свои жилища в огне, те пришли в еще большую ярость. Бой на мелководье продолжался более часа и вода стала красной от крови. Магеллан, получивший рану в лицо, слабел, его шлем был сбит копьем и он оказался окружен врагами, получая удары со всех сторон. Он проткнул еще одного, но не смог вытащить свою шпагу из тела врага. Этим воспользовались туземцы и набросились на адмирала. Испанцы отступили, оставив на песке девять бойцов убитыми и среди мертвых был их адмирал.

Магеллан оказался жертвой религиозного фанатизма своего времени. Этот фанатизм вел его через океаны и континенты, он совершил такое, что было не под силу обычным людям. Поступок фанатика обычные люди всегда называют подвигом. Но сказано в Писании: «Не Сотвори Себе Кумира!...». Великий мореплаватель, чей талант, мужество, фанатизм были успешны чтобы пересечь океаны, найти Пролив, когда другие отчаялись его найти, открыть новые земли и приумножить могущество испанской короны, погиб в заурядной разбойничьей драке. Магеллан был фанатиком веры, он сотворил в себе кумира. Он победил штормы и бури, голод и цингу, мятеж и мятежников. Он не смог победить себя.

ГЛАВА 11:  В ЛАБИРИНТЕ.

Моряки были подавлены смертью Магеллана. За долгие месяцы плавания он заменил многим отца, научил их выживать, сделал из юношей мужчин. В их жизни не было иного кумира. Потеряв своего адмирала, многие не скрывали слез. Они утратили надежду. На совете два оставшихся капитана Барбоса и Серрано делили власть.
И здесь проявленные ими амбиции спровоцировали новую трагедию.

Слуга Магеллана переводчик Энрике был его рабом, которому адмирал в случае своей смерти даровал свободу. Теперь свобода Энрике стала причиной распри, поскольку капитаны продолжали относиться к нему как к рабу. В конце концов оскорбленный и униженный, Энрике сбежал к королю острова Себу. С гибелью Магеллана растаяли и честолюбивые мечты «христианского короля» стать властелином всех островов архипелага. Приближенные Хумабона во главе с победителем Лапу Лапу, требовали уничтожить или изгнать пришельцев, разрушивших их уклад жизни, сжегших их жилища, совративших их женщин. Хумабону в случае отказа от их требования грозила смерть. Чтобы спасти свою жизнь, ему оставалось лишь подчиниться своим подданным. И тут жаждущий отомстить обидчикам, сбежавший бывший раб Энрике предложил королю Хумабону и его окружению безумный план – захватить корабли!   

1 мая король острова Себу пригласил офицеров Армады на обед, посулив им золотые подарки. Предвкушая сочную еду, хмельное вино, ласки юных танцовщиц и обещанные драгоценности, тридцать офицеров отправились на берег. Среди них были оба капитана Барбоса и Серрано, главный астроном Андреас де Сан Мартин и прелат Вальдеррама, обращавший туземцев в христианскую веру. Хроникер Антонио Пигафетта не смог составить им компанию. Раненый отравленной стрелой в драке у Мактана, он лежал в бреду. Это спасло ему жизнь.

Церемония не предвещала ничего тревожного, но в один момент отец Вальдеррама был уведен стражниками. Это насторожило главного лоцмана и оружейного мастера, которые, выскользнув незамеченными, бросились к лодкам. Тревожная весть достигла кораблей, но было поздно. Делегация испанцев была изрублена, их тела туземцы волокли на берег. Убили всех, включая капитана Барбосу, астронома Сан Мартина и святого отца Вальдерраму. В живых оставался Хуан Серрано, самый верный адмиралу капитан. За него требовали выкуп, желали обменять пленника на мушкет. Моряки доставили им мушкет, но у них потребовали еще два. Они доставили еще два, но у них потребовали еще пять. Здесь испанцы поняли, что туземцы хотят захватить корабли, их собственным оружием. Попрыгав в лодки, они поспешно уходили на корабли. Несчастный Серрано взывал к милосердию, но ему отрубили голову. К кораблям Армады неслись каноэ с воинственными туземцами. Обрубив якорные канаты и подняв паруса, стреляя из пушек по преследователям, испанцы бежали...

Маневрируя ночью в незнакомых водах один их корабль налетел на мель и это был «Консепсьон». Корпус, изьеденный морскими червями не выдержал, дал трещину и набрав полный трюм воды, корабль плотно сел на грунт. Чтобы корабль не достался туземцам было решено его сжечь, сняв все что можно было спасти. Два корабля продолжили плавание и отныне это уже была не Армада. «Викторией» был назначен командовать Эспиноса, а флагман-капитаном стал португальский пилот Карвайо. Капитану Элькано припомнили его участие в мятеже, назначив только пилотом. Хроникер Пигафетта освоивший малайский язык отныне был обязан исполнять функции переводчика, заменив сбежавшего Энрике. Из 265 моряков, покинувших Испанию, их оставалось 113.

Корабли попали в лабиринт бесчисленных островов, где их поджидали новые приключения. Постоянная нехватка еды и воды вынуждала моряков идти на контакты с местным населением, часто злобным. Один остров был населен черными пигмеями, которые обстреляли их отравленными стрелами. Следующим на пути оказался остров Минданао, с горными водопадами и реками, впадавшими в океан. Их дружелюбно принял вождь местного племени, там моряков угостили лишь рисом и свежепойманной рыбой, позволили взять пресную воду из реки, но не было никакого пополнения провианта. На одном из деревьев моряки увидели три трупа и им обьяснили что повешенные были ворами. Испанцам и здесь не удалось узнать о Молуккских островах и их корабли продолжили путь. После блужданий в океане наткнулись еще на один остров, где голые вооруженные людоеды встретили их агрессивно, копьями и отравленными стрелами.

Следующим на их пути оказался дружественный остров Палаван, где их накормили вкусной едой – мясом свиней, коз и домашней птицы, кокосами и сочными ароматными фигами, которые судя по рисункам были бананами. Местное вино из риса и кокосов показалось морякам гораздо приятнее на вкус, нежели терпкое пальмовое вино. На Палаване европейцы впервые увидели петушиные бои. Боевых петухов островитяне выращивали и почитали. Убитых в бою птиц они не бросали в суп, но хоронили как воинов.

Путь к цели по-прежнему оставался неизвестным. Им удалось узнать что к северу от острова находится большое море, за которым - Китай. В последнюю неделю июня 1521 года, одарив гостеприимных палаванцев ножами и сувенирами, они отправились в южном направлении. Через несколько дней пути моряки увидели три большие рыбацкие лодки. Захватив рыбаков, они требовали провести корабли к Молуккским островам. Рыбаки оказались арабами и вместо того чтобы указать испанцам путь к Молуккам, привели их корабли к своему острову. Это был остров Бруней.

9 июля корабли бросили якоря в водах просторной гавани. К ним приближалась большая открытая лодка, в которой находилась нарядно одетая толпа людей, на мачте развевались бело-голубые полотнища, музыканты дули в трубы, били в барабаны и медные гонги. Лодку сопровождали две поменьше, в них были воины с копьями и мечами, очевидно охрана. Делегация султана поднялась на борт флагмана «Тринидад», слуги быстро расстелили на палубе коврики. Усевшись на них, визитеры хлопнули в ладони и как по мановению волшебной палочки, перед европейцами стали появляться дары – еда и вино, апельсины и кувшины, полные лепестков душистых жасминов, рулоны нежного шелка. Моряки в ответ поднесли европейские подарки. Обмен состоялся, им предложили безопасную стоянку, пополнение запасов еды и воды. Султан острова желал принять гостей, как только те отдохнут от тягот пути.

Через несколько дней их пригласили во дворец и на этот раз, помня печальный урок на острове Себу, в гости к султану была отправлена малая делегация. На берегу моряков усадили на спины слонов и под звуки гонгов животные медленно двинулись по узким улицам города. Они увидели большие дома, причалы и уличные шумные базары. Люди были в нарядных одеждах, многие мужчины вооружены короткими кривыми саблями и кинжалами. Дворец был за каменной стеной, в амбразурах которой они насчитали с полсотни пушек. 

Прибывших во дворец представили султану, окруженному подданными и сотней телохранителей с саблями наголо. Гости поднесли владыке и его жене подарки: бархатные турецкие халаты, мягкую расшитую серебром обувь, стеклянные венецианские вазы, оружие. В ответ их одарили шелками и специями, среди которых были циннамон и гвоздика, мускатный орех и душистый перец. Султан в своем приветствии сказал что рад видеть португальцев. Среди моряков делегации почти все были португальцами, они говорили между собой на родном языке, потому их и приняли за подданных короля Мануэля. Неизвестно как бы к ним отнесся султан, узнай он что перед ним подданные испанской короны, враги Мануэля. Потому они благоразумно смолчали и приняли игру. 

Их угостили обедом, который включал множество яств, рисовое вино и длился до ночи. Уставших и захмелевших, гостей уложили спать в просторных комнатах. Впервые, после двухлетнего плавания они спали на мягких матрасах и прохладных простынях. Всю ночь слуги неслышно меняли факелы в настенных светильниках и утром банкет продолжился. Наконец, довольных приемом и подарками, их снова усадили на слонов и кортеж отправился в порт. В лодках они недосчитались нескольких моряков, среди которых были пилот Элькано и капитан «Виктории» Эспиноза, но их успокоили, сказав, что эти моряки пожелали побыть в гостях подольше. На самом деле, в практике султана было оставлять под своим надзором нескольких заложников, дабы предупредить непредвиденные сюрпризы от иноземцев.

Экипажи провели месяц в ремонтных работах, используя для пропитки днища кораблей кипящий вар, включавший кокосовое масло и воск. Главный капитан Карвайо, избранный после погибшего адмирала, завел себе гарем из трех девиц и проводил время в праздности, меньше всего думая о кораблях. По требованию моряков он был смещен с должности. В конце августа 1521 года корабли были готовы к отплытию и султан вернул им Элькано и Эспинозу. Два матроса дезертировали, остались на острове. Султан так и не указал морякам местонахождение островов пряностей. На выходе из гавани Брунея «Тринадад» сел на мель и пришлось дожидаться ночного прилива, чтобы стащить его с грунта. Изьеденный червями корпус снова дал течь и корабль нуждался в починке. Они сделали остановку на ближайшем безлюдном острове. Этим островом был Симбонбон и там они провели месяц в починке своего корабля. В джунглях острова водились дикие кабаны и свежее мясо этих животных стало деликатесной прибавкой к их скудному рациону. В водах лагуны они обнаружили огромных крокодилов и странную двурогую рыбу с мордой свиньи. Помимо этого в лагуне были стаи непуганной рыбы, которую они глушили длинными палками, солили и вялили.

В конце сентября корабли покинули экзотичный Симбонбон и через несколько дней повстречали в море рыбаков, которых они назвали «морскими цыганами». Как цыгане на суше странствуют в своих кибитках, так эти их морские собратья странствовали в лодках. Кормовая жилая часть их посудин была покрыта тентом из пальмовых листьев. Там они спали, ели, рожали, там и умирали. На суше у них жилья не было, умерших они хоронили на безлюдных островках. Странствуя среди бесчисленных островов архипелага эти морские бродяги пробавлялись рыбой, которую они солили и вялили. На морских плантациях они выращивали трепангов. Эти морские огурцы считались деликатесом в Китае и джонки приходили к ним оттуда, за сотни миль. Китайцы выменивали засоленных трепангов на рис, одежду из хлопка, рыболовные снасти.

Морские цыгане не знали Молуккских островов, но привели корабли к маленькому острову, на котором испанцы обнаружили множество деревьев циннамона, кора которого в Европе ценилась выше золота. Они набили мешки корой. Их гнилая мука и питьевая вода, разбавленные циннамоном, обрели вкус, недомогания помалу прекратились. Корабли двинулись дальше, все ждали чуда каждый день и все, что мешало этому чуду случиться, вызывало гнев отчаявшихся и голодных несчастных странников. На третий день они встретили большую рыбацкую лодку и столкнувшись с откровенной враждебностью рыбаков, испанцы убили нескольких, утопили посудину и взяли в плен остальных. Они требовали от пленных указать путь к Молуккским островам, угрожая выбросить их за борт, акулам на сьедение. Здесь многие моряки вспомнили своего адмирала, который учил их тому, что туземцы - это дикари и понимают они только закон силы.

Пленники обещали им указать путь к Островам Пряностей. Но обманули испанцев, привели их корабли к острову людоедов. Моряки отбили атаку каннибаллов, бросив им на сьедение нескольких обманщиков. Людоеды тут же потрошили тела, пожирали сырые внутренности, поливая их соком лимона. Размахивая топорами и танцуя вокруг добычи, они жарили куски человечины на вертелах, на пиршество сбегались их женщины и дети. Подавленные сценой жуткой смерти своих родственников, оставшиеся в живых рыбаки покорно повели корабли испанцев к Молуккам. Налетевший шторм едва не утопил корабли. Когда спустя несколько дней и ночей буря стихла и небо прояснилось, они увидели на горизонте пять островов. На самом большом из них, упершись в небо своей вершиной, дымил вулкан, окрашивая облака в сизо-оранжевый цвет. Двадцать семь месяцев странствий были позади.

ГЛАВА 12: В КОРОЛЕВСТВЕ КОРОЛЕЙ

Лавируя между рифами корабли вошли в бухту острова, салютуя выстрелом из корабельной пушки. Здесь похоже, были знакомы с европейскими традициями, грохот пушки никого не напугал. Их встречала нарядная лодка, местный король и его малая свита поднялись на палубу флагмана. У короля было мусульманское имя Аль-Мансур, здесь жили по законам ислама. В своем приветствии монарх поздравил гостей с прибытием на остров Тидор, добавив, что звезды предсказали ему визит друзей. Король знал об Испании и выразив свое почтение ее королю Карлосу, заверил моряков в дружбе, добавив что в искренности его заверений гости очень скоро убедятся.

Испанцы высказали пожелание обменять свои товары на пряности и король охотно дал согласие подготовить торговое место для сделки, предоставив морякам свободу в их отдыхе. В последующие дни они знакомились с островом и жизнью его обитателей, в этом им оказал помощь местный житель, португалец Мануэль, который был какое-то время в услужении у одного из португальских губернаторов Педро де Лороса, проживавшим ныне на соседнем острове. От Мануэля они узнали что Молуккских островов насчитывается в группе около десятка и каждым из них правит свой король, но поскольку остров Тидор, на котором они находятся, является самым большим, то и его владыка считается главным королем. Они также узнали что здесь уже десять лет появляются португальцы и король соседнего острова Тернате водит с ними дружбу, из-за чего у Аль-Мансура постоянная вражда с соседом.

С приходом сюда португальцев отец короля Аль-Мансура заключил с ними союз, надеясь, что европейцы помогут ему остановить экспансию китайцев и арабов, которые захватили торговлю пряностями. Португальцы усмирили китайцев, но взамен пожелали установить свою монополию, в которой видели мировое могущество своего королевства в Европе. Король Аль-Мансур не желал ничьей монополии, разумом понимая что это однажды закончится военным конфликтом. Он желал не воевать, но торговать со всеми, кто присылает в его воды свои корабли, поэтому для него дружба самого влиятельного в Европе испанского монарха означала покровительство и защиту его собственных интересов от притязаний прочих.

Накопивший опыт Мануэль посоветовал морякам быть настороже в общении с королем. Он сообщил им, что закулисные интриги здесь дело обычное и некоторые приближенные уже предложили королю убить всех гостей, надеясь этим ублажить португальцев, с которыми давно вели торговлю. Выслушав такое, капитаны пожелали встретиться с бывшим губернатором Педро де Лороса, в надежде узнать от него больше. Через несколько дней португальский сеньор был у них в гостях. Он рассказал что в годы своей службы в Индии был лично знаком с Магелланом, уважал его за храбрость и морские качества, они были друзьями. Де Лороса рассказал им что португальцы на этих островах хозяйничают и вывоз пряностей король Португалии держит в строжайшей тайне, тщательно скрывая ее от короля Испании и от самого Ватикана. Поэтому он, Де Лороса, не может и помышлять о возвращении в Португалию из опасения быть там убитым немедленно, ибо является для короля нежеланным носителем секретной информации. Он добавил что в восточных колониях на корабли экспедиции Магеллана обьявлена охота и им небезопасно находиться здесь.

Теперь друзьям погибшего Адмирала стала ясна причина упорного отказа короля Португалии просьбам моряка об экспедиции. Королю не была нужна никакая экспедиция, его корабли уже были здесь, тайно вывозили пряности! Действовать открыто в этом промысле королю мешала Папская булла скрепленная Тордесильясским Договором от 1494 года. Его корабли вывозили пряности в Индию, а оттуда через подставных купцов грузы шли дальше, в Африку и Европу. Мертвому Магеллану эту разгадку враждебности к нему короля Португалии Мануэля, увы, уже не суждено было узнать.

После беседы с Педро де Лороса моряки начали догадываться что звезды в предсказаниях хитрого Аль-Мансура ни при чем, все дело в его политике и похоже король втягивает их в авантюру, преследуя свои цели. Мертвый Магеллан снова оказался прав в предположениях, догадываясь что португальцы пиратствовали в этих водах. Только убедившись в этом воочию, капитаны погибшего адмирала осознали тот факт, что на Молуккских островах хозяйничают португальцы и их собственное появление здесь может навлечь на них беду. Им нужно было как можно скорее загрузить корабли пряностями и убраться отсюда, исчезнуть, доставить груз и важную информацию своему королю.

Пока головы офицеров были заняты этими невеселыми мыслями, любознательный хроникер Пигафетта знакомился с бытом и языком островитян. Он узнал, что в отличие от филиппинцев, которые охотно уступали морякам своих жен и дочерей, местные мусульмане очень ревностно охраняют и прячут своих женщин от соблазнов. Например, у короля Аль-Мансура есть огромная резиденция, где проживают его двести жен. К резиденции, находившейся в стороне от посторонних глаз, не позволялось приближаться никому, под угрозой немедленной смерти. Каждая семья подданных островитян обязана была поставлять в гарем короля одну или две из своих дочерей. Во время трапезы король со своей старшей женой восседал на возвышении, откуда он мог видеть всех своих женщин. Он подавал знак той, с которой ночью желал быть в постели. У короля было двадцать шесть детей. Но у некоторых владык соседних островов количество детей доходило до шестисот! 

Эту беспечную жизнь богатых лентяев молуккцам подарила Природа, осеменив их острова уникальными растениями. Чтобы понять истинную ценность молуккских пряностей, достаточно привести одну цифру. В те времена в Европе, на вырученные монеты от продажи восьми килограммов циннамона, можно было купить корабль. Мешок пряностей мог сделать владельца богатым, на всю жизнь! Пигафетта, пытаясь найти разгадку этому феномену, делал свои исследования. Он в своих записках оставил описания местной флоры и фауны и обьяснение причин, почему эти пряности не растут нигде больше в мире. Землю этих островов действующие вулканы удобряют золой, редкими минералами из недр. Теплые тропические дожди увлажняют почву ежедневно, густая растительность помогает создавать парниковый эффект, плодородные долины окутаны этим влажным теплым туманом, защищающим растительность от палящих лучей солнца. На островах от побережья до самых горных вершин тянутся густые леса и это леса гвоздики, циннамона, орехов, всевозможных фруктов.
Есть местная притча. Однажды первые европейцы вознамерились увезти с собой саженцы этих диковинных деревьев. На что вождь местного племени сказал им: «Вы можете увезти наши деревья. Но вы не увезете с собой наши дожди...».

Китайцы, обнаружившие этот рай задолго до европейцев, помимо использования пряностей как специй, открыли и их целебные свойства. Настойка из гвоздики улучшает зрение, эффективно лечит лихорадку и простуду. Добавленная в еду, гвоздика стимулирует кровообращение и очищает кишечник. Ароматическое масло гвоздики китайцы применяют в целебном массаже для омолаживания кожи, лечении нарывов и воспалений. Эффективным снадобьем оказалась кора циннамона. Спустя несколько веков, уже в наши дни, медицинская наука, исследовав лечебные свойства двадцати шести самых популярных трав и растений, ставит циннамон на первое место!


Спустя несколько дней была готова торговая площадь с постройками, куда островитяне и экипажи кораблей свозили свои товары для обмена и торг начался. В обмен на пряности испанцы предлагали ткани, домашнюю утварь, стеклянную и медную посуду, ножи, ножницы, изделия и украшения из серебра. Они грузили свои корабли пряностями, пока не обменяли на них последний нож и последний кусок ткани. Их корабли пропахли гвоздикой, корицей, циннамоном, мускатным орехом, имбирем и были загружены так, что морякам оставалось лишь место на палубе. После празднеств по случаю завершения визита был назначен день отплытия. Выбрав якорь и отдав прощальный салют «Виктория» направилась к выходу из бухты, ожидая что флагман последует за ней, когда случилось непредвиденное. Изношенный корпус перегруженного пряностями «Тринидада» дал течь и флагман мог пойти на дно со всем ценным грузом, не успев выбрать якорь. Днищу корабля требовался капитальный ремонт.

Промедление ставило под угрозу экспедицию и на экстренном совете было решено разделиться. «Виктория» должна была уходить на запад, пересечь Индийский океан, обогнуть Африку и в водах Атлантики двигаться дальше на север, в Испанию. Флагману «Тринидад» с половиной команды суждено было оставаться для ремонта, подвергаясь ежедневной опасности быть обнаруженными португальцами. Далее им предстояло следовать на восток, пересечь Тихий океан и идти в Панаму. Кому из них в этом выпадал лучший выбор – они не знали.
Опытный навигатор Хуан Себастьян Элькано был назначен капитаном «Виктории». Его помощником был неизменный навигатор покойного адмирала, пилот Албо. С ними были 60 моряков, которым предстояло закончить экспедицию, начатую Магелланом. Капитаном флагмана «Тринидад» был оставлен проштрафившийся Карвайо, ему помогали пилот-навигатор де Мафра и мало сведущий в навигации, но преданный делу покойного адмирала оружейный мастер Эспиноза. И 53 моряка с ними.
В полдень 21 декабря 1521 года они прощались. Многим из них не суждено было увидеть свою землю, своих родных, никогда.

ГЛАВА 13: «ВИКТОРИЯ».

Король Молуккских островов Аль Мансур был опечален происшедшим. Теперь его шансы на дружбу с королем Испании были ничтожны. Но все же торговая сделка с испанцами оказалась выгодной и боагодарный монарх придал «Виктории» двух лоцманов, которые должны были вывести корабль из опасных мелей и рифов архипелага, подальше от островов с населявшими их кровожадными людоедами. Корабль уходил на юг и после свирепого шторма они достигли острова Тимор. Огромная трехкилометровая вершина острова упиралась в небо. По словам лоцманов на острове были долины с фруктами, орехами, бананами, кокосами и обилие живности. За этим последним островом индонезийского архипелага простирался Индийский океан и здесь лоцманы с ними попрощались.

В укладе жизни и кухне тиморцев отражалось абсолютное влияние Китая. Здесь ели жирную свинину и рис, здесь был культ золота и распространенной болезнью, завезенной китайцами был сифилис. Хотя испанцы увидели обилие фруктов, овощей и всевозможной еды, им не удалось договориться с вождем местного племени. Тот заломил такую цену, что у моряков не оставалось выбора, как применить оружие. Они захватили в заложники местных старейшин. Силовой прием сработал и в качестве выкупа испанцы получили туши диких быков, кабанов и коз, фрукты и прочее. С тем и покинули скупых тиморцев. С борта сбежали еще два молодых моряка, очевидно соблазненные местными красотками.

Курс «Виктории» лежал на запад и следующим был остров Ява. Этот остров был известен европейцам своими необычными обрядами и хроникер Пигафетта в своих путевых заметках описал некоторые: «Когда один из старейшин умирает, тело его сжигают в костре. Его старшую жену носят в носилках по деревне, она прощается со всеми близкими, уверяя что этой ночью будет в обьятиях своего мужа. Носилки подносят к костру и она прыгает в огонь. Если женщина откажется от такого финала, то будет считаться бесчестной, лишится всех привилегий жены старейшины, умрет нищенкой или ее просто сьедят на ужин».

Причуды островитян проявлялись в сексуальных забавах, технике, которую они называли «паланг». Юноше вшивали в плоть его члена погремушки, сделанные из золота или серебра. Эти погремушки с начинкой из орешков издавали грохот при ходьбе и девушки отдавали предпочтение тем юношам, чьи погремушки были громче. В постельных сценах девушка получала удовлетворение, когда слышала грохот погремушек партнера, доносившийся из ее влагалища.

Местный король имел абсолютную власть над своими подданными. Когда кто-либо выказывал неуважение к монарху, тот приказывал содрать с ослушника шкуру, живьем. Шкуру засаливали и высушивали на солнце. Затем мешок из той шкуры набивали требухой, втыкали в него голову и руки жертвы и выставляли на публике так, что руки чучела хлопали над его головой. Этот танец убиенного назывался «зонгу» и собирал толпу народа. Чтобы не смешивать свою кровь с простолюдинами короли женились на своих сестрах. Естественно, все их дети были дегенератами.

11 февраля 1522 года «Виктория» покинула остров. Перед ними простирался Индийский океан, в котором хозяйничали португальцы. Идти прижимаясь к островам, чтобы иметь возможность пополнять запасы, означало угодить в ловушку к неприятелю, потерять корабль, ценный груз и саму жизнь. Отныне не было совета капитанов. Капитан Элькано единолично решал каким путем им следовать. Он взял курс на южную оконечность Африки, на Мыс Доброй Надежды. Никто не знал что их ждало в том пути.

Через два месяца плавания в тяжелых штормах моряки «Виктории» увидели мыс, который португалец Бартоломео Диаш, первый мореплаватель, побывавший в этих местах, назвал Мысом Бурь. Мореплаватель оказался абсолютно прав с названием. В своем следующем плавании он и его корабль со всем экипажем погибли в этих водах. Здесь, у Мыса Бурь встречаются два течения – холодное антарктическое и теплое Индийского океана. Здесь ветер скачет по румбам вздымая огромные волны, которые натыкаясь своей подошвой на подводные скалы разлома земной коры закручивают свой гребень, превращаясь в волны-убийцы, ломая и корежа стальные корпуса современных кораблей. 

Несколько недель «Виктория» пыталась обогнуть мыс, ветры сломали фок-мачту и унесли ее паруса. Теряя надежду выжить в этом аду многие моряки были готовы спасаться на Мадагаскаре, где их неминуемо ждало заточение в португальском плену. Наконец капитану Элькано чудом удалось воспользоваться затишьем и проскользнуть в Атлантику. После короткого ремонта в безжизненной бухте корабль взял курс на северо-запад, уходя от побережья, на котором повсюду были сторожевые посты португальцев. Из сьестных припасов у них оставался только рис и цинга вновь набросилась на моряков, за короткое время утащив на морское дно двадцать душ, среди которых был и племянник Магеллана.

В начале июля они достигли острова Сантьягу в архипелаге островов Зеленого Мыса и капитан Элькано принял отчаянное решение пополнить там запасы еды и воды, без чего они уже не могли выжить. Для португальских властей была придумана легенда об экспедиции нескольких торговых кораблей, которых разметал шторм в океане. Вид измученных и истощенных моряков, их потрепанный корабль, потерявший мачту, разжалобили портовых чиновников, позволивших испанцам закупить на их острове провиант и воду. На следующий день Элькано отправил на берег шлюпку с десятком моряков за последними закупками и там случилось непредвиденное. Один из матросов «Виктории», португалец Симон де Бургос проболтался в таверне об их экспедиции. Портовые власти, получившие донос, немедленно уведомили капитана Элькано в том, что их корабль будет отправлен в Португалию под арестом и им следует ждать эскорт, который прибывает через два дня. Воспользовавшись промедлением властей, отложивших арест до утра следующего дня, испанцы бежали в ночь, оставив своих десять товарищей заложниками на берегу. Корабль уходил к Канарским островам, на всех истрепанных парусах. Из 265 покинувших Испанию, их оставалось только восемнадцать. Корпус «Виктории» протекал как решето, все они работали на помпах, из последних сил.

6 сентября 1522 года жители порта Санлукар-де-Баррамеда наблюдали странное зрелище. В бухту медленно входил корабль-призрак. Его паруса были изорваны, борта изьедены солью и избиты штормами, на уцелевших мачтах не было флагов и гюйсов, корабельные пушки молчали. Моряки вышедшего навстречу лоцманского бота увидели на палубе призрака живые скелеты, многие из которых уже не могли говорить, их глотки хрипели и просили глоток воды. Кругосветное плавание пяти кораблей Молуккской Армады, длившееся ровно три года, удалось завершить только одному. Это была «Виктория».    

ЭПИЛОГ 

С оценкой доставленных 50 тонн пряностей король Карлос отправил своей тетке Маргарите Австрийской, регентше Нидерландов, триумфальное письмо в котором уведомлял о коммерческом успехе экспедиции и просил помочь в реализации ценного груза на рынках северной Европы, где цены на пряности были самыми высокими. Король Кастилии и Арагона Карлос I, ставший к тому времени Императором Священной Римской Империи, не упоминал в письме о цене, которую заплатили моряки, доставившие ему этот груз. Он отдал Торговой Палате указание готовить новую экспедицию к Молуккским островам.

Спустя месяц, король принял в своем дворце трех моряков «Виктории» и выслушал их рапорт. После расследования, включавшего мятеж и его подавление, смерть Магеллана, потерю кораблей и прочих событий в экспедиции, король раздавал награды оставшимся в живых. Капитан Элькано получил королевское прощение за участие в мятеже, годовую пенсию в размере 500 золотых дукатов, рыцарский титул и офицерский мундир. Несколько офицеров армады также получили вознаграждения, вернувшимся морякам был списан королевский налог на их долю груза.

Адмирал Молуккской Армады Фернан Магеллан был забыт. Его звание морского офицера было аннулировано, семья лишена всех компенсаций. Преданный Магеллану капитан Альваро де Мескита, брошенный в тюрьму с возвращением корабля «Сан Антонио», был освобожден. Свобода была ему компенсацией. Наглотавшись испанского правосудия, он покинул страну.

Бывший флагман «Тринидад», после длительного ремонта, 6 апреля 1522 года покинул остров Тидор, следуя к берегам Панамы через Тихий океан, но после шестимесячных скитаний, пройдя половину пути, вынужден был возвратиться, по причине непрофессионализма капитана, отсутствия запасов еды и смерти от цинги большей части экипажа. На Молуккских островах два десятка измученных испанских моряков были захвачены в плен португальцами и судьбы их были трагичны.

Пилот Гомеш, угнавший из пролива корабль «Сан Антонио» в Испанию, вместо  наказания получил рыцарское звание. В ходе следствия он оправдывал своё дезертирство обвинениями в адрес Магеллана, а наказания мятежников называл неоправданной жестокостью, выставляя Картахену, Мендосу и Квесаду невинными жертвами. Здесь он явно оказался под защитой и протекцией епископа Фонсеки.
Епископ Хуан Родригес де Фонсека поступил с Магелланом точно так же, как он поступил до него с Колумбом. В начале 1524 года в Испании по инициативе епископа был создан Совет Индий, главой которого Фонсека назначил самого себя. Совет Индий был наделен законодательной и судебной властью в американских и филиппинских колониях и Фонсека стал их фактическим правителем. Но победу он торжествовал недолго, скончался уже через два месяца, в том же 1524 году.

Еще один враг Адмирала, король Португалии Мануэль I, прожив семь месяцев после смерти Магеллана, умер загадочной смертью в возрасте 52 лет. Его двадцатилетний сын, новый король Португалии Жуан III, узнав о ценном грузе специй, доставленных «Викторией» его дяде и врагу, испанскому королю Карлосу обратился с протестом в Ватикан, прося защиты от произвола нарушителей демаркационной границы. Длительные споры, распри и прения сторон растянулись на годы и закончились ничем, ибо в то время не было совершенных навигационных инструментов, равно как и точных морских карт, чтоб поставить в споре точку.

И пока длились те споры, король Карлос снаряжал и посылал к Молуккам новые экспедиции. В 1525 году была отправлена вторая Армада, в составе 5 кораблей. Командовал флотилией адмирал Франсиско Гарсия де Лойса. Первый капитан совершивший кругосветное плавание, Хуан Себастьян Элькано был назначен к нему вице-адмиралом. Штормы сороковых широт Атлантики утопили три корабля из пяти, в Тихом океане погиб еще один. Цинга уничтожила практически всех моряков, в живых из 450 на уцелевшем корабле, который достиг Молуккских островов, оставалось лишь восемь. В плавании от цинги скончались оба адмирала, Элькано пережил своего командира всего на пять дней.

Потери не останавливали амбиций короля Карлоса и командовать третьей флотилией он назначил опытного моряка Себастьяна Кабота, от чьего имени моряки всего мира знают что такое «каботаж». Повторяя маршрут Магеллана адмирал Кабот довел свои корабли лишь до устья реки Рио де ла Плата и не выдержав испытаний штормами, повернул назад. В Испании он был осужден за трусость и денежные штрафы сделали его нищим банкротом.

Известный своими завоеваниями в Мексике конкистадор Кортес решил возглавить четвертую экспедицию, путь которой к Островам Пряностей был значительно короче, через Тихий океан. Но Кортес также потерпел фиаско, лишь один из его кораблей достиг островов, где был захвачен португальцами со всей командой и ценным грузом.

Короля Испании Карлоса в его одержимости уже ничто не останавливало, в захвате мировой монополии на торговлю пряностями он видел свою миссию. Командовать пятой армадой он назначил воинственного и агрессивного португальца Симона де Алькасаба и придал ему восемь кораблей с сотнями солдат, поставив задачей основать военный форт-крепость на Молукках и выгнать оттуда португальцев.

Но король истратился, к тому же война с Францией истощила испанскую казну настолько, что все отказывали Карлосу в кредитах. Он предпринял дипломатический шаг, упросив Ватикан склонить короля Португалии Жуана III к тому, чтобы он дал денег в долг, под залог. В залог Карлос ставил Молуккские острова. Оба короля подписали Сарагосский Пакт и Карлос получил 350,000 золотых дукатов. Но и эта экспедиция была неудачной, испанцам не удалось реализовать военный замысел. Крушение надежд на мировое господство ввергло Карлоса в депрессию настолько, что он рано отошел от дел, оставив престол в пользу сына Филиппа II.
Испанцы, разделившие власть с португальцами, получили контроль на Тидоре только в 1603 году и построили наконец на острове форпост. Но их присутствие там продлилось всего 60 лет, пока территория острова входила в состав Испанской Ост-Индии.
   
В результате кругосветной экспедиции Магеллана, которую после гибели адмирала завершил капитан Элькано, были развеяны мифы античной географии. Был открыт проход из Атлантики в Тихий океан и доказано, что планета имеет форму шара, а мировой океан занимает большую часть поверхности планеты. Плавание кораблей Магеллана в морских милях было в 15 раз длиннее плавания Колумба и осталось одним из самых значительных открытий в истории человечества.

 
 


 


Рецензии