Подстава

Летом, где-то в середине июня 2015 года, довелось мне побывать в командировке в Самаре. Город для меня был почти что родным, прожил я в Куйбышеве – так в советское время называлась Самара – довольно много лет, затем переехал на работу в столицу, но всегда при первой возможности с огромным удовольствием приезжал в Самару. Мне нравится город, нравится Набережная Волги – лучшая набережная из всех поволжских городов, нравятся люди – открытые, не отмахивающиеся от вопросов приезжих, готовые помочь им, объяснить, показать как пройти, проехать куда надо, что приезжему следует обязательно посмотреть и тому подобное. Ну, и конечно, в Самаре, по мнению местных жителей, самые красивые девушки. Впрочем, о своих девушках, я заметил, так говорят жители многих других городов.
 
Завершив дела, зашёл я пообедать в кафе самообслуживания, в центре города. За мной в очередь с подносом встал пожилой мужчина. Набрав несколько блюд и покрутившись по залу, я с трудом нашёл свободный столик. Стоявший за мною мужчина, рассчитавшись на кассе, подошёл ко мне и, извинившись, попросил разрешения присесть рядом. Естественно, я разрешил. Присевший стал внимательно приглядываться ко мне, потом поинтересовался, в командировке ли я, хорошо ли знаю город. Я ответил утвердительно, что в командировке, но не стал распространяться, что раньше здесь жил и город знаю более чем хорошо, – к чему сотрясать воздух перед незнакомым человеком.
 
– Александр Иванович, – неожиданно представился он, немного привстав, и протянул мне руку, – бывший следователь по особо важным делам Куйбышевской городской прокуратуры, ныне пенсионер.
Мне тоже пришлось представиться, хотя не люблю этого делать при шапочных знакомствах – встретились, поговорили, разошлись и забыли друг о друге. При случайной встрече, возможно, раскланяемся, а потом долго будешь вспоминать, откуда того человека знаешь, где с ним встречался.

– Я сразу определил, что вы командированный, – сказал, улыбнувшись, новый знакомый, – хоть я и на пенсии, но нюх сыщика у меня всё ещё остался.
Я не стал его разочаровывать, посидим за одним столом десять – пятнадцать минут, поедим, разбежимся и вряд ли когда-нибудь ещё встретимся. Однако мне пришлось провести с этим мужчиной гораздо больше времени, чем я предполагал. Мне хотелось прогуляться по Набережной, подышать свежим воздухом, посидеть в тени деревьев, повспоминать прошедшие годы. А вспомнить было что: здесь была у меня квартира, интересная работа, здесь родились мои дети, здесь продолжают жить мои друзья, товарищи, коллеги.

Обычно в каждый приезд я с кем-нибудь встречался, но в то время двое моих близких друзей отдыхали в заморских краях, с другими приятелями и коллегами мне, честно говоря, тогда не очень хотелось встречаться. Не потому, что они мне не нравятся или я их не уважаю. Нет, наоборот, они мне нравятся, я их очень даже уважаю, но такие встречи сопряжены с цепочкой приглашений в гости, отказаться от которых бывает неудобно. Визит в гости, как правило, связан с приличной выпивкой, чего мне в то время очень не хотелось. Новый знакомый нарушил мои планы.

– Поскольку человек вы здесь новый, – сказал Александр Иванович, – у меня будет к вам предложение. Давайте прогуляемся немного по городу, а потом, если вы не очень торопитесь на поезд или самолёт, спустимся на Набережную Волги. Наша Набережная – гордость города. Вы не представляете как там сейчас красиво и приятно, какой там свежий, чистый воздух... Ох, особенно, когда ветерок идёт с реки – надышаться не можешь, уходить не хочется... А я вам, знаете ли, расскажу одну историю из моей следовательской практики. История давняя, а окончание её я узнал совсем недавно, буквально на прошлой неделе, совершенно случайно. Вам, думаю, будет интересно, и мне хочется с кем-то поделиться. Вы, я вижу, человек порядочный, интеллигентный, не вчера, как говорится, родились, жизнь знаете...

Любопытство – источник и научных открытий, и многих неприятностей – взяло верх, я согласился, опять умолчав, что по сути являюсь земляком нового знакомого, несмотря на то, что действительно сейчас нахожусь здесь в командировке. Конечно, я рисковал: могли повстречаться бывшие коллеги, соседи, просто знакомые. Неприятно взрослому человеку выглядеть мелким лгунишкой в глазах даже шапочного знакомого. Поэтому я надвинул поглубже на лоб бейсболку, надел тёмные очки и согнулся в три погибели, будто преодолеваю сопротивление сильного ветра. Новый знакомый вывел меня на улицу Куйбышева, и мы пошли от площади Революции в сторону Струковского сада, бывшего парка имени Горького.
 
– Курите? – поинтересовался Александр Иванович.
– Не курю, – с гордостью ответил я, – бросил лет пятнадцать назад.
– Ну, и молодец! – похвалил меня Александр Иванович. – Однако, вы меня извините, – расшаркался он, доставая из кармана пачку “Мальборо”, – без курева никак не могу... Много раз пытался бросить, больше месяца не выдерживал... В конце концов решил махнуть на это рукой... В моём возрасте отказ от курева и связанные с этим мучения могут принести гораздо больше вреда, чем само курение. Не поверите: так даже врачи говорят.

Закурив, он стал по другую от меня сторону, по ветру, чтобы дым на меня не шёл. Некоторое время мы шли молча, начинать обещанную историю Александр Иванович не торопился, присматривался к прохожим, оглядывался по сторонам. Я уже стал жалеть, что проявил слабость – решил выслушать обычные претензии пожилого человека к детям, внукам, врачам, соседям... У меня сложилось впечатление будто он кого-то ищет или боится, возможно, это связано с его профессиональной деятельностью, меня же он взял, на всякий случай, для прикрытия.
***
– Всю сознательную жизнь я ловил преступников, – наконец-то Александр Иванович начал рассказывать, – ничего удивительного здесь нет – такова моя профессия. Ловил успешно, много благодарностей, наград... Но вот что произошло однажды, в начале девяностых, в нашем достославном городе... Два молодых человека, назову их Дмитрием и Андреем, решили заняться бизнесом. На работе, как вы помните, не платили, а жить им хотелось и жить хотелось хорошо. Я бы не сказал, что молодые люди были друзьями в полном смысле, этого слова, в настоящем его понимании. Их можно было назвать приятелями, в лучшем случае – товарищами, всё-таки учились в одной школе, в одном классе, самое точное определение будет, пожалуй, одноклассники. Встретились они как-то, разговорились, посетовали на жизнь. Каждый ранее занимался мелкой фарцовкой, по старому понятию – спекуляцией. Небольшой капитальчик у них имелся. Будучи молодыми, энергичными, они решили заняться текстильным бизнесом, обеспечивать население города различным тряпьём: футболками, майками и тому подобными изделиями. Конечно, шить всё это не самим...
Александр Иванович глубоко затянулся, помолчал, собираясь с мыслями.
 
– Сняли новоиспечённые бизнесмены помещение, – продолжил он, – купили или достали несколько швейных машинок, наняли женщин. Из местных. Те были рады возможности хоть немного подзаработать. С продуктами было плохо, однако кроме еды людям ещё и одеваться во что-то было надо... Продажи пошли более или менее хорошо, бизнес стал расширяться, желающих устроиться на работу – полным-полно. Бизнесмены стали брать более дешёвую рабочую силу – приезжих из ближнего и дальнего зарубежья. Да, нужно сказать, Андрей был женат, Дмитрий – холост. Жена Андрея – Людмила, очень приятная молодая особа, имела какое-то экономическое образование, и её пристроили в компанию бухгалтером... Вы, я уверен, знаете, по крайней мере, слыхали, что в те годы бизнес не оставался без внимания криминальных или силовых структур... Кстати, из какого вы города?

– О, да! – воскликнул я. – Кто об этом не слыхал? Кажется, вся страна была под “крышей”, “крышевали” всё и всех... Работаю же я в Москве, в столице нашей родины, а там уж, поверьте, в те годы бандитов и криминальных группировок было со всей страны хоть пруд пруди...
 
– Что и говорить, – продолжил Александр Иванович, – в столицу, действительно, бандитов съехалось множество... И ни для кого не секрет, что некоторые милиционеры погнались за лёгким рублём и тоже “крышевали” торгашей и бизнесменов. И у этих молодых приятелей появилась “крыша”, состоящая из нашего брата... Бизнесмены, разжирев, в финансовом, конечно, смыле, сняли довольно большое помещение: целое двухэтажное здание, количество работников у них уже исчислялось десятками. Как-то им срочно понадобились деньги на очень выгодную покупку по дешёвым ценам современного оборудования и материалов, а также на погашение задолженности по оплате работникам, которые уже начали серьёзно роптать... На самом деле они не всегда вовремя платили, иногда людей внаглую и обманывали... И вот, где-то в середине октября, Дмитрия убили... Хватились его только к концу следующего дня. Должна была состояться встреча с какими-то поставщиками, лично он вёл с ними дело. Но на встречу он не пришёл, что было для него совершенно не обычно. Андрей забил тревогу... На звонки приятель не отвечал, и Андрей с кем-то поехал к нему домой. Проживал Дмитрий в квартире, расположенной на втором этаже трёхэтажного дома, один. Минут пятнадцать в квартиру звонили, стучали – тишина, не слышно, чтобы кто-то подходил к дверям. На одной лестничной площадке с его квартирой находились ещё две. Он их купил, хотел объединить, сделать одну большую на весь этаж. Те две квартиры на этаже пустовали, расспрашивать соседей по площадке видели ли они его, понятно, не пришлось – не у кого. На первом и третьем этажах жило дремучее старичьё, пожалуй, они были постарше, чем я сейчас. С ними говорить оказалось бестолку. В общем, соседи ни черта не видели, не слышали, не знали. Они выползали из своих берлог только днём в магазин, за продуктами. А так как денег было мало, выползали редко, на лавочке перед подъездом не сидели – прохладно и ветрено. Пригласили участкового милиционера и слесаря из ЖЭКа. Вскрыли квартиру – там пусто. Дома, по всем признакам, он не ночевал – кровать не смята, все полотенца – сухие. Андрей предположил, что приятель мог заночевать у женщины, и назвал пару имён подруг, с которыми Дмитрий встречался. Но ни адресов, ни телефонов подруг приятеля Андрей не знал.
 
– Не очень хорошими, значит, они были приятелями и партнёрами, – не удержался я, – если не говорили друг другу, где их можно найти в случае экстренной надобности. Мобильных телефонов ведь в то время, насколько помню, ещё не было...
– Ну, конечно, ни о каких мобильных телефонах не могло быть и речи, – мой собеседник сделал глубокую последнюю затяжку, огляделся, нашёл урну и выкинул в неё окурок. – О, ещё бы вы вспомнили про видеокамеры, – нам тогда бы и делать было нечего... Выйдя из квартиры, участковый обратил внимание на ворох листьев в тамбуре подъезда, ветер туда намести их не мог. Расшвырял он листья, под ними – кровь. Поиски сразу приняли иное направление. Участковый позвонил в отделение, и мы с экспертом приехали. Начали поиски в окрестности дома и вскоре обнаружили тело. Картина убийства вырисовывалась такая: Дмитрия подкараулили в подъезде, оглушили чем-то по голове, потом зверски избили. Руки и рёбра были переломаны, дорогие швейцарские часы разбиты... Нам было не вполне понятно: ограбление это или нет. Бумажник на месте, но сколько там было изначально денег – неизвестно, оставались только мелкие купюры. Тело убийца или убийцы оттащили к тыльной стороне гаражей, рядом с мусоркой, набросили на него валявшуюся там старую ковровую дорожку. Дни тогда выдались очень холодными, людей в том закутке живёт не так уж много, и в такой вечер на улицу никто даже носа не высовывал, поэтому труп никто из жителей не обнаружил... Орудием убийства оказалась бейсбольная бита. Нашли мы её быстро. Лежала она невдалеке от тела, припрятали её не очень хорошо, возможно, торопились: нашвыряли опавшую листву, а может, ветер намёл. Что это за бита, откуда она взялась, вскоре нам стало ясно. Она была из комнаты, в которой сидели хозяева, из их офиса. Рядом с их столами, по углам у стен, стояли бейсбольные биты, на всякий пожарный – вдруг понадобятся до подхода “крыши”. По словам Андрея, он давно не обращал внимания на свою биту – стоит себе в углу и стоит; он не смог ответить, была ли она в комнате накануне убийства. Ею-то как раз и был убит Дмитрий. На бите нашли отпечатки пальцев хозяина, то бишь Андрея, уборщицы и следы талька, – кто-то держал биту в резиновых перчатках...

Мне, однако, поднадоели постоянные оглядывания моего собеседника, приостановочки с разглядыванием и пристальным всматриванием в лица прохожих, и я напрямую его спросил:
– Вы кого-то опасаетесь?.. Может, из-за вашей работы – кого-то зря посадили – вам хотят отомстить?..
– Ну, нет! Что вы! – с улыбкой ответил Александр Иванович. – Я никого не опасаюсь. В моём возрасте уже некого опасаться, смешно даже. Это – во-первых, а во-вторых, никого я зря не сажал, всегда старался быть к человеку, даже к отъявленному негодяю, преступнику, справедливым, не занимался подтасовкой фактов ради цифры – хороших показателей работы... Вы представляете, вот мы с вами идём, и мне сейчас попадается много старых знакомых лиц... Увидел я, например, несколько пожилых проституток, которых приводили в милицию ещё лет тридцать назад, некоторые были у нас осведомителями. Молодых девиц лёгкого поведения, конечно, не знаю, но по виду и походке сразу распознаю кто есть кто... Так, на чём это я остановился?.. Да, стало очевидным, что убийство совершил кто-то имеющий и мотив, и доступ в офис хозяев. В течение дня к ним заходило много людей: работницы, экспедиторы, водители, иногда заглядывали мужья швей, пытающиеся выбить задолженность по зарплате. Там, у них в комнате, также проводились деловые встречи. Охранников было трое – все бывшие милиционеры. Дежурили посуточно, то есть каждый дежурил сутки, потом двое – отдыхал. Комнатка охраны располагалась внизу, у входа в здание; дежурный охранник обычно сидел или лежал на топчане, читал книгу, слушал музыку. Пройти мимо него в здание, по словам работников, не составляло труда. Держали таких охранников исключительно потому, что их, бывших своих коллег, туда поставила “крыша”. Отделение милиции, в котором работали “крышующие”, находилось от фабрики близко, в двух кварталах. Наряд в случае вызова мог прибыть на место в течение двух – трёх минут. На эти-то две – три минуты и нужны были биты...

– То, что бита принадлежала Андрею, – сказал, не удержавшись я, стараясь предвосхитить дальнейшее развитие событий и показать своё понимание детективного сюжета, – снимает с него все подозрения. Кто-то явно хотел его подставить, но вышло наоборот... Не так ли?

– Мыслите вы вообще-то правильно, – Александр Иванович придержал меня, сделал шаг вперёд и пристально посмотрел мне в глаза, – однако вы же не знаете мотива для убийства. Не преждевременны ли выводы?.. Теоретически вы, конечно, правы, но всякие ведь обстоятельства бывают... Хотя мы не знали сколько денег у убитого было в бумажнике, были ли они там вообще, на ограбление, знаю по опыту, это как-то не очень походило. Значит, должен был быть мотив, может, и не один. Но, прежде, чем говорить о людях, имеющих те или иные мотивы для убийства, хочу немного остановиться на личности убитого... Детские, дошкольные годы Димы (Дмитрия, Дмитрия Петровича) прошли в небольшой деревне под Куйбышевым. Родители беспробудно пили, отец жестоко лупил сына за малейшую провинность, иногда и просто так, по настроению, если не было чем похмелиться. Мальчика забрала к себе в город родная сестра матери. Однажды кто-то из родителей по пьяни уснул с горящей сигаретой, загорелся матрас... Дом сгорел, родители сгорели, сгорел и маленький брат Димы. Дима окончил десятилетку, техникум, отслужил в армии. Вернулся из армии и не знал что делать. Работать по специальности за копейки не захотел, стал фарцовщиком, спекулянтом, барыгой. Тётка через пару лет умерла, он приватизировал доставшуюся ему квартиру. Позже, разжившись, скупил две остальные на лестничной площадке. Вырос Дмитрий жестоким, конфликтным, злопамятным, однако он был красавчиком и большим любителем женщин. И они его любили. Нравился он и внешностью, и жёстким мужским характером... А вот Андрей – наоборот: интеллигентен, окончил институт, по характеру – довольно покладистый, не любил конфликтовать, легко шёл на уступки. Поэтому расчёты с работниками Дмитрий взял на себя. На этой почве он заимел много недоброжелателей. Однако на вопрос, кому смерть Дмитрия была наиболее выгодна, ответ был совершенно очевиден: после смерти совладельца вся компания переходила в единоличное владение Андрея. У Дмитрия никого из близких родных не осталось... Значит, у второго совладельца был хороший мотив.

– Возможно, с выводами я действительно несколько поторопился, – поспешил я оправдаться, – но я ведь не знал, что у Дмитрия никого из близких родственников не осталось. Тогда у совладельца мотив очевиден... Но всё равно здесь чувствуется некий подвох, какая-то подстава... Всё как-то получается однозначно и просто...

– Никогда, уважаемый гость нашего города, не надо торопиться с выводами, – назидательно сказал Александр Иванович, – скажу вам больше: мотив у Андрея был и не один... При опросе работницы отмалчивались, не хотели потерять работу, не жаловались на Дмитрия, не знали как поведёт себя второй хозяин. Они считали хозяев настоящими друзьями. Но одна симпатичная молоденькая швея не смолчала. Дмитрий соблазнил её, обещал жениться... Как-то она заглянула в комнатку бухгалтера и увидела довольно пикантную картину, в которой были задействованы Дмитрий Петрович и Людмила Ивановна, жена Андрея. Дмитрий не стал перед девушкой оправдываться, а грубо сказал, чтобы прикусила язык, если хочет остаться в компании, со временем стать бригадиром и получать раза в два больше... Однако шило в мешке вряд ли утаишь, и порочная связь, по всей видимости, могла долететь до ушей мужа. Вот вам и второй мотив для убийства – ревность Андрея. Конечно, нельзя было сбрасывать со счетов и другие сценарии. Так как с оплатой часто случались задержки, бывал и прямой обман, к ним приходили разъярённые мужья работниц, устраивали скандалы.

– Да, мотивы у Андрея были серьёзные, – согласился я, – но он ведь не полный идиот, не кретин. Разве ничего другого, кроме своей бейсбольной биты, он найти не мог?.. Железный прут, например, булыжник. Зачем лишние улики оставлять?..
– О, здесь, уважаемый наш гость, палка о двух концах. Как, с какой стороны на это посмотреть... Хитрость могла заключаться и в том, что убийца на это рассчитывал: мы ведь должны прекрасно понимать, что он не полный, как вы говорите, кретин, не идиот, чтобы убивать своим же орудием... Но не так здесь всё просто... Почему не битой Дмитрия?.. Не потому ли, что тот мог заметить её отсутствие и быть настороже?.. Если не Андрей, то кто мог незаметно вынести из офиса бейсбольную биту?.. Когда хозяева отсутствовали, комната была заперта. По вечерам её убирала уборщица. Она могла взять биту, её следы есть... А может, кто-либо воспользовавшись её минутным отсутствием, когда она, например, меняла в туалете воду, схватил биту и вынес из здания под курткой или плащом. Охранник мог не заметить. Со всем этим нужно было разбираться. Но пока что мы решили задержать Андрея, всё-таки мотивы у него были самые весомые. Что тут было интересно?.. Он даже не возмущался своему задержанию, сказал, понимает, что всё указывает на него, но он не убивал и поэтому совершенно спокоен, посидит в следственном изоляторе, надеется не очень долго, пока мы не найдём настоящего убийцу. Он очень переживает, что лишился приятеля и партнёра, делового, умеющего хорошо со всеми договариваться. Получив ордер на обыск, мы приехали к Андрею на квартиру, намереваясь заодно побеседовать с его женой. В квартире не обнаружили чего-либо, указывающего на возможность совершения преступления, не нашли и большого количества денег, что могло бы указать на убийство с ограблением. Жены его дома не оказалось. Андрей сказал, что они немного повздорили, и жена ушла к матери. За пару дней до убийства, в день убийства и в последующий за ним день, когда был обнаружен труп, Людмила на работу не выходила. По словам Андрея, у жены был свободный график, она сама решала, когда ей нужно было обязательно прийти в офис, так как могла заниматься бумажными делами и из дома.

Когда Александр Иванович это говорил, мы как раз проходили мимо, но по противоположной стороне улицы, ресторана “Жигули”, он остановился и, прищурившись, стал пристально разглядывать стоявших у входа крепких молодых парней.
– Ладно, чёрт с ним! – не обнаружив кого-то и чертыхнувшись, он взял меня под руку. – Может, в другой раз... Всё – идём на Набережную, но, знаете ли, я хочу провести вас через Самарскую площадь, там есть на что посмотреть...
– Как скажете... Через Самарскую – значит, пойдём через Самарскую... Александр Иванович, вы у ресторана бандита что ли высматривали? – озабоченно спросил я. – На вид там стояли крепкие пареньки криминального типа...

– Ни в коем случае, – ответил он, отрицательно покачав головой, – я давно уже пенсионер. Не моя это теперь забота... Думал увидеть там конкретного человека... Так, знаете ли, профессиональное любопытство... После обеда я никогда здесь не прогуливаюсь, предпочитаю в хорошую погоду пройтись по Набережной, собственно куда мы и направляемся. Но чисто случайно мне довелось здесь оказаться на прошлой неделе, и я встретил одного человека... Думал, может, он в том ресторане регулярно обедает. Впрочем, о нём вы узнаете позже... Ну, а тогда мы поехали к тёще Андрея, там застали его Людмилу. На ней был халатик, на глазах – чёрные очки. Видно было, на работу и в тот день она не собиралась. Да, сейчас мне нужно увязать для вас всё со временем. Если убийство произошло, к примеру, во вторник, предположительно поздним вечером, тело убитого нашли после рабочего дня в среду, в тот же день и в четверг мы опрашивали соседей, работников компании и произвели обыск на квартире Андрея, то у Людмилы мы были уже в пятницу утром. Действовали, как видите, оперативно. На мою просьбу снять очки, Людмила сперва отнекивалась, мол, глаза болят от яркого света. Действительно, утро выдалось солнечным. Я прикрыл штору, и ей пришлось выполнить мою просьбу. Как и ожидалось, под глазом красовался приличный фингал, то есть синяк. Мы ей сказали о смерти Дмитрия. Она об этом ещё не знала – никто не сообщил. Она ойкнула, из глаз брызнули слёзы, и она присела на диван. Осознав, что дело серьёзное, Людмила стала правдиво отвечать на вопросы. Призналась в неверности мужу, сказала, что Дмитрий покорил её исходящей от него грубой мужской силой, в отличие от мужа, мягкого, интеллигентного человека. Затем показала синяки на других частях тела. Я не удержался и спросил, как это мягкий, интеллигентный человек так хорошо её обработал. Она ответила, что за измену любой мужчина вряд ли бы смог удержаться. Покаялась, сказала, что очень сожалеет о случившемся, не знает, сможет ли Андрей её простить. И вместе с тем она уверена, что убить Дмитрия или вообще кого-либо её муж никогда бы не смог. Он боится крови, палец поранит и отворачивается, пока ему делают перевязку... Дома таракана прихлопнуть и то не может, зовёт её. Людмила сказала, что в последнее время, как компания неплохо раскрутилась, Дмитрий настойчиво старался вытеснить Андрея из общего дела, предлагал ему деньги. Людмила, однако, была на стороне мужа, понимая, что с Дмитрием у них, можно сказать, случайная кратковременная связь, он – хороший самец, но по человеческим качествам и в интеллектуальном плане он её совершенно не устраивал. Любовник – явление временное, непостоянное, а муж должен быть один и навсегда. Ну да, так она искренно считала, но в то же время... Смешно?.. Ей к тому же очень хотелось ребёнка от интеллектуального мужа. Людмила занималась финансами и понимала, каков потенциал их компании, какова её цена. Видела, что Дмитрий хочет обдурить компаньона, предлагает ему весьма заниженную цену – в несколько раз меньше ожидаемой в самом ближайшем будущем. Конечно, она советовала мужу ни за что не соглашаться.
 
Мы прошли незаметно за разговором несколько кварталов, и Александр Иванович, вдруг, резко дёрнув меня за руку, остановился.
– Батенька, да вы никакой не командированный, – сказал он, с укоризной глядя на меня, – хитрите... Вы ориентируетесь в городе никак не хуже меня. Не я вас – вы ведь меня ведёте к Самарской площади, переулками ведёте... Не местный житель так хорошо город не знает...
– Да, Александр Иванович, вы правы, – стал оправдываться я, – но только частично. Я и в самом деле сейчас здесь в командировке, но до переезда в Москву прожил в Куйбышеве, подчёркиваю: не в Самаре, досточно много времени, чтобы считать город своим, и, конечно, хорошо его знаю. Так что прошу простить мне невольную хитрость, что не открылся сразу, – полагал, это не имеет абсолютно никакого значения...
– Ну, ладно, ладно, – миролюбиво проворчал мой новый знакомый, – и на самом деле, это не имеет никакого значения... Сержусь только на себя, что сразу не распознал, можно сказать, своего земляка. Потерял нюх... Хотя позже всё-таки вычислил. Хотел показать вам наш Оперный театр, бункер Сталина и символ города: памятник “Славы” – монумент рабочего, держащего наклонённые плоскости – крылья самолёта.
– То есть, вы хотели показать мне памятник, который в народе называют “Паниковский с гусем”, – усмехнулся я, – на многих открытках он красуется.
Александр Иванович тоже улыбнулся, закурил, сделал пару глубоких затяжек, и мы продолжили путь.

– Вернёмся к нашей теме, – сказал он и продолжил: – в офисе владельцев я стал изучать бумаги из персональных сейфов Андрея и Дмитрия. У Андрея в сейфе ничего интересного не обнаружил. У Дмитрия же я наткнулся на одну очень интересную бумажку – расписку. Расписка была дана Дмитрию Андреем в том, что он, Андрей, берёт у него, то есть у Дмитрия, взаймы десять тысяч долларов США сроком ровно на один месяц. В качестве гаранта возврата он отдаёт Дмитрию старинный золотой портсигар, инкрустированный драгоценными камнями: бриллиантами, изумрудами, сапфирами. На приложенных фотографиях портсигар выглядел... Ну, что вам сказать – по-царски. Если до означенного срока Андрей долг полностью не вернёт, портсигар переходит в полную собственность Дмитрия. Дата выкупа была где-то за пару дней до убийства, то есть портсигар уже формально принадлежал Дмитрию. Поговорив с Андреем, я узнал: кроме того, что портсигар сам по себе ценный: золото, драгоценные камни, он ещё и с историей. Этот портсигар ранее принадлежал пра-пра-пра- или пра-пра- или просто прадеду Андрея, какому-то чиновнику – приближённому царя. Портсигар не пропал в горниле революции, Гражданской и Великой Отечественной войн, в течение нескольких поколений он хранился как самая ценная семейная реликвия. Как же так случилось, что Андрей заложил ценнейшую семейную реликвию приятелю, компаньону?.. Совершенно банальная ситуация. Компании срочно понадобились деньги, я об этом уже упоминал... Брать в банке под грабительские проценты они не захотели и договорились сброситься поровну, по пятьдесят процентов. У самого Дмитрия, однако, денежки были, начальный капиталец у него был гораздо больше, чем у Андрея. А тот вдруг неожиданно для себя обнаружил, что оказался на мели. Женат всё-таки был... Ну, вы знаете как жёны любят и умеют денежками распоряжаться... Дмитрий давно точил зуб на раритетный портсигар, реальная цена которому была, как минимум, несколько сотен тысяч долларов. Он предложил приятелю кабальный вариант, пообещав, что полюбуется немного красивой вещицей, и как только Андрей вернёт долг, понятно – в оговоренный срок, то сразу её и заберёт. Тот согласился. Компания продала крупную партию товара какой-то бывшей нашей республике, и бизнесмены должны были получить деньги в ближайшее время: через одну – две недели, по крайней мере, не позже месяца. Случилась, однако, задержка. Людмила сказала, что в задержке виноват Дмитрий – неправильно оформил какие-то документы, и банк деньги не выдавал. Людмила подозревала, что он так сделал, по всей видимости, специально. В общем, портсигар перешёл в руки Дмитрия.
 
– Вот так поворот! – удивлённо воскликнул я и с горячностью продолжил: – Да с таким мотивом это уже не выглядит подставой. Андрей и есть подлинный убийца... Без сомнения, это убил он... Я бы...
– Опять, батенька, вы торопитесь с выводами, не зная ещё всех деталей дела, – охладил мой пыл Александр Иванович. – Когда Андрей узнал, что семейная реликвия пропала, в карманах трупа не обнаружена, и в сейфе Дмитрия её нет, он чуть было умом не тронулся... Ему было наплевать на реальную стоимость портсигара, продавать его он ни за какие деньги не собирался. Первая его мысль: китаец всё-таки уговорил Дмитрия продать ему портсигар... Но если бы действительно он продал, то должен был получить за него приличные деньги и не таскал бы с собой. В бумажнике такая сумма явно бы не поместилась. Однако в сейфе у Дмитрия наличных денег оказалось мало – даже близко не тянуло на залоговую стоимость раритета. И у нас появился ещё один подозреваемый – некий китаец, предлагавший компании фурнитуру. О портсигаре знали многие. Дмитрий, подразнивая партнёра, доставал оттуда прилюдно сигареты и разглагольствовал, что вещица досталась ему по наследству. По новой версии портсигар очень понравился китайцу, он захотел его приобрести, но Дмитрий по какой-то причине не продавал – возможно, всё-таки хотел, помучив, вернуть приятелю, возможно, не сошлись в цене... Вы понимаете, исключить, что убил и ограбил Дмитрия китаец, было невозможно. Бросились мы за китайцем, но того и след простыл... Подать в розыск?.. Никто толком не знал ни его имени, ни откуда он. Переговоры с ним вёл только Дмитрий... И к тому времени судебно-медицинский эксперт дал заключение о времени убийства. По трупным признакам время определить было затруднительно, ночью были чуть ли не заморозки, но несмотря на это, время было дано нам с большой точностью: в пределах плюс-минус десять минут. Я ведь упоминал, что швейцарские часы были разбиты; они остановились как раз во время убийства, что облегчило эксперту сделать довольно точное заключение. Так вот, у Андрея на это время было железное алиби, – второй вечер подряд он заливал горе в баре, жаловался на жену, на приятеля – партнёра по бизнесу, на жизнь... Многие посетители и бармен подтвердили его алиби.
 
– Ну вот, выходит, Андрей всё-таки – подстава, – прокомментировал я с чувством внутреннего удовлетворения. – Китаец – убийца... Иначе зачем ему понадобилось моментально скрыться, не завершив свой бизнес? Он ведь что-то хотел им продать. Вероятно, он накануне, улучшив момент, вытащил биту из комнаты. Прохладно, запросто мог под плащом. Конечно, он знал, кому изначально принадлежал портсигар, и понимал на кого падёт подозрение. Ему нужно было выиграть время, чтобы иметь возможность спокойно скрыться, и он решил подставить того, на кого в первую очередь падёт подозрение. Видите ли, уважаемый Александр Иванович, я ведь сразу понял, что Андрей подстава, интуиция подсказала, дала верный ответ даже без знания полной информации.

– Пожалуй, вот сейчас-то вы правы, – подтверждающе помотал головой Александр Иванович, – зная всю информацию, уже можно делать выводы... Я лично не люблю делать поспешных выводов без полного знания всей информации... Эх, знали бы вы, уважаемый, как часто хвалённая вами интуиция нас подводила... Ну, а с Андреем... Выпустил я его, конечно, принёс тысячу извинений. За китайцем мы даже не стали охотиться – понимали, бестолку, висяк без всякой надежды на раскрытие. Полтора миллиарда китайцев не прошерстишь... Если помните, в те годы было много убийств и бизнесменов, и бандитов, шли всякие разборки, стрелки, заказные убийства и тому подобное, так что об этом деле мы вскоре позабыли. Процветала ли в дальнейшем компания, созданная этими двумя молодыми бизнесменами – не знаю, не было к ним у меня никакого интереса... Краем уха, правда, слыхал, что Андрей впоследствии стал крутым, настоящим новым русским...

Александр Иванович замолчал, погрузился в свои воспоминания. Рассказанная им история, честно говоря, меня сильно разочаровала, огорчила. Какого лешего согласился я сопровождать этого старика, беспрерывно курящего, пристально рассматривающего подряд всех прохожих? Видимо, он всё-таки чего-то побаивается... А меня потащил с собой вроде бы для прикрытия. Старик, наверное, живёт один, ходит в кафе в одиночестве, прогуливается в одиночестве после обеда, дома-то ему и поговорить не с кем. По-человечески, конечно, его жаль, но я приехал в Самару всего на пару деньков и не жалеть случайного знакомого, с которым угораздило пообедать в одном кафе, мне хотелось подольше побродить по Набережной, полюбоваться Волгой, подышать свежим речным воздухом. В Москве этого иметь я не буду. В общем, не выдержал я и немного его подколол, подпустил шпильку:

– Александр Иванович, – говорю, – извините меня, но я вас так и не понял: с какой целью, зачем вы рассказали мне эту историю. Что вы хотели этим сказать или показать?.. Наверняка у каждого следователя имеются свои нераскрытые дела, свои висяки, как и у каждого даже очень хорошего врача своё небольшое кладбище. Ну проворонили вы китайца, пока занимались Андреем. Разве у вас это был первый или, может, единственный висяк, что вы придаёте ему такое значение?..

– О нет, батенька! Висяков у меня было достаточно, – оживился Александр Иванович, – а рассказал я вам о нём вот почему. На прошлой неделе мне чисто случайно довелось побывать в центре города. Прохожу мимо ресторана “Жигули”, и вдруг меня окликнул мужчина. Видя, что я его не узнаю, он напомнил, что зовут его Андрей. Я, конечно, сразу же вспомнил и его, и дело, о котором только что вам рассказал. Но это был уже не тот интеллигентный молодой человек, который не мог убить даже таракана, а заматеревший мужик лет пятидесяти. Около него стояли два крепеньких молодчика, как я понял – персональная охрана. Мы, ради приличия, немного поговорили, я сказал, что давно уже на пенсии, он – что у него сейчас много различных бизнесов, есть квартиры, дома, виллы здесь – в Самаре, в Москве, за рубежом и всякое такое, которое меня мало интересовало. О его жене Людмиле я тактично не спросил... Достал пачку “Мальборо”, там – пусто. С огорчением смял её и выбросил в урну. Андрей предложил мне свои, сказал, что другие – не хуже, достал из внутреннего кармана пиджака золотой, инкрустированный драгоценными камнями портсигар, который я видел (вспомнил – очень уж красивый, запоминающийся!) ранее на фотографиях, и протянул мне. Я так и застыл с открытым ртом, не смог даже протянуть руку за сигаретой. Он ничуть не смутился, поблагодарил меня, сказав, что я тогда ему очень помог, и добавил с ухмылкой, что срок давности за то преступление давно уже истёк... Затем он почему-то сделал перед моими глазами парочку кругов указательным пальцем.

– Превосходно! – воскликнул я, чуть не подпрыгнув на месте. – Вот это да! Вот кто убийца! Так это вы его выискиваете?.. Зачем?.. Хотите, чтобы бывшие коллеги то дело пересмотрели?
– Нет, что вы! На самом деле, срок давности давно истёк, сейчас ему ничего уже не могут сделать. Да и убитый его компаньон Дмитрий, откровенно говоря, был отвратным типом... Я только хотел у него узнать, как он смог создать себе алиби, ведь столько людей подтвердили его присутствие в баре... И всё.
– Мне кажется, уважаемый Александр Иванович, круги указательным пальцем означали перевод стрелок часов на другое время, прежде чем их разбили, но, возможно, я ошибаюсь, не прав?

– Пожалуй, вы правы... Обычно эксперты дают нам довольно большой диапазон по времени убийства, а наш вот попался на удочку из-за показания часов... Ну, а свою интуицию, батенька, вы меня, конечно, извините, можете засунуть куда-нибудь поглубже, – сказал ехидненько Александр Иванович, взял меня под руку, и мы бодро зашагали на Набережную Волги. 

 


Рецензии
Прекрасный рассказ, Владимир! Отличный литературный язык, интересный детективный сюжет, профессионально написан. Очень понравился!

Есть совсем небольшие погрешности.
"Я сразу определил, что вы командировочный" - Владимир, тут лучше написать "командированный". "Командировочными" могут быть деньги или документы, а люди и только "командированные" (куда-то). Это уже ставшее привычным разговорное выражение вроде "пожарника" вместо "пожарного" или сочетания "нажал на курок" вместо "спустил курок". Следователь производит впечатление хорошо образованного человека. Такие люди обычно говорят правильно.

"...мой собеседник сделал глубокую последнюю затяжку, огляделся в поисках урны и выкинул в неё окурок." - Владимир, тут небольшая небрежность в составе предложения. Понятно, что человек увидел урну и бросил в нее окурок, но в предложении он просто огляделся и вдруг "выбросил окурок" в неё (?) .

Владимир, Ваш текст стоит того, чтобы не грешить даже такими
крохотными погрешностями.

Спасибо за публикацию!

С уважением!

Александр Халуторных   27.06.2019 23:08     Заявить о нарушении
Уважаемый Александр, благодарю за внимтельное прочтение рассказа, благожелательный отклик и, главное, за конструктивные замечания, которые обязательно учту.
С искренним уважением и наилучшими пожеланиями,
ВМ

Мотлевич Владимир   28.06.2019 03:28   Заявить о нарушении