Ересиарх. Глава 23. Не сиделось же им дома...

Глава 23.
Не сиделось же им дома...

- Ни хрена себе! - воскликнул Остобальд Троммзетан, припомнив, что когда-то закончил алагарскую военную академию. Он бы и дальше продолжил сыпать цветистыми идиомами, коими так богата сочная офицерская речь, но укол стилета в шею заставил его умолкнуть и задуматься о капризности Фортуны и суетности бытия. - Ти хто? - так и не смерившись с неопределённостью, насмелился спросить Троммии у сгустка тьмы, что склонилась над изголовьем его кровати. Внятнее произносить звуки ему мешало стальное жало, слишком сильно давившее на точку, что располагалась аккурат над кадыком.
Ответа не последовало. Кто-то очень сильный рывком перевернул Остобальда на живот. Он и пикнуть не успел, как его руки были стянуты путами, а рот оказался плотно забит кляпом. Потом грубый гость от души приложился к королевскому затылку кинжальной рукуятью с несуразно большим навершием. В глазах его величеств вспыхнули фейерверки и расцвели дивные созвездия. Но это великолепие почти сразу сменилось непроицаемым мраком.
...Воля императора для любого подданного священна.
- Чё?.. - простецки перспросил Гёз Кристофана 2.
Ну, в идеале священна. Однако жизнь, известная шутница с замысловато завитым чувством юмора, способна внести коррективы в любой, даже самый твердокаменный человеческий постулат.
- Я говорю, доставить сюда этого сукина сына, - император проявил невиданное терпение, не повелев швырнуть невежу в сырой подвал с крысами, неубранными скелетами и беспокойными призраками.
Такому его стоическому терпению логическое объяснение было подобрать несложно. Во-первых, Гёз императору был нужен, как хлеб голодному. А во-вторых, Кристофан прекрасно понимал, что не сдержись он сейчас и кликни охрану, то, скорее всего, это будут последние звуки им изданные. Предсмертный хрип в рассчёт брать не имеет смысла. Сейчас перед правителем стоял воплощённая смерть. Кристофан подозревал, и не без оснований, что этот хромец никакого почтения к нему не испытывает. И встань перед ним выбор - свобода или жизнь венценосца... Ох, даже думать об этом не хотелось. Его, чёрта колченогого, скорее всего и задержать бы сразу не удалось. Гёз наверняка знает дворец лучше, чем все его постоянныне обитатели скопом. Пока Лихтенгерский канцлером был, его товарищ по обучению всяческим злодейским премудростям, и вернейший вассал здесь все закутки облазил. Не просто же так. Эти Гёзы вообще ничего просто так не делали. Хорошо всё-таки, что эта семейка перед её императорским величеством преклоняется. Хотя и обидно. Он, император, этим самым Гёзам ведь ничего плохого не делал. Удаление от должности и двора их патрона вряд ли стоит считать за серьёзный повод не любить Кристофана - это ария из другой оперы.
Но при всём притом эта ершистая семейка всё-таки кой век служит Алагару, из поколения в поколение передавая секреты мастерства и единственное в роду мужское имя. И тут вполне допустимо вздохнуть с облегчением. Не приведи бог - любой из богов - чтобы они оказались на стороне противоположной. Так что император смирил гордыню, и, сжав сердце в кулак, простил хрмоногому наглецу его грубость и бестолковость.
- Бриттюрского узурпатора добыти надобно.
- Добыти так добыти. - Кристофану показалось или старый Гёз действительно его передразнивает.
Рядом с ними появилась Анфиора и сжала локоть колючего хромца.
- Гёз... - с лёгким укором произнесла она. - Хватит.
И о чудо, негнущийся этот человек, тут же утратил свою суровость и неуступчивость. Вряд ли императрица имела над ним власть большую, чем Уланд Шрам, но то, что эта власть всё-таки была, сомневаться не приходилось. Кристофан почувствовал укол зависти.
- Ваши величества, - склонил Гёз непокорную свою голову
- Остобальд совершил преступление, организовав покушение на моего сына. - Красивое лицо Анфиоры на мгновение исказила гримаса чистой ненависти. - Ему придётся за это заплатить. Ты согласен.
Гёз кивнул.
- Так вот я хочу... - тут она осеклась. - Мы хотим... - императрица шагула к мужу. - Мы хотим, Гёз, чтобы ты доставил моего брата в Алагар... живым.
Вот так, сразу в лоб, без всяких экивоков. Закалённым человеком был Гёз, а то бы покачнулся. Даже ему не часто доводилось получать от жизни такие презенты. Ну, раз, может, - два. О первом подобном случае Анфиора не преминула ему напомнить. Гёз на слабость памяти не жаловался. Да и как позабыть тот наполненный приключениями вояж в Бриттюр. Дайте боги памяти: когда ж он состоялся? Да, с датами уже и неувязка. Эх, молодость, молодость пронеслась ты галопом на вороных. Лихое дело тогда спроворили он да Хряп, бестолковый орк, да ещё гоблин Мудря, надумавший обрести фамилию. А бриттюрских шпионов и колдунов отвлекал на себя, не ведающий страха Розовощёкий Пух. Умыкнули они тогда юную бриттюрскую принцессу. Гёз дрогул уголками губ, вроде улыбаясь, а глаза его, обычно колкие, всё примечающие, вдруг подёрнулись едва приметной патиной грусти.
- Помнишь, Гёз? - вопросила Анфиора.
И хромец встрепенулся, вдруг сообразив, что она задаёт ему этот вопрос не в первый раз.
- Помню, ваше величество, - ответил он сконфузившись. - Но тогда нам было куда как проще; вы ведь не пыталсь от нас сбежать.
- Нашёл дуру! - воскликнула императрица. - Сбежать? Чтобы моя матушка отправила меня на заклание, ради продления собственной молодости? Нет, тут уж уволь, старый друг. Ну, что, сумеешь справить, о чём прошу?
Гёз вскинул на неё задумчивый взгляд. Потом перевёл его на Кристофана:
- Обязательно живым? - спросил, очевидно, уже что-то в уме прокручивая.
Анфиора резко кивнула, даже зубы клацнули. А Император, всё-таки дал некоторое послабление, заявив, что не обязательно, но всё-таки крайне желательно. Хромец коротко кивнул, уже решившись.
- Мне будет кое-что нужно, ваши величества. Кое-что и кое-кто...
Император и императрица переглянулись.
- Ресурсы всей империи, если понадобится, будут в твоём распоряжении.
И снова едва приметное движение губ на жёством лице, стареющего пройдохи.
- Надеюсь, управиться без такого размаха. Не люблю шума. Никогда не любил. Ограничимся донесениями шпионов о местоположении бриттюрского узурпатора. Таковые имеются?
Кристофан довольно выпятил полные, красные губы, откровенно гордясь. Его разведка всегда была на высоте.
- А ещё содействие гроссмейстера Высокого Искусства...
- О, - недослушав, воскликнул Кристофан, - уж за этим дело не станет! Все маги империи...
Почти неприметный жест Гёза, остановил словоизлияние императора.
- Мне не нужны гроссмейстеры люди, ваше величество. Мне нужен сильный, очень сильный маг-дроу. При посольскои дворе города-государства Асганиш, наверняка найдётся ни один такой. Но я сомневаюсь, что влияния мадемуазель Ульшары хватит, чтобы посол дал разрешение на участие его подчинённых в подобном... гхм... неоднозначном деле. Можно, конечно, обратиться за помощью к Шагуре... Посол не сможет противиться её воле. Но...
Анфиора закусила губку, а император стал неуверенно покашливать. Ему почему-то казалось, что его собственная роль во всей этой дурно пахнущей истории должнна начаться и закончится лишь волеизъявлением, мол, хочу покарать бриттюрского хулигана, и баста. Остальное уже не его забота. Да, Кристофан не был правителем, способным на длительное напряжение внутренних сил. Императрица чуткой душой своей сумела уловить его колебания. 
Ну, уж нет: не бывать тому, чтобы мягкотелость супруга стала помехой для справедливого возмездия.
- Кристофан! - Наверное, впервые в жизни императрица, позволила себе повысить на него голос в присутствии постороннего. Хотя, какой же Гёз посторонний. Уж во всяком случае, не для неё, Анфиоры. - Не смейте смалодушничать.
Не сказать, чтоб император сразу усовестился, но кое-как себя в руки взял. Он прекрасно понимал, что ссорится с Анфиорой по такому поводу, было бы чистой воды безумием. Никакая мать не простит того, кто возмечтал отнять жизнь у её ребёнка. Как не простит и мужчину, который не захотел ей помочь, из каких-то там внешнеполитических видов. Анфиора умела ненавидеть и презирать. И становиться объектом её ненависти и презрения Кристофану не хотелось значительно больше, чем с головой окунаться в клоаку тайной политики.
Он понимал - решение такого щекотливого вопроса, как приглашение тёмного гросса для помощи в столь гнусно пахнущем деле, по каналам официальным, невозможно. То есть совершенно. А вести переговоры тайные - займёт непростительно много времени; никому неведомо, как обернутся дела у интригана Уланда Шрама? А что ежели вся его авантюра накроется большим медным тазом? Тогда голос Остобальда Троммзетана, поддерживающий Святейшего из Святых, обретёт совершенно другое звучание и силу. Политический вес короля-узурпатора многократно увеличится. Попробуй, его тогда призови к ответу.
- Так чего делать-то?.. - промямлил Кристофан, понуждаемый безжалостными обстоятельствами к совершению немыслимо отважного деяния.
Хорошо был выучен хромой Гёз, исхитрился не дрогнуть ни единым мускулом лица. А уж как хотелось, аж скулы сводило. Да, он презирал императора. Но выражать подобное чувство в присутствии императрицы?.. Гёз, скорее дал бы отсечь себе правую руку.
- Поговорите с послом Асганиша с глазу на глаз, мой дражайший супруг, - сказала Анфиора, тоном, каким принято говорить с любимыми, но не очень умными детьми. - Поговорите частным порядком и... по-дружески. Думаю, вы сможете подыскать слова и аргументы, которые склонят дипломата на нашу сторону. А после... - она выразительно посмотрела на Гёза. - После, мы уладим... всё уладим и с нобилями Дома Шелестящей Тени. В конце концов, есть вероятность, что наши семьи скоро станут не чужими друг другу.
Император кисло улыбнулся. Увлечение его сына, папаше Кристофану было явно не по душе.
- Хорошо. Я поговорю с послом. Но, я должен иметь чёткое представление о предмете нашей беседы. Зачем тебе, Гёз занадобился гросс из тёмных?
- Затем, ваше величество, - Гёз чуть склонил голову, - что кое-что из их умений не под силу никому из людей.
...Кто-то недобрый вылил на королевскую голову ведро ледяной воды, и, непочтительно схватив величество за грудки, так, что затрещала ткань ночной рубашки, грубо встряхнул его. У Тромми едва глова не отвалилась. Во всяком случае, хруст и боль в шее, наглядно доказывали, что потеря царственного качана - вещь, может статься, вполне реальная.  Он негромко замычал, показывая, что пришёл в себя, насколько это вообще возможно, в столь головокружительных обстоятельствах. Что-то снова безжалостно впилось в его многострадальную шею. "Ага, опять требуют молчания, - догадался король всея Бриттюра. - Ну, что ж, помолчим. Не стоит искушать судьбу. Во всяком случае, пока..."
- Понятливый мальчик, - услышал он сухой, бесцветный голос.  - Сейчас я сниму с головы твоего величества... х-хе... С головы неблагодарной скотины этот мешок. И если ты обещаешь себя хорошо вести, вытащу кляп у тебя из пасти. Идёт?
Король, который почему-то больше не чувствовал себя властителем чужих судеб, поспешно закивал башкой. Именно так - башкой: Остобальд, вдруг осознал, что корону ему больше не примерить. Да и вообще, вряд ли он теперь отличается от... От кого? Ответ так жёг его воспалённый разум, но Тромми не хватало смелости его принять.
Однако принимай или не принимай, а действительность от желаний Тромми более не зависела. Мешок был сдёрнут, и в предрассветной мгле, - ох, ты, уже и ночь на излёте, - Троммзетан разглядел нечто, ранее им невиданное.
- Что это? - дрогнувшим голосом спросил он у похитителя, которого и рассмотреть-то не удосужился, потрясённый открывшейся перед ним картиной.
Серое, блёклое образование висело в дюйме от земли и тускло искрилось. От этого непонятного, непостоянной формы не то овала, не то окружности несло колючим холодом и ощущением неизмеримой глубины. Пожалуй, его можно было сравнить с омутом, в который, как подозревал теперь уже бывший король, ему предстояло нырнуть.
- Шагай, - кто-то грубо схватил остобальда за шиворот и без всякого почтения швырнул его в мутную неизвестность.
...В шпионских донесениях совершенно чётко говорилось, не допуская никаких иносказаний и двойного понимания, что король-узурпатор, с началом морской блокады его полуострова, не покидает не токмо столицу, не только здание дворца, но и вообще старается носа не казать из внутренних покоев. То есть кабинет, библиотека, столовая и спальня на сегодняшний день являются для него границами мира. Особо не разгуляешься. Охрана усилена в разы: патрули меньше, чем по шесть человек и не ходят. У каждой двери в королевской части дворца дежурят четверо гвардейцев, кроме двери отделяющей спальню от столовой.
- Мышь не проскочит, - почесав затылок сказл Гёз-младший. - Какая мышь?.. Муха и та незамеченной не пролетит. А что у нас с магической охраной?
Гёз-старший покопался в груде донесений, что предоставило ему императорское семейство, раскрывая тем самым святая святых алагарского шипионажа.
- Гляди... - отец протянул сыну мелко исписанный листок.
- Ага, - крякнул тот, прочтя документ. - Чародей на каждом этаже... О, и в подвале парочка. Обмочил штанишки Остобальд. Перетрусил. М-да... и как нам быть? Как выцарапать этого рака-отшельника из его раковины.
Хромой Гёз усмехнулся. Ему явно понравилост сравнение Троммзетана с придонным обитателем. Действительно, чем не рак отшельник - мелкая кусачая тварючка, украшая чужую раковину.
- Папа... - Напомнил о себе сын. - Я рад, что сумел тебя развеселить, но на вопрос ты так и не ответил.
Гёз-старший привычно отмолчался, но по выражению его лица сын понял: папаша его хитромудрый уже всё продумал. Вот ведь едрёный перец. Вместо ответа, каверзный родитель расстелил перед нетерпеливой юной порослью подобнейший план дворца с прилегающими к нему территориями, и  подвинул ближе стопу донесений.
- Меркуй сам, - сказал скрипуче. - Думай так, будто меня уже нет... совсем. Как бы ты его добыл. Да так, чтоб живым.
Послушный сын зарылся в бумаги, не забыв смерить папу укоризненным взглядом.
Через час Гёз-младший был готов с тоскливым воем признать своё поражение.
- Ну... - несколько нетерпеливо заговорил хромец. - Что надумал? Неужели совсем ничего?
- Гм... Не скажу, что совсем, но... - Гёз-младший поморщился. - Мне кажется, что мы зря теряем время.
- Теряем время?
- Ну да. Нам ведь ещё до Бриттюра добираться. А там сколько работы? А мы дома, в Алагаре сидим во весь опор, скоро дырки на задницах протрём.
- Время у нас есть, - утешил папаша нетерпеливого сынка. - Есть время, это я тебе гарантирую.  Мы тут кое-кого ждём. Ты всё-таки мыслями, насчёт нашего подопечного-то, со мной поделись.
- Много ты со мной своими мыслями делишься, - укорил сын отца.
- Не забивай голову ерундой, - оборвал его бессердечный Гёз.
Ничего больше не оставалось оскорблённой юности, как держать ответ перед суровой ветхостью. Молодой Гёз горестно вздохнул, и, мысленно пообещав когда-нибудь рассчитаться, начал излагать некое подобие плана, кое-как сложившееся в его голове. Хромец слушал не перебивая. И по его лицу невозможно было понять, одобряет ли он прожекты сына или же считает их пустыми фантазиями.
- Говоришь, можно использовать королевскую кухню, что в полуподвальном этаже, прямо под покоями нашего коронованного страхополоха?
- Другого пути не вижу, - признался Гёз-младший. - Только ума не приложу, как нам до кухни этой самой добраться. Там, правда, что-то вроде небольшого сада есть. Можно было бы за деревьями укрыться. Охрана кухни и поворов нейтрализовать без шума нам по силам. Но... это же всё за тройной стеной. Не подберёшься.
К его удивлению отец от этой проблемы просто отмахнулся.
- А маг?.. - вместо этого спросил он. - На кухне обязательно будет чародей. И, кстати, почему именно кухня.
Гёз-младший ткнул пальцем в план дворца.
- Лифт для подачи кушаний. Один из нас вполне способен там поместиться и ещё останется место для августейшей тушки. Но что в этом проку если...
- Будет прок, - обнадёжил его хромец.
- Так значит я... Я составил дельный план? - молодой Гёз не верил самому себе.
- Нет, - отрезал отец. - Ты не продумал, как нам добраться до кухни. И ещё: я не услышал от тебя, что нам нельзя никого убивать. Маги наверняка опутали дворец предупреждающими заклятиями. И если мы кого-то упокоим или просто пустим кровь, все чародеи Бриттюра узнают об этом в тот же миг. - Гёз позволил себе невесело усмехнуться. - Учить мне тебя ещё и учить.
В дверь комнаты, отведённой для них самой Анфиорой, кто-то тихонько поскрёбся.
- О, если я не ошибаюсь - это тот, кто нам так нужен. - Отец повернулся к сыну. - Будем осуществлять твой план.
- Мой план? - обалдело уставился тот на родителя. - Мой план!?
- Да... Ну... с небольшими уточнениями.
...Магия дроу настолько отличалась от Высокого Искусства людей, гномов, орков и даже от друидизма их ближайших родственников эльфов, что распознать её эмонации сразу, снаскока было проблематично, даже для гроссмейстеров, поскольку очень она была похожа на стихийные сполохи эфира, особливо, если не носила характер агрессивный. А если её проявления никак не ожидаешь?.. Ох, и совсем почти невозможно определить. Однако дежурный гросс, был остёр в своём деле, и, уловив нечто, похожее на лёгкое послевкусие отпробованного вина он насторожился. Откуда бы ей, тёмной, даже не всплескам её, - лёгкой ряби, - взяться в самом сердце Бриттюра; в самом дворце его величества, защищённом так, что можно выдержать годовую осаду неприятельской армии. Ничего опасного эманации вроде бы не несли, но проверить всё-таки стоило. Старик поднялся с неудобной лавки, на которой тихо дремал в углу, чтобы не мешать повару и двум поворятам, уже приступившим к приготовлению королевского завтрака. Остобальд 1 - пташка ранняя, попробуй, не приготовь ему горячего уже к пяти часам утра, мигом лишишься тёплого и доходного места. Гросс потянулся, прислушался к немузыкальному потрескиванию позвоночника. Ох, годы, годики. Потом воздел на нос пенсне, и, шаркая ногами в растоптанных туфлях, двинулся к выходу. Перед самой дверью он на миг остановился, нагнал мощи в старческие пальцы, готовый оглушить любого злонамеренного посягателя, чтобы потом с пристрастием его расспросить: какого лысого беса ему понадобилось за тройным кольцом охраны? После толкнул дверь и мягко осел на пол, даже не вспикнув. Кулак Гёза по прочности и увесистости не уступал гранитному булыжнику, а благородно выпуклый лоб учёного старца не был приспособлен богами для получения таких презентов.
Гёз бесшумной, стремительной тенью проник на кухню. Повар вообще ничего не заметил, так и сник, получив кулачищем по затылку. Рухнул бы на раскалённую плиту, да хромец удержал его за ворот. Это стоило ему потерянного времени. Благо сын не мешкал: и оба поварёнка легли у стеночки, рядышком с наставником, гроссом и двумя часовыми с улицы.
- Вот так, - Гёз удовлетворённо кивнул.  - И ни капли крови. Довольно прохлаждаться: сын, настало время вам нанести визит бриттюрскому монарху, - и начал оглядываться вокруг. - Ведёрко бы какое сыскать, да водицы похоолоднее. А, вижу - стоит в уголку.
Гёз-младший только бровями шевельнул, - всё-то его родитель предусматривает - и забрался на площадку подъёмника.
- Тут бычью тушу можно разместить, не то, что двух человек. Поднимай, отец. Механизм неприятно скрежетнул, заставляя двух охотников за августейшим скальпом слегка напрячься. Всё-таки в неурочное время стал подниматься лифт из кухни. Насторожится охрана: чего там кашевары с ума посходили, что ли? А то и вовсе всполошится - алярм бить начнёт. Тогда беда. Но пока было всё тихо и старина Гёз, знай крутил колесо подъёмника. А его сынок, поудобнее разместив в ладони кинжал с увесистым набалдашником на конце рукояти, готовился явить свою персону королевской страже. Торжественное явление не состоялось. Не сказать, чтоб это было огорчительно для алагарского гостя, однако своё негодование он выразил вполне деятельно. А как не впасть в раздражение, когда приходится видеть такую картину; офицер дежурный, поставленный на последнем рубеже и должный нести службу караульную с особой ответственностью, позволяет себе отлынивать от службы. Расселся этот обрмот в глубочайшем кресле, почти весь в нём утонул, под ботфорты свои поставил обитую бархатом скамеечку, для пущего, стало быть, удобства. Шпагу и ту отстегнул и рядышком прислонил к подлокотнику. А Шляпу с боьшим тёмным пером, иродище бестолковое, едва ли не  самого рта надвинул, чтобы свет трёх свечей в подсвечнике, что стоял ровно перед стражем на маленьком кривоногом столике, ему глаза сквозь веки сомкнутые не раздражал, и нагло дрыхнул.  При этом он выводил носом довольно замысловатую свистящую мелодию и поминутно отплёвывался от большущего пера лезущего ему между губ. Храпеть офицер не рисковал, видимо, долгими годами беспорочной службы, обученный сдерживать прущее во сне богатырство.
Гёз укоризненно покачал головой и треснул халтурщика рукоятью по темячку. Тот даже позы не изменил. Разве что прекратил издавать рулады. Тихо стало в апартаментах королевских, истинно - покойно.
...Босые ноги сразу стало ощутимо холодить. Да так, что Остобальду уже через минуту стало мерещится, будто ступает он не по... А по чему, собственно он вообще ступает? Ладно, не суть... Шагает он по сотням острейших лезвий, что безжалостно вспарывают ему ступни до самых костей. Похищенный монарх насмелился глянуть вниз. И толком ничего не рассмотрел: всё та же серая мерцающая колкими искрами муть от которой уже подташнивает.
- Гляди не сблюй. Я понятия не имею, чем это может здесь обернуться.
Его перетрусившее величество бросил боязливый взгляд через плечо.
- Эй, а я тебя, кажется, знаю, - сказал он, прищурившись, чтобы яснее различить, плывущий куда-то в сторону человеческий силуэт. Чуть позади, вроде бы обозначался ещё один, но его Остобальд и вовсе рассмотреть не смог, как ни старался. - Ты при канцлере герцоге Лихтенгерском частенько ошивался, когда тот в фаворе был.
- Это ни при том ли герцоге... - Молодой Гёз едва не поперхнулся расслышав язвительные и даже саркастические нотки в обычно ровном голосе отца. - Не при том ли герцоге, что когда-то в бытность твою голоштанным пацаном, решил спасти тощую задницу одного неблагодарного крысюка, сделавшегося впоследствии королём? Не про одного ли и того же человека мы тут рассусоливаем?
Тромми сразу не нашёлся, что ответить, а Гёз продолжил поражать сына нежданно проснувшимся красноречием:
- Мало-малльски знал я некоего гадёныша, которого родня бриттюрская желала со свету сжить. А алагарцы, вот же наивный народишко, не токмо шкуру его в целости сохранили, но и образование дали, да и торн, по чести сказать, их усилиями был ему предоставлен.
- Трон я сам... - взвился король. - Я сам его добыл.
- И тут же предал всех и родную кровь купно. А предателей, - продолжил Гёз вбивать гвозди в оголённое королевское самолюбие. - Предателей, вот таких, каков ты есть, нигде и никто не любит. А ну шевели булками, скотина, - и он отвесил Остобальду звонкого леща.
Тромми показалось, что его по затылку доской приласкали. Он даже пробежал несколько шагов, однако не упал, исхитрившись сохранить крупицы достоинства.
- Вдишь, сынок, какой он прыткий. В галоп ему и то по силам перейти, ровно породистому жеребчику.
- И чего вам дома не сиделось, сучье племя? - Пленённый король до крови искусал губы и мысленно призвал на головы наглых похитителей все кары небесные и адовы. Однако воображение его никакой силы не имело и потому два наглеца не были испепелены молниями или пламенем преисподней. Тромми огорчился и несколько сник.
Через какое-то время, - пленнику показалось, что через целую вечность, - ему на голову снова водрузили пыльный мешок и дали чувствительного пинка для ускорения. Он так и ввалился куда-то, на этот раз на ногах не устояв. В нос, даже через холстину ударил едкий смрад; смесь испражнений, сырости, плесени и крысиной вони. Тут и без гадалки было ясно - его приволокли в подземный каземат. "Всё, - запоздало явилась ломающая волю мысль, - откоролевствовался" Он суеливо завозился. Но тут же замер, услышав скрежет отодвигаемого засова и лязг стальной двери. Потом раздались голоса. Кто-то - Троммзетан вздрогул, узнав говорившего - благодарил кого-то за отлично проделанную работу. Это ж надо, как филигранно был проложен Путь. Чародейство высшей пробы. Из тюремного подвала прямиком к остобальдову порогу. И никто из магов-охранников и ухом не повёл.
- Один всё-таки встревожился. - О, Гёз никуда не делся.
- Ваш покорный слуга, - раздалось шипение, от которого по позвоночнику Остобальда побежали пугливые суетные мурашки, - был рад показать императору своё искусство.
О боги! Дроу!!
- Гроссмейстер, передайте послу слова моей истинной благодарности. Я не забуду оказанной империи услуги.
Да, бывший король не ошибся, с первых слов определив, что является вынужденным гостем самого императора Алагара. Да и чёрт бы  с ним, с императором, не оказалась бы поблизости Анфиора, проклятая на все лады сестрёнка. С его головы стянули мешок.
- Я не был уверен, - склонился над ним хромоногий похититель, - что с тобой захотят говорить, да и вообще - видеть. Поэтому принял меры предосторожности. Как оказалось, излишние. Прошу простить меня за причинённые неудобства. Хотя... можешь и не прощать. Мне на это совершенно наплевать. Ваши величества. Он ваш в целости и сохранности.
"Ваши величества!? - в голове пленника испуганной птахой заметалась паническая мысль. - Ваши величества... Дьявол и все его бесы, значит Анфиора здесь".
- Здравствуй, брат, - раздалось от дверей.
Остобальд всё никак не мог проморгаться. Пыль попала ему в глаза. К тому же сложно было вооще что-то увидеть в пляшущем свете единственного факела.
- Приветики. - Он всё-таки не оставил сестру без ответа.
- Вот и повидались.
- Ага.
Он хотел ещё что-то скаазать, что-то ядовитое, может быть даже оскорбительное. Всё-таки он бывший офицер и король. Всё-таки он правил не самой слабой державой этой части света. Всё-таки он...
- Гёз, - голос Анфиоры сделался острым и холодным, как льдинка на поверхности замерзающего ручья. - Мне нечего сказать этому человеку, закончи начатое.
Хромец молча кивнул.
Анфиора не ушла. Анфиора даже не моргнула в момент, когда острейший стилет пробил горло того, кто хотел убить её сына.
- Ваше величество, - всем телом, деревянно она повернулась к Кристофану, стоявшему по левую он неё руку. - Сдаётся мне, что в королевстве бриттюрском скоро будет править новый монарх.
Кристофан прокашлялся, не узнавая свою жену, никогда не проявлявшую подобной жестокости.
- Вы удивлены? - императрица верно поняла его неуверенность. - Не удивляйтесь. Всё-таки я дочь своей матери.
- А... кхе-кхе... да... конечно. О чём вы сударыня только что изволили гворить? Ах, о новом короле Бриттюра. Да... на полуострове произойдут перемены. Да, думаю у Кристофана, нашего сына, шея не сломится от тяжести короны. И да - Ульшара, - он впервые назвал это имя с некоторым уважением, не сказать - теплотой. - Ульшара станет достойной королевой.
- Гёз, - Анфиора поклонилась хромцу. - Гёз, - ещё один кивок в сторону его сына. Ваши заслуги перед империей будут отмечены. А сейчас... выйдем отсюда. Здесь воняет дерьмом.
Она шагнула за порог, не бросив и мимолётного взгляда на распростёртое тело убитого брата, короля, предателя.


Рецензии
Замечательная глава, Дима! Ох уж эти изгибы политики! Анфиора - неподражаемая женщина!

Татьяна Мишкина   28.03.2019 11:12     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Танюша. Она - женщина. Женщина, а не баба. Я перед такими преклоняюсь. И, слава богу, имел удовольствие общаться лично. Шореев.

Дмитрий Шореев   28.03.2019 13:22   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.