Я угадаю тебя, детка, с пяти нот!

  Сухой душный воздух заполняет вечернюю улицу. Дым от сигареты оседает на потной коже. В подворотне громко гудит кондиционер, а из открытого окна доносятся ароматы китайской кухни и голоса среднеазиатов. Я прислоняюсь к стене, желая охладиться, но бетон нагрелся за день. На минуту прикрываю глаза, прячась от городской суеты. Пусть мой рабочий перекур затянется. Я задерживаю дым в лёгких — ритуал подчинения времени. Здание позади меня вибрирует. Пятничный рок-н-ролл качает, заставляя плясать матерные надписи на стенах. Басы стучатся в спину, споря с биением сердца, заставляя его подчиниться новому ритму, когда в подворотню входит Она.
Как долго я тебя ждал, даже не надеясь, что ты придёшь, заглянешь в мой грязный мир палёного рома, унылых алкоголиков, разбавленного виски, бедных музыкантов, разбитых стаканов, балаболящих нелегалов, шатающихся походок, доморощенных философов и старых демагогов. Привет, милая! Перед тобой маленький гигант БОЛЬШОГО БУХЛА!
      — Хороша, сучка! — кричит чёрт в моей голове, диктуя подольше остановить взор на тонких длинных ногах и короткой юбке.
      Первая стрела охотницы летит мне прямиком ниже пояса. Попробуй увернись, подонок!
      Белый овал её лица обрамляют чёрные прямые волосы. Из-под ровной идеальной чёлки на меня устремляется недовольный взгляд тёмных глаз. Вторая ядовитая стрела застревает между рёбер, пронзая грудину в районе предсердия. Поздно хвататься за яйца. Я уже пригвождён. Третья станет контрольным выстрелом в голову, после которого останется лишь жаловаться на слабоумие и помешательство.
      Но пока этого не случилось, я запоздало пытаюсь провести свою шашку в дамки. Пора настроить радиостанцию на волну «уличное обаяние». Пускаю взгляд в пол, изучаю неровности асфальта и плевки, стараясь унять внутреннее возбуждение.

Мне нет до тебя дела, крошка.
Я на работе.
Я — труженик алкотыла,
Моя майка в поте.
Ты — чёрная кошка.
Хоть меня ты накрыла,
Но совсем… немножко…


      Стук каблуков приближается. Поворачиваю к ней голову, словно бы между делом.
      — Потерялась? — ухмыляюсь, не вынимая сигарету изо рта. Стараюсь, чтобы прозвучало заботливо и одновременно раздолбайски.
      Моё «потерялась?» должно ничем не походить на зловеще-шипящее «потерялась?» маньяка, на участливо-доминирующее «потерялась?» полицая, на гнусно-гнусавое «потерялась?» гопника с периферии или заискивающе-испуганное «потерялась?» ботана-задрота.
      Кажется, я взял верную тональность. Ненавязчивый мажорный аккорд и лёгкая минорная нотка — в каждой мелочи блюз моей жизни. И вот Она передо мной. Лишь протяни руку. О, я бы протянул к тебе все свои отростки! Втягиваю ноздрями ароматы китайской кухни. Терпкие пряности, горечь и… перчинка. В глубоком декольте её чёрной футболки подмигивает красный кружевной лифчик. Да, перчинка в тебе определённо есть!
      — Ты с концерта? — осведомляется Она, кивая на грохочущую басами стену за моей спиной.
      — Нет. Я просто здесь работаю. У меня перекур, — протягиваю ей пачку, предлагая закурить.
      Она заценивает упаковку LUCKY STRIKE, потом окидывает взглядом меня. Ох, уж эта мне оценочная система! Вытягивает сигарету тонкими пальчиками, подцепляя её аккуратными лакированными чёрными коготками. Алый рот смыкается на фильтре, щёки втягиваются, когда я подношу зажигалку. Она на секунду закрывает глаза, кладя чёрные опахала накрашенных ресниц на белоснежную фарфоровую кожу. И я затягиваюсь своей сигаретой, словно желая довести её до оргазма, до самого фильтра, одним махом, чтобы искры полетели. Миг — как зарождение Вселенной.
      И вот космическая Она ещё ближе, мы уже неумело шутим и смеёмся, улыбаемся друг другу — это в народе флиртом зовётся. Я позволяю себе первое прикосновение — чуть выше локтя. Она словно бы и не замечает, будто так и надо. Уау! Светофор включает оранжевый! Твой ждущий режим мне понятен, бэйби. Самая пора наклонить голову и узнать, как выглядит её лицо под наклоном в сорок пять с этого ракурса. Во мне слишком мала выработка никотина. Надо бы больше, надо бы крепче, надо бы с экстрактом её губ. И сегодня я получу свою гомеопатию — сладковато-горькую с привкусом никотина. Я прижимаю нимфу к себе. О, это благостный миг, когда тёлка такого роста, что ты аккурат попадаешь «чем нужно» в брешь её промежляжечно-подлобкового пространства. Вот вам и петтинг подворотен! Грязные танцы, твою мать!

Сразу лезет в брюки
Сучка не из робких,
Любительница распустить руки,
Аккуратней на поворотах.


      Электризует меня своей синхронизированной агрессивностью. Парный электрик буги перемещает нас к распахнутой задней двери в тень подъезда. Твоё «падение» я бы не предсказал, но отнюдь не против «приколенного» творчества». Но ты не хочешь унижать себя опусканием вниз, предпочитая толкнуть меня на громоздящиеся ящики и залезть сверху. Если уж и унижаться, то доминируя. Так ты любишь? Я, может, и не хочу давать тебе свободу, выпускать твой скользкий язык, но раз уж он готов продолжить свои исследования на семьдесят сантиметров ниже, я только ЗА обеими руками. Кстати, не забудь пустить в ход и обе руки — тумблеры у меня симметричны. В позиции «ON» неплохо микшируют общую картину.
      О, детка! Да ты технична! Не любительница — профи, тебя бы на шоу: «Я укатаю этого парня на пятой минуте!». Твоё интро запомнится, а прилипчивый припев я пропою вместе с тобой. Но не отвлекайся — выдавай чёткие рифы.

Принцесса… Ты…
Конечно, не прогрессив,
Ты — инди…
В чистом виде.


      Кажется, наши жизненные кредо совпали как и рокерский «эттитьюд». После такой самозабвенной игры на стике, остаётся лишь выдать резонирующий фидбэк и обдать тебя прохладительным коктейлем. Без стэйдж-дайвинга мы обойдёмся.

***


      — Так как? — она щёлкает пальцами прямо перед моим носом, вырывая из эротических грёз.
      Твою мать, такую сцену обломала. Если бы по щелчку справляться со стояком.
      — Я тебя спросила — на концерт проведёшь?
      — Какой концерт? — недоумеваю я.
      Какой в ****у концерт, я ещё от метафизического не отошёл!
      — Ты обдолбыш что ли?! В клуб! — рявкает она. — На концерт, — тычет в сторону гремящей стены.
      — А… Это-то… Нет, — отвечаю я без утайки. — Я ж вот в баре работаю, а в клуб вход с другой стороны в арку.
      — Заебись, — яростно шипит она и разворачивается на сто восемьдесят градусов.       — Мудак! — она удаляется прочь, а рука её складывается в кулак и выпрямляет вертикально средний палец.
      Чёрный изящный силуэт и соблазнительную задницу затмевает зафиксированный в своей неподражаемости жест.

Какая ж ты тёлка колючая!
По ходу, мне всё тупо приснилось.
И средний палец до кучи…
Вот, сучка! Я б на тебе, может, даже женился!


Рецензии