Роман Хирург от Бога. Глава 3

                ГРЕХ ВРАТЬ
  Муж Марии Дмитриевны, Феликс Станиславович, был человеком рассудительным и набожным, взглядов своих никогда и никому не навязывал, поэтому всем в доме заправляла супруга. Детей держала строго, но в пределах разумного.  Любое слово, сказанное то ли ласково, то ли в сердцах, было законом и не терпело возражений.
– Сказано – сделано, – любила она повторять в назидание.
  Среди детей выделяла Валентина. Поэтому с него больше спрашивала, ему доверяла наиболее сложные задания, ибо верила: сын справится. А как иначе? Маменька, если что не так, накажет.
  Мальчик  любил и маменьку, и папеньку, но сызмальства привык решать свои дела самостоятельно, не задавая взрослым вопросов, не создавая лишних проблем.
Глядя на родителей, как они молились, он,  будучи четырёхлетним ребёнком, старался подражать то одному, то другому. Как-то отец сказал ему:
– Ты определись, какую веру примешь, а то со стороны смешно на тебя смотреть.
И он избрал, пройдя длинной жизненно-тернистой дорогой.
Как-то вечером при свете лампады он стоял и молился перед иконами, украшенными в святом углу вышитыми полотенцами. То ли ему показалось, то ли на самом деле увидел лик живого Николая Чудотворца, который смотрел на него и, улыбнувшись, сказал: «Большим человеком будешь. Не сойди с истинной православной веры».
– Хорошо, обещаю, – ответил он, заворожённый дивным сиянием, исходившим от иконы.
– С кем ты разговариваешь? – спросила мать, штопая потёртые на пятах носки.
– С Николаем Чудотворцем.
– С кем?
– Со святым.
  Она, не веря ему, отложила работу и внимательно посмотрела на лик Николая Чудотворца. Не увидев ничего, подошла, приложила к лобику руку, сказав:
– Температуры, кажется, нет.
– Я правду говорю, – не сдавался мальчик.
– Перед иконами грех врать.
– А я и не вру.
– Хорошо, успокойся, иди, мой родной, спать.
– Вы мне не верите, маменька? Вот всегда так.
– Верю, родной, верю. Уже поздно, иди спать.
– Я пойду, но разговаривал я с Николаем Чудотворцем, он даже улыбнулся, глядя на меня.
– Это хороший знак. Я тоже его когда-то видела, – задумавшись, ответила мать.
– Вы мне поверили?
– Поверила.
  Мария обняла сынишку, поцеловала в щёчки, лоб. Нежно погладив по головке, прошептала:
– Дай-то Бог, дай-то Бог. Ты у нас умный, не по годам рассудительный, всё-то ты видишь, всё знаешь. В кого ты такой?
– Как в кого? В родителей, маменька, не в соседей же. Сами говорили, что из знатного рода, а яблочко от яблоньки далеко не откатится, под кроной ему место.
Уложив сына, Мария долго стояла и смотрела на лики святых, мысленно прося: «Господи, дай счастье, здоровье моему сыну, наставь его на путь истинный! Ему только шесть лет, а какой он умненький! Ты благ и милосерден, Господи. Ты воззрел его ещё в моём лоне, явившись в облике Старца, предупредив о рождении великого человека, Твоего избранника. Я выполняю всё то, что Ты сказал. Не растёт он перекати-полем. Вот и сегодня Ты явился к нему. Я благодарна за это Тебе, Господи».
 Перекрестившись, она пошла спать. Приснился ей дивный сон: стоит её сын в золотой ризе, в высоком клобуке на высокой горе. В одной руке держит крест, а в другой – скальпель. Со всех сторон слетаются к нему Ангелы и подносят белые одежды. Вот он облачается в белоснежный халат, белую шапочку и наклоняется над бездыханным телом. Одной рукой рисует на его животе крест, а другой разрезает его. И человек поднимается бодрый, здоровый, полный сил.
  Проснувшись среди ночи, она разбудила мужа и пересказала ему увиденное во сне. Тот, подумав, ответил:
– Хирургом будет. От Бога хирургом.
– Ты что? Он тянется к рисованию.
– И рисовать будет, и хирургом станет – одно другому не помешает. Спи, нашла за что переживать. Ещё много воды утечёт.
  Утром вся семья в одно и то же время садилась за стол завтракать. Мария Дмитриевна следила, чтобы во время завтрака никто не разговаривал.  Сегодня Валик ел быстро, чем удивил всех. Поев, обратился ко всем сидящим за столом:
– Вы продолжайте есть, а я расскажу вам свой дивный сон. Вот уж воистину необычный. Знаете, кем я буду, когда стану взрослым? Врачом-хирургом. Сегодня я это увидел во сне. Только в толк никак не возьму: почему на мне была золотая риза?
– Странно, – как-то протяжно сказала мать, – и мне такой же сон приснился.
– Маменька, мы же с вами – одно целое, поэтому и вам приснилось то, что и мне. Я же от плоти и крови вашей.
  Сидящие за столом переглянулись, но не стали вмешиваться в разговор. Воцарилась тишина. Первым её нарушил Феликс Станиславович:
– Старайся и будешь врачом.
– Не хочу, это не по мне. Я буду художником. Посмотрите, что вчера нарисовал.
– Давай оценим, – потянулся к рисунку отец. – О! Да ты молодец!
– Дарю, – обрадовавшись, изрёк сынишка.
Взглянув в окно, Феликс Станиславович сказал:
– К нам, кажется, гости пожаловали.
– И кто? – поинтересовалась Мария Дмитриевна.
– Родители.
– Ура! Дедушка и бабушка приехали, гостинцев привезли! – стараясь первым выбежать на крыльцо и, протискиваясь между родителями, сестрёнкой и братом, заспешившими к двери, на ходу кричал Валюша. – Я первый! Пропустите же!
  Словно по команде, все расступились, дав непоседе первому встретить дорогих гостей. Выбежав на крыльцо, он за что-то зацепился и кубарем скатился со ступенек. Поднявшись, посмотрел на штанишки, смахивая с них пыль, на ручки. Потерев ушибленные лобик и носик и, сдерживая слёзы, накатившиеся на глазки, молвил:
– Ничего, до свадьбы заживёт.
Бабушка заохала, а дедушка, схватив его в охапку, подбросил вверх, приговаривая:
– Вот кто нам рад, первым выскочил встречать. Терпи, казак, атаманом будешь.
  Забыв о поцарапанных ладошках, о шишке на лобике, сбитом носике, которые так саднили, Валя уже смеялся, хлопая в ладоши и изредка ойкая от боли.
А дедушка то и дело подбрасывал его верх, наставляя:
– Терпи, голова, в кости скована. Терпи, внучек, боль – мужиком вырастешь. То не беда, что упал раз-два, на спотычках дети вырастают.
– Дедушка Митя, поставьте меня на ноги, а то я скоро птицей в небо взлечу, и все гостинцы достанутся Оленьке и Володе.
  Поставив мальчишку на землю, дед с любовью погладил по голове Владимира, стоявшего в сторонке и терпеливо ожидавшего своей очереди, посмотрел на Оленьку, которую обнимала и целовала супруга, сказав:
– Дождёмся ли мы, когда нас в дом пригласят? Зять стоит, ничего не говорит и дочь, словно воды в рот набрала.
– Это они от радости дар речи потеряли, – засмеявшись, выпалил Валик.
  Взрослые поздоровались, обмениваясь любезностями, и неторопливо направились в дом. Мальчик зашёл последним, всё ещё поглядывая  на ручки. Хотелось, конечно, поплакать, но при гостях было стыдно и, спрятав слёзки глубоко в кармашек, сказал самому себе: «Ночью поплачу, а сейчас не буду. Я же не маленький, чтобы нюни распускать. На это у нас Оленька мастерица».
  В доме, усевшись на стул, бабушка одаривала детей подарками, приговаривая:
– Дар – не купля: не судят, а хвалят.
– Ой, бабуленька, такое скажете, – принимая куклу и леденцы, пролепетала Оленька. – О таком подарке я всю жизнь мечтала. У меня ведь нет куколки.
  Расцеловав и дедушку, и бабушку, девчушка села на скамеечку, разглядывая русоволосую красавицу.
– А что мне подарите? – не выдержав, спросил Валюша.
– А тебе, милочек, оловянных солдатиков мы купили. Когда вырастешь, военным красавцем станешь.
– И вовсе не военным, так как мне сегодня приснился сон, что я врачом буду, а ещё Николай Чудотворец предрёк мне с иконы большим человеком быть, а каким не сказал.
И он принялся пересказывать недавний разговор со святым.
– Если ты не выдумал всё это, то так тому и быть, – погладив мальчика по головке, молвила бабушка. – Ну и сказочник же ты!..
– Понятно, маменька не поверили,  и вы туда же, – осерчав, упрекнул взрослых Валик и пошёл к деду, который о чём-то разговаривал с отцом.
На его обиду дедушка Дмитрий, внимательно и изучающе взглянув ему в глаза, молвил:
– Выходит, Человеколюбец избрал тебя сызмальства и передал это через Николая Чудотворца.
– А кто такой этот Человеколюбец?
– Господь Бог. Он Вседержитель и Творец мира.
– Так вы мне поверили, дедушка?
– А как не верить? Если эти же слова сказал и мне с иконы Николай Чудотворец.
– Вот чудеса, словно в сказке какой! А этот Николай Чудотворец – волшебник?
– Это святой.
– А откуда Бог знает меня?
– Он всё видит и всё знает, ибо мы – Его дети. Он заботится обо всех людях на земле, любит нас, ибо человек создан по образу и подобию Божию.
– Только о людях заботится Бог?
– Обо всей земной природе.
– И о комариках?
– И о комариках, и о птицах, и о зверях, и о животных, так как это – Его творение.
– А почему Бог через Николая Чудотворца решил для своих дел избрать меня?
– Ты родился от честных и порядочных родителей и должен повиноваться им во всём, хорошо учиться, быть послушным и терпеливым. Если бы ты сегодня не бежал сломя голову к нам, ты бы упал?
– Нет.
– Вот видишь. Прежде, чем совершить что-то, ты должен хорошо подумать. Свой ум – царь в голове, запомни это изречение.
– Теперь мне понятно, почему маменька говорят: «Как ум на ум не приходится, так и дурь на дурь не приходится. У каждого свой царь в голове». Пойду я посмотрю на Оленькины и Володины подарки и своими похвастаю.
  Малыш ушёл к сестрёнке и брату, но краем уха слышал, о чём разговаривают взрослые.
– Я, отец, иногда боюсь за Валентина, – говорила Мария Дмитриевна. – Он не по годам взрослеет. Рассуждает совсем не по-детски.
– Всё ты преувеличиваешь, Мария. Ребёнок как ребёнок. Любознательный, общительный, а что рисует, так это же хорошо.
– Но в четыре года, нигде не обучаясь, и так рисует! Взгляните, отец, на этот рисунок.
– Это всего лишь детская фантазия, – пытался доказать Феликс Станиславович.
Валя, бросив своё занятие, подошёл к взрослым и недовольно сказал:
– Вовсе не фантазия, это я видел во сне, вот и нарисовал.
– Вмешиваться в разговор взрослых некрасиво, – сделал замечание отец.
– Извините, но и обсуждать взрослым мои действия тоже неприлично.
– Ступай в свою комнату, – велела Мария Дмитриевна, погладив сынишку по головке.
Мальчик ушёл, и разговор был переведён на житейские проблемы.
– Я слышал, Феликс, вы решили переехать в Херсон? – спросил тесть.
– Да.
– Почему?
– Во-первых, Керчь – городок маленький,  во-вторых, не ладится здесь у меня, всё идёт вкривь да вкось. Семья растёт, растут и расходы. Жалованье управляющего аптекой мизерное.
– На месте и камень мхом обрастает.
– Знаю, но работать за копейки на Соколовского больше не в силах. Попытаюсь в Херсоне открыть свою аптеку.
– С твоим характером тебе бы устроиться на государственную службу. И ты это знаешь не хуже меня. В нашем деле надо родиться мошенником и вором, а ты слишком честный. Нельзя доверять людям, а если доверяешь, то надо тысячу раз перепроверять. Наглядным примером тому была аптека в Перекопе. Тебя, владельца, какой-то прощелыга управляющий обвёл вокруг пальца. Он нажился, а тебя оставил ни с чем, по миру с сумой пустил.
Феликс молчал, так как знал, что тесть прав. Собравшись с мыслями, сказал:
– Отец, я прислушаюсь к вашему совету, со временем, возможно, и перейду на государственную службу. Хотелось бы, конечно, работать по специальности. Но из Керчи мы переедем, это уже решено.
– Ну, как знаешь, тебе виднее. Но если уж надумал переезжать, то выбирай большой город, чтобы детям дать приличное образование. Что Херсон? Такой же городишко, как и Керчь.


Рецензии
Хорошо написано, а читать и знать, тем более, полезно.
С уважением

Лариса Потапова   04.11.2019 22:37     Заявить о нарушении
Благодарю.
С уважением.

Ольга Воробьёва 23   04.11.2019 22:38   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.