О Годунове и Смуте

               
   Телевизионный сериал «Годунов» — это обычная костюмированная мелодрама на историческую тему. Критики негодуют, называя её пошлой выдумкой. Поклонники, наоборот, возражают, настаивая на том, что фильм — блестящий, живой, занимательный, и оценивать его надо как произведенье искусства, по художественным достоинствам, а не по сухим историческим фактам. 
Ну, во-первых, соответствие авторского замысла историческим документам ещё никогда никаким «художественным достоинствам» не вредило. Для примера я  приведу спектакль Малого театра по драме Алексея Константиновича Толстого «Царь Фёдор Иоаннович». Там и пьеса хороша, и актёры играют великолепно! В роли Фёдора Ивановича — Юрий Соломин, в роли Бориса Годунова — Виктор Коршунов, а в роли Василия Шуйского — Алексей Эйбоженко. Советую посмотреть (естественно, «в записи»)!   
А, во-вторых, любое художественное произведение — это миф, то есть, осмысленная реальность явления. Миф о Годунове предполагает осмысление не только трагедии его самого, но и причин Великой Смуты, нанесшей народу России страшную рану и возродившей его к новой жизни. 

Я набросаю «штрихи» этой самой Смуты, а уж читатель сам решит, удалось ли авторам сериала хоть что-нибудь «зацепить». 

1. Ещё со времени поражения России в Ливонской войне зоркие современники  стали замечать упадок авторитета власти и симптомы смуты, когда «в повинующихся рабах естественный страх к покорению владык оскудевал, исчезая», и нарастало угнетенное, малодушное состояние общества, «всего мира безумное молчание».
 
2. Деградация государства и власти на рубеже XVI и XVII веков выплеснулась в   «гражданскую» войну всех против всех. Не только бояре грызли друг друга «зубами, аки звери», но и дворяне, мещане, казаки, духовенство, крестьяне — метались, грешили, предавали и убивали друг друга, а иностранцы «только посмеивались». Особенно после вступления в «должность» царя Лжедмитрия №1 «впали мы в объядение и в пьянство великое, в блуд и в лихвы, и в неправды, и во всякие злые дела»,- писал Авррамий Палицын.
И лишь на заключительной фазе (после 1610 года), когда москвичи впустили в Кремль польский гарнизон для защиты от Самозванца №2, а войска Сигизмунда III осадили и захватили Смоленск, война приняла национально-освободительный характер.
Все армии того времени были «наёмные» и состояли из всякого сброда. В армиях всех Самозванцев, в «крестьянской» армии Ивана Болотникова, в «дворянских» армиях первого и второго ополчения, в «казацких» армиях Дмитрия Трубецкого и Ивана Заруцкого — воевали люди из разных сословий и разных «национальностей». Там были  и русские, и украинцы, и татары, и самые разные «немцы» (поляки, литовцы, шведы, баварцы, хорваты, генуэзцы...).

3. Смута на начальном своём этапе — это вера голодного и униженного народа в «настоящего» (Богом данного!) царя-спасителя, которому благоприятствуют небеса. На втором этапе — это жуткое разочарование и в самом Боге, и во всех его "наместниках", включая царей и патриархов, упадок всех моральных устоев, проявление низменных («зверских») инстинктов ради самосохранения и полное душевное опустошение. На этом этапе растворяется и исчезает мифический символ «Святая Русь». И, наконец, на третьем этапе наступает возрождение народа и государства за счёт инициативы провинциальных низов, диктуемой уже не заветами, а надеждами на самих себя.   

А теперь некоторые факты истории.
 
Со смертью царя Фёдора Ивановича пресеклась династия московских «Даниловичей», родоначальником которой был один из младших сыновей Александра Невского. Тверские князья, ведущие род от брата Александра Невского, Ярослава Ярославича, практически полностью были истреблены ещё во времена правления Василия II Тёмного. Суздальские князья, ведущие род от брата Александра Невского, Андрея Ярославича, во времена Годунова были представлены могущественным кланом князей Шуйских.
Кроме «Рюриковичей» при московском дворе были родовитые кланы бояр из Литовской Руси («Гедиминовичей»), перешедшие в разное время на службу в Москву. Наиболее сильные позиции из них занимали князья Мстиславские, Трубецкие, Голицыны, Бельские.

«Престиж» Бориса Годунова держался только на том, что его сестра Ирина (её роль в сериале играет Анна Михалкова) была женой царя Фёдора. Четыре года она не рожала наследника. Бояре, заручившись поддержкой митрополита Дионисия, «рекомендовали» царю постричь её в монахини и женится ещё раз. Царь взбеленился; этим ловко воспользовался Борис Годунов, нанеся чувствительный удар клану Мстиславских и Шуйских. Все эти козни показаны в фильме.
Вообще, «линия Годуновых» прописана в сценарии и сыграна всеми актёрами довольно успешно. Хотя одни зрители сетуют, что Светлана Ходченкова, исполнившая роль жены Годунова (Марии Скуратовой), слишком худа и выше мужа на полголовы. Другие недовольны тем, что на роль дочери Годунова Ксении утвердили актрису Дарью Урсуляк, а не красавицу Александру Митрофанову («Анну-детективъ»), сыгравшую роль её подруги Софьи. Но это ведь не «художественная» критика, а бабьи капризы.
Хотя, по отзывам современников, Ксения действительно была очень красива, начитана и хорошо воспитана. Вот как о ней отзывался князь Катырев-Ростовский: «Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, зелною красотою лепа, бела вельми, ягодами румяна, червлена губами, очи имея черны велики, светлостию блистаяся; когда же в жалобе слёзы изо очи испущаше, тогда наипаче светлостию блистаху зелноею; бровми союзна, телом изобилна, млечною белостию облиянна: возрастом ни высока ни низка; власы имея чёрны, велики аки трубы по плещам лежаху. Во всех жёнах благочиинийша и писанию книжному навычна, многим цветяше благоречием; гласы влоспеваемыя любяше и песни духовныя любезнее желаше».
Между прочим, для женщины тогдашнего высшего общества на Руси «правильно» плакать было великим искусством. В фильме показано, как Годунов наставляет Ксению оплакивать жениха (того, которого сопровождал Илейка, добираясь «лесами» до Москвы, и который, по версии сценариста, «дал дуба» после застолья), хотя она с ним даже не успела поговорить.

Несколько слов о Романовых. Боярин Роман Юрьевич Кошкин-Захарьин-Юрьев служил окольничим у князя Василия III. У него был сын Никита и дочь Анастасия, которая стала первой (самой любимой!) женой Ивана IV, родив ему сына Фёдора — будущего царя. Брат царицы Никита Романович Захарьин-Юрьев уже тогда стал именоваться Романовым. В свою очередь, его сын Фёдор Никитич при каждом удобном случае напоминал, что он «брат царя», и, конечно, сам претендовал на престол.
В сценарии роль Фёдора Никитича Романова, прекрасно сыгранная актёром Александром Устюговым, явно идеализирована. Авторы вылепили из него «хорошего парня» по голливудскому образцу. Фёдор Никитич действительно был красавец и щёголь. Он действительно женился по любви на дочери бедного костромского дворянина Ксении Шестовой, пойдя против воли родственников. Но никогда в близких «помощниках» Годунова не числился. Все сцены, где он «лазит» в логово крымских татар с целью реализации хитрого «плана» Бориски по изгнанию Крымской армады Казы-Гирея, стыдит князей Шуйских и Мстиславских за то, что они скрывают хлеб в закромах, вместо того, чтобы раздавать его голодающему люду, а затем «невинно» страдает в изгнании, — это блажь! Такой же надуманной ерундой является его «патриотическая» деятельность по борьбе с Самозванцами уже в статусе «нареченного» патриарха Филарета!
Документы свидетельствуют, что именно Романовы (скорее всего!) были авторами «проекта» под названием «спасшийся царевич Дмитрий». Когда Годунов «объявлял» вором Гришку Отрепьева, то указывал, что «тот жил у Романовых во дворе», а Василий Шуйский, уже будучи в плену у поляков, пояснял, что самозванец Отрепьев «был в холопах у бояр, у Никитиных детей Романовича».
Именно Лжедмитрий №1 вернул Филарета из ссылки и «назначил» митрополитом Ростовским (именно в этом статусе Филарет участвовал в церемонии его бракосочетания с Мариной Мнишек). А Лжедмитрий №2, войска которого захватили Ростов, «почитал» его патриархом (и это при живом и «действующем» Гермогене!). После того, как толпа «выкрикнула на царство» Василия Шуйского, Филарета направили в Углич на поиски «подлинных остатков» царевича Дмитрия и он «нашёл их нетленными». Но в это же время в Москве были обнаружены «прелестные листы», призывающие к смуте против  Шуйского, подписанные Филаретом! Заковать в кандалы Романова Шуйский не мог, но оставил его в прежней «должности», а патриархом «утвердил» Казанского митрополита Гермогена.   
Филарет активно участвовал в формировании «приговора всей земли», игнорируя царя Василия Шуйского, и приглашал на Московский престол польского королевича Владислава. Что же касается его деятельности на благо России, уже как законного патриарха и отца избранного Собором царя (после возвращения из польского плена в 1619 году), — то это уже совсем другая история. 
По сравнению с Фёдором Никитичем Романовым, все остальные бояре смотрятся рядовыми засранцами. Кстати, я не увидел среди них (или не заметил), князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, который вместе с Филаретом «служил» у Лжедмитрия №2, возглавлял Тушинскую боярскую думу и «совет всей земли». Но затем он принял деятельное участие в формировании первого дворянского ополчения, потратив на него всё своё состояние. И вёл казаков на штурм Кремля, освобождая его от поляков, за что и получил при жизни титул «Спасителя отечества». Но на выборах царя Земским собором его «отодвинули». Вот из него, пожалуй, недурно было бы вылепить «положительного» героя для мифа!      

К сожалению, все герои в сериале разговаривают на языке наших современников, постоянно впихивая в свою речь цитаты историков. Драматургия фильма не передаёт тонких, жёстких, но скрытых мотивов поведения бояр, а ведь там шла речь не только о власти, но и об актуальной  необходимости спасти свою шкуру. 

Атмосфера доносительства и клеветы при правлении Годунова художественно отражена через стрельца, приятеля Нечая, который предал своего друга, накатав на него «телегу», но это не принесло ему никаких «дивидендов»; все его дети умерли с голоду, а сам он сошёл с ума.    

Самым «плохим» парнем (в соответствии с голливудскими штампами) авторы сделали Гришку Отрепьева, изобразив его законченным придурком, маньяком и уродом, научившимся царским манерам (по мнению автора сценария), в боярской думе, где он якобы «заседал» в роли секретаря-писца. В каком-то закоулке, похожем на брошенную конюшню, он «неожиданно» встретил царевну Ксению и признался ей в страстной любви. Потом с лёгкостью переоблачился в царевича Дмитрия, задурил и поляков и русских, изнасиловал (в каких-то серых кремлёвских катакомбах) Ксению и умер, как трус, убегая от восставшего люда. Для исторической убедительности авторы всунули эпизод, где он ест телятину (почему-то он жуёт её в боярской думе). Сомнительный эпизод, когда  настоящая мамаша Гришки Отрепьева чуть ли не нос к носу сталкивается с признавшей Самозванца «сынком» Марией Нагой (это мать настоящего царевича Дмитрия, которую  неплохо сыграла актриса Ирина Пегова), очевидно, был придуман для доверчивых женщин и детей школьного возраста. А вот с последующим надругательством над трупом Лжедмитрия №1 авторы поскромничали. А ведь там было, где развернутся! Его мазали дерьмом, закапывали в землю и вновь откапывали, заявляя, что «земля его не принимает»... потом сожгли, зарядили им пушку и выстрелили в западном направлении. 

Кстати, тем псевдо историкам, которые и сегодня заявляют, что «самозванство» — это чисто русский феномен, я бы напомнил, что на полях донесения от 1 ноября 1603 года, извещавшего его о появлении Лжедмитрия, римский папа Климент VIII написал: «Это вроде воскресшего короля Португальского». Речь шла о целой серии Лжесебастьянов (числом не менее четырёх), появившихся в Португалии после того, как король Себастьян после поражения в 1578 году в битве при Алкасер-Квивире пропал без вести.   
 
Патриархи Иов и Гермоген играют формальные роли. А грека Игнатия, которого Лжедмитрий №1 «провозгласил» патриархом, я в фильме и не приметил. Только митрополит Дионисий в исполнении актёра Клюева, выглядел вполне достоверно.   

Ярким пятном на фоне печальных будней Великой Смуты сияет красавица Ольга Калицка в роли Марины Мнишек. Эротическая сцена, где она «резвится» на Иване Заруцком (его играет актёр Антон Батырев), прямо-таки «резонирует» с аналогичной сценой в американском фильме «Основной инстинкт», где Шерон Стоун «резвится» на Майкле Дугласе. Хотя, по отзывам современников, Марина красотой не блистала и половой гангстершей не слыла. Многочисленные легенды о её непомерном тщеславии и норовистости тоже сомнительны. Скорее всего, она просто повиновалась воле отца и всего клана Мнишек, которые её использовали в своих меркантильных целях. О её кончине, а также о кончине её любовника, казацкого атамана Ивана Заруцкого, и их малолетнего сына (хотя не исключено, что это был её сын от «Лжедмитрия №2) известна только одна трагическая строка: «На Москве же тово Заруцкого посадиша на кол, а Воронёнка повесиша, а Марина умре на Москве» (в тюрьме в 1614 году).

Витиеватые судьбы двух красавиц царского рода — дочери Годунова Ксении и племянницы Ивана Грозного «Ливонской королевы» Марии Николаевны Старицкой (в исполнении актрисы Анны Ковальчук), — дети которых могли бы претендовать на московский престол, — изображены фрагментарно. То, что Ксения, пребывая в Троицком монастыре во время 16-месячной осады, помогала раненым, как «санитарка», выглядит как-то уж шибко «демократично»! Но сохранилось её письмо родственнице: «В своих бедах чуть жива, конечно, больна со всеми старицами: и впредь, государыня, никак не чаем себе живота, с часу на час ожидаем смерти, потому что у нас в осаде шатость и измена великая...» Тогда же одна из её служанок писала матери, что, по милости царевны, они не терпят нужды, и Ольга (так звали Ксению в постриге) дала рубль на похороны человека, которого не на что было хоронить.      
А почему в Троицком монастыре нет Анны Ковальчук? Ведь Мария Старицкая в это время тоже была там «на посиделках»! Кстати, я считаю что «версия» происхождения Лжедмитрия №1, как плода тайной любви Марии Старицкой и польского короля Стефания Батория, заслуживает «художественного» воплощения даже больше, чем «государственная» с Гришкой Отрепьевым. Сюжет, где казаки Ивана Заруцкого нападают на Новодевичий монастырь, куда обе женщины перебрались позднее, авторы сериала проигнорировали. А вот как об этом писал современник: «Они (то есть, казаки Заруцкого) черниц — королеву княж Владимирову дочь Андреевича и царя Борисову дочь Ольгу, на которых преж сего и зрети не смели — ограбили донага».      
 Впрочем, любители приключений могут отвести душу, пересматривая фильм «1612: Хроника смутного времени» режиссёра Влалимира Хотиненко, где судьба Ксении «закручена» более лихо. Хотя как раз никакой «хроники» там нет, а вот «дух времени» есть. Кстати, в этом «приключенческом» фильме звучит песня-плач композитора Алексея Рыбникова на стихи самой Ксении Годуновой.   
Умерла Ксения в 1622 году в возрасте 40 лет и была похоронена с родителями и братом в  фамильной усыпальнице Годуновых в Троице-Сергиевой лавре. В последующие годы 1 мая в лавре у гробницы Годуновых свершалось ежегодное поминовение царя Бориса, его жены Марии Григорьевны, сына Фёдора и дочери Ксении, в инокинях Ольги.


Рецензии
Москвичи в измене великой погрязли, поляки, да казачки днепровские расшалилися, но "Земля" собрала силы, пришла на Москву и поставила точку. Это поняли в 1618 году и Владислав и даже, кровавый старик Сагайдачный ..в Михайлове .

Иванов Андрон   05.04.2019 06:55     Заявить о нарушении