Магия основного инстинкта

От автора -

Мне, Михаилу Ханджею, ещё с босоногого детства, а со студенческлй скамьи историко-филологического факультета университета особенно, довелось убеждаться в том, что:

«Мир и человеческая жизнь полны сексуальности».

 в том, что:

«Пол – та внутренняя солнечная энергия, которая и творит и поддерживает всё живое.»

в том что:

«Сексуальны отношения молодёжи. Сексуален  быт  семьи. Сексуальна в тональностях речь. Сексуальное – в песне, в сказке. С хохотом вам говорятся самые целомудренные загадки и поговорки, потому что они полны намёков.»

и, что:

« В то же время это сексуальность здоровая, чистая, именно солнечная..., если она не духовная патология.»

Убедившись, считаю, что не надо ханжества там, где речь идёт о бесспорном факте, так как искусство, литература, наука, даже религия – в большей или меньшей степени замаскированное сладострастие.

С тех пор пишу, как многим представляется, - легкомысленные «романески», которые отношу к числу «раритетов для любителей».

Мои «романески» - не роман и не автобиография. Это «нечто романоподобное», отражающее психологию полов.

Возможно, я даю в руки «нравственников» лишние козыри для осуждения меня и моих героинь романесок, но я искренен, полагая, что в основе их лежит основополагающее чувство взаимного притяжения, которое движет нашими поступками и к духовной сфере имеет весьма косвенное отношение.

Мои романески – это огоньки памяти в трепете пламени являющих цветок в венке согрешниц-див, которых я любил и был любим ими.

На основе постоянного изучения данного вопроса, пишу бесконечный  роман –

 
                МАГИЯ ОСНОВНОГО ИНСТИНКТА

И верю, как и Марина Цветаева в то, что
  «...Моим стихам (романескам), как драгоценным винам,
  Настанет свой черёд»


Мой опыт говорит о том, что предсказать развитие событий между мужчиной и женщиной трудно, если вообще возможно. Когда начинаешь встречаться с девушкой, то никогда не знаешь, чем это кончится, - может быть, как и сексуальной партнёршей – оргазмом или несколькими, а может, чем-то таким, что окончится для вас огромным счастьем любви на долгие годы.
Бывает, - положил руку на девичью талию с полным безразличием, и вдруг по тебе волны желаний пошли, и ты чувствуешь, что влюблён в неё по уши, а она в тебя. И вы уже в каком-то закутке целуетесь, чувствуя себя на седьмом небе, и ваши руки не висят, как плети. А живут под одеждой друг друга...

                ОНА и ОН

Встретились Они на автовокзале одного из провинциальных городов,что историю свою ведёт ещё с времён Дикого Поля. Он ехал на рыбалку в лес с его рыбною рекою, а Она - проведать свою тётю, живущую, в посёлке того же леса.
Ей, девчонке, явно не здешних мест, взять билет в этой атакующей окошко кассы толпы было просто невозможно.

- Что делать? Что делать? – билась в ней мысль, а глаза растерянно взирали вокруг. И в какое-то мгновение застыли на Нём. Она окинула Его беглым взглядом. И в неё вошло:

«Ему лет двадцать пять. Взгляд проницателен, губы припухлые, шея крепкая, бронзово-загорелая. Такой себе не то что билет возьмёт, а и автобус целиком захватит». И, опережая дальнейшие изучение Его, уже просила:

- Парень, возьми и мне билет. Пожалуйста. Я тебя очень прошу.

Как же Он мог отказать Ей, которая вся сияла блеском молодости, свежестью и красоты?! Она была невысокого роста, отлично сложенная, блондинка. Лет семнадцати, с красиво посаженной головкой на слегка смугловатой, словно выточенной шее, с большими серо-зелёными глазами и роскошными золотистыми, зачёсанными назад волосами, вившимися на висках. На Ней было летнее голубое, словно из васильков, платье, сквозь которое виднелась млечная грудь с выпирающими темноватыми сосцами. На пальчике Её холёной ручки блестело колечко с янтарным камушком. От Её кругленького хорошенького личика с родимым пятнышком на щёчке, алых пухленьких  губок, от Её больших глаз, ясных и уверенных, светился ум, и женственность исходила  из всего Её тела. Она стояла, блестящая, спокойно улыбающаяся, показывая ряд красивых мелких зубов, видимо привыкшая, что Ею любуются, и сознающая свою власть красоты. Что-то грациозно- кошачье было и в Её позе и в Её улыбке...   

- «Княгиня», - пронзила всё Его существо мысль, кровь заволновалась, и лёгкий флирт любви, как Амур крылом, коснулся Его. Он знал, что нет такой женщины, которая не слушала бы с радостным чувством удовлетворённого самолюбия любовного признания даже от человека, к которому равнодушна, если только он не очень стар, не очень безобразен и не слишком глуп. Выбравшись из толпы с билетами, Он, от которого веяло каким-то дурманом, кружившем голову, торопливо подошёл к Ней, схватил её сумку, а Её за руку и потащил к автобусу, дверь которого штурмовали и с билетами и безбилетники, которым ехать надо хоть сидя, хоть стоя, хоть лёжа. Ехать! Любой ценой ехать!


На ходу в автобус  Он кричал:

- Держись, княжна! Бог Огня с нами! Прорвёмся!

Он, обхватив Её сзади за талию, словно ракету, толкая к цели, ворвался в штурмующую автобусную дверь толпу, и Она опомниться не успела, как Он, с возгласом:

- Ты чё уселся на наши места? – И, сорвав какого-то пацана за шкирку с места, сел к окошку, а Её посадил рядом.  Хохоча, радостно, не сводя с Неё глаз, каких-то шальных, ямщицко- цыганских, подморгнул и  воскликнул, как Гагарин:

- Поехали!

Она сразу почувствовала, что Он умеет взглядывать на женщин тем колдовским, наглым, смеющимся взглядом прелестных карих глаз, который вызывал невольную краску на их щёки.

Её тяжёлая бронзовозолотая коса, перекинутая через плечо, ниспадала на Её  грудь, от которой Он не отводил глаз.

Она, конечно, чувствовала взгляд мужчины, как и прикосновения, полные затаённого волнения.  Сама не осознавая почему, Она сохраняла такую недосягаемость, такую гордую чистоту и целомудренность, что казалось, откровенность Его мужских желаний не смущала Её.

А тут какую-то пожилую тётку толпа припёрла к месту, где сидели Они.
Женщина взмолилась:

- Деточка, нэ уступыш мини мисто? Ногы мэнэ ужэ нэ дэржуть.

Он взглянул на женщину, и тут же нашёлся:

- Как не уступить такой хорошенькой тётечке?! А ну, княжна, садись сюда, а вы, тётечка на её место. Это наши места. Так что - в тесноте да не в обиде.

Не успев опомниться, Она оказалась у него на коленях, а тётечка на её месте.

- Ой, спасыбо вам, диточкы. Я усю ничь на базари проторчала, та пока распродалась, з ног валюсь. Так шо спасибочкы  вам. Я хоть трохы отдохну.

Автобус, вырулив из улочек райцентра, покатил к хуторам. До ближайшего,  пассажиры, попритёршись, угомонились, прекратив перебранку, заговорили доброжелательно, как бы сроднившись после бурных волнений. Тётечка на месте ЕЁ закимарила.

Она сидела у Него на коленях боком, и теперь уж лёгкий флирт  витал меж  Ними:

- Вы так красивы! Вас нельзя не полюбить, - льстил он Ей.

Она весело рассмеялась и:

- Я счастлива от того что Вы взяли мне билет, и я теперь увижу свою тётю.

- И в этом всё Ваше счастье?

- Ну ещё в том, что познакомилась с Вами, и надеюсь, что Наши отношения на этом не прервутся. Я еду к тёте первый раз в своей жизни. Где этот хутор, я не знаю. Вы, я вижу, в этих краях, как рыба в воде, и, может быть, поможете мне добраться?

- Вы же не Красная шапочка с корзиночкой, а княжна сказочная. Одной через лес идти вам никак нельзя. Волки нападут на такую красавицу, и съедят. А обо мне вы подумали? Как я себя чувствовать буду, когда сарафанное радио разнесёт весть, что в лесу серые злодеи загрызли девушку по имени...  Да! А по какому имени?

- А вам это обязательно знать? – с хитрецой в глазах, улыбаясь, спрашивает, -  Казбичева я.

- Теперь хоть знать буду кого уберегу от волков! – глядя на Неё, смеётся Он и говорит:

- В таком случае, я – Неказбичев! И Они  по-молодецки рассмеялись.

- Будь уверена – Тебе, красота моя, я не только дорогу укажу в хутор, а с рук на руки сдам твоей тётеньке, если ты поведаешь каким же ветром занесло княжну  Казбичеву в наши  степи?

- Поступаю в медицинский институт. Экзамены сдала. Жду результат. Выдалось три дня, вот и решила навестить тётю. Я бы, может, и не поехала, да мама попросила съездить.

- Казбичь. Это что-то из Лермонтова, если мне не изменяет память. У него ещё сестру звали Бэллой.

- И он её выкрал из дома, чтобы обменять на коня, - улыбаясь продолжает Она.

- Карагёз того коня звали, а вот как офицера, не помню, - так же улыбаясь говорит Он. - Так, может, Ты - вторая сестра Казбича?

- А что, похожа?!

- Да! Но Ты красивее и милее! И, насколько я чувствую, не боишся меня, хотя я могу и похитить в семействе Казбичей такую прелесть.

- Осторожно на поворотах, молодой человек! Мой папа и брат кабардинцы и знают что-такое кровная месть.

- О! Сдаюсь, сдаюсь!

Она  смеётся, ласково глядя на Него. Улыбалось её миловидное личико, нежное, отливающее розовым цветом лёгкого румянца, улыбались её крупные, сочные алые губы, между которыми сверкал ослепительной белизной ряд красивых зубов, улыбались её большие ясные глаза, глядящие из-под густых ресниц с ласковой мягкостью довольной  женщины. Эта юная леди продолжала быть обаятельной, и, конечно знала это и с тонким  кокетством, понимающая обаяние своих чар, заботилась о том, чтобы продолжать нравиться Ему и быть для Него не только благодарной попутчицей, но и желанной... любовницей. Она чувствовала это  желание всем своим телом, но не говорить же ему об этом! Она продолжала кокетничать с той искусной манерой семнадцатилетней женщины, которые сводят с ума не только молодых парней. Она, вся торжествующая, тронутая своей свободой, самостоятельностью и таким вниманием со стороны Его, с удовольствием внимала этой искренней и горячей «песне любви», как ей казалось. Каждое слово Его ласкало Её, пробиралось к сердцу,  волнуя молодую кровь. Глаза Её блестели. Было очевидным – Он  искустно будил в Ней, страстной девушке, чувственные инстинкты. Она вся притихла, словно очарованная, и склонившись к его уху, прошелестела губами:

- Мне так не удобно. Давай я сяду поудобнее, - с этими словами она приподнялась, повернулась спиной к Нему, и, приподняв подол платья, оседлала по-казачьи Его колени.

- Тебе так удобно? – обратив к нему своё лицо, шёпотом спросила Она.

- Очень даже, - так же шепча ответил он ей.

Это меняло ситуацию. Их тела всё ближе и теплее сближались своими сокровенными частями. Это чувствует Она, это чувствует Он. Об этом не говорится ни слова. Во время разговора, Их тела живут своей жизнью.

- Солнышко, - шепчет он, - ты веришь в любовь с первого взгляда? – Он взглянул на Неё своими колдовскими глазами.

- Неказбичь, - шепчет она в ответ, - мы ведь впервые увидели друг друга, а Ты...Ты меня в краску вгоняешь таким вопросом.

У Неё  алели щёки и блестели глаза, а от того, что Он в радостно-возбуждённом щёпоте ласково и нежно разговаривал с ней, она чувствовала себя на седьмом небе. Она жадно впитывала в себя Его трогательные слова, произносимые нежным шёпотом, и всё больше убеждалась в том, что правильно понимала Его намерения. Она чувствовала, что всё больше тает, что у неё прям-таки дух перехватывает от предчувствия любовной услады. Она чувствует в себе прилив чего-то нежного, и это что-то благоухает какой-то безконечной свежестью, каки-то блестящим светом, который так хорошо дрожит в Её девственном теле и сердце.

Рядом дремала, посапывая, усталая тётечка, другие пассажиры были увлечены своими разговорами или, как и соседка, клевали носами в дрёме. Интереса к любящейся парочке никто, как казалось Ей и Ему, не проявлял. Чувство жгучего удовольствия и страха лишали Её всякого сопротивления. Невольно Она подчинилась этой силе чувств и, лишь облизывала языком свои губы. Романтическое настроение в обстановке чувств и страха всё более завладевало Ею. Всё, что происходило, Она делала так незаметно, так легко, что едва осознавала, что происходит.

- Так веришь? – шёпотом вопрошает Он.

Остатками сознания, трепеща, Она шептала, прижимаясь всё более к Нему:

 - Верю...И...люблю Тебя... Ты же чувствуешь? - Только не это... Только не это... Ну что ты делаешь?...Я умоляю тебя... - Она, как могла, сжала свои бёдра. Это было очень страшно, но тем слаще.

- Боже! Какая ты сладкая!...Княжна! – горячим шёпотом опалял Он, при этом, прижимая  Её стан руками к себе. Силы сопротивления  покидали Её.

Оба молчали. А когда чуть пришли в себя, Он прошептал:

- Ты будеш моей звездой жизни, - и нежно поцеловал Её в шейку.


Время, и происходящее с нашими влюблёнными, пролетело стремительной птицей. На развилке дорог Они вышли. Автобус покатил дальше. Вокруг простиралась бескрайняя гладь зрелых полей. В мареве дали виднелся манящий прохладой лес.

- Ну, красота моя, видишь лес?

- Вижу. - Она, как-то застеснявшись, произнесла:

- Никогда не думала, что я такая бестыжая, а Ты такой...- Она прикусила губку.

- Какой же?

- Такой же бестыжий. Я же хоть и девчока, но женщина. А ты воспользовался моей слабостью. Вот за это и ты бестыжий. А вдруг бы тётечка проснулась?! А вдруг бы кто из стоящих пассажиров увидел? Стыдобища какая.

- Глупенькая! Не бестыжая, а сладкая ты моя. А я с ума схожу от красоты твоей и медовой сладости. Не кори себя, девочка, это молодость в нас кипит. Ты же медик будущий, и разве ты не понимаешь то, что происходит с нами?

- Понимаю..., но стыжусь того...А, если честно – боюсь. Ведь мы совсем не знаем друг друга, а уже...такой марьяж.

- Ангел мой, я полагаю, что мы явились на свет не для того, чтобы давать пищу проповедникам морали, а для естественной любви, – глядя нежно, но говоря твёрдо, продолжал Он. – Чувство, которое рано или поздно испытывает каждый из нас, зависит от генетического кода, данного нам природой, и от тех обстоятельств, в которых нам выпало жить. Разве это не так? Ты же большая девочка, да к тому же в мединститут поступила.

- А ты уверен, что поступила?

- Уверен. Я же тебя насквозь вижу. Такие как ты обязательно поступают.

- А ты, всем девчонкам так льстишь?

- Не веришь?! Вот, когда вернёмся из этого рая, пойдём в институт вместе, и ты убедишься, что я «ясновидящий»... Так что, берём курс на лес с рекою?  Там купаться будем! В том лесу, княгинюшка, рай земной: и озеро с русалками в цветах кувшинок, и водяной, который гУкает и гАкает в камышах от волшебной красоты вокруг. Да ты, любовь моя, сама там всё увидишь. 


Он, вскинув свой рюкзак за плечи, взял её сумку, и весело произнёс:

- Какое счастье – исполнять то, о чём женщина просит и...если женщина хочет! - при этом он смотрел на Неё так, что она почувствовала прилив горячей крови, и желание насладиться нежностью. Она  была совсем не глупа и понимала, что любовная игра, эта взаимная нежность и есть истинное наслаждение, а Ей именно этого нестерпимо хотелось. Она ещё не переступила тот порог, когда хочется, как женщине, большего. Она жаждала отношений, которые могут дать массу ощущений и без потерии девственности, не приченяя вреда психике и либидо и не имеют негативных последствий. Мне, как она думала, - вполне достаточно для наслаждения  обьятий, прикосновений и поцелуев. - Так и решила: - Игра, игра, игра, а до полного секса я его не допущу!

А Он, уж в какой раз в своих странствиях на рыбалку или охоту, в своих  случайных  встречах с девушками, как он называл это «романесками», задавал себе вопрос:

- Разве может быть что-либо красивее Её – завороженной ощущениями девочки, когда Она – само совершенство, с нежным румянцем на щеках, как самых светлых и хрупких бутонах роз, и пахнет майским мёдом? Когда Она смотрит на тебя своими блестящими глазками, а Её пухлые губки полуоткрыты, юные груди рвутся к поцелуям, волосы падают на плечи, и ножки легко держат Её упругое тело? К тому же Он прекрасно знал из собственной практики, что глубокие чувственные поцелуи с игрой языком, нежные поцелуи в шею и мочку уха, игра губами с мочкой уха, лёгкие прикосновения кончиками пальцев к телу женскому  через одежду, к позвоночнику от шеи до талии, к Её груди через блузку, ... всё это даёт тебе огромное наслаждение, потому что благодаря твоим прикосновениям у желанной женщины возникает целая гамма ощущений. В данной ситуации Он предвкушал более сильных и глубоких ощущений, так как чувствовал  Её «княгиню» , жаждущую большее чем прикосновений. И конечно же всячески возбуждал в Ней чувственные инстинкты!

В отличие от Него, Она, в свои неполные семнадцать лет, оказавшаяся в плену каких-то обезоруживающих сил мужских чар, только начала понимать, что когда начинаешь целоваться с желанным мужчиной, думая, что этим всё ограничиться, а через полчаса смачных поцелуев теряешь голову так, что забываешь обо всём на свете, и сама не замечаешь, как... . И ты, того не осознавая, извиваясь всем телом от желания, шепчешь:

- Миленький,...о-о-о-й..., миленький  ..., что ты со мной делаешь?! - И слышишь его прерывистый шёпот:

- Любимая...Ты...Только ты... моя желанная...Я хочу любить тебя...- А  руки Его и Твои живут под одеждой друг друга своей жизнью, Его, - милуя твою юную грудь; всё ниже их чарующее тепло, они касаются и всё плотнее и плотнее прижимая тебя, отчего замирает твоё сердце...

- Я хочу тебя,...милый! Иди ко мне, - чувствуя, как разламываются бёдра в паху, а внутри тебя всё пульсирует, клокочет, и, словно магма вулкана, изливается из глубин твоих.
 
С такими размышлениями и чувствами Они шли к лесу. Миновали один из хуторов. Вокруг красота была неописуемая: вот уж совсем близко первозданный лес с рекою, заросшей ивняком по берегам, а к воде ближе – камышом и осокой, меж которых струилась древняя речка, куда не обратишь взор -  простираются  скошенные поля, золотясь стернёю.

- А ты знаешь, – говорил Он, - в этой речке, по весне, со дна её начинают расти стебельки, на которых появляютс листочки, затем на каждом стебельке появляется маленький бутончик цветка. И, наконец, по мере большой подпитки силой любви бутончик распускался. И теперь на прогалинах заросшей камышом и осокой  речки распластались под солнцем зелёными сердцами листы на тонких стеблях, будто на лебединных шеях, красуются белые кувшинки – лотосы, о которых из покон веков говорят:

«Цветок  этот  духом светел и чист. Лотос не подвластен ни грязи, ни илу в таинствах вод – и не диво, что жемчужинами блещет роса на его листьях на утренних зорях, и он обладает волшебной силой притяжения.» Вот в такую сказку и красоту мы и идём с тобой, княжна.

- А почему ты всё время называешь меня то «княгиней»,то «княжной»?

- Я же « ясновидящий»!  Ты всё ещё сомневаешься?

Она  как-то загадочно посмотрела на Него и лизнула свои очаровательные  приоткрытые губки. От неё веяло ароматом женской плоти, Она хотела сладкой неги, Он это чувствовал. Он крепче прижимал Её к себе. И Она отдавалась Его поцелуям. Потом Он обвил руки вокруг Её талии и замер в этой позе, тихонько прижавшись губами к Её грудям. Между ними струилось благоухание. Какое-то мгновение Они молчали. Она  не шевелилась, и когда Его руки подняли подол её платья, она вдруг ощутила прилив нежности и жажду. Всё её существо хотело и требовало: - Любить!... Любить!... Она уже не о чём не думала...Её не страшило, «княжна» пылала, всю Её овевало солнечным зефиром нежности. В сверкающем неподвижном небе не веяло ни ветерка. Казалось, по поляне волшебного  леса пробегали волны марева – трепета жизни, всей той жизни, что была в нём заключена.

Он и Она, как пара лебедей, любились в этом чарующем мире  лесных трав, цветов, под пенье птиц, в лучах Солнца в безбрежной голубизне Неба и ласкающем своим теплом эту Землю. Они любились нежно, отчего этот день, этот лес, такой чарующий, эти цветы, благоухающие в трепете марева, стали её МИРОМ, а ОН – ЕЁ  ПЕРВЫМ  МУЖЧИНОЙ.


Рецензии