Глава 4. Конец света?

Предыдущая глава: http://www.proza.ru/2019/04/07/1081


БРЕД ВСЕЛЕННОЙ

- Я не сошёл с ума! Я не сошёл с ума!

Он мерил шагами квартиру: от зала до кухни и обратно. Восемнадцать шагов туда, восемнадцать в другую сторону…

Мир рушился в его голове.

Тимофей всегда был материалистом. Нет, не то что бы принципиальным и воинственным, скорее – убеждённым всей своей повседневной жизнью. Всё, что он видел с детства и до сего дня, всё о чём читал или слышал – вполне можно было объяснить, исходя из простых рациональных соображений, не трогая ни богов, ни духов, ни прочей чертовщины. И для этого вовсе не нужно было быть профессором, достаточно было нормально учиться в школе!

Но то, что произошло там, у моста…

Проклятье! Этого просто не могло быть! Какая сила заставила бы двигаться эти тысячи тонн металлоконструкций? И не просто двигаться! И как оно могло ТАК гнуться? Чёрт, это же физически невозможно! Сколько энергии нужно, чтобы раскалить докрасна восемьсот метров рельсов? А потом вязать их узлами вместе с прочнейшими, специально сконструированными фермами… Как оно могло подняться из Ангары на двадцатиметровый отвесный обрыв?

Это было невозможно. Совсем! Но он видел своими глазами. Причём не только он!

Мог ли это быть какой-то гипноз? Сон наяву? Какая-то чудовищная мистификация? Или всё-таки – просто бред? Может быть, он лежит в какой-нибудь больнице, стукнувшись головой, и всё это ему лишь представляется?

Вспомнилось: «Может вам это… Привиделось?» – «Хрена там… Привиделось!»

- Я не сошёл с ума!

Ещё несколько путешествий из комнаты в комнату. От страха мерзко щемило где-то в позвоночнике. Он боялся не кровавых маньяков и даже не огнедышащего моста, он боялся потерять способность связно мыслить, сойти с ума, перестать быть собой.

Так. Представим, что это какое-то внушение. Направленное, или заранее сделанное… Сомнительная версия, но… Или, может, – это кто-то прикалывается? Кто? Инопланетяне? Ну… в данной ситуации это далеко не худший вариант…

Он остановился у окна. Уже стемнело, во дворе зажглись оранжевые фонари. На парковке под деревом ютилась одинокая хонда.

Нужен какой-то способ проверить… Впрочем, это очевидно. Съездить и посмотреть. Сейчас? На ночь глядя? Или утро вечера мудренее?

Через десять минут он спускался по лестнице. На лифте он почему-то не поехал. На всякий случай.



Он направился не к мосту, а в противоположную сторону: на море, бескрайнее местное водохранилище. Вдоль залива тянулась длинная насыпная плотина, и с её высоты открывался изумительный вид почти на весь Левый и на Ангару… От плотины до моста – несколько километров, но всё было как на ладони. По ночам мост обычно светился сотнями огней, которые отражались в быстрой воде, вид был просто сказочный…

Не доехав и до середины плотины, Тимофей понял: нет; мир не пришёл в себя. Моста не было. В темноте с трудом можно было рассмотреть пустые опоры, в том числе и ту – вторую слева – разрушенную почти наполовину…

Домой!

По дороге его тормознул патруль, проверили документы. Но до начала комендантского часа оставалось всего минут сорок, и надолго его не задержали.



Прошла ещё неделя. Лучше не стало, наоборот: мир стремительно превращался в большой сумасшедший дом. Единственное, что радовало Тимофея, – это тот факт, что он, всё же, не слетел с катушек, а если и слетел, так не один, а заодно со всеми остальными.

Попасть на машине в старую часть города, где со времён первостроителей теснились деревянные ещё двухэтажки, стало просто невозможно: все проезды в одну прекрасную ночь усеяли загадочные бугры наподобие противотанковых надолбов; Тимофей, проезжая мимо, несколько раз слышал с той стороны звуки каких-то перестрелок. Здание детской поликлиники, возвышавшееся неподалёку, отгородили от деревяшек колючей проволокой, сама больница вроде бы даже ещё работала.

На месте снесённого туберкулёзного диспансера теперь к небу тянулись неведомые, выросшие за одну ночь фиолетовые растения, слишком похожие на щупальца осьминогов. Когда поднимался ветер, щупальца начинали шевелиться, и тогда казалось, что крайние вот-вот дотянутся до проходящей мимо дороги. Водители редких машин, пролетающих мимо невольно ещё добавляли газу.

В нескольких кварталах от площади, рядом с которой жил Тимофей, на месте иеговистского дома царств теперь днём и ночью пылал огонь, причём какой-то неестественный: багровые языки пламени вырывались из раскалённого добела песка и поднимались на высоту пятиэтажного дома, не давая рассмотреть, что происходит внутри, но дыма от этого огня не было, и жар можно было почувствовать, только подобравшись к адским пескам почти вплотную. Пожелтевшие берёзки вокруг этого гигантского костра, местами ветвями почти влезали в огонь, однако почему-то не загорались…

На улицах теперь даже днём иногда можно было встретить странных созданий, порой – совершенно безумного облика. Твари эти далеко не всегда оказывались  агрессивными, но невозможно было не опасаться их: то какие-то бесплотные призраки, то тараканы размером с собаку… Поговаривали, что ближний дачный кооператив на девятом километре оккупировали толпы мертвецов-зомби, которые, правда, не пожирали людей, а лишь бесцельно слонялись по улочкам, вытаптывая огороды, заходя в незапертые строения… Впрочем, и про злобных зомби сплетен тоже хватало.

Сразу после исчезновения моста активизировались-было ушлые мужички на моторных лодках и катерах, перевозившие желающих до Правого и обратно по морю. Однако уже через несколько дней две или три лодки не вернулись, пропав в тумане, затянувшем середину залива…

Тимофей по-прежнему выезжал на работу. На Правый теперь осталась только одна дорога – через ГЭС, но там без спецпропуска было не проехать, поэтому приходилось кататься по месту, и это его выматывало: частые остановки, шарахания от всякой непонятной нечисти, длинные крюки в объезд загадочных аномалий…

Пассажиров стало меньше, расход бензина вырос. Да ещё с заправками беда: на месте той, что у моста, до сих пор клубился дым (пожарные даже не пытались там ничего тушить, опасаясь попасть под железного червя-монстра, который продолжал пастись поблизости; две других мелких АЗС – закрылись, распродав все свои запасы. Осталась единственная, что на въезде в город, по Иркутской трассе. Туда горючее пока подвозили, откуда-то с Правого, военными бензовозами. Но среди водил ходили слухи, что и это ненадолго: лавочку вот-вот прикроют совсем. Это, впрочем, было очевидно: городским властям, полиции и военным требовалась прорва топлива, а запасы его вряд ли были слишком велики.

Но пока заправка работала – нужно было пользоваться, и почти по два часа в день приходилось теперь отстаивать в очереди. В тару теперь не заправляли, только в бак, поэтому Тимофей ежедневно мотался до гаража, где сливал бензин из машины в бочки (специально прикупил три штуки), а уже потом с красной лампочкой на приборной панели ехал заправляться, благо, что от гаража до заправки – рукой подать…



Ненавязчиво подобралась ещё одна проблема: нужно было ехать за урожаем. Тянуть было некуда, по ночам несколько раз уже случались заморозки, хорошо ещё, бабье лето в этом году выдалось сухое… Дача у Тимофея была далеко, на двадцать первом километре по Иркутской трассе. Среди зарослей ивняка, черёмухи и осины на самом краю дачного посёлка у него была выстроена баня и раскопана пара соток под грядки. Кроме картошки рос там ещё укроп с петрушкой и рукколой; с парниками и теплицами Тимофей даже не заморачивался: такой себе крестьянин. Почти никакой.

Кто-то, возможно, ещё надеялся, что вот-вот наладят сообщение, снова начнут ходить поезда и машины, но Тимофей уже через день после того, как у него на глазах взбесился автомобильный мост, отбросил все иллюзии: скорее всего эта бредятина оккупировала Таёжный надолго. Поэтому, вспоминая свой куцый огородик, он крепко призадумался. Могло так получиться, что эта картошка к весне будет единственным спасением от голода. Обычно двух-трёх мешков ему хватало до июня за глаза: много ли нужно одному?.. Но как всё сложится этой зимой?

В голове крутилась мысль о том, что какие-то из дач, возможно, уже остались без хозяев. По городу ходили жуткие слухи, что морг на Правом давно переполнен, люди гибнут каждую ночь, каждый день… В это нетрудно было поверить. Так что…

Но главная засада была в том, что до дачи ещё нужно было добраться.

На втором километре прямо вдоль трассы располагалось большое городское кладбище. И поговаривали, что усопшие с недавних пор не покоились там с миром… Тимофей слышал от разных людей, что мертвецы добрались аж до дач на девятом, сумев преодолеть несколько километров тайги и довольно широкий залив… Ещё неделю назад, услышав бы такое, он только бы хмыкнул, да покрутил пальцем у виска, но  теперь ехать было реально страшно.

В голливудских фильмах зомби – обычное дело, и доблестные герои косят их десятками, а то и сотнями… Но в кино у каждого дома целый арсенал и запас боеприпасов на маленькую войну. И что ни тачка, то какой-нибудь пикап наподобие бронепоезда… А тут что? Штурмовать толпу бродячих покойников на игрушечной хондочке с пластиковым бампером? И с боевой монтировкой в руке? Без помощи было не обойтись.

В пору работы в колледже у Тимофея был хороший приятель, коллега – тоже мастер производственного обучения, с заковыристой финской фамилией Мякяряйнен. Классный компанейский мужик, он, к тому же был страстным охотником и каждые выходные с октября по январь в любые морозы пропадал в тайге, в поисках лося и кого помельче… Он был постарше Тимофея и тот обычно обращался к нему по отчеству. После того, как Тимофей вылез в начальство, дружба несколько потускнела в силу чёртовой субординации и бюрократии, а когда Тимофей уволился, пересекаться стали совсем нечасто. Но изредка они продолжали созваниваться, пару раз даже собирались слегка попьянствовать старой компанией…



Тимофей с трудом припомнил номер квартиры в старенькой пятиэтажной хрущёвке, поднялся по обшарпанной лестнице, стараясь шагать бесшумно, настороженно прислушиваясь. С тех пор как в городе поселилось безумие, даже простые действия и самые знакомые места могли таить опасность. Вроде – здесь. Нажал кнопку звонка, в глазке мелькнула тень.

Дверь открыла симпатичная деваха лет двадцати с чудными серо-голубыми глазами и короткой стрижкой. Красный спортивный костюм нисколько не скрывал фигуры, даже подчёркивал…

- Ого! Санька, ты что ли? – Тимофей был несколько ошеломлён. Александру – дочь Викторыча он помнил ещё школьницей, деловой и колючей девчонкой… Это ж сколько времени-то прошло? – Да ты, прям, невеста… Папка дома?

- Здравствуйте, дядя Тима! Заходите…

- О, какие люди! – из комнаты показался хозяин, жилистый сухой дядька со светло-рыжей шевелюрой, соответствующими усами и знакомыми насмешливыми морщинками в уголках глаз.

Они искренне обнялись и сразу пошли на кухню – неизбывная советская привычка!

- Ну, ты как?

- Да как… – Викторыч налил крепкого чая в чашки, насыпал в берестяную корзинку разнокалиберных конфет. – Вишь, что творится то… Пока работаем, но, скоро автобус придётся на прикол поставить, с горючкой напряг, сам знаешь. А потом – какая учёба? И сейчас-то хорошо, если половина гавриков на занятия ходит…

Основные корпуса колледжа находились за городом, в трёх километрах на лесистом склоне высокой сопки, скалистой кручей спускавшейся к морю. И обычно, особенно зимой, студентов с площади возили на занятия своим автобусом; благо, что разнообразной техники в колледже хватало.

- А вообще, знаешь, я думаю, они правильно сделали, что не позакрывали нас всех до лучших времён. Когда всё катится в ад, должна оставаться хотя бы видимость порядка. Да и пацанам лишний присмотр. Ты Виткова-то застал ещё?

Тимофей его плохо, но помнил: тот устроился в колледж преподавателем по лесным машинам в последний год работы Тимофея. Не очень мужичок. Вроде и грамотный, но контакта с пацанами никак не мог наладить, вечно у него какие-то эксцессы возникали… Уж больно высокомерный Когда считаешь людей ущербными недоумками – ответка предсказуема. Вспомнился недавний лысый жлоб у моста…

- Ага. Что с ним?

- Похоронили на прошлой неделе… Жуткая история, совершенно. Пришёл на пару к третьекурсникам. Сначала как обычно какой-то скандальчик по поводу опоздавших закатил. А потом… Пацаны говорят – стал головой о стол биться, о стены… Староста за начальством метнулся, Наталья прибежала, а он ей в дверях навстречу; вместо головы… мраки, короче! Она – в обморок, а он вышел каким-то образом на улицу, до обрыва добрёл – помнишь, за вторым корпусом? И со скалы… У одного пацана – шок до потери речи, пришлось скорую вызывать. Потом полиция, комиссия, разбирательства… Гиблое дело.

- Н-нда. А я, знаешь, видел, как мост наш погулять решил. Своими глазами, слушай, в пятидесяти метрах от него стоял, еле-еле успел свалить! – Тимофей помолчал. – И что думаешь обо всём этом? Конец света?

Викторыч покачал головой, хлебнул чаю.

- Конец… Да ты понимаешь, конца-то не видно! И знаешь, ещё: уж больно всё какое-то лубочное, ненастоящее. Мне иногда кажется, что мы все в какой-то фильм-ужастик попали. Причём в фильм хреново задуманный и снятый. У нас тут под окнами по ночам какая-то тварь бродит: ну чистая «корпорация монстров»! Но с другой стороны люди-то гибнут по настоящему! И делать что? Жить всё равно надо, несмотря на весь этот бред вселенной, этих вон оболтусов кормить…

- Да уж… А ведь да, ты прав, действительно на тупое кино похоже… И вот, кстати, насчёт «кормить»; я чего заглянул-то. Помощь нужна. Ты картошку выкопал?

- Конечно… На прошлых выходных ещё. «Зима близко» – пора копать! Успел, до того как всё совсем бредово стало. Хорошо, дача – под боком…

- А я что-то с этим делом затянул. И дача нифига не под боком. Боюсь я без оружия на двадцать первый соваться. Слышал про кладбище? Ты мне ружьишко в аренду не дашь на пару дней?



ПО КАРТОШКУ...

Выехали едва рассвело, часов в восемь. Тимофей заскочил сначала за Викторычем, а потом – за Геннадием, его напарником по промыслу. Охотники были с карабинами, Тимофея вооружили двустволкой:

- Держи. ИЖ-двадцать семь – надёжная штука.

Через несколько минут они миновали заправку, старый камнедробильный завод и стелу на въезде в город. Неподалёку, у перекрёстка с объездной лесовозной дорогой их остановил военный патруль. Бойцов было всего четверо: двое сидели в кузове грузовика с тентом, двое, чуть ли не в полной выкладке прохаживались по дороге.

Документы не проверяли, лишь записали номер и спросили:

- Далёко?

- На двадцать первый хотим попробовать. Думаете – проедем?

Старлей, черноусый, в годах уже мужик, пожал плечами:

- Сегодня вы первые. Но вообще – ездят. Вчера почти  двести машин в ту сторону прошло. Большинство – вернулись. Остальные планировали с ночёвкой. Вы обратно когда собираетесь?

Заметив ружья, он спросил:

- Легальные?

- Конечно. Даже бумага на кабана есть, – хмыкнул Викторыч. – Показать?

Мужик только махнул рукой:

- Толку то… Думаешь, я отличу настоящее разрешение от поддельного? Да и вообще – не наше это дело. Удачи!



Отъехав метров пятьдесят за перекрёсток,  остановились. В принципе, до кладбища было рукой подать – только с горы съехать. Спуск был длинный, с виражом, и что там творится внизу рассмотреть было невозможно.

А вокруг бушевала самая что ни на есть золотая осень, последние деньки. Было немного зябко с утра, но ясно и безветренно, вокруг стояла тишина, только потрескивали провода ЛЭП над дорогой.

- Ну что? – На лице Викторыча играла улыбка – совсем не деланная и даже чуть азартная.

- Погодка – шепчет! У меня полное ощущение, что мир пришёл в норму и всё стало как раньше… За рыжичками бы сейчас прогуляться! – Тимофей снова оглядел окрестности, долго всматривался вниз, туда где дорога исчезала за плавным поворотом. – Ну, надо ехать, пробовать. Мужики, ещё раз: даже если там действительно… покойники бродят – стрелять не спешите. Только в самом крайнем случае. Я медленно поеду, если что – успеем заднюю дать или развернуться.

Гена молча кивнул. Викторыч ещё раз осмотрел Тимофееву вертикалку:

- Если какой форс-мажор, не забудь: предохранитель снят, поосторожнее. Патроны вот, в коробке.

- Ну… С богом. – Тимофей опустил все стёкла в машине и потихоньку тронул с места.

Вниз, вниз, длинный левый вираж, короткий правый, справа меж сосен уже замелькали первые оградки могил…

- Вот они!

Напротив центрального входа на кладбище действительно виднелись чьи-то фигуры. Мертвецы – не мертвецы, издали было не разобрать. Их было не так уж и много, пятнадцать, может – двадцать. Большая часть толпилась на засыпанной гравием площадке перед кладбищенскими воротами, но четверо медленно прохаживались и по проезжей части.

Тимофей сглотнул, крепче вцепился в руль, левую руку положил на селектор вариатора, чтобы если что – мгновенно врубить заднюю.

Ближе… Ещё ближе. Напряжение нарастало: казалось, звенел сам воздух.

Их явно заметили, покачивающиеся фигуры медленно повернулись навстречу машине.

- Ч-чёрт!!!

Это реально были мертвецы. Они не очень походили на киношных зомби: скелеты в гнилом, перемазанном глиной тряпье. Один, тот, что поближе, видимо был похоронен не так давно и не дошёл ещё до стадии полного разложения: половину черепа обтягивала плоть, в которой что-то тошнотворно копошилось, а пиджак костюма и выглядывающий воротник рубашки выглядели почти целыми.

Тимофей поймал себя на том, что страх куда-то ушёл, осталось только брезгливое отвращение; его слегка мутило. Он коротко посигналил.

Мертвецы несколько секунд покачивались на месте, а потом… начали расходиться, явно пропуская машину. Двигаться им, по всей видимости, было непросто; словно марионетки в неумелых руках они ковыляли мелкими неровными шагами, освобождая середину шоссе.

Тимофей не дожидаясь, пока они совсем уйдут, направил хонду в узкий проход между фигурами. Смотреть на них он был не в силах и взглядом упёрся куда-то в асфальт. Краем сознания он отметил, что по обочинам тут и там валяются какие-то мерзкие останки. Видимо не все проезжавшие здесь, делали это столь деликатно.

Они протиснулись между двумя покойниками почти вплотную; в открытые окна пахнуло гнилью и запахом сырой земли. Викторычу пришлось убрать в машину выставленный ствол карабина.

Наконец кладбище осталось позади, и Тимофей поддал газу.

- Твою мать! – выругался Геннадий, вытирая рукой пот со лба. – Если бы хоть один из них ещё и рукой шевельнул, я бы не удержался!

- Да ты знаешь, такая же фигня. Ну и нервы у тебя, Тимоха! – Викторыч хлопнул его по плечу.

- Да не нервы тут… Видели там на обочине что творится? Кто-то как в ГТА летел сквозь толпу… А это же люди! Ну… мёртвые. Чьи-то родные. Их похоронили, за могилами ухаживали… А теперь – что? – У Тимофея не очень получилось сформулировать мысль, его до сих пор потряхивало, и он насуплено замолчал.

В полукилометре им попался ещё один полуразложившийся труп, бредущий куда-то прочь от города; Они аккуратно объехали его, почти не снижая скорости. До дачи добрались без происшествий, не считая того, что пришлось немного попетлять по улочкам посёлка из-за заваленного щебнем главного проезда.

Загнав машину на уютную полянку рядом с баней, Тимофей осмотрел свои владения. На первый взгляд, всё было в порядке.

Ближние соседи давно разбежались – к концу девяностых едва ли не половина наделов оказалась брошенными; некоторые даже с домиками и постройками. Заборы повалились, участки заросли молодым осинником, так что Тимофеева банька незаметно оказалась на отшибе, почти в лесу.

Нынешние события не прошли мимо дач: пока пробирались по посёлку, тут и там видели сгоревшие остовы, иной раз даже по нескольку в ряд… Однако в целом дела вроде бы обстояли не так уж и плохо. Удивительно, но на некоторых дачах были люди, кто-то даже топил баньку: вкусный смолистый дымок расползался над огородами.

Надо было приниматься за работу.

Одолев огородик Тимофея буквально за час, они не спеша проехали вдоль улицы. На большинстве дач урожай был собран, но попадались и участки, где к картошке никто даже не приступал.

- Ну, что? Помародёрим? – Гена кивнул в сторону высокого крепкого забора.

Дома на этой даче не было; на его месте лишь дымилась огромная груда золы и спёкшегося стекла. Однако теплица, парник, грядки – ухоженные, аккуратные – пребывали в полной неприкосновенности.

Вообще говоря, с такой задумкой они и ехали. В самом деле: все кто хотел разобраться со своими огородами, сделали это ещё две недели назад. Ну, неделю. Тимофей сильно припозднился в этом году, обычно в Таёжном осень ранняя и быстрая, и копать начинали ещё в конце августа, а сегодня, уже семнадцатое сентября! Тем более, что эта дача выглядела очень прилично, хозяин явно был рукастый и скрупулёзный. Неужто бы такой не позаботился вовремя о своём урожае, если бы был жив?

- Честно сказать, как-то это всё смущает… И спросить не у кого. Может подождём пока, вдруг – такой же как я запоздалый появится? Так-то рано ещё…

Посовещавшись, решили вернуться пока к Тимофею, разжечь печурку, заварить чайку, да перекусить. Так и сделали. Пока Тимофей с Викторычем колдовали у огня, Гена на всякий случай караулил с карабином в руках: вдруг, какая опасность…

Домой вернулись как из завоевательного похода, забив салон под самую крышу: девять мешков картошки, два – моркови, тыквы с кабачками, чеснок и ещё куча всякой мелочи… Колёса чуть не скребли по аркам.

Тимофея заела совесть, и он всё таки оставил изнутри на калитке чужой дачи записку со своими координатами, твёрдо решив, что если хозяин объявится – вернёт всё собранное. Впрочем, все понимали, что хозяин скорее всего уже никогда и ничего не потребует…


Продолжение: http://www.proza.ru/2019/04/09/593


Рецензии