Глава 5. Выхода нет

Предыдущая глава: http://www.proza.ru/2019/04/08/992


ВЕЧЕР

Он, съёжившись, сидел в заглушенной машине и разглядывал свой дом через запотевшее по краям лобовое стекло. Во взгляде сквозили усталость и обречённость.

В крайнем подъезде на девятом этаже выбиты стекла… А справа, на первом, окна целой квартиры просто исчезли: вместо них – только серая поверхность похожая на дырчатый бетон, неровная, испещрённая раковинами и трещинами. Эта зараза выперла изнутри два дня назад; лезла изо всех окон, через сквозные розетки – к соседям; металлическую дверь квартиры выгнула пузырём, а затем просто выдрала… И застыла. Соседнюю дверь мужики потом вырубали ломами, кувалдами, кто чем. Но в саму семьдесят шестую долбить побоялись, уж больно мерзко там что-то булькало и чавкало…

Побуревший берёзовый листок, застрявший в щели, мелко трепещет от зябкого осеннего ветерка… Рядом, с крыши подъезда вдоль стены свисают странные, похожие на синеватые водоросли, побеги, с которых на отмостку натекла лужа какой-то зелёной гадости…

Тротуар и дорога возле дома с некоторых пор побелели: с неделю назад весь асфальт вокруг дома внезапно начал дымиться, кто-то вовремя заметил, закричал, и жильцы от безвыходности начали поливать кто чем мог – вёдрами, тазиками, кто-то даже со шлангов прямо из окон… Шипение, клубы пара… К счастью, через двадцать минут отчаянной борьбы налетел шквал, нагнал чёрные косматые тучи, и хлестанул такой ливень вперемешку со снегом, что только держись! Через полчаса всё кончилось, тротуары, парковка, проезд – всё сохранилось и даже в приличном состоянии, только асфальт приобрёл почему-то цвет слоновой кости… Всё пока складывалось не так плохо, учитывая, что на Школьную, к примеру, теперь не то что проехать – пройти было проблемно: растрескавшиеся дороги и газоны непрерывно ходили невысокими волнами, словно земля дышала и готова была вот-вот разверзнуться…

Вообще, дом сохранился просто чудесно на фоне остальных. Многие здания стояли с закопчёнными после пожаров стенами, некоторые вообще выглядели словно после артобстрела, а первая общага по Приморской просто рухнула после мощнейшего взрыва, похоронив под завалами серого кирпича сотни жильцов. Нет, не «просто» рухнула! Дней десять после этого куча обломков шевелилась, подобно огромной амёбе, не давая даже приблизиться подъехавшим пожарным и МЧС, распространяя ужасный запах и вселяя почти неконтролируемый страх во всех, кто оказывался рядом…



Во дворе не было ни души, несмотря на ранний светлый вечер: люди теперь на улицы предпочитали без лишней надобности не выходить.

Над хондой распростёр голые ветки тополь. Тимофей чувствовал к этому дереву необъяснимую симпатию. Раньше на склоне вдоль улицы их росла целая шеренга, он даже помнил ещё как их когда-то высаживали… А потом начались какие-то ремонтные работы с рытьём траншей и заменой кабелей, и деревья, уже высокие, набравшие силу, повыкорчевали. Только один тополёк чудом спасся между парковочкой и трансформаторной будкой, вырос, окреп и теперь великаном возвышался над остальной мелочью…

Машину Тимофей решил оставить во дворе: выехать собирался с самого утра, ещё затемно. Заранее залил полный бак, закинул в багажник ещё и две полные канистры, запчасти по мелочи: релюшки, лампочки, бензонасос, пара камер на всякий случай и даже вулканизатор, как в старые добрые времена. Дома ждал собранный в дорогу рюкзак.

С мужиками со двора тоже всё было обговорено: и чтобы дежурство на крыше продолжали, и чтобы укрепили мачту антенны, окна в тридцать третьей заколотили, обходы квартир регулярно делали. Письма у всех своих собрал, целую пачку: авось получится прорваться…



Первое время он просто ждал известий: вдруг это кому-то удастся… Потом, когда всё пошло совсем жёстко, стало не до того, необходимо было как-то прийти в себя и освоиться с этой свихнувшейся реальностью. Но вот – край, надо было решаться. Запасы горючки заметно истощились: заправки окончательно закрылись ещё в конце сентября, а кататься приходилось ежедневно. Ещё неделя-две – и ехать будет просто не на чем. К тому же на носу холода и снегопады. Ну, первые морозы ещё не так страшны, а вот если внезапный снег… Куда на «Фите» по сугробам? Ребята предлагали взять какой-нибудь джип: брошенных было полно, но Тимофей хотел быть уверенным в машине на все сто. Опять же – расход. Хондочка бензин не ела, скорее – нюхала…

Где-то в мозгах засела предательская мысль о том, что поездка окажется бессмысленной тратой времени и горючего, не говоря уж о риске. Отделаться от неё было совершенно невозможно! Если уж вояки караваном не смогли пройти… Два шестьдесят-шестых, БТР, бензовоз… Военные в последнее время обосновались на Большом Мысу возле ГЭС, и Тимофей с Викторычем специально мотались потом туда, чтобы поговорить с водителями.

«Дорога – нормальная, ехали по прямой, никуда не сворачивали. За десять часов прошли около шестисот километров. За Хайрюзовым ручьём карта стала бесполезной – моста через речку Седьмую просто не было. Вообще никаких речек больше не было! Потом расход топлива сильно вырос, заправлялись дважды. Когда поняли, что если ехать дальше, то на обратную дорогу просто не хватит горючки, решили вернуться. Тем более – куда ехать-то? По километражу – уже под Иркутск должны были умотать! А тут – тайга голимая, дикая…»

Тимофей не думал, что парни сочиняют. Но он хотел точно убедиться. Лично.

Он вздохнул, вылез из машины, прихватив большой пакет с рыбой, внимательно осмотрелся, кликнул сигнализацией. Десять метров до подъезда: осторожно но быстро. Недавно он обратил внимание, что стал совсем по другому двигаться. Теперь каждый шаг был скользящим и бесшумным, но в то же время – недоверчивым, как по зыбкому болоту…

Металлическая дверь с кодовым кнопочным замком. Снаружи поперёк наварены обрезки уголка, усеянные остро заточенными штырями. Дней пять назад какая-то тварь ломилась ночью в третий подъезд, заметно помяв полотно, и на утро Горыныч (так прозвали Серёгу Горюнова из восемьдесят второй) приволок маленький самодельный сварочник и решил дверь усилить. Мужики быстро подхватили и развили мысль, натаскали всякого железа и заодно «апгрейдили» все три подъезда. Горыныч – хозяйственный мужик, рукастый. Да вообще, сказать по правде – с соседями по дому Тимофею повезло. Восемь лет жил в доме и не подозревал сколько отличных ребят совсем рядом…

Лифтом уже никто не пользовался: в шахте откуда-то проросли неведомые растения, которые застопорили его между четвёртым и третьим этажами. Лианы дотянулись по тросам до самого верха, а тонкие побеги тут и там проникали через щели лифтовых дверей на лестничные площадки. Далеко они, впрочем, не лезли и опасности, как будто, не представляли, так что их не трогали.

На восьмой  этаж, вдоль стенки, прислушиваясь, принюхиваясь… Уже который раз мелькнула мысль, что хорошо бы раздобыть пистолет. Двустволка Викторыча стояла дома в постоянной готовности, но с собой же её всё время таскать не будешь…

Дома! Оставив пакет у двери, заглянул во все комнаты, на кухню, в туалет, ванную. Всё в норме. Не спеша разделся.

Время было ещё не позднее, но и дел хватало. Нужно было просмотреть новости из сети (как ни странно, два городских форума до сих пор действовали), отметиться, что жив, но на линию в ближайшее время не выйдет, прослушать радио, связаться по рации с дежурным по части у вояк, на всякий случай, узнать как у них дела, ещё раз всё обдумать, как следует отдохнуть и выспаться.

Но сначала – горячая ванна! Удивительно, но в некоторых домах до сих пор было не только электричество, но даже холодная и горячая вода! С учётом окружающего беспредела это было и впрямь загадочно. Но, раз пока есть – нужно пользоваться!

Снова уловил непривычный запах. Понюхал руки.

- Чёрт! Рыба же! – ванну пришлось отложить.



Сегодня возил одного дядьку в Ухан – деревушку в нескольких километрах от города ниже по Ангаре. Родственник этого мужика пробовал на большом катере спуститься до Заимки, но – бесполезно: километрах в сорока русло перегородили пороги, и теперь там проскочить можно было разве что на байдарках… Пришлось вернуться. По крайней мере, порыбачили на обратной дороге. Потом по рации свистнул шурину – нужно было вывезти улов. Ну и Тимофей подвернулся вовремя.

Порыбалили ребята знатно. Скорее даже – побраконьерили, электроудочкой. Тимофей особенно не вникал в тонкости лова, его больше волновало как не устряпать салон. Рыбы было килограмм двести: в бидонах, вёдрах и даже в жестяном банном тазике. К счастью, от причала до места было недалеко, удалось аккуратно доставить всё без эксцессов. Дядька тот, пассажир, один бидон забрал с собой в город, ну и Тимофею сверх оплаты рыбачки тоже подогнали пакет килограмма на три-четыре…

Возвращались из Ухана с приключениями: сначала какие-то непонятные кренделя на чёрном крузаке без номеров хотели тормознуть: сигналили и мигали фарами; фиг знает, чего хотели; к счастью догонялок с таранами и стрельбой устраивать не стали. Потом, уже перед самым городом, пришлось сломя голову сворачивать с дороги на подвернувшуюся заброшенную промплощадку на берегу и почти час прятаться в полуразрушенном цеху от стаи здоровенных тварей вроде чёрных летучих мышей размером с хорошую собаку…



Он вывалил добычу в раковину: несколько хариусов, маленькая щучка, ельцы… Неплохо. Только вот чистить лень… А что делать? Он закатал рукава, достал нож, большую разделочную доску – деревянную, без новомодных этих изысков, и принялся за работу.

Готовую рыбку собирался закинуть в морозилку, но подумал, что пока его не будет, свет могут и вырубить. Запросто. Только засолить если…

Соль у него, к счастью, имелась. В самом начале, ещё когда работали магазины, он вовремя сообразил, что хватать нужно не крупы и консервы (хотя и они, конечно, были не лишними!), а – соль и сахар: консерванты! Да и вообще – как есть без соли? Люди в обычной жизни не придают ей особенного значения: дешёвая, незаметная и всегда под рукой. Даже в конце восьмидесятых, когда с полок магазинов смели буквально всё, вплоть до макарон – соли было с избытком. Но вдруг её не станет?! В несколько заходов он запасся как настоящий куркуль, теперь соли у него было лет на десять…

Выставив ведро с рыбой на балкон, он обложил его каким-то барахлом – чтобы не упало, мало ли; сверху крышку прижал гантелей.

Колотун! Быстрее – под горячий душ!

Наскоро вымылся, потом упал в ванну и ждал пока вода скроет замёрзшие колени. Долго валялся, грелся, погрузившись по самый нос, а в голове бродили какие-то бессвязные мысли…

Родителям в Дивногорск вовремя не позвонил, а теперь – поздно… Кто ж знал… А подруга та в Ухане глазками-то так и стреляла… Хм… Маринка вчера что-то не в духе была… Хотя, кто сейчас в духе!.. У Фёдоровых из «шестёрки» малые заболели. Детская закрылась, вот как им теперь? Хорошо хоть большая рядом… А всё-таки без связи – полный трындец! Что там у Лёхи с Леной, интересно… А Янка вряд ли на Левый теперь выберется… Жаль. Но а как? Да, тем более, тоже – детки, не бросишь… Всё-таки, нужно было стекла в тридцать третью натаскать, зря поленились, что за фигня получится – фанера вместо окон…



ПОПЫТКА

Пост на выезде из города военные давно сняли: бессмысленно, да и опасно – людьми лучше не рисковать.

Кладбище… О большей части несчастных «зловещих» мертвецов добрые живые позаботились: вдоль обочин во множестве валялись кости и лохмотья истлевшей одежды. Страх… Страх делает людей жестокими. Или он просто проявляет то, что скрывается под благостной личиной?

Скорее бы снег лёг, присыпал всё это…

Поворот в пионерлагерь, мост через первую речушку, Мирюнду, поворот на ближние дачи…

Шум двигателя далеко разносился в прозрачном осеннем, слегка морозном уже воздухе. Серо-зелёные стены леса неспешно убегали назад. Салон прогрелся, можно было убавить печку. Тимофей воткнул в магнитолу флэшку, включил. Из динамиков понеслось:

I ain't happy, I'm feeling glad
I got sunshine, in a bag…

- Прям в строку… – пробормотал Тимофей, потянулся перемотать, но передумал.

Чем дальше от города он отъезжал, тем больше ему казалось, что он возвращается в обычный мир, где всё предсказуемо и незыблемо, где…

А что там? Что там такого уж чудесного было? Когда-то давно – да, был чудный город. Ходили к соседям за солью и не запирали двери. Обычным делом было встретить в автобусе человека в штормовке с рюкзаком и ружьём. Каждый был – таёжником, рыбаком, строителем – хозяином СВОЕГО города. Пацаны без родителей бегали на Ангару лазить по скалам, купаться, ловить и жарить на костре гольянов. Поход школьников в лес был повседневностью, а не спецоперацией с привлечением гороно, милиции и опеки…

Нет, конечно, тот Таёжный совсем не был раем неземным! Но это был город, до которого жителям было дело! Даже в тяжкие девяностые, когда народ начал сваливать, оставалось что-то светлое! Крутейший в Сибири аэропорт построили! Фестивали бардовские проводили!

А потом всё постепенно превратилось в унылое… оно самое. Загаженные подъезды, зимой – даже на центральных улицах – чуть ли не полуметровые ледяные колеи… Загубили аэропорт, просто бросив гнить в тайге! Яхтклуб превратили в какой-то кабак. Кругом нарки и алкаши, молодёжь разговаривает исключительно на фене и матом. Ни в одной тачке нельзя услышать ничего, кроме шансона! Своими глазами видел, как однажды «коллега» сажал женщину с двумя дошколятами, а из колонок при этом неслись такие загибоны, что и сапожник бы покраснел… И у того ведь даже мысли не возникло переключить! А, впрочем, толку? Дальше всё равно такое же скотство. И это город романтиков и мечтателей? Город великих ударных строек! Что с нами стало?! Может, всё что происходит теперь – это логичное следствие? И поделом?

Машина пронеслась мимо поворота на двадцать первый. Это были последние дачи, дальше только небольшой посёлок лесорубов на тридцать каком-то километре…

Мысли снова вернулись к городу.

Но разве найдёшь виноватого? Большая часть тех, кому что-то было надо, – поразбежались, молодёжь – та, что могла куда-нибудь поступить – тоже уезжала с концами. Энтузиасты-первостроители – давно постарели… и тоже уехали. И сейчас в Москве, Новосибе, Красноярске и даже Иркутске – что-то строится, обновляется, хорошеет… А у нас? Остались только мы: задавленные заботами, кредитами, проблемами, пытающиеся скрыться от мира в скорлупе своих мелких интересов… Возможно, городские власти могли бы что-то сделать, расшевелить народ, но им, судя по всему, не до города, эти господа непрерывно год за годом занимаются грызнёй между собой и набиванием карманов… Впрочем – старая истина: народ всегда заслуживает своей власти. И ты? Ну, наверное…

Погрузившись в мысли он не сразу отреагировал: впереди поперёк дороги лежало бревно. Секунда, другая… Он резко, в пол, затормозил, сразу же включил заднюю, отъехал метров на пятьдесят. Рука подтянула поближе ружьё.

Выключил музыку, опустил стекло, прислушался.

Тишина… Не полная, а та, особенная, таёжная: где-то что-то скрипнуло, далеко-далеко стукнул дятел, чуть-чуть зашумели кроны от порыва лёгкого ветерка… Тихонько пофыркивал глушитель.

Про брёвна вояки ничего не говорили.

Прошло полторы минуты. Ничего не происходило.

Тимофей аккуратно открыл дверь, потянул за ремень ружьё, напряжённо вслушиваясь, бесшумно вылез из машины. Взял наизготовку, сдвинул предохранитель.

Тишина.

Может быть и зря он поехал в одиночку. Викторыч предлагал вместе… Но Тимофей с некоторых пор стал замечать, что когда он ездит один, по дороге происходит гораздо меньше странностей… Впрочем, главное не это. Мероприятие неизвестно чем окончится, а на Викторыче – жена и Санька…

Шаг за шагом, поворачиваясь кругом, он приблизился к препятствию. Обычное бревно, не очень толстое, сантиметров тридцати в диаметре. Сосна.

Присмотревшись внимательнее, он обратил внимание, что сучья не обрублены, не спилены, а – обломаны. Как и оба конца. Странным было и то, что ни на дороге, ни на обочинах не было следов волочения.

Вроде как знак предупреждающий… Не надо тебе, Тимыч дальше…

Он толкнул бревно ногой, потом закинул ружьё за спину и попытался приподнять.

- Ого! – Лесина была совсем свежая, и хотя не такая сырая как весной, но спихнуть её одному всё равно было нереально.

Неопределённость угнетала. Кто это сделал? Зачем? Насколько это всё опасно? «Но… а какие варианты? Не ехать же назад… Тросом сдвинуть попробовать? Нет, вариатор жалко…» Он ещё раз осмотрел окрестности, решительно плюнул, и пошёл к машине. Потом подъехал поближе, достал с заднего сиденья топор (о, он неплохо подготовился!), примерился. Левый конец потоньше, его, пожалуй, можно будет и руками оттащить.

Далеко по окружающим сопкам разлетелись звонкие удары. Запахло смолистой сосновой щепой. Отточенное лезвие впивалось в древесину с каким-то особенным смаком; вспомнилось, как он собирал когда-то сруб для своей баньки… Через пятнадцать минут проезд был свободен.

Взяв левее, на обочину, он обрулил преграду и потихоньку поехал дальше.

Посёлок у речки Бадарма, название которой в переводе с тунгусского означает то ли «Огненная», то ли «Волчья пасть», встретил мрачным молчанием. Ни единого дымка из трубы, ни души на улицах… Тимофей не решился на разведку, лишь проехал медленно-медленно, внимательно всматриваясь в окна придорожных домов и вглубь переулков.

Мост был в порядке. Река сильно обмелела: Тимофей смутно припоминал иногда, как давным-давно, в детстве, он даже катался по ней на резиновой лодке, когда они с родителями и их друзьями ходили сюда в поход… Сейчас она местами была похожа скорее на большой, заросший и заваленный булыжниками ручей.

До Каменной в общей сложности он добрался за час. Здесь он сделал небольшую остановку, набрал в пластиковую канистру чистой, почти ключевой воды. Со слов военных, дальше будет только Хайрюзовый ручей и – всё. Потом, как бы дико это не звучало, они не видели ни одной речки.

Вокруг по прежнему был только лес; мир разительно отличался от того, городского: никаких ползающих камней и шевелящейся земли, никакого «серого марева» и горящего асфальта… Никаких фантастических тварей. По крайней мере – здесь их было не видно. Тимофей, тем не менее, не выпускал ружья из рук. Какие-то неясные нехорошие предчувствия никак не отпускали.

А потом всё произошло ровно так, как и рассказывал тот сержант, водитель военного бензовоза.

За Хайрюзовым распадком действительно начались странности: дорога словно вытянулась стрункой и дальше шла почти по прямой, с сопки на сопку, стрелой прорезая таёжные просторы. Тимофей отметил, что с обочин пропали знаки и километровые столбы, а кроме того перестали встречаться съезды с трассы на лесовозные лесные дороги. Спидометр наматывал десяток за десятком… Это точно была не та дорога!

Часа через три Тимофей капитально проголодался (хотя с утра перехватил пару мощных бутербродов, да привычную пол-литровую дозу кофе) и решил устроить перекус.

Взобравшись на очередной перевал, он остановился на обочине, заглушил машину, вышел размять ноги.

Всё та же вселенская тишина… Заметно похолодало. Если на Каменной речке льда не было даже по заберегам, то здесь стоял явный минус: изо рта поднимался лёгкий парок.

Забравшись в тёплый салон, Тимофей с удовольствием перекусил: в фольге у него было завёрнуто несколько жареных ельцов (вчера пришла идея в последний момент), зелёный лучок, пара поздних огурчиков из чужого парника. В термосе – горячий сладкий чай с жасмином и лимоном, к чаю – бутерброд с сыром (на днях в Гастроном завозили, хорошо – карточки с собой были, успел взять). Подкрепившись и повеселев, собрался в путь.

На поворот ключа зажигания стартер отозвался как-то вяло, через силу. Внутри ёкнуло: только этого не хватало! «Вжик, вжик…» Завелась! Тимофей тревожно нахмурился. Аккумулятор должен быть в полном порядке: новенький, заряженный, специально в дорогу готовил… И зарядка вроде идёт – лампочка сразу погасла…

Но нужно было продолжать путь. Впрочем, по этому поводу можно было поспорить: в голову Тимофею начала закрадываться мысль о том, что дальнейшее путешествие бессмысленно. Судя по спидометру, он отмахал почти две сотни и… В Сибири, конечно, в порядке вещей, когда от посёлка до посёлка три дня ходу, но не до такой же степени! Где Перевалочный, повороты на Окунево, Кашиму, нулевой на Заимку? Да уже и Степаново должен был проехать… Да сама трасса-то нисколько непохожа на настоящую: где миллион ручьёв и речушек, повороты, тёщины языки? Абсолютно ясно, что эта дорога, если куда-нибудь и приведёт, то вряд ли туда, куда надо! А заниматься географическими изысканиями из чисто спортивного интереса, Тимофею сейчас было не с руки. На всякий случай, однако, он решил проехаться ещё.

Минут через сорок снова засосало под ложечкой, от нервов, что ли? Он не глядя, на ходу порылся в рюкзаке на соседнем сиденье, достал большое зелёное яблоко, вкусно захрустел.

Яблока как будто не было! По прежнему хотелось есть. Руки-ноги к тому же стали наливаться усталой тяжестью. Это было странно. Конечно, четыре часа за рулём – немало, но для прожжённого бомбилы это просто семечки, в иные деньки и по двадцать семь часов работать приходилось…

И тут он увидел машину! Какая-то большая белая тойота стояла впереди, даже не съехав на обочину, прямо посреди полосы.

«Кроун Маджеста». Пустая.

Тимофей медленно объехал её, остановился в метрах десяти. Немного постоял, потом посигналил. Ещё пождал минут пять.

Усталость словно сдуло ветром, голод позабылся, зато снова накатило напряжённое ожидание опасности. Долгие часы в дороге среди хмуроватого, но, вроде, обычного леса как-то расслабили, заставили было поверить, что не весь мир ещё сошёл с ума…

Вспомнив про странное поведение стартера, он не стал на всякий случай глушить двигатель. Потом снова по-индейски выскользнул на улицу, озираясь, с ружьём наперевес прокрался к Тойоте, обошёл её, обратив внимание, что капот не защёлкнут.

Сквозь стёкла был виден пустой, чистый салон. Тимофей осторожно приподнял капот, заглянул: явно возились с аккумулятором; всё остальное внешне – в норме. Водительская дверь была закрыта на ключ, однако пассажирскую замкнуть забыли. Тимофей открыл бардачок: пусто, в боксе между сиденьями только одинокий диск Лары Фабиан.

Он поискал рычажок багажника, открыл, заглянул и туда. Тоже полный порядочек. Домкрат, запаска. В глаза бросился здоровенный красный баллон: машинка явно была переоборудована под газ.

Тимофей захлопнул багажник и пошёл к своей Хонде. Обратил внимание на старый, рассыпающийся по краям асфальт. Ровный, но на вид ему лет было двадцать… Тут его словно что-то надоумило: он пошарился у себя в бардачке, достал маленькую китайскую цешку и вернулся к Маджесте. Добравшись до батареи, померил напряжение. Ноль.

- Круто. Это нужно было умудриться… Ну, не от времени же? Сколько она тут может стоять?

Он хмыкнул, громыхнул капотиной, вернулся к себе.

Могло быть так, что посадили акк, с толкача автомат не заведёшь, попуток не было… И всё – пришлось бросить. А потом – саморазряд… Но всё равно, получается – давно стоит. Сами-то интересно куда ушли?

Когда он уже закрывал дверь, откуда-то издали донёсся долгий пронзительный звук. Тимофей окаменел. Звук был очень странный, совершенно незнакомый. То ли стон какой-то гигантской чайки то ли сирена… Минута… Звук не повторялся. Тимофей взялся за селектор…

На указателе уровня топлива горела красная лампа.

- Вот чёрт! Рановато, не?

Из-за загадочного крика вылезать из машины было жутковато. Однако пришлось доставать канистру, воронку… Беспрестанно оглядываясь, он опустошил в бак всю канистру, закинул её назад, растирая замёрзшие пальцы снова вернулся за руль.

Так… Ну что? Дальше? Устал что-то… Сейчас вздремнуть бы часок… Только пожрать сначала!

Часы на панели показывали полдесятого.

- Чего-чего? – Тимофей взглянул на небо.

Зимняя серая однообразная хмарь скрывала весь небосвод, однако точно было светло! Да и по логике-то прошло часов пять, как он выехал, сейчас должно было быть около двух.

Он полез во внутренний карман куртки за телефоном. Аппаратик отозвался лишь чёрным экраном.

- О нет!.. Вырубился? – Тимофей надавил на кнопку включения, подержал… Ещё раз. Бесполезно.

- Не пойму… Сел что ли? Я ж его с вечера заправил…

Он достал зарядку, воткнул в прикуриватель. На экранчике загорелась красная пустая батарейка.

- Да ладно!

И вдруг у него в голове всё сошлось: одно к одному, как паззл. Подсевший аккумулятор Хонды. Пустой на Тойоте. Севший за несколько часов телефон. Постоянный голод. А ещё красная лампочка! И служивые ведь говорили, что расход резко возрос! Он понял, что если сейчас «Фит» заглохнет, то скорее всего его будет уже не завести. И после этого он, вероятно, совсем скоро просто помрёт с голоду, даже если не нагрянет та вопящая тварь.

- Дальше, говоришь? Ну уж, пожалуй, пока что – нет. На это я пойтить не могу…

Он снял ручник и тихонько надавил на газ. Машинка послушно тронулась с места. Разворот.

Дома он был за полчаса до заката.



ПОСЛЕДНЯЯ ГАСТРОЛЬ

Последующие три недели Тимофей помнил плохо. Какая-то однообразная тягомотина на фоне прогрессирующего бреда.

Тех, у кого машины были на ходу, осталось – по пальцам пересчитать. Горючее, как бы, давно закончилось, и на чём ездили последние отчаянные было покрыто тайной. Тимофей, к примеру, какое-то время просто скупал бензин по стоянкам.

Адекватные частники давным-давно оставили своих четырёхколёсных коней в покое: любой выезд нынче был подобен покатушкам по минному полю. Но поскольку в баках авто что-то оставалось, то предприимчивые сторожа за соответствующую мзду могли некоторое время поддерживать нелёгкое дело извоза. Тем более, что многие хозяева никогда уж и не объявятся, а для тех, дотошных, что будут задавать вопросы дядя Миша легко мог сочинять теперь всё что угодно. Типа: «Выпер из земли такой и растакой облезлый кальмар, ну, осьминог, мать его! Атомный видать, светился ажно! Высосал, зараза, бензин из баков и электричество из проводов… Ну, ушёл потом по энному адресу. На север тоись. Хорошо, хоть не растоптал ничо!» История бы прокатила. И не такое видали…

Трое суток назад полностью закрыли проезд по ГЭС. Не то что бы запретили – желающих не стало после того, как перевозивший продукты двенадцатитонный бронетранспортёр слизнуло с плотины какое-то очередное нечто, высунувшееся из моря. Левый фактически оказался отрезанным от Правого, и город превратился в два. Если только то, что осталось, можно было назвать городами…

Тимофей долго не мог связаться с Лёхой: у этого злодея руки никак не доходили, чтобы зарегистрироваться на форуме. Лена там где-то присутствовала, но, видимо, под секретным ником, так что и тут не срасталось. Тимофей и сам-то числился как «Синий Фит»… Позже через сайт администрации он с трудом смог вычислить её, наконец-то поболтали. На Правом тоже было не сладко: в дополнение к стандартному общему сумасшедшему дому там ещё шла натуральная война между городскими властями и группой воинственных граждан частично из бывших полицейских, а частично… Да кто их там разберёт.

Лена и спроворила Тимофея на последнюю поездку. Одна мадам, коллега Лены по работе, во что бы то ни стало хотела уехать на Левый. Почти на неделю она застряла в здании администрации из-за военного положения, а потом выяснилось, что через ГЭС теперь вообще не проехать, и последние два дня она жила у Лёхи с Леной. А на Левом у неё дома крохотный карапуз и дочь-подросток, и что с ними – неизвестно… Она пыталась договориться с гэсовскими, чтобы провели её по галереям (какое-то время была там тропка для своих), но оказалось, что теперь и там дело плохо: никто из ушедших за последнюю неделю не вернулся…

<Лен, а зачем ты мне это рассказываешь?> – подозревая подвох, написал Тимофей.

<Ну, Тим! Это же ты, оказывается – Синий Фит! Про вас тут, про перевозчиков, уже легенды ходят… Вдруг, ты что-нибудь придумаешь, или хоть посоветуешь>

< :))) Ладно, посмотрю. Черкну завтра, если что-нибудь надумаю. Лёхе привет.>



Темнота в тот день не наступила: случалось уже, что небо по несколько суток мерцало и светилось. Это не было похоже на северное сияние, скорее на какую-то безумную дискотеку в небесах, из-за которой город даже ночью был освещён, как хоккейная площадка…

Спать Тимофею не хотелось, и он решил прошвырнуться до ГЭС. Посмотреть, примериться. Все прошлые разы иллюминация разгоралась надолго, а пока было светло – можно было не опасаться тварей из тьмы. При свете всяких напастей тоже хватало, но…

Предварительно нужно было связаться с дежурным по Мысу. Обычные дальнобойщицкие рации оказались отличным подспорьем! До Правого они не добивали, но в пределах двух-трёх километров – отличная штука!

<Синий Фит, вызываю Мыс>

<Мыс, слушаю>

<Хочу к вам нагрянуть сейчас. Прихватить чего?>

Вообще на Мысу посторонним делать было нечего: часть насколько это было возможно пыталась охранять ГЭС, ведь станция оставалась единственным источником цивилизации, а может быть и жизни в городе… Но перевозчики пользовались определёнными льготами: как без них доставлять грузы? Оказалось, что далеко не всем водителям под силу находить теперь безопасные пути: требовалось особое чутьё, опыт, везение и большая доля сумасбродства. На Мысу из числа служивых таких было всего трое, поэтому гражданских по возможности тоже привлекали.

<На Крест можете заскочить? К приёмному. Там есть груз небольшой для нас. Килограмм на сорок>

<Лады. У них же связь есть? Оттуда отчитаюсь. У вас попробую быть в течение часа. Предупредите своих, чтобы не грохнули со страху>

<Посмотрим на ваше поведение> – фыркнул дежурный.

- Шутки это хорошо… – пробормотал Тимофей, разворачивая карту.

До городской больницы (позывной Крест) по прямой было метров триста. По короткой дороге – четыреста. Проблема заключалась в том, что по короткой дороге  проехать пока было невозможно. Когда выпал снег, с ближних кварталов он почему-то стал сползаться наверх, к лестнице между школой и больницей и теперь там образовалась огромная снежная куча, которая шевелилась и вспучивалась, не зная, видимо, куда податься. Она выглядела явно живой, и подъезжать к ней так близко Тимофей не собирался. По площади проехать можно, но на ближний проезд сейчас падает тень от ДК, а – всё-таки ночь, мало ли… По дальнему проезду – зыбь, но он там пару раз проскакивал, вроде терпимо. Ехать же через ТЭЦ – это крюк четыре километра, да и на бетонников нарваться можно…

Он тщательно продумал путь до больницы, затем – от неё до Мыса. Потом связался с Крестом, предупредил, что выезжает.

Перебегая от подъезда до машины, чуть не свалял дурака: увидел приближающуюся тень справа и, вскинув свой верный 27-й, едва не влупил сразу из обоих стволов. К счастью в последний момент сообразил, что это «тёмный чих», или как там его, новая тварь… Выстрел бы его только привлёк и разозлил, эти чихи идут на тепло…

Он рухнул на снег ничком и накинул на голову капюшон. Тварь пронеслась мимо, в сторону школы.

Больше приключений не было, всё прошло по плану.



Дежурный по Мысу, молодой белобрысый капитан со странной фамилией – то ли Висслер, то ли Викслер, когда узнал, что Тимофей собрался на Правый, только покрутил пальцем у виска. Но в караулку на плотину звякнул (у них был кинут туда полевик), предупредил и своих на противоположном конце плотины.

- Фит… Ты это. Если проскочишь всё-таки и обратно соберёшься… На Врезке прихватишь для нас кое что?

- Посмотрим. Я ещё не решил, поеду ли. Оглядеться нужно.

Тимофей догадывался, что у служивых проблемы с боеприпасами и минами. Рассказывали, что дней десять назад посреди бела дня снизу от Ангары поднялась к ним какая-то каменная жуть, типа треножника, они садили в неё со всех стволов минут десять, загнали на минное поле. А она там развалилась, заставив сдетонировать чуть не половину мин. И сейчас у них весь правый фланг оголён и с патронами беда. Но, возможно, это были просто слухи и домыслы.

Проезд на ГЭС оставался только по территории части: всё остальное перегорожено или заминировано. Дежурный отправил с Тимофеем до задних ворот сопровождающего, сержанта. Они уже как-то пересекались раньше. Иван его звали. Тимофею он нравился – степенный, рассудительный. Деревенский, сейчас таких редко встретишь. Немного поболтали, Тимофей оставил ему пачку трофейных сигарет. Сам он не курил, но на всякий случай таскал в карманах, полезно бывает.

Всё время, пока был на Мысу, Тимофей чутко прислушивался к своим ощущениям. Инстинкт, интуиция… Чёрт его знает что там, но что-то такое было у него в голове. Способность отличать опасность вообще от реальной. Не раз уже оно спасало в самых немыслимых ситуациях.

От ворот части до караулки на плотине – метров триста. Вроде бы светло, неожиданностей ждать неоткуда. Прислушиваясь через открытое окно, Тимофей вырулил на насыпь и слегка притопил, стараясь держаться подальше от бетонных плит дамбы, отбрасывающих неровные скачущие в такт небесным сполохам тени.

Охранник, гражданский из гэсовских, в расстёгнутом белом зимнем тулупе и с карабином на плече, сдвинул воротину на колёсиках в сторону, но Тимофей не стал пока въезжать на плотину, остановился, вышел из машины.

- Привет. Тихо?

- Нормально пока. Нешто поедешь? – мужик смотрел недоверчиво. В годах уже, седые усы, морщинки вокруг глаз…

- Думаю… Что посоветуешь?

Дед ответил не сразу:

- Щупалец этот пять раз появлялся. Сначала автобус скинул. Он туда его, вниз. Как шалбаном, через забор, сетку даже не помял… Потом Зил военный. Зила он уже засосал, в море утянул. Потом пустили бэтор на ту сторону, и гад этот с ним вот не справился, чутка только поелозил туда-сюда, там покрытие – металл, скользко… А вот когда тот обратно с грузом шёл – забрал его. Запись есть, с камер. Он его как-то, знаешь… Как будто с одной стороны колёса-то подгрыз, бэтор накренился, и этот его как укатил туда к себе, понимаешь? Я так смекаю, что поднять-то он его так бы и не поднял. Потому что он вроде как жидкий такой…

- А пятый?

- Так ваш был… Из перевозчиков. На серой такой длинной японке…

Тимофей понял о ком речь – Сизый, на Скайлайне гонял. Тёмный был парнишка, какой-то себе на уме, ни с кем почти не общался. Да он и не из таксистов скорее всего…

- Но, так понимаю, все случаи днём были?

Дед на секунду задумался.

- А ведь да. Прав ты. Все днём, близко к обеду.

- А сюда к караулкам эта тварь не наведывалась?

- Бог миловал. Я так думаю, что глыбь ему нужна. Тут – скала. На той стороне, опять же – мель, насыпь… Вот он по старому руслу и ходит.

- Спасибо, отец. Как звать-то тебя?

- Иванычем кличут. Олег Иваныч.

- Тимофей. – Они пожали друг другу руки. – Так говоришь – хренотень эта – ОН, не ОНА?

Иваныч озадаченно замолчал, потом хмыкнул:

- Я, конечно, к нему туда не заглядывал… Но гад – он и есть гад. Гадина – она хитростью берёт, а этот – будто балует, силушку выказывает, понимаешь…

Тимофей тихо рассмеялся. Он решительно не чувствовал опасности.

- Что ж. А поеду ка…

- С богом! – Олег Иванович махнул рукой в большой меховой рукавице.



Тимофей без проблем доехал до Лёхи, правда во дворе под густыми соснами было довольно темно: в доме напротив Лёхиного уже недели три не было света, и пятиэтажка мёртво таращилась пустыми проёмами окон. Пришлось выждать минут пятнадцать, понаблюдать. Хонду он загнал на тротуар, дверью прямо к освещённой лестнице подъезда, быстро поднялся (к счастью домофон работал).

Встреча была душевная, но сумбурная и короткая. Нужно было торопиться, пока всё шло как надо… Обнялись, наскоро обменялись новостями. Женя – пассажирка – оказалась молоденькой, лет двадцати пяти. Спать ещё не ложились, поэтому собралась быстро, из шмоток – только дамская сумочка.

Спустились, Тимофей слегка приоткрыл дверь, внимательно осмотрел двор через щель.

Не мешкая прыгнули в машину: он за руль, Женя – на второй ряд; задним ходом до проезда, скорей на проспект – освещённый, относительно безопасный. На Врезке были к часу ночи.

Врезка – застава на правом конце ГЭС – была раза в два крупнее, чем Мыс. Здесь концентрировались основные силы. Вообще удивительно, что в заштатном городишке в глухомани оказалась воинская часть. Ракетчики, ПВО. Во времена холодной войны такие части стояли вблизи всех стратегических объектов: электростанций, крупных заводов… К концу девяностых их несколько раз порывались разогнать, но вот как-то дотянули… Сама часть располагалась довольно далеко в тайге, но когда началась вся эта катавасия, их частично перекинули в город…

Синего Фита на Врезке ждали, несмотря на позднее время: обещал быть. Девушке пришлось пересесть вперёд, а салон солдатики загрузили какими-то опечатанными ящиками. Машинка заметно присела.

Пока шла погрузка, Тимофей прогулялся, глядя через колючую проволоку на тёмную воду. Вроде всё было по-прежнему спокойно, но… Что-то его беспокоило. Озираясь и потирая виски он постоял ещё несколько минут, вдыхая особенный, свежий морской воздух. Наконец он сообразил: Женя. От неё веяло страхом.

Машину загрузили, старший – майор – пожал руку, пожелал удачи.

У вторых ворот – перед самой плотиной – Тимофей остановил машину, заглушил двигатель, повернулся к пассажирке. Утомлённое осунувшееся лицо, светлые длинные прямые волосы, упрямо спадающие на глаза. Руки нервно стискивают ремешок сумочки.

Она ужасно боялась, и это было плохо. Твари словно ощущают человеческий страх, идут на него…

- Женя… – он взял её руку, накрыл другой рукой. – Вам не надо бояться. Я обещаю вам, что всё будет нормально. Я – лучший в своём деле. Я чувствую, когда опасно, а когда нет. В данный момент конкретно нам ничего не угрожает, понимаете? Мы сейчас спокойно доедем до Левого и вы увидите, наконец, своих детишек. Хорошо?

- Да, н-но… Чудовище…

- Тщ-тщ-тщ… Во-первых, это не чудовище. Это просто большая водяная… непонятная хреновина, которая, может, сама нас боится. Во-вторых, она сейчас спит. Её видели только днём, ночью она никогда не показывается.

- Да?

- Какой смысл мне врать, если я с вами в одной машине? Тем более, что за вами же я приехал? Ну? Успокоились? – Он почувствовал, как она слегка расслабилась. – Ну вот и славненько. Не бойтесь, просто смотрите по сторонам. Как на экскурсии. Доводилось хоть когда-нибудь по ГЭС кататься? Да ещё ночью, да под северное сияние…

Он завёл двигатель и потихоньку тронулся. Налево, в море он старался не смотреть.



Мандраж, задвинутый глубоко-глубоко, конечно оставался, но в целом, Тимофей ощущал себя в норме. Газку бы поддать! Но проезд по плотине как нарочно был вихлястым и неровным. То какие-то контейнеры посреди дороги, которые нужно объехать, то заснеженные рельсы, скользкие и тряские, то металлические громыхающие листы… В самом конце перед выездом на участок водосбросов зад слегка занесло на кривулине, но обошлось; бетонный столб скользнул буквально в пяти сантиметрах…



- Встречай, Олег Иваныч!

- Красавец, ей-богу! – тот улыбался, как на свадьбе. – И барышню себе ещё ухватил…

- Да не хватал я её ещё, чего ты прям… Держи, с Врезки передали… – он отдал Иванычу солидный пакет с консервами, булкой хлеба и парой каких-то бутылок.

Как ни крути, а подспудный многотонный груз с души свалился, внизу – знакомый Левый, где даже зыбь уже родная! Тимофей с удовольствием бы побалагурил ещё, однако же – ночь, как ни крути. Не дай бог, цветомузыку выключат раньше времени…

Пока солдатики разгружали машину, к Тимофею подошёл дежурный.

- Слушай, Фит, такое дело… Однако, застрял ты у нас немного… Пойдём, глянешь.

Тимофей напрягся было, но выяснилось, что всё не так уж страшно. Пока он мотался на Правый, метрах в пятидесяти перед частью дорогу перепахала какая-то чёрная лоснящаяся змеюка. Тварь выбралась из моря, перемахнула дамбу и скрылась внизу, в каменистых осыпях, заросших молодым сосняком.

Канава с метр глубиной, вокруг набросанные кучи гравия и земли, булыжники… Чтобы привести дорогу в порядок нужно было несколько часов и – солнце.

Конечно, можно было бы и переночевать в части, но… Что-то гнало Тимофея домой.

- Капитан, слушай… Мне девочку сегодня край нужно доставить! Может, шестьдесят шестой мне дашь? А я за своей завтра заскочу…

Тот смотрел с большим сомнением.

- До утра никак не потерпит? Бойцы только спать легли.

- Дело срочное, сам понимаешь. Не зря же я через ГЭС сунулся. Опять же – за вами должок, а? А с коллегой я договорюсь: у меня переночует. Накормлю по человечьи. Когда парни в горячей ванне последний раз мылись? Завтра с ним и вернусь…

- Ты меня под трибунал подведёшь! – начал давать слабинку капитан.

- Так и я о том же – где он тот трибунал теперь? А потом… Ну – сочтёмся же? Хорошие люди должны помогать друг другу! Я тебе ещё литров сорок бенза залью. А?

- Чёрт с тобой, и дерево уболтаешь… Кого поднимать-то?

- Тарасика давай, он шустрый.

Тимофей знал уже этого солдатика – маленький, шебутной, с вечной улыбкой на лице. Пару недель тому назад пришлось из передряги выбираться вместе…

Напоследок он отогнал хондочку подальше от дороги за вагончики, закрыл, сложил зеркала на всякий случай, похлопал по тёплому курносому капоту.



Тарасик своё дело знал: через канаву перебрался как официант с разносом, чуть-чуть покачал по булыжникам… Доставили до подъезда Женю, мотнулись до стоянки, залили в бак пару канистр. Ползучая дымящаяся трясина, гуляющая по Ленина трижды оказывалась у них на пути, заставив кататься кругалями, поэтому совсем уж быстро не вышло, но часам к трём были у Тимофея дома.

А наутро выпало сразу метра полтора снега, и стало ясно, что за Хондой ехать уже бессмысленно. По крайней мере – до весны. Вряд ли кто-то будет чистить дороги этой зимой.


Продолжение: http://www.proza.ru/2019/04/10/406


Рецензии
Так вот к чему эта вся жуть жуткая. Каждый заслуживает то, что заслуживает. Страшно очень. Но, боюсь, что в действительности будет ещё страшнее...

Татьяна Лиотвейзен   05.06.2019 23:08     Заявить о нарушении
Там оно и в самом деле гораздо страшнее. За пару месяцев население города сократилось на несколько десятков тысяч человек, наверняка это всё было реальным кошмаром, возможно позже напишу на эту тему отдельную главу.

Но тут тонкость есть: повествование выбрано от третьего-первого лица, поэтому я описываю только то, что Тимофей видел лично. А в силу особенных обстоятельств (дальше по тексту будет понятно каких) конкретно вокруг Тимофея особых ужасов происходит не так много, это напрямую зависит от склада его характера. Самые ужасы происходили именно с теми, кто их больше всего ждал...

Для меня, кстати, это существенная проблема - описываемый мир, несмотря на всю творящуюся жесть, не выглядит настолько страшным, насколько оно есть на самом деле. Поскольку ГГ относится ко всему достаточно флегматично, то и описания получаются соответствующими. Постоянно думаю на эту тему, пока не решил что же делать.

Басов Дмитрий   06.06.2019 05:35   Заявить о нарушении
А ничего и не надо делать. В следующей главе картина обоснованной катастрофы развернута достаточно подробно.
Только вот что интересно, те, кто погибает в первую очередь, прочти они это, хоть как-то смогли бы измениться?..

Татьяна Лиотвейзен   06.06.2019 08:01   Заявить о нарушении
Полагаю, что уже мало что можно было изменить. Каждое совершаемое нами действие, наши привычки, мысли, реакции предопределяются всей нашей жизнью. Я ни разу в жизни не встречал человека, который бы кардинально изменился в один момент. Такое на мой взгляд случается только в романах и теле-сериалах... Так что растяпа - неминуемо попадёт в какую-нибудь ловушку, неумный дурак - совершит какую-нибудь смертельную глупость, подлец по жизни - станет жертвой чужой ненависти... Последний случай очень показателен: люди очень часто спешат ненавидеть (знаменитое "сам я не читал, но осуждаю"). Поэтому погибнет и масса вроде бы невинных людей, которые кому-то дали повод себя ненавидеть. Ужас, в общем.

Басов Дмитрий   06.06.2019 08:58   Заявить о нарушении
Ужас, на самом деле, в вашей последней фразе. Если подумать: как только к единственному человеку на земле добавился ещё один, сразу возник повод для ненависти. Кто-то рожей не вышел, кто-то удачливее и т.д.
Совсем мрачные перспективы у человечества. Не останется никого!

Татьяна Лиотвейзен   06.06.2019 14:17   Заявить о нарушении
Когда-то давно, в детстве, я читал один рассказ, там люди внезапно обрели способность убивать мыслью. Просто одной мыслью. К сожалению, автора не помню. Естественно, начинается жуткая резня - око за око... Но по мысли автора люди неизбежно должны опомниться. В рассказе их остается мало, но они всё-таки остаются - именно те, кто способен не отвечать злом на зло. Мудрые, сильные и с любовью в сердце. Мне хочется думать, что автор был прав, хороших людей - много, их больше, чем тех, кем движет только ненависть.

В "Городе", к счастью, всё несколько сложнее, там нельзя убить кого-то просто захотев этого.

Басов Дмитрий   07.06.2019 03:38   Заявить о нарушении