Трамвайный билет

– Эй, домочадцы! – разнёсся по квартире звонким эхом голос Лизы. – Кто подкинет трудовому народу мелочишку на трамвай?
– Лизаветка, чего раскричалась? – проворчал старческий голос Михаила Петровича. – Выходной ведь, родители хотят за неделю отоспаться... А ты-то куда в такую рань собралась?
– Мы с подружкой – Катькой Адониной, ты её видел, была несколько раз у нас, договорились поехать в зоопарк. Нам нужно подготовить доклад об экзотических животных нашего зоопарка. Хотим застать их кормление.

– Похвально, похвально! – уже более ласково отозвался Михаил Петрович. – Сколько тебе нужно?
– Рублей шестьдесят – семьдесят, – ответила Лиза, – давно на трамвае не ездила, в один конец тридцатку, может, чуть больше стоит.
– Ха-ха-ха! – засмеялся Михаил Петрович. – Шестьдесят рублей ты называешь мелочишкой. Ну, и молодёжь пошла! А ты знаешь, при советской власти билет на трамвай стоил всего три копейки.
– Вспомнил! А при царе горохе сколько билет стоил? – съехидничала Лиза. – Это же вообще бесплатно... Зачем только нужны были такие монеты?
– Да, мелочь, но некоторые, несознательные элементы, старались и такую мелочь не платить, любили прокатиться “зайцем”, – так называли безбилетников.

– Удивляюсь, что вообще кто-то оплачивал проезд, – пожала плечами Лиза, – за такие копейки и проверять пассажиров не нужно было – себе дороже держать о контролёра.
– Вот как раз тогда контролёры часто ходили по вагонам и проверяли, – возразил Михаил Петрович, – и собирали богатый урожай. Штраф за безбилетный проезд был три рубля, и после оплаты штрафа всё равно нужно было купить билетик.
– Ого! – воскликнула Лиза. – Штраф в сто раз больше стоимости билета. Круто! Ну, тогда, наверно, “зайцем” люди ездить боялись.

– Дело здесь, Лизонька, не в боязни, а в сознательности, – покачал головой Михаил Петрович. – Когда по вагону проходил контролёр, пассажиры невольно отслеживали к кому он подходит. И ты не представляешь, как бывало человеку стыдно, если он оказывался скупым, жадным, не покупал грошового билетика. Внимание всех было направлено на него, и он готов был хоть сквозь землю провалиться.
– Ну, дед, а сам ты был свидетелем как “зайцев” ловили?

– Видел и не раз, – отозвался Михаил Петрович. – Как один раз “зайца” поймали помню даже очень хорошо. Мне – двадцать три года, молодой инженер, год назад окончил институт, еду на работу в трамвае, безучастно смотрю по сторонам, зеваю. Вдруг моё внимание привлекла вошедшая на остановке молодая девушка. Она быстренько уселась на освободившееся у окна место, достала книгу и углубилась в неё, забыв обо всём на свете и, конечно, о билетике. О билете она действительно позабыла или не купила сознательно? Кто знает? Может, пожалела три копейки, а может, просто мелочи не оказалось... Смотрю, рядом с ней присел молодой парень, тоже вроде бы что-то читает... Я как бы искоса, со стороны, посматриваю на девушку – очень уж она показалась мне симпатичной. Только удивительно было, что такой жадиной оказалась. Неловко прямо-таки из-за неё стало. Знаешь, Лизунь, иногда бывает стыдно не за себя, а за кого-то, в особенности, если человек тебе понравился.

– Ой, дедуля, по себе знаю, – всплеснула руками Лиза, – эта Катька Адонина, моя подружка, когда не выучит урок, стоит пень пнём у доски и хлопает своими огромными глазищами, и мне становится стыдно. Я краснею, а ей хоть бы хны, привыкла и нервы у неё крепкие, железные.

– Так вот, Лизунь, – продолжил Михаил Петрович – наблюдаю я исподтишка за симпатичной девушкой, свою остановку даже проехал, хотел посмотреть, где выйдет, благо время до начала работы у меня было немного в запасе. И тут – бац! Контролёр. Вошёл через заднюю площадку, тихо, крадучись, как хищник, выслеживающий жертву. Люди засуетились, достают из карманов и сумочек билеты, ждут, когда контролёр подойдёт к ним, наблюдают за впереди сидящими и стоящими. Интересно ведь, если кого-то словят. Вдруг “зайцем” окажется какой-либо очень солидный, импозантный мужчина или расфуфыренная женщина, строящая из себя какую-нибудь светскую даму. Как они себя тогда поведут? Может, вместе с ними едут сослуживцы, соседи, знакомые... Стыда, позора не оберёшься!
– Я бы точно со стыда сгорела, – Лиза сжалась, втянула в себя узенькие плечики, будто это именно она оказалась безбилетной, – за других краснею, а тут сама...

– И вот, наконец, контролёр подошёл к ряду, где сидели девушка и молодой парень. Я стоял невдалеке и всё видел. Девушка – у окна, у неё контролёр первой спросил билетик. Та засуетилась, полезла в сумочку, стала просматривать книгу – иногда билетик засовывают меж страниц, как закладку. Но я-то знаю: билетика она не покупала. Конечно, контролёру об этом – ни-ни... Нет билетика, лицо девушки стало заливаться пунцовой краской. И тут я вижу, как благородно поступил молодой парень: он незаметно положил свой билетик ей на колено и спросил: не его ли она ищет. Девушка оказалась очень сообразительной – сразу оценила благородство соседа, поняла, что тот хочет её выручить, закивала головой, мол, да, да – это действительно её билетик. Непонятно было, увидел ли это контролёр, понял ли этот джентльменский жест. В общем, он ничего не сказал, билетик прокомпостировал и обратился к парню:
– Ваш билетик?

– Ой, извините, я только вошёл, – попытался выкрутиться парень, – вот приготовил три копейки, собирался передать через людей в кассу, не успел.
– Молодой человек, не выдумывайте! – парировал его контролёр. – Я уже еду вторую остановку, вы могли бы уже раз десять купить билетик... Если бы, конечно, хотели... Стыдно должно вам быть! Платите штраф три рубля. Ох, Лизонька, видела бы ты лицо того парня, оно стало ярко-красным, как переспелый помидор. Делать нечего, с контролёром не поспоришь. Поспорить, конечно, можно, но он остановит трамвай и вызовет милиционера. Могут из-за трёх копеек запросто забрать в полицию, тогда она называлась милицией, но это дела не меняет. Парень стал шарить по карманам, выгребать содержимое... Каким-то образом он всё-таки наскрёб три рубля. Контролёр взял у него последние деньги за штраф и передал ещё три копейки, чтобы парню купили билет. Затем выписал ему квитанцию и ещё раз громко – так, чтобы было слышно во всё вагоне, его пристыдил. Представляешь, Лизунь, парень, вероятно, в тот день остался без обеда, да ещё и на обратную дорогу трёх копеек не было...
 
– Лизонька! – в комнате появилась заспанная Елена Дмитриевна. – Возьми, внученька, сто рублей на дорогу и парочку бутербродов, перекусите с подружкой в зоопарке, я накануне заготовила. Ты не слушай деда. Три рубля я ему в тот же день вернула. А ехала я на экзамен и зубрила формулы; билет мне вообще-то и не был нужен – у меня ведь был студенческий проездной, но я его дома позабыла.
– Да, на самом деле, – проворчал Михаил Петрович, – три рубля она мне вернула, а вот три копейки на обратный проезд и по сей день не отдаёт, – ухмыльнулся он и показал бабушке язык.


Рецензии
Хорошая история и интересный финал. Спасибо, Владимир, понравился рассказ.
Приглашаю Вас разместить его в третий выпуск альманаха "Страницы жизни". Об альманахе можете узнать на моей странице в "Моем детище".

Павел Лосев   23.04.2019 15:21     Заявить о нарушении
Павел, благодарю за отклик на рассказ.
Обязательно посмотрю "Страницы жизни".
С уважением,

Мотлевич Владимир   23.04.2019 23:03   Заявить о нарушении