Фронтовые будни-2

(Фрагмент рассказа)

Северо-Западный фронт.
Новгородская область. Старая Русса–Демянск–Рамушево.
1942–1942 гг.

          ...На дороге бывало, что личная выгода преобладала до такой степени, даже палить по «воробьям» приходилось. Чтобы защитить свои интересы из табельного оружия чаще лупцевали в воздух, правда, иногда случалось, на поражение. Кто первый нажмёт на курок, тот и прав. Начальство не вмешивалось в творимый беспредел, да и не было в состоянии навести порядок. Всем, даже «звезданутым» штабистам, было по фигу до бардака, сотворённого на людском страдании, поте и крови тысяч и тысяч людей. Мышиная, смертью отрыгающая возня вокруг транспортной магистрали, с пафосом указанной на двухкилометровой карте как «рокадная дорога», напоминала сумасшедший дом. Это был полнейший кавардак, великое столпотворение, бесконечная сутолока и жуткий разброд со смертельными шатаниями. Если сказать по-другому, полнейший беспредел, прямая движуха в объятья смерти на «передке». А до него ещё предстояло добраться, не каждый мог осилить тяжкие фронтовые вёрсты. По случаю, могут и прикопать в меже неподалёку, опосля войны даже холмика не сыщешь. Посмотрим, как оно обернётся.
          Примите, как данность, что в то время до 90% всех перевозок осуществлялось гужевым транспортом. Без конной тяги шансы на выживание резко сокращались. Поэтому лошадей ценили и берегли, как зеницу ока. За потерю гужевой силы по головотяпству можно было легко загреметь под военный трибунал, дальше в штрафную роту. А там и погост был уже недалече. Так что за лошадью глаз да глаз был нужен. Как говаривали служивые: "Себя обдели, но лошадь накорми".
          Представляете, как обустраивалась гать для прохода минометных двуколок? Расскажу. Там, где не было никакой возможности пройти-проехать, сапёры укладывали сваленные, лишённые веток чурбаки из деревьев. Чтобы те не разъезжались под тяжестью подвод, телег с боеприпасами, их стягивали между собой пеньковой верёвкой. Как правило, жгут в большом дефиците. В случае его отсутствия в дело шло ободранное липовое лыко. Колеса тонули в болоте, лошади проваливались по брюхо, поэтому всей миномётной ротой солдатам приходилось впрягаться в упряжки совместно с парнокопытными трудягами. Минометные ящики и мины ворочали руками. Тянули-тягали, перетаскивали, укладывали до изнеможения. Ажо ноги не держали, подкашивались. Строительство гатей выматывало и забирало все силы без остатка. Некоторые обессиленные дрыщавые воины падали без сознания. Мы только доглядывали, чтобы не захлебнулись в болотной жиже. Околеют от переохлаждения, сами восстановятся в памяти. Некогда было сентиментальничать и жалеть друг друга. На кон была установлена жистянка каждого отдельно взятого солдатика.
          Красноармейцы были в сношенных донельзя ботинках, с грязными, всклоченными обмотками, в порванных шинелках. Над их головами постоянно висела туча комарья, гнуса и мошкары. Сильные плечи были покрыты не просто волдырями, это была кровавая расчёсанная до человеческого мяса язва, рай для кровососущих тварей. В постоянной работе ладонями её не смахнёшь и поцарапать ногтями возможность не представится. Жуткое чесалище. Люди не могли постоянно отмахиваться, потому что сразу следовал окрик позади идущего человека. Ведь на плече их руки придерживали тяжеленное сырое бревно. Если солдат поднимал опущенную набыченную голову, то был виден блеск глаз, полуоткрытые губы и упрямая маска на лице. Это нормально. Значит, жив-здоров курилка. Непременно, и в этот раз, выдюжит. С него станется. Ему же ещё надобно войну выигрывать.
          А когда, во время дождей механизированная и конская тяги застревали и вставали напрочь, всё перемещение тылового имущества и боеприпасов компенсировалось солдатским горбом. В таких случаях, чертыхаясь и матерясь, вдоль дорог по щиколотку в грязи брели колонны солдат с навьюченными на себя поклажами. Измождённые, голодные, грязные с головы до пят, некоторые с обвязанными проволокой ботинками несли на себе не только всё самое дорогое для боя, но и особо ценное трофейное имущество своего начальства. Те ещё подонки были некоторые командиры, без зазрения совести на крови людской обогащались, твари.
          Просёлочные дороги немцы минировали, бывало, неоправданно мощными фугасами. Все подводы, груженные имуществом, продовольствием, медикаментами, боеприпасами старались двигаться строго по наезженной колее. Но однажды на моих глазах один из повозочных выехал из колеи на несколько сантиметров, и сразу же раздался взрыв. Сработала мина. Когда грязь опала, а сизый дым рассеялся, однополчане не смогли найти ни самого бойца, ни его винтовки. Не оказалось на месте и передней части повозки, а половина лошади, какое-то время ещё продолжала стоять на ногах, трясясь в конвульсиях. Жесть.
          Обеспечение боеприпасами, как правило, было никудышным. Если снабженцы не перепивались в тылу и своевременно отыскивали расположение роты, все требуемое доставлялось повозками по назначению. Ну а если не случится, то не обессудьте. Своя шкура ближе к телу. Приходилось мудохаться на остатках. Конечно, с большими рисками для себя. А там, глядишь, и обоз поспевал. Но гарантий по исполнению поставок боеприпасов никаких не было. Хоть кол на башке теши этим тыловикам-алкоголикам: у них всегда была своя хата с краю и полный треух оправданий.
          Пёхом топать по дорогам, лесам да болотам нелегко. Счастливчики, обладатели кирзовых сапог, имели значительное превосходство перед красноармейцами в ботинках с обмотками. В постоянной влаге кирзовые башмаки через пару месяцев разваливались. Доходило до того, что привоза новой обуви не было, а старым наступал полнейший кирдык, когда уже нечего было перевязывать проволокой. Голимые лоскуты. Плачевная ситуация означала одно, в очередном бою обувку надо снимать с убиенного товарища и пренепременно поблагодарить за подмогу. Счастливчику не убудет сказать спасибо мертвецу, как-никак напоследок сделал доброе дело, перед уходом к Всевышнему услужил другу. И на том спасибо.
          Некоторые сердобольные офицеры по жалости определяли босоногих людей поближе к интендантской работе. Те безропотно ожидали, пока штрафники подвезут шузы с передовой. Но соучастия у солдат друг к другу не было. Если только сочувствие. Каждый занимался своей амуницией самостоятельно. Ведь на кону стояла их собственная жизнь. И куда ты побежишь босоногий по буеракам да сухостою со своими сантиментами и печалями в атаку?
          – Ну, ну, попробуй, – подивятся опытные служивые...

          7 ноября 2016 года

          Все права защищены. Рассказ или любая его часть не могут быть скопированы, воспроизведены в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а так же использованы в любой информационной системе без получения разрешения от автора. Копирование, воспроизведение и иное использование рассказа или его части без согласия автора является незаконным и влечёт уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Рецензии