Глава XXII. Знакомство с айнами

   Начало: http://www.proza.ru/2018/10/21/196

    Одинокое скитание по незнакомой тайге закончилось для Кенклена довольно скоро, он повстречался с айном уже на выходе с ущелья гейзеров. Это точно был айн, таких необычных людей Кенклен ещё не встречал за всю свою долгую бродячую жизнь.
   Мужчина был несколько схож с погибшим другом Ильёй. Густой волос, зачёсанный на прямой пробор, вскрывал широкий лоб. Ухоженная борода, какой не вырастить ни одному северянину, волнами спускалась на грудь. Все остальные черты, однако, выдавали в мужчине человека другой расы: карие глаза, широкие скулы, не такие стройные ноги, какие Кенклен помнил у быстроногого Ильи.
   Незнакомец был неприветлив – редкое качество, не свойственное северянам. Кенклену приходилось завладевать его вниманием. Мужчина смотрел на привязавшегося встречного непонимающими глазами и отвечал что-то невнятное на смешном наречии. Жесты – язык международного общения, но и они плохо помогали во взаимопонимании. Айн только мотал головой на все вопросы Кенклена: «не понимай». Тогда Кенклен пошёл другим путём: «Айны. Шаман. Там»? – указал рукой. Слово «шаман» на всех языках звучит одинаково, как и «медведь». Незнакомец замахал руками:
   -Шаман – табу! Нельзя!
   -Я пойду! – настоял Кенклен. – Туда?
   Айн вздохнул обречённо и поплёлся за настырным гостем – проводить, раз такая необходимость случилась.

   Шаман Микио (три сплетённых дерева) принял Кенклена крайне неприветливо. Привечать гостя, не уважающего законов гостеприимства, не сделает чести блюстителю нравов. Незнакомец бесцеремонно ввалился в сакральное чисе (жилище), не выстоял перед входом положенный срок, заявляя о себе покашливанием, без предисловий начал требовать для себя невесту. Подобную наглость необходимо пресекать, дабы другим не было повадно нарушать устои и традиции.
   Микио проигнорировал приветствие гостя пятиминутным молчанием, не откликнулся на просьбу потенциального жениха и начал свой разговор с разъяснений традиций своего племени:
   -Люди портят землю, когда долго живут на одном месте, поэтому мы часто переезжаем на новые, чистые места. Люди должны жить в чистоте.
   Когда в одном месте собирается много людей, они топчут землю, и земля умирает. Мы бережём нашу землю и живём  в малых утари (поселение). Земля не должна умирать, она даёт людям жизнь, даёт жизнь лесам и животным. Земля – всему мать.
   Земля наша большая. Айнумосири - называем мы свои земли: острова и бескрайнюю тайгу. Наши земли захватывают злые люди, портят их, уничтожают наш народ. Мы мирные люди, мы не мешаем никому существовать, идём дальше, осваиваем для нашей жизни новые земли. Так велит Камуи – верховный бог.
   Камуи – это всё: жизнь, растения, земля, вода и воздух. Всё сущее на Земле – частички божьи. Насколько велик Камуи, настолько тщетна частичка смертной жизни.

   Кенклен битых два часа выслушивал нравоучения шамана. Что не сделаешь ради любви! Ему хотелось домой, к родным лимбо чуп, к мудрости понятной жизни, к добрым шаманам; туда, где правит справедливый Ном, а каверзы злых духов – Кэрэткуна и Кызы, назидательны и предсказуемы.
   Измученный  ненужными знаниями, Кенклен вышел от Микио полностью опустошённым и жадно задышал, пробуждая мозг свежим воздухом, несущим в себе простоту и естественность мысли. Полностью пробудили его к жизни собаки. Псы набежали скопом к незнакомцу и с интересом обнюхивали его, изучая.
   Кенклен заметил собак ещё на подходе к племени айнов, но не обратил тогда на них внимания, занимали его в тот час совсем другие устремления. Теперь же  он с удивлением отмечал, что собаки айнов свободны в передвижениях, не привязаны, как это практикуют другие племена, освоившие собаководство. Да и собаки эти необычны: совсем не похожи на волков, разномастные, толстомордые, с закрученными хвостами. Удивительные собаки! Не облаивают чужаков, не защищают свою территорию.

   Псы зазывали Кенклена к себе в логово, понравился он им. Собаки могут показать человеку свои пожелания, хоть и не просто им это даётся. Кенклен понял собак и пошёл за ними к хозяйственному дворику утари, где стояло несколько клеток… с медведями (?).
   Айны разводят медведей? К чему? Чем медведь может помочь в хозяйстве? Неразрешимые вопросы захватили Кенклена, и он недоумённо уставился на медвежьи казематы, разглядывая мычащее самодовольное племя хозяев тайги, коих в клетках наблюдалось аж семь особей. Прокорми такую свору! С какой целью такие траты? Медведь и сам себя прекрасно прокормит в родной тайге. Если он вдруг понадобится человеку, его проще убить, чем прокормить.
   А дальше, в крайней клетке, Кенклену объявился и вовсе удивительный вид: на голых досках, закованный в цепь, лежал без видимых признаков жизни… человек. Исхудавший до костей, обессиливший человек. Такие выходили из долгих блужданий по зимней безжизненной тундре, таким выглядел и сам Кенклен перед тем, как выйти к людям со своего перехода через Арктику.
   -Ты кто? – удивлённо спросил Кенклен. Человек слабо шевельнулся, немного приоткрыл глаза, и без того узкие, прошептал в ответ пересохшими губами непонятное что-то. «Он хочет пить», - догадался Кенклен и поспешил к ручью, угадываемому невдалеке по мягкому журчанию.
   Кенклен поднял голову больного и смочил ему губы. Человек прильнул к чаше с водой и начал жадно глотать живительную жидкость, шевеля острым кадыком на худой шее. Напившись вдоволь и весь измокший, человек с благодарностью взглянул на своего спасителя и прошептал непонятное «аригато» (спасибо). Упал снова на промокшие доски и прикрыл глаза.

   -Кто это там? – спрашивал Кенклен встречных айнов, указывая на клетки. Люди пожимали недоумённо плечами, не понимая вопроса чужеземца, и спешили покинуть непонятного человека. Наконец ему указали на айна, который тесал доски ввиду строящегося чисе.  «Тэкумо», - подсказали Кенклену имя человека, к которому следовало обратиться.
   Тэкумо (ремесленник) оказался одним из немногих айнов, знающих корякский язык. Он-то и объяснил, как мог, Кенклену причину заточения человека из клетки:
   -Это ниходзин, наш враг. Он ловил рыбу в наших водах, его поймали и заковали, чтобы не смог рассказать своим соплеменникам, где мы живём.
    Большего о пленнике Тэкумо рассказать не мог, зато  объяснил Кенклену о медведях:
   -Мы забираем маленьких медвежат после убийства их матерей и откармливаем их к празднику. Медведи не умирают, их души после смерти вселяются в новые особи.
   Кенклен не понял толком разъяснений Тэкумо, но они показались ему дикарскими. И всё же он решился задать самый важный для себя вопрос – о Камоме.
   -Наши женщины живут отдельно от мужчин. Незнакомым мужчинам на их территорию вход запрещён. Чужим – тем более!

    Неудовлетворённый ответами Кенклен поплёлся за объяснениями к шаману, как не хотелось ему этого. Наученный горьким опытом первого знакомства, он встал на сей раз перед входом сакрального чисе, покашливая периодически, ждал довольно долго, пока не вышел Микио.
   -Наши предки жили на островах, -  начал свой рассказ шаман, не приглашая нежданного гостя в дом. - В Стране Восходящего Солнца.
   Кенклен вздрогнул от созвучного названия, слышанного им с детства: Страна Семи Солнц. Нет, это была не та страна. Здесь Солнце одно, и земля та островная. Страна, откуда пришли предки Кенклена, берегов не имеет. Связывает эти страны одно – там всегда светит солнце, не уходит на долгую зимнюю ночь.
   -Жили, не мешали никому, - продолжил шаман после недолгого раздумья. – Любили землю свою, берегли, хранили. Хранили свой род, традиции, передавали сказания и заветы предков.
    А потом пришли эти – ниходзи, - Микио презрительно глянул в сторону клеток. -  Убивали мужчин, забирали с собой женщин и детей. Гнали нас в холодные края с наших исконных земель.
   Кенклен слушал шамана и не понимал, как можно делить меж собой земли. Духи создали много земли, её на всех людей с лихвой хватает. Уж это он точно знает: не один год бродит, а конца его путешествию не видно всё. И как можно людей убивать? Не человек дарит людям жизнь, и не нам отнимать её у единородцев. Люди разные, многие живут неправильно, неправильно представляют себе смыслы жизни. Но так надо, наверное. В спорах человек познаёт мир. Если замкнуться во всезнании, не принимать чужого мнения, перестаёшь думать. Человек создан мыслящим, чтоб не прекращался поиск лучшего.
   -Мы мирные люди, - оправдывался шаман, услышав настроения Кенклена своим колдовским чутьём. – Мы людей не убиваем. Тот сам умрёт. Ты можешь взять его с собой, но знай: ты взваливаешь на себя все его будущие грехи.

   Услышав шамана, Кенклен сразу прошёл на хозяйский двор. О медведях и невесте он выспрашивать не стал, ему хватило новости о кровожадности ниходзи и тех же айнов. Кенклен был взбешён, и решительность его перешла все границы разумного.
   Пищи с собой он не взял, надеясь на северное гостеприимство, сопутствующее ему ранее всюду. Выпрашивать чего-либо он приучен не был. Настоящие мужчины всегда могут прокормить себя сами. Идти на охоту ради голодного ниходзи Кенклен посчитал неуместным в то время, когда пищи вокруг было с избытком. Айны кормили собак и медведей не скупясь, и на настилах клеток всегда валялись остатки после медвежьих трапез. Отнять кусок у медведя – поступок для настоящего мужчины.

    Нет на земле зверя, агрессивней человека. Когда люди заканчивают свои споры драками и войнами, звери не вмешиваются, ждут. Кенклен не знал об этом, массовых убийств человека человеком ему видеть ещё не приходилось. Он шёл к медведям самоотречённо, зло, уверенный в своей правоте.
   Намерения человека первыми поняли собаки. Свора ретировалась, забилась  в дальний угол, псы поскуливали испуганно, издалека наблюдали за происходящим. Медведи ещё пробовали защитить своё достоинство, то один, то другой рвались сквозь прутья навстречу самонадеянному человечку, огрызались, бились носами о непреодолимую преграду.
   Кенклен рявкнул на ближайшего разбушевавшегося самца и решительно вскрыл клетку. Медведь осёкся и ретировался вглубь своего убежища, под тёплый бочок своего товарища, давно уже струсившего. Медведи в неволе знают, кто их хозяин, и сами себя хозяевами уже не представляют.
   Кенклен подобрал с пола грязную обгрызенную рыбину, крупную когда-то, зачерпнул с поилки лосиного молока, коим медведей снабжали немерено, и поспешил покинуть  гиблое место.
   Спаситель напоил грязным молоком оголодавшего ниходзи. Рыбу тот есть не стал, прошептал своё непонятное «аригато» и рухнул на пол, обессиленный. «Потом съест», - заключил Кенклен, знающий, как осторожно надо откармливать изголодавшихся путников.

   Кенклен примостился на взгорке, с которого хорошо была видна женская половина утари. Женщины появлялись со своего чисе, делали свои неотложные дела и снова скрывались; Камоме средь них не было. Кенклен продолжал ждать, н теряя надежды.
   Странные это были женщины, разукрашенные все, будто мужчины-охотники, которым страшными надо выглядеть. Рисунки на женских лицах выглядели привлекательно. И зачем это надо было делать? Девушки и без того красивы, женщины милы, а материнская доброта не нуждается в подтверждении.
   Камоме вышла. Пробежала в одинокий чум, не обращая внимания на окрики Кенклена, и плотно зашторила за собой вход. Вышла так же скоро и увидела на сей раз окликающего её мужчину. Девушка узнала Кенклена, смутилась было, но быстро взяла себя в руки и махнула воздыхателю рукой: «Всё будет хорошо».
   «Его ли это Чайка»? – размышлял Кенклен. Почему он так решил? Черты потерянных близких людей теряются со временем, в памяти остаётся только их образ.
   Приглашать на ночлег непрошенного гостя никто не спешил. Кормить его так же никто не собирался. Кенклен не особо расстроился от того неприветливого отношения, хоть и не привык голодать в щедрой тайге. Устроился тут же, на пригорке, и уснул на пустой желудок.


   Поутру Тэкумо встречал пришельца с явным уважением. В племени остался лишь один смотритель за медведями. Его помощник уже не мог выполнять свои обязанности по причине многочисленных травм. Тяжела  и опасна работа медвежьих попечителей.
   -Микио не может решить твоего вопроса, - просветил Тэкумо Кенклена. – Дайсё (священник) прибудет через три дня. Без него такие вопросы не решаются.
   Кенклен был несказанно удивлён с того священноначалия. Кто ещё может указывать шаману, который напрямую ведёт беседу с духами? Он привык уже к разного рода иноплеменным заморочкам и давно перестал спорить по многовековым их устоям. Придётся подождать, три дня – не срок. Придётся, правда, на охоту сходить, голод давно уже давал о себе знать.
   -Я приду через два дня, передай Микио, - заявил Кенклен. – Не буду беспокоить вашего служителя веры по мелочам. (Не стал говорить «не хочу», хоть и рвалось у него это наружу). Аригато я забираю с собой.
   -Кого? – не понял Тэкумо.
   -Этого, из клетки, - указал Кенклен взглядом на хоздвор.
   Тэкумо расхохотался, поняв ошибку Кенклена:
   -«Аригато» - спасибо по-ихнему. У ниходзи нет имени. Имён они не достойны.

   Ниходзи уже мог сидеть. Он доглодал рыбину, не побрезговал после медведя. Голод – не женщина, которую можно уговорить. Кенклен сунул пленнику в руки чашку с ягодой и куском рыбы, отвязал и указал на выход.
   Пленник поднялся обречённо. Он знал, что приговорённых к смерти кормят. В последний раз.


Рецензии
Всего доброго Игорю!Привет,это я - Милка 😊 не забыл?
Мда,Кенклена ещё так не встречали на его пути...но на что только не пойдёшь ради любви 😊
Как там у Вас?Весна пришла?
С теплом.Милка

Милка Ньюман   12.05.2019 07:38     Заявить о нарушении
Милка...
Обещал закончить к твоему приходу, да без тебя не пишется. Пустые буквы складываются в "лего". Знаю уже, чем всё это кончится, а как рассказать, не преступая непонятных литературных законов.
Весна заходила, наследила цветом на деревьях. Вчера картоху высадил, под дождь как раз. Со скандалом небольшим, мои любят поспорить: рано ещё. А ведь я прав всегда. И как их пресечь? Окриком? Да добрый я.
Как там море, Милка? Плещется, киты не выхлебали? Догадываюсь, какая ты сейчас - весенняя, отдохнувшая. Завидую.

Игорь Бородаев   12.05.2019 08:07   Заявить о нарушении
Загорела,наплавалась,напрыгалась на волнах 😊
Отдыхать хорошо,но дома лучше 😊
Ты,молодец,Игорь - без меня написал две главы,так что не ругай себя...

Милка Ньюман   12.05.2019 08:16   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.