Глава xxiii. чужие нравы

  Начало: http://www.proza.ru/2018/10/21/196

   Камак дождался Кенклена. Он нисколько не удивился, встретив друга с напарником, ослабевшим и голодавшим явно, в лёгкой одежонке, хотя повсюду уже лежал устоявшийся снежный наст. Босиком по холодному снегу не много находишь. Камак прищёлкнул языком критически и подал руку оборвышу, представляясь. Ниходзин ответил на приветствие пожатием и назвал себя: «Керо».
   Так просто? А Кенклен два дня уже, как возится с этим дикарём, и не может выяснить его имени! Что значит набираться опыта средь людей! Одиночкам и зазнайкам никогда не научиться достойному общению.

   Камак выслушал новости от Кенклена и заключил высокомерно:
   -А ведь я предупреждал! Айны – ещё тот народец! Не отдадут они тебе твою Чайку! Они блюдут чистоту рода пуще неволи. Пошли со мной. Я подыщу тебе девушку среди своего племени. Ты ещё не видел корякских красавиц. Тебе перед нашими невестами не устоять.
   -Это моя Чайка! – настоял на своём Кенклен. – Я узнал её. Сколько искал, сколько земель прошёл! Камоме мне сам Ном отдал! Теперь я это точно знаю. Как теперь отказаться от подарка с небес? Нет, уйти я не могу. Прости, Камак.
   -Ну, как знаешь. А мне идти пора. В этом деле я тебе всё равно ничем помочь не смогу. Разве только детей наплодить вместо тебя. Или ты сам справишься?
   Кенклен замахнулся на непристойности друга и ткнул его другой рукой шутейно. Камак завалился на спину и рассмеялся озорно:
   -Ну, давай прощаться. Рыбы я вам заготовил на первое время. Не отощаете (зыркнул с улыбкой на худющего ниходзи). Ты на обратном пути обязательно зайди к нам. Расскажешь, как вышло всё.

   Кенклен остался в гейзеровом ущелье вдвоём с Керо, молчаливым и медлительным после голодания. За больным приходилось следить и ухаживать, что Кенклену по нраву не пришлось. И зачем он только взвалил на себя эту заботу, будто других проблем у него не было?!
   Разборчивый Керо отказывался есть сырую рыбу. Сидел у костра на снегу, грелся, что-то просил постоянно, непонятное. Надоел Кенклену до смерти, и нечаемый радетель решил покинуть больного, оправдывая себя необходимостью рыбной ловли. В принципе, и ему сырая рыба была не по его поредевшим после цинги зубам.
   Кенклен отсутствовал чуть больше часа и, возвращаясь, увидел Керо на реке: тот сидел на корточках на камне средь стремнины и безотрывно смотрел на бурлящий поток. Молился? Молитвы воде Кенклен не встречал ни в одном из племён, в которых ему пришлось побывать.
   Молитвы Керо дошли до духов: из реки выскочила рыба, блеснула на солнце, перелетела через голову чудо-рыбака и затрепыхалась в обледенелой траве. Кенклен продолжил свой путь машинально, завороженный волшебством ниходзи. Сколько он слушал, переслушал сказок о чудесных превращениях и явлениях, колдовство наяву представилось ему впервые. Он увидел пять рыбёшек, трепещущих на берегу, и завистливо покосился на свой скромный улов из трёх хвостов, воззрился на застывшего Керо: что он колдует там?
   Тем временем удачливый рыбачок схватил рукой ещё одну проплывающую рыбёшку и перебросил её через себя на сушу. Такой молниеносной реакции Кенклен ещё не встречал на своём веку и поразился навыкам ниходзи ничуть не меньше, чем колдовству.
   Керо оглянулся на Кенклена и улыбнулся высокомерно. Эта была первая улыбка, подаренная незнакомцем, принята та улыбка была благодушно, Керо заслужил право гордиться собой. Восхищённый Кенклен замахал руками: «Научишь»? Жесты на сей раз были поняты и приняты, Керо кивнул головой в знак согласия.

   Кенклен занялся костром, как проигравший в ловле рыбы. Керо удалился: молился своим богам в одиночестве, как понял Кенклен его действия. Вернулся он вскоре, молитвы чужеземца оказались не столь велики. Керо принёс с собой травы, сунул под нос Кенклену пахучий пучок. Кенклен отпрянул: пахнет, ну и что? В чём здесь радость? Все травы пахнут, такая у них черта отличительная – зазывать оленей, а не людей.
   Керо взял в руки рыбину, заготовленную Кенкленом для копчения над костром, и начал втирать под чешую мелко нарезанную траву. Кенклен усмехнулся на бестолковые действия чужеземца: бесполезное занятие, трава сгорит над пламенем. Если уж решил использовать целебные травяные качества, надо готовить отвары, как то практикуют все разумные племена.
   Пряный запах, потянувшийся от томящейся на прутке рыбины, разжёг в Кенклене нетерпение сильнее ожидания рыбацкого счастья. Он знал, как хорошо притупляется голод за разговорами, но как вести беседу с человеком, с которым не понять ни слова, ни жеста? Странным образом взаимопонимание между нетерпеливыми едоками было достигнуто, аппетит до крайних пределов раззадорил чувства, и угрюмый Керо разулыбался весь, разговорился на своём птичьем языке.
   Рыба вышла на славу. Керо заставил Кенклена прожёвывать вприкуску траву. «Как олени, - подсмеивался над собой Кенклен, раздирая щербатым ртом пучок травы. Тут же оправдывал себя: - Готовят вкусно, чтобы дольше съесть».
   За сытным обедом Кенклену вспомнились сердобольные тётушки, что вечно поучали его наговорами: «Будешь много кушать, станешь сильным, как медведь». Да если бы была у него в детстве такая еда, что приготовил Керо, Кенклен непременно вырос бы с Илью ростом и статью!
   Илья… Такого друга Кенклену в жизни не сыскать. Насколько он был прав, потянув Илью за своими неземными мечтами? Стоит ли жизнь Кенклена такой дорогой жертвы – жизни друга?
   «Была бы у меня борода, был бы я умён, - посетили Кенклена глупые мысли. – Мудрость везде уважаема. Я бы мог предсказывать будущее, приходить к верным решениям. Не надо было бы мне скитаться всю жизнь в поисках счастья. Шаманам далеко не приходится ходить, счастье само летит к ним в руки».
   В полудрёме людей всегда посещают глупости. Откуда они? Кто потешается над нами?

   Кенклен проснулся от гула, разбудила его земля. Он присел спросонья у догорающего костра и воззрился на притихший мир недоумённо. Всё вокруг и впрямь застыло в белом безмолвии, не слышно было даже журчания ручья, не прекращающего свой бег. Так кто разбудил его?
   Соня оглянулся в поисках Керо, того не было. Рюкзака с припасами и охотничьей оснасткой тоже не наблюдалось. «Ушёл? Не простившись? А вещи чужие зачем взял? Люди так не поступают, не бросают напарников в тайге ни с чем! Люди не звери, которые тащат всё, что плохо лежит. Человек всегда подумает, как будет выживать товарищ, оставшийся в одиночестве».
   Кенклен разозлился не на шутку, такого отношения к людям, как у ниходзи, ему ещё не встречалось. Гнев Кенклена был поддержан духами, за спиной его громыхнуло, и земля вздрогнула испуганно от устрашающего гула. Он обернулся и увидел облака пара, поднимающиеся из-за сопок.
   «Вулкан проснулся, - определил Кенклен. Он знал о вулканах только по рассказам, и убийственная сила огнедышащих гор его ещё не пугала. – Думай, не думай, а надо идти на охоту. Злостью голод не задавить, припасы пополняются действием».

   Охота оказалась на редкость удачной, очумелый зверь сам шёл в руки охотника. Зверь шёл кучно, хищник бежал рядом с жертвой, не обращая на неё внимания. Кенклен несколько сомневался в правильности своих действий: а стоит ли употреблять в пищу мясо животных неправильного поведения?
   Сомнения на охоте неуместны, и Кенклен метнул копьё, выструганное из подвернувшейся ветки, в первого же попавшегося ему евражку (суслик).
   Непревзойдённый охотник вытащил своё копьё из поверженного зверька и достал нож – единственное, что у него осталось после вороватого Керо. Хранить нож его учили с детства. Нож – принадлежность человека настоящего, без этого режущего инструмента мужчина не может считаться полноценным. Кенклен заострил своё одноразовое копьё и присел разделать тушку, передохнуть, успокоиться.
   Замечательную штуку придумали духи – охоту. На охоте обретаешь уверенность в своей силе, в завтрашнем дне. Охота – гарант продолжения жизни. Это и есть сама жизнь – кто-то убегает, а кто-то ловит, как это предначертано. Так устроено всё на земле, здесь человек обретает связь со всем миром, от которого он отошёл по своей ключевой предрасположенности. Охота всегда принесёт успокоение и равновесие душе, потому что она правильная; необходимо только соблюдать законы и не переступать запретные грани.
   Сложная штука – эта жизнь, у каждого существа те грани – свои, свои запреты. Кому-то дано убивать только противников своего вида, волки грызут всех без разбора, а медведи убивают чужих детёнышей с целью продолжения своего, особенного рода. Те же лютые волки – замечательные отцы и верные семьянины примером людям.
   Сложно понять законы природы, ещё сложнее соблюсти их. Неукоснительное следование тем законам сохраняет гармонию и чистоту души. Сполна ли Кенклен очистился после убийства детёныша тюленя? До сей поры лежит у него на душе тяжёлым грузом раскаяния смерть его друзей – Ильи и волка Войнака. Вправе ли он был выставить их жертвами ради своей надуманной блажи?
   А как живут люди с грязной душой, народы со стран вечного солнца? Ведь они убивают друг друга немеряно! Живут без уважения к человеческой жизни, в презрении к чужеродцам, чем грязнят самих себя. У этих свои духи, духи – воспитатели. Если человек не может сам очищать свою душу, за него это делают духи. Доброта небожителей не знает границ.
   Если же душу не удаётся очистить, она вселяется в оборотней – злых и страшных существ, живущих в мире тьмы. Не жизнь там – мучения одни. За всё приходится платить. Тот морж, что убил Илью, непременно был оборотнем. Он был отлучён от своих сородичей с детства, и не знал законов своего племени. Морж с грязной душой.

   Кенклен очнулся от раздумий. Не вовремя он затеял осмыслять мироустройство, на охоту пошёл, а не на прогулку. Зверь идёт, а охотник мечтает – вот где заложена неправда. Он выбрал жертвой из мигрирующего зверья дикого северного оленя и легко покончил с ним одним ударом. Уж кого-кого, а про оленей знатный оленевод знал всё, все их слабые места.
   Теперь, когда мяса у него было вдоволь, Кенклен не будет голодать в племени скупых айнов. К ним он обещался прийти через два дня, а пошли уже третьи сутки его отсутствия. А всё равно там его не ждут, и небольшая задержка не сочтётся непрошеному гостю в укор.
   Пока Кенклен разделывал оленя и укладывал мясо, основная масса убегающего зверья прошла. В пути ему повстречался последний, зазевавшийся высокогорный баран. «Его бы взять, - размечтался Кенклен. – Олень для меня одного слишком велик». Желание охотника было запоздалым, охота кончилась. Кенклен вздохнул разочарованно и пропустил винторогого к продолжению жизни.

   Вокруг воцарилась уже знакомая мёртвая тишина, даже воздух стал напряжён в ожидании трагических событий. Деревьям не уйти от катаклизма, и они трепетали молча, стараясь не нарушать благовейную тишь. Трава прижималась к земле испугано.
   Кенклен не понимал, что он идёт наперекор смерти. Страха он был лишён за ненадобностью ещё на переходе меж мирами. Познавшим запредельную жизнь страх указующий не нужен.
   Одинокий путь Кенклена оказался недолгим, он вскоре повстречался с айнами. Люди, отлучённые от естества, всегда узнают обо всём последними. Пока осмыслят свои страхи, пока соберутся в дорогу, укладывая нажитое имущество, проходит время. Животным мысли не нужны, и сборы их недолги – поднялся, пошёл, влекомый инстинктом. Только из-за своей нерасторопности человеческий род теряет свою численность в природных катаклизмах. Послушные животные всегда успевают избегать убийственных перестановок в природе. Благо, вулканы самые предупредительные, оставляют время на раздумья, в отличие от внезапных ураганов и цунами.
   Шествие айнов возглавлял незнакомец в широкополой деревянной шляпе, выделяющийся из основной людской массы яркими одеждами и ухоженной бородой. «Это и есть Дайсё, - угадал Кенклен. – Свящённик, который решает всё».
   Кенклен прокашлялся и поздоровался почтительно, как учили. Дайсё не ответил на приветствие, даже не посмотрел в сторону незнакомца. Принял Кенклена шаман Микио, который сопровождал старшего святого наставника:
   -Ты можешь пойти с нами, - услышал Кенклен скупое приглашение от Микио, поклонился почтительно, а в душе рассудил по-своему: «Я сам знаю, где я могу идти. Уж вы-то, высокомерные святоши, в пути мне точно не указ».

   Мужчины айнов все были заняты делом: кто ездовыми оленями правил, кто следил за перегоняемым скотом. Угрюмых медведей тащили за цепи по шесть человек. Медведи не смотрели в родной лес, упирались от передвижения, им хотелось в родные клетки, где хорошо кормят. Звериные инстинкты в хозяевах тайги были заглушены напрочь, даже страх смерти, который гнал всякую малую зверюшку от разбуженного вулкана, отсутствовал у косолапых. Как разрушительно неволя воздействует на  склад всего сущего!
   Кенклен издали приветствовал Тэкумо, погоняющего оленью упряжку. Нарты под завязку были загружены колготящимися детьми под присмотром женщины. Тэкумо кивнул в ответ на приветствие – единственное, на что мог отвлечься.
   Свободными в дороге оставались собаки, которые разбрелись по лесу и увлечённо изучали дикую жизнь по запахам. Без особых обязанностей шли немногие женщины, кто освободился уже от материнского бремени по старости и кто не успел познать его. К женщинам и примкнул Кенклен, они привлекали его пуще других, средь этой стайки брела к новым местам обитания его Камоме. В походе стираются многие запреты, что было недозволительно в стойбище, по пути стало вполне приемлемо: Кенклену разрешено было пообщаться с избранницей.

   Минутки для влюблённых сокращаются до мгновений, время у них распирается чувствами и легко взрывается, превращаясь в вечность.
   -Я пойду за тобой хоть за край света, - заверяла Камоме любимого скитальца. – Шаманы не могут остановить любовь, они меряют силу любви проверками, соблюдают традиции. В любви всё решает женщина, а я сказала Микио, что согласна. Тебе осталось подождать недолго и выполнить несложные поручения. Они проверят тебя, так нужно. Традиции надо соблюдать.

   Переход был недолгим. Вулканы не распространяют свою силу далеко, подобно вездесущим ветрам. Айны остановились в приглянувшейся им ложбине в виду заснеженного спящего вулкана, и без перерыва на отдых начали разбивать лагерь. Яранги ставить недолго, зато после последних усилий уставший путник сможет отдохнуть в тепле.
   Яранги ставить недолго, над сооружением чисе придётся потрудиться ни один день. Яранга плохо поможет на открытой всем ветрам Камчатке, тут понадобиться жилище понадёжней, потеплей. А впереди ожидалась долгая зима, которая отвоевала уже свои права у осени устоявшимся снежным покровом.
   Кенклен активно помогал в благоустройстве нового стойбища айнов, проявлял весь свой накопленный в дальних странствиях опыт, доказывал своё право на Камоме. Он учил сложный, неудобный язык айнов, скрепя сердцем принимал их неправильные во многом традиции. Что не сделаешь ради любви?! Его уважали всё больше, выслушивали: странник, посланец чуждых богов – такого нельзя не уважить.
   -Ты обязан доказать своё право на Камоме, - заявил Кенклену Микио. – Мы не отдадим свою лучшую девушку первому встречному. Ты убьёшь кита! Убьёшь в одиночку. Пройдёшь проверку, потом решим, как быть с вами. Пока я могу заверить, что к Камоме, как к твоей невесте, не подойдёт ни один мужчина.
   Кенклен злился поначалу: как возможно в одиночку убить кита? В путину выходит ватага зверобоев не менее десяти человек численностью. Что сможет сделать с такой громадиной один человек? Да хоть удастся убить левиафана, как вытащить его в одиночку на берег? Как перетащить до стойбища, которое отстоит от океана на расстоянии в один день пути?
   Злость в Кенклене прошла постепенно. Время лечит, оно терпеливо. В зиму киты к берегам Камчатки заглядывают редко, только самые отчаянные особи, встретить которых – большая удача.
   Злиться на чужие нравы никак нельзя. Кенклен только недавно пришёл к выводу, что люди, далёкие от взаимопонимания, не самодостаточны. Прежде чем корить кого в неправильном понимании жизнеустройства, стоит изучить их образ жизни до самых мелочей. В каждом племени найдётся зерно истины, которое не грех перенять. Полюбить людей гораздо важнее, чем враждовать с ними.
   Пройдёт зима, придёт кит для Кенклена.


Рецензии
Здравствуйте, Игорь!
Итак, путешествие в стране Огненных Гор продолжается. Знакомство с племенем айнов, новыми для Кенклена обычаями и образом жизни — всё очень интересно, необычно и увлекательно. И всё больше герой задумывается о справедливом мироустройстве и общечеловеческих ценностях. Очень понравились его размышления в финале главы. Или это автор вложил в Кенклена свои собственные мысли? Уверена, что это именно так))
«Пройдёт зима, придёт кит для Кенклена». Будем ждать. А вам, Игорь, желаю неиссякаемого источника ваших фантазий))
С уважением,

Людмила Май   14.05.2019 09:29     Заявить о нарушении
Здравствуйте Людмила.
Какие только глупости не придут в полудрёме. Моё это всё, кого же ещё.
Давно, не помню уже, кто сказал: коммунизм при первобытно-общинном строе. Тогда каждый мог прокормить себя сам, а племя выстраивалось из близких людей. К чему было воевать племенам, пищи на всех хватало. Надо было думать, как от хищников защищаться.
Коммунизма в цивилизованном обществе достичь много сложнее, но стремиться к этому надо. К сожалению, сегодня пропагандируют другие идеи. Употреблять слова "честь" и "совесть" стыдно, а с ЦТ нас учат ссориться. Какой тут коммунизм?
А не заинтересует ли Вас, Людмила, вопрос: как убить кита в одиночку? Отвечать не обязательно. Выясним, кто лучшие китобои: мужчины или женщины? Я таким образом пытаюсь возбудить читательский интерес, если без шуток. По-моему, моя затея вполне допустима.

Игорь Бородаев   14.05.2019 15:53   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.