Одуванчик

Я стоял слева от эскалатора и вдумчиво рассматривал откуда-то появившийся в моих руках одуванчик. Точно помню — сорвал его где-то по пути к терминалу, но где и при каких обстоятельствах — голова совершенно отказывалась восстанавливать из памяти.

В голове у меня было пусто. В руках — одуванчик и бортовой компьютер. В левой — одуванчик, в правой — бортовой компьютер. Я пытался вырваться из порочного круга мыслей о предстоящем путешествии, но всё никак не получалось: зациклился мозг на этой информации, никак не мог переварить.

Стрелка на настенных часах громко сделала шаг. Он отозвался гулким эхом в зале — сегодня здесь было достаточно пусто, хотя обычно зал кишит людьми.

За прилавком стояло два робота и мне было невдомёк, о чём они говорили до этого, но мой мозг выцепил из их разговора несколько реплик:

– Какой сегодня день? – вопрошал первый робот, своим металлическим взглядом пронизывая другого товарища.
– Сегодня – сегодня, – отвечал тот.
– О, это мой любимый день! – радостно отвечал первый.
– Какое твоё любимое время?
– Сейчас, а твоё?
– Минуту назад.

Я тогда был отвлечён другими мыслями, поэтому не придал диалогу никакого внимания. «Чушь какая!» – пронеслось в голове и мысли приняли прежний ход.

Терпкую тишину прервал голос диктора: «Рейс А-201 назначением от Москвы-3 до Кеплер-441 подан на первую стартовую площадку».

Никак не могу восстановить из памяти, когда и при каких обстоятельствах началась эта история – пусть бы даже её события развивались непрямолинейно и достаточно медленно, она всё равно оставила свой след в моём разуме.

[...]

– Ага. Я в тот день ещё никак не мог поверить, что наконец выпустят новую партию аккумуляторов моего типа! А то свой я не в состоянии сам исправить – только приобрести новый. И тут такое везение, – вещал мой товарищ по каюте. Мне, на самом деле, не хотелось поддерживать диалог. Я просто смотрел в монитор окна и наблюдал там бесконечную и вязкую пустоту. Мне прельщала такая возможность делания отсутствие дела.

– Ну, ладно! Моя планета через 5 минут, я в каюту, – сообщил мне мой товарищ. Я нехотя кивнул головой, как бы прощаясь. – Бывай, – пробубнил я себе под нос. Робот поспешно скрылся за дверью.

Мы – трава этого мира и мы гордимся своей простотой. Мы заполонили эту Вселенную – на один парсек теперь существует как минимум тысяча колоний, основанных нами.

Но я не чувствовал себя причастным к этому торжеству разума. Я был один. И на Земле, и, сейчас, здесь – разницы никакой.

На Земле я практиковал в достаточной степени часто одну вещь – отправлялся на электропоездах в разных направлениях в случайные города. Они мне бесконечно напоминали межгалактические корабли – в большей степени оттого, что перевозили они меня на тот момент действительно на галактические расстояния!

[...]

В рубке послышались голоса. Посреди ночи два робота решили возобновить свой диалог:

– Ты спишь?
– Нет, не сплю.
– Я тоже не сплю.

Этим они меня разбудили и я окончательно проснулся. Надо же, какое дело – беседы ночью! Их металлический голос пробуждал во мне ностальгию по былому – по Земле, по дому.

Свет Новой Звезды тоскливо освещал ночной зал. Я с чувством ностальгии глядел притупленным взглядом в монитор окна. Было пусто; впрочем, как и всегда – это нормально. Ещё с несколько мгновений я наблюдал парад звёзд в иллюминаторе, после чего вернулся к ЦУП-у и дал курс на Бетельгейзе.

Роботы внизу смеялись и гоготали, а я с лёгкой ухмылкой наблюдал пустоту снаружи корабля и слышал, как тихо сопят двигатели. Я был где-то далеко. От Земли, от себя – ото всего, что меня когда-либо окружало.

[...]

Я стоял слева от эскалатора и вдумчиво рассматривал откуда-то появившийся в моих руках одуванчик. Точно помню — сорвал его где-то по пути на вокзал, но где и при каких обстоятельствах — голова совершенно
отказывалась восстанавливать из памяти.

А в голове у меня было пусто — и это было прекрасно.


Рецензии