Глава 11. Побег

Предыдущая глава: http://www.proza.ru/2019/05/04/1080


В/Ч 92712

Он решил немного задержаться на Фиалке. Нужно было немного помочь Лене по хозяйству – дровишки, ограда… Оставались и более глобальные дела. Во-первых, следовало собрать побольше информации о Полохове и его воинстве. Фиту сильно не нравились наезды, о которых рассказывала Лена, хотелось оценить, насколько всё серьёзно. Да и Врезка просила. А во-вторых, подворачивалась возможность разведать положение дел в ракетной части. До неё было не так далеко – километров семь, если по дороге. К тому же – вокруг лес, там не так опасно, можно было попробовать обернуться в два дня. Была и ещё одна причина, в которой он не спешил сознаваться даже себе – этот чудесный сон…

Когда рассвело, он внимательнейшим образом осмотрел зеркало. Обычное стекло, дверца из старой ДСП: слегка покосившаяся, с отслоившимся в уголке шпоном. Ничего загадочного. Собственно, он нисколько не сомневался в том, что это был всего лишь сон. Реалистичный, волшебный, но вполне объяснимый. Разочарование и уныние, вызванное неудачей в поисках друга; четыре месяца холодного и опасного бреда вокруг, ежедневные смерти, гибель сотен, даже тысяч людей… Естественно, хотелось сбежать от всего этого! Хотя бы во сне. Вероятно, и второй месяц без женщины сказался. Однако ему не давала покоя странная незаконченность воспоминаний. Он отчётливо помнил, как вылез из зазеркалья, оделся, выглянул в окно… Но в какой момент он проснулся? А ещё ему ужасно, до боли хотелось снова увидеть Олю. Тлела глупая надежда попасть в этот чудный сон ещё раз.



Первым делом решил прогуляться до части. Вышел сразу после завтрака, не откладывая дело в долгий ящик. Чуть ли не половину своей амуниции он оставил у Лены, и рюкзак здорово полегчал; теперь шагать было не в пример веселее.

Выезд из посёлка перекрывала высокая баррикада с колючкой поверху, оставался только узкий проход, закрытый неизящной, но мощной металлической дверью с висячим замком. Фит немного притормаживал: всё утро он был под впечатлением сна, ему мерещились глаза и губы Ольги, мягкий смех, касания тонких пальцев…

Оглянувшись по сторонам и всё-таки здраво рассудив, он решил для начала поспрашивать местных: насчёт ключа, да и вообще. Логично было предположить, что в ближайшем к проходу доме ему наверняка смогут чем-нибудь помочь.

Дача была основательной, кирпичной, окружённой высоким глухим забором. Когда он постучал в калитку, из-за забора раздался заливистый лай. Фит вздрогнул: отвык от собак, на Левом они давно не встречались, разве только на Бугре, да в Ухане.

Во двор вышел здоровенный мужик лет сорока пяти в полушубке и без шапки, несмотря на крепкий морозец. Не открывая засова, внимательно осмотрел Фита через верхнюю решетчатую часть калитки, подозрительно спросил:

– Проблемы?

– Насчёт ключика интересуюсь. В тайгу прогуляться хочу.

– Ещё один смертник… – пробормотал мужик. – Ну, есть у меня ключ. Только… –  он скептически посмотрел на висящий на плече Фита «калашников», хмыкнул: – Думаешь, он тебя защитит?

– Насчёт защиты – не знаю, но, может, подстрелю что-нибудь.

– Поохотиться решил, значить? Там за забором таких желающих – десятка три валяется. Из тех, что ещё не замело. Никто даже до ближних деревьев дочапать не смог.

– Ну… Бывает. Времена такие. Но попытаться-то надо. Тебе-то что за печаль? Жалко?

– Может, и жалко. Да не об том дело. Добре – сразу тебя прихлопнет… А то покалечит? Вытягивать же придётся! А оно надо мне?

– Так давай  договоримся. Ты мне подробненько расскажи, что там за напасти, а взамен – можешь потом меня не вытаскивать. Сам, мол, напросился.

Дядька развеселился.

– Ну ты коммерсант! Давай, зайди, – он открыл калитку. – Вулкан, цыть! Свои…

Они прошли на холодную веранду-сени, присели за стол.

– В дом не зову, там у меня… А-а, – он, поморщившись, махнул рукой. – Ну, как величать-то? Я Игорь, по нынешним временам – «Большой Егор».

– Фит.

– Фит? – не поверил он, – Хрена там… Скажи ещё – лётчик Кожедуб!

– Ну, тогда просто – Тимофей.

– Так-то…

Несмотря на ворчливость и внешнюю суровость, он оказался дядькой свойским. Поделился своими наблюдениями, с долей юмора предложил даже обвязать Фита верёвкой и покараулить, пока того «прихлопнет», чтобы потом вытянуть к ограде.

Насколько можно было понять, сразу за забором на пустоши путников поджидала целая коллекция неприятностей: мощный тягун, несколько морозников, некая «замедлялка», смерчики с чихами, под снегом – свора невидимых жрунов, и в качестве вишенки на торте временами ещё набегала некая «волна».

Они вышли к забору, и Большой Егор обстоятельно показал где, кто и как погиб. Тягуны и морозники для Фита не были проблемой: он их чувствовал, да и благодаря Рыбаку, теперь умел находить издали, по направлению позёмки. Они не перемещались, и вся задача была – проложить правильный маршрут. «Замедлялка» – скорее всего тоже была статичной аномалией. От жрунов спасала элементарная осторожность и быстрая реакция. На Левом любой пацан с палкой мог обнаружить, где прячутся эти твари… Можно было идти с посохом, тыкая перед собой, но Фит не любил, когда руки заняты, поэтому понадеялся на интуицию и опыт. Чихи – неприятные создания, но не особая проблема, какой-нибудь отброшенной зажжённой спичкой можно было увести чиха в сторону, в крайнем случае всегда оставалась возможность упасть мордой в снег и подождать. Смерчики могли доставить куда больше неприятностей, но их можно было некоторое время потерпеть, добраться до леса, а там уже – разобраться. Главным образом его напрягала «волна»: что это за страсть, и что в отношении неё можно предпринять, он не представлял, а объяснения Игоря были слишком невразумительными:

– Такая… Хреновина бегучая. Большая, что твоя пятиэтажка! Подобием как волна, только не водяная, а из комков воздушных, мать их…

Он минут двадцать наблюдал в бинокль за пустошью, составляя карту. Даже «замедлялку», оказалось, можно было вычислить: мелкий быстрый снежок, сыпавший с утра, залетев в аномалию, падал заметно медленнее. Неясно было, в чём там дело – воздух гуще, или время идёт по другому, но сейчас Фиту было не до детальных исследований, ему просто нужно было не влезть туда ненароком.

По заснеженной дороге он решил не идти, подозревая, что она тоже усеяна ловушками, и маршрут прокладывал в сторону ближайшей лесополосы. Вызубрив все ориентиры назубок, он отдал изрисованную карандашом бумагу Игорю. Тот недоверчиво рассмотрел карту.

– Силён! Ишь… Ну – с богом!

– К чёрту, – ответил Фит невпопад и медленно, выверяя каждый шаг, отправился в путь.



Затейливыми зигзагами он миновал останки шестерых невезучих предшественников, у четверых из них оставались целыми рюкзаки и оружие. Возвращаться со всем этим добром к воротам – означало потерять слишком много времени, но он не поленился скидать всё в кучу и крикнул Большому Егору, который внимательно следил за происходящим, чтобы тот попытался вытянуть всё кошкой.

Волна, к счастью, так и не появилась, зато из лесу выскочила какая-то серая страхолюдная тварь наподобие шестиногой лохматой пантеры. Он вовремя её заметил и свалил тремя короткими очередями. Довольно крупного смерчика, прилетевшего вслед за тварью, удалось прогнать с дороги снежками, не дав приблизиться и почувствовать себя… В лесу он оказался минут через сорок, дальше дело пошло быстрее.



К вечеру ему всё-таки удалось добраться до ворот части. Сразу стало ясно, что здесь что-то не так.

Фит ожидал увидеть нечто вроде Мыса или Врезки, была даже надежда по-человечески переночевать. В крайнем случае часть могла превратиться в подобие оставленного людьми Правого. Но к бесконечному своему удивлению, части, как таковой, он вообще не обнаружил. На её территории царило полное запустение. Никакой ограды, лишь редкие сохранившиеся столбики, разрушенные строения из красного и белого кирпича, погребённые под снегом, заросшие молодой сосновой и осиновой порослью…

Ничего необычного или сколько-нибудь интересного – ни аномалий, ни брошенной техники… Ничего. Запомнилась только невысокая стела с полустёртой надписью «Повседневное поддержание твёрдого уставного порядка – залог обеспечения…», на которую он наткнулся, пробираясь через сугробы.

Заглянув в какое-то более-менее сохранившееся здание с обвалившейся крышей, Фит поразился ещё больше: горы мусора, прогнившие насквозь деревянные оружейные ящики, старые рваные противогазы, какой-то хлам, облезлые растрескавшиеся стены, ржавые насквозь металлические коробки…

Складывалось полное ощущение, что часть покинута много, много лет назад. Этого никак не могло быть, ведь ещё в августе здесь располагался полк, локаторы, ракетные установки, но… Как за это время среди развалин могли вымахать пятиметровые сосёнки?

Может, тут какая-нибудь хроно-аномалия, в которой время идёт неделя за год? Надо бы убираться отседова поскорей…

Однако возвращаться сейчас было нельзя: уже заметно темнело, и перспектива оказаться на усеянной ловушками пустоши у Фиалки как раз, когда появляются те, кто рыщет во тьме – не радовала. Выбор был небольшой: устроить привал где-нибудь в лесу, или найти более-менее подходящее убежище в этих руинах.

Развалины, несмотря на тоскливую покинутость, не выглядели опасными, а вот с лесом всё было не так однозначно – уж слишком близко от города. Фит хорошо помнил атаку пластунов, которую чудом пережил трое суток назад.

Он прошвырнулся по обширной территории туда, сюда и неожиданно в зарослях осины наткнулся на почти сохранившееся большое двухэтажное строение из красного кирпича. Что тут было? Штаб, дом офицеров, столовая?

Издали состояние здания внушало некоторые надежды на то, что внутри могла сохраниться какая-нибудь мебель, ну, хоть – доски! Мелькнула даже бредовая мысль, что если бы найти зеркало, то можно было бы попробовать…

Какие уж там зеркала! Даже оконные рамы и дверные коробки давно были кем-то выдернуты… Хлам, грязь, осыпающаяся со стен краска не вызывали никакого желания оставаться здесь на ночлег. По углам уже теснились невнятные тени. Нужно было поторапливаться. Он достал фонарик, и на всякий случай направлял его лучик в особо сумеречные уголки.

В некоторой растерянности он снова спустился по широкой, усыпанной мусором бетонной лестнице. И вдруг справа от выбитой входной двери он увидел окно. В проёме красовалось наверное единственное во всей округе целое стекло.

Безумная идея стрельнула ему в голову. Он почти бегом вышел, взглянул с улицы. Внутри здания было намного темнее, чем на заснеженной поляне, и снаружи оконное стекло выглядело туманным полупрозрачным зеркалом, в котором отражались заснеженные деревья и красноватое небо над ними. Фит аж задохнулся от сумасшедшей надежды, словно в трансе приблизился, и… шагнул в отражение.

Получилось… Японский бог, у меня вышло!

Он скинул рюкзак, автомат, сложил всё у стены, взялся за ручку двери. Вслед за неуёмной радостью зародилась тревога; а вдруг сегодня он не встретит её?..



ОЛЬГА

Он окинул комнату глазами. Тишина. Всё было в точности как вчера: лето и солнце и запах моря, но теперь этого было мало…

Наверху тоже никого не оказалось, однако кровать была разобрана, простыня – небрежно откинута, на тумбочке стояли какие-то флакончики…

Радостная надежда в его душе затеплилась ещё сильнее, по телу пробежала неудержимая дрожь, где-то в позвоночнике сладостно защемило. Он вышел на балкон и с бесконечным облегчением увидел тоненькую фигурку в прозрачной воде лагуны.

Сбегая вниз, он обратил вниманиe на лужицы, оставленные его сапогами. Непорядок! Он скинул бахилы, потом, в спешке покидав одежду на диван, разделся. Джинсы были зимние, толстые, – совсем не то. Внезапно его осенило, он снова взлетел по лестнице и открыл крайний шкаф. Женское… Следующая дверца… Здесь было всё, что нужно.

Он натянул чёрные плавки, поверх – лёгкие, неширокие тёмно-серые бермуды. Теперь всё было как надо.



Он не дошёл ещё до пляжа, когда она, услышав звук скрипнувшей двери, выскочила из воды и побежала навстречу, едва касаясь песка, смеясь и смахивая с ресниц капельки воды, а может быть слёзы…

Они обнялись и долго раскачивались на месте, касаясь друг друга губами, щеками, дрожащими пальцами…

– Колючий! Я ужасно боялась, что ты больше не придёшь.

– Я боялся, что не найду здесь тебя.



День прошёл легко, радостно и бессмысленно. Они прогулялись по пляжу вдоль леса, взявшись за руки; вернувшись, немного перекусили – у Ольги в холодильнике стояла большая чашка с каким-то ярким и ужасно летним салатом. Потом целовались, нежились в постели, бежали купаться и – снова бросались на прохладные белоснежные простыни…

Наконец, они обессилели и просто лежали обнявшись, слушая шелест колышущихся занавесок.

– Тим… Мы ведь в раю? – тихо спросила она.

– Хм, – он улыбнулся. – Почему именно в раю?

– Но ведь это не может быть адом… Знаешь, я помню, как умирала.

У него просто не было ещё времени обдумать всё это. Утром ему казалось, что она – сон, теперь… Он не знал, что думать теперь. Быть может, он по-прежнему во сне? Может, он вырубился там, в сугробе возле заброшенного красного здания и сейчас потихоньку замерзает? Рай? По спине у него вдруг пробежал нехороший холодок.

А действительно, что это, если не сон? И кто, в таком случае, она? Та самая Оля? А какая «та самая»? Та, что несколько лет назад умерла? Но почему она именно такая, как тогда, на встрече выпускников… Или это кто-то, лишь притворяющийся Олей? Очередная ловушка Города, роющегося в моих мозгах?

Его вдруг осенило: или, может, всё как у Лема, и Оля – не ловушка, а лишь сотворённый городом фантом? Вспомнив нечеловеческие эксперименты, которые Крис устраивал над почти бессмертной, но такой беззащитной Хари, он поёжился, и крепче обнял тоненький девичий стан.

– Что-то не так? – её голос стал тревожным. – Извини. Я н-не… Просто я ведь точно должна была умереть, я всё помню, мне было двадцать семь, двое детей, муж… И это было так страшно вначале… А потом так долго и больно… А теперь я почему-то жива, здорова и – совсем девчонка! Проснулась, и вдруг – не чувствую боли, и вокруг всё так чудесно! Выхожу на улицу и вдруг – вижу тебя! Я ведь со школы тебя помнила, с седьмого класса! А… – она осеклась, поражённая внезапной мыслью. – Но тогда, получается, что ты… тоже…

– Нет. Я не умер. Ещё нет. Не понимаю, что происходит. Вчера я был уверен, что ты мне приснилась, а сегодня и не знаю, что думать. И не хочу знать. Просто радуюсь, что нашёл тебя.

Он притянул её к себе, сжал в объятьях, зарылся в её слегка влажные волосы, прошептал:

– Но теперь, чтобы остаться с тобой, если понадобится… Только вот кое-какие дела там закончу…

– Нет, нет! – она чуть отстранилась, испуганно глядя ему в глаза, прижала палец к его губам. – Ведь получится, что я забрала тебя с собой?



Фит лежал на спине, обнимая и поглаживая Олю одной рукой, и в голове его был полный сумбур. Как в тот далёкий день возле ожившего моста мелькнула мысль, что он сошёл с ума. Но ТАК свихнуться было совсем не страшно, он был даже не против.

Оля положила голову ему на грудь и слушала, как мерно стучит его сердце. Потом прижала руку к своей груди.

– У меня тоже бьётся… А как ты сюда пришёл? А там уже зима? Я видела тёплую одежду внизу… А ты можешь взять меня с собой?

– Я пришёл через зеркало. А взять с собой… Я не знаю. Возможно, это не лучшая идея. Пока, по крайней мере. Там сейчас настали плохие времена. Мир сошёл с ума…

– Но ты ведь будешь возвращаться? Да же? Я каждое утро буду тебя ждать…

– Я буду возвращаться…

Он поддел ногой простыню, дотянулся рукой, накинул на Ольгу, укрылся сам.

Сон подкрался мягко, совсем незаметно.



«ЛЕГЕНДАРНЫЙ БЕРКУТ»

Вернувшись на следующий день к Фиалке, Фит обнаружил, что Большой Егор как следует здесь потрудился. С пустоши были вытащены не только рюкзаки с оружием, но и туша той когтистой зверюги. Мало того, Игорь отнёс несколько тел погибших к самому забору, где прикрыл их какими-то досками и обрезками ДСП. Похоронить их по-человечески сейчас было невозможно, но хотя бы пока так… Следы, оставленные Фитом в прошлый раз, превратились в узкую натоптанную тропинку: видать Игорю пришлось порядком помотаться туда-сюда.

Калитка была закрыта, и он приложил немалые усилия, чтобы перебраться через забор. Фит в который раз уже пожалел о своих ладных унтах: бахилы, тёплые и крепкие, всё же ощущались на ногах эдакими бетонными бронированными валенками.



Игорь встретил радушно, но по лицу его то и дело пробегала тень то ли тревоги, то ли озабоченности чем-то. Видно было, что он только-только откуда-то вернулся: меховая шапка заиндевела, в руке – пара толстых рукавиц.

– Что-то случилось?

– Да, как сказать… Случилось вроде. Сам Полохов, собственной персоной с утра пожаловал. Согнали народ, кого нашли. Речи пихал…

– Чего хотел? Насчёт «налогов» напрягал?

– Да ты понимаешь, друг Тимофей, эти ж подлецы так умеют всё кругло расписать… Слушаешь, – и ведь всё правильно говорит! Истинная правда – держаться следует вместе, дружнее. Рази ж кто поперёк этого что скажет? Помогать… А исподволь – переписать всех, кто, мол, где, кому какая подмога нужна особая, а и – кто чем богат… Порядок установить, власть то есть. Мужиков – под ружьё, чтобы дежурили, боевая готовность… И тоже да, надо бы! Но бугра – своего ставит, вот, мол, он рулить будет. И опять же – у кого какие стволы – записать… Якобы, чтобы знать, кому положено будет казённое. А сами-то на той неделе ещё шастали, искали где бы патронов купить… На работу звал, наверх туда, в город. Поварихи, мол, нужны, постирухи, столяры, слесаря, дроворубы. И стелет-то всё мягонько, да только на рыла этих глянешь, что по дворам ходили, «созывали» с калашами наперевес, как воротит сразу. Ну и прав ты, уж куда без налогов! Или десятину отдай какую-никакую или отработай. Жили, не тужили – на тебе!

– Н-да… Может, сами бы как-то организовались пораньше, глядишь, и проще бы с Полоховым разговаривать было. Кто знает, конечно… Но начальство бы своё было, известное, избранное, да и понимание какое-то общее. А сейчас – каждый, наверное, сидит вот так, и думает сам себе: «А что я могу сделать, даже если и не согласен?».

– Так, пожалуй… Только сейчас-то что? – он вдруг понизил голос и быстро заговорил, с пытливой надеждой глядя в лицо: – А я ж поверил, что ты – Фит! Вот, честно! Когда ты через прогалину эту смертельную за полчаса, как на прогулке, фью – и только поминай как звали! Там же полтора месяца никому ходу не было! Да и видно, что нездешний ты… Так ежели ты Фит, может, что подскажешь? Как быть-то нам теперь?

– Прояснить бы сначала, что как. Говоришь, уже начальника на Фиалку поставили? Кого? Как он из себя – разговаривать-то вообще можно? Охрана какая есть? Сколько, где расположились?

Большой Егор даже растерялся немного.

– Ядрить! Ясный же ум у тебя! А мы ж… Как бараны, ей-ей, разбрелись сразу кто куда, как мешком пыльным стукнутые. Значить, так. Верно ты говоришь, прояснить надо всё. Я пробегу до Константина, узнаю, какой дом под администрацию определили, чё-каво…

– Ну вот. Потом и думайте, что дальше. Если их не так много, да тем более, ты говорил, что с патронами у них беда, так и стоит ли их бояться? Но с другой стороны, может, умнее оставить пока как есть, и попытаться свои интересы выкружить. В любом случае, первым делом команда здравых мужиков нужна, так ведь?

– Так оно! Так! Пять… шесть… С тобой – уже восемь получается. Так и Галка председателева – та ещё оторва, боевая… Засветло ещё можно будет успеть обговорить встречу на завтра!

Фит с лёгкой улыбкой смотрел на оживившегося Игоря. Огромный волосатый мужичище выглядел сейчас как пацан, внезапно замысливший какую-то каверзу.

– Только это, Большой Егор… На меня слишком не рассчитывайте. Я, конечно, какое-то время потолкусь у вас, но – недолго. Дома не был почти месяц. В общем – завтра часам к девяти буду у тебя. Народ зови где-нибудь к десяти, подумаем, как правильнее поступить. А пока – пошёл я, ждут меня, наверное…



Лену он застал в совершенно расстроенных чувствах с опухшими глазами, и поникшими плечами.

– Ленка, радость… Э-е-ей! – негромко и мягко позвал он. – Ну? Чего раскисла? Что-то ещё случилось? Оу!? А ствол зачем?

– Да урод один заходил…



В этот день прямо с утра на улицах посёлка появились незваные гости: вооружённые, нагловатые. Ходили группками по трое-четверо, стучались в каждый дом, над которым курилась труба, или куда была протоптана тропинка. Созывали всех на перекрёсток, что у бывшей автобусной остановки.

Лена собиралась на работу: сразу после Нового года ей удалось устроиться домашней учительницей к местному «дровяному магнату» и теперь пять дней в неделю по два часа она занималась математикой и грамотой с его, смышлёным к счастью, десятилетним мальчуганом. По нынешним несладким временам найти такое место для одинокой женщины было огромной удачей, и она держалась за него изо всех сил.

Она не услышала, как они вошли в калитку и вздрогнула, когда тяжёлые сапоги забухали по ступеням деревянного крыльца. Она испуганно замерла, пытаясь вспомнить, куда засунула оставленный Тимофеем пистолет.

– На собрание! – постучали в окно веранды.

Забытое и какое-то мирное слово «собрание» немного снизило напряжение, и она осторожно глянула из-за занавески на стоящих у двери. Парень лет двадцати пяти и с ним двое постарше. Лицо парня показалось знакомым… Она узнала его: Эдик!

Во времена до сдвига он работал у них в Администрации в отделе автоматизации. Без конца прибегал восстанавливать глючный интернет и ругался с тётками из-за «одноклассников» и «совместных покупок»…

Лена с облегчением открыла дверь. Это оказалось ошибкой.

– О! Кого я вижу! Элен! – он на секунду остановился, что-то соображая, оглянулся, потом скомандовал мужикам: – Давайте дальше по улице, я догоню…

Мужики молча кивнули пошли к калитке.

– Привет. Что за собрание? – она вопросительно улыбнулась.

– Привет. Одна? – глаза парня как-то неприятно бегали по сторонам.

Лене стало немного неуютно. И это «одна»… Вообще-то раньше они были на «вы». Эдик заметно изменился за полгода. В администрации он слыл компьютерным ботаником, мальчиком на побегушках, а сейчас глядел нахально, словно чувствовал силу. Одет был в новенькую зимнюю камуфляжную куртку с меховым воротником и капюшоном, в соответствующие штаны. На ногах унты; на плече короткоствольный карабин.

– Муж придёт сейчас. Что за собрание?

– Хорошее собрание. На большом перекрёстке через полчаса. Начальство вам назначат… Но мы с тобой можем и не ходить. Ты как? Знаешь, ты мне давно нравишься… – он как-то неуловимо быстро оказался совсем рядом и беззастенчиво начал её лапать.

Лена ударила его по руке, отступила назад, задохнувшись от возмущения, не зная даже, что сказать.

На лице Эдика заиграла кривая глумливая улыбочка.

– Воу! Упрямая козочка! Хорошо… Отличненько! Муж, говоришь? Мужа ведь и отодвинуть можно, ага? Ждите сегодня вечерком, загляну в гости. Только глупостей тут не затевай, сучка, поняла? Теперь здесь наша власть будет, а конкретно в этом домишке – моя. И будет так, как я скажу. Так, что готовься. Баньку истопи, всё такое…

Он, снова совершив какое-то нереально быстрое движение, разом оказался у двери. Обернулся, похабно подмигнул и вышел, оставив дверь открытой.

Лену запоздало заколотило от страха и отвращения, потом она взглянула на часы и поняла, что опаздывает. Подхватив сумку и на ходу застёгиваясь, помчалась на работу.

Только вернувшись домой после уроков, она по-настоящему поняла, во что влипла. Дело шло к вечеру, Тимофей не возвращался. Бежать? Куда? К соседям? Так ещё и им достанется. Угроза Эдика не казалась пустой, он явно обладал определённой властью у этих… Стало страшно. От бессилия и безысходности она заревела.

После проклятого «сдвига» она внезапно осталась без родителей и дочурки. Это было ужасно! Теплилась надежда, что уж у них-то там, за пределами Города, всё нормально… Но это было слабым утешением. Потом они с Лёшкой разом остались без работы. Никому не нужны стали автомеханики и специалисты по проведению торгов, а еду нужно было покупать, и она становилась всё дороже… С голоду пока не помирали, перебиваясь в основном своей картошкой, но жить в неотапливаемой бетонной коробке без воды и канализации было невыносимо. Выходить на улицу становилось всё опаснее из-за перестрелок, взрывов, мародёров, сумасшедших и неведомых тварей. Установленная Лёшкой в спальне маленькая печурка ежедневно требовала прорвы дров, а их тоже нужно было покупать… Одних за другими хоронили знакомых… Точнее просто теряли. Задумали перебираться на дачу, и Лёша успел кое-что туда переправить. А потом не вернулся… Оставаться в городе стало совсем невозможно, и она ушла на Фиалку одна. Но и здесь дамокловым мечом висело: на что жить? Это был ужасный вопрос. Когда-то крестьянки ходили за скотиной и птицей, ткали, работали в поле. Но что делать строителю-экономисту с высшим образованием, когда никому не до строительства, а общество вновь скатилось в натуральное хозяйство? Она могла бы шить, но машинка её была электрической, да и не нужны стали никому шторы, простыни, блузки и юбки. Нужны были меховые шапки, шубы и ватные штаны… Просто чудом подвернулось это учительство!

Она вытерла глаза,  нашла на полке пистолет и решила, что в крайнем случае готова будет стрелять. Нашла кнопочку предохранителя, которую показывал Тим, пощёлкала туда-сюда…



Фит выслушал рассказ и нахмурился. Внутри неприятно похолодело. Он терпеть не мог всякие разборки, но выбора не было.

Крутой, значит, какой-то… Но не круче же «калашникова»? Ну, допустим, уговорю его… Удалиться. А если его заусит? Быков приведёт на подмогу? Дом подожжёт? Надо разные варианты продумать…



Эдик заявился часа через два. Один. На улице уже было темно, и Фит с удивлением подумал, что типок – совсем не робкого десятка. Гулять в темноте – это было… Хм.

Незваный гость стукнул в дверь. Дверь оказалась незаперта. Он вошёл.

– Там стой. – Фит сидел в противоположном углу, нацелив автомат Эдику прямо в живот.

Тот совсем не испугался. Фит заподозрил какой-то подвох, но что-то предпринимать пока не мог. Внимательно следя за движениями парня и вслушиваясь в тишину на улице, он спросил:

– Чего хотел?

– Да как тебе сказать… Перепихнуться собирался. Ты сучку-то свою куда дел?

Мгновенно стало ясно, что конструктивного разговора не получится и Фит выстрелил уроду в ногу…

Этого просто не могло быть! Расстояние было – максимум четыре метра, промазать было невозможно! Но Эдик с нечеловеческой скоростью уклонился, шагнув влево и вперёд. Ещё выстрел, третий…

Фит понял, что совершил роковую ошибку, сдвинув предохранитель на одиночные. Чёртова привычка беречь каждый патрон! Нужно было косить очередью, там десять выстрелов в секунду, не сбежишь… Он щёлкнул переводчиком, но было уже поздно: враг приблизился вплотную, схватился за цевьё автомата и дёрнул ствол вверх; пули ушли в потолок.

Откинувшись назад, спиной к стене, он попытался ударить Эдика двумя ногами в живот.

Тот снова успел ускользнуть, но, отпрянув, позволил Фиту поднять ствол и нажать на спуск. Выстрела не последовало! Этот гад каким-то невероятным образом успел отщёлкнуть магазин и выбросить патрон!

Их разделяла пара метров. Фит вскочил, бросил бесполезный автомат и потянулся к ножнам.

Эдик прищурился. На губах играла азартная и презрительная улыбка. Колышущаяся тень от огонька лампы делала его лицо какой-то гротескным, дьявольским.

– Воу, воу! Ножички! Давай ножички… – в его руке мгновенно оказался широкий длинный боевой нож. – Ты знаешь, дядя, кто такой легендарный беркут, а? Не, ты не знаешь, с кем связался…

Прозвучал ещё один выстрел. Пуля пробила Эдику плечо, рука его разжалась, и отточенный клинок впился в половицу.

Лена, двумя руками держа дымящийся ПМ, стояла у него за спиной. Слишком близко. Он хлёстко выбил ствол, следующим ударом отшвырнул её к двери, мгновенно оказался рядом и принялся душить. Она захрипела.

В этот момент в голове Фита что-то сдвинулось, время замедлилось, и он словно со стороны увидел странную страшную картину: Эдика рывком отбросило к стене, едва не впечатав в брус, лицо его перекосило, оно стало чернеть, глаза выпучились… Через секунду он упал и больше не шевелился. На полу под его головой растекалась тёмно-тёмно-красная густая лужа.

Фит, остолбенев, смотрел на поверженного противника без единой мысли в голове. Лена сидела у двери и кашляла, держась за горло…

Послышался какой-то шипящий звук. Рация!

Фит, всё ещё в замешательстве подобрал автомат, магазин, заметил на полу валяющийся патрон, вщёлкнул в магазин, пристегнул.

Перевернул труп, вытащил из нагрудного кармана небольшую рацию. Оттуда неслось:

<Беркут, что за стрельба? У тебя всё в порядке?>

<Беркут!>

<Майор – Беркуту. Направил группу, через пять минут будут.>

Мозги понемногу приходили в порядок. Произошло сразу много всего странного, но к подобному давно уже не привыкать… А вот решение нужно было принимать быстро.

Если они там все такие бойцы – это гарантированный кирдык. И выходит, они знают, куда этот гад направился…

– Ленчик. По хорошему не получилось, видишь. Придётся уходить. Пистолет не забудь.

Лена молча кивнула. К счастью, этот крайний вариант был тоже предусмотрен: сумка и рюкзак наготове, записка Лёхе на всякий случай в секретном местечке оставлена.

Они, пригибаясь, пробежали до бани, поднялись на чердак, оттуда через маленькое окно – на узкий карниз и с него – через забор в соседский огород. Прыгать в сугроб было жутковато: вдруг там под снегом вилы какие-нибудь торчат… Обошлось. Дальше, дальше – Лена вела по лабиринту дач, стараясь идти по уже протоптанным дорожкам, чтобы не оставлять лишних следов – они добрались до какого-то пепелища.

– Здесь – прошептала Лена. – У знакомых дом сгорел. А сарайка осталась, до утра можно будет спрятаться…

Сараюшка, вероятно, когда-то планировалась под небольшую баню, да так и осталась складом. Дверь была приоткрыта, внутри – кучи полиэтилена, ящики под рассаду, пластиковые стаканчики, вёдра… Сруб был из крепких просмолённых хорошо проконопаченных шпал и надёжно защищал от ветра. Здесь действительно можно было переждать ночь.

Они спрятались, изнутри закрыли дверь на крючок. Оставалось надеяться, что у преследователей не окажется собак.


Продолжение: http://www.proza.ru/2019/05/22/348


Рецензии