Глава XXIV. Невыполнимое испытание

   Эта зима для Кенклена выдалась тяжёлой, в сомнениях и переживаниях. Переход через Арктику дался ему проще, с верой и надеждой. Физические нагрузки переносятся легче мук душевных.
   Не отпускало его омерзение к Керо. На что только не идёт человек ради сохранения своей мелочной жизни! Предательство – гнуснейшее человеческое качество, вкупе с жестокостью.  Как скажется на Кенклене предзнаменование  шамана в том, что он примет на себя все грехи спасённого ниходзи? Благо, не вспоминал его никто, и Кенклена не мучили расспросами о сбежавшем Керо.
  Непривычный для Кенклена уклад жизни айнов, сложенный на многочисленных запретах, весьма томил его. Топил он свою тоску о былой свободе нравов в работе, помогал всем, кому его помощь пришлась своевременной.  Не забывал ограниченный в чувствоизлияниях жених и о своём экзамене на права семьянина. Неразрешимый вопрос, как убить кита в одиночку, не покидал его. Одно он знал точно – ему для этой рискованной охоты понадобится хорошая лодка, строительством которой и занялся умелый судостроитель. В постройке лодки Кенклену неоценимую помощь оказал непревзойдённый мастер Тэкумо, с которым он сдружился. Совместная работа всегда способствует зарождению дружбы.

   Больше всего выводила из себя Кенклена необходимость сторониться любимой. Вот она, его Чайка, рядом, а дотронуться до неё всё нельзя. Словно не спустилась она ещё с небес на землю, продолжает свой извечный полёт в призрачной синеве.
   Редкие встречи с Камоме случались всё же, не за тридевять земель обитали влюблённые. Влюблённым непреодолимых преград не выстроить.
   -Ты не передумала ещё уйти со мной? – спрашивал у любимой Кенклен каждый раз, когда ему удавалось тайком выследить заточённую девушку. Для него важно было слышать подтверждение ответных чувств от Камоме.
   -Камоме, дорогая, - осмелился Кенклен обратиться с просьбой к девушке в одну из встреч. – Ты не могла бы приходить ко мне без маски? Я хочу знать о твоих настроениях по твоему естественному лицу и не угадывать их под нарисованной улыбкой.
   Камоме отвернулась в смятении: Кенклен разочаровался в ней из-за татуировки, не по нраву пришлись ему айны. «Нет, не могу», - выдавила она из себя смущённо. Кенклен понял свою бестактность и поспешил вернуть девушке уверенность:
    -Красоту не стереть. Буду стараться угадывать тебя. Женщина с тайной привлекательна вдвойне. Перестань, Камоме, не хмурься.
   Он протянул руку и захватил прядь мягких волнистых волос девушки, приласкал ладонью дозволенное, успокаивая. Камоме обернулась резко и отстранилась от мужской ласки:
   -Ты что делаешь? Разве можно? До свадьбы чужому мужчине нельзя прикасаться к девушке!
   Кенклен отодвинулся на приличествующее расстояние и улыбнулся: «Я с тобой, Камоме». Ему было неприятно, что не удаётся сблизиться с девушкой даже тогда, когда между ними было уже всё сказано. Он чувствовал, что с запретами притяжение любви только усиливается, и Кенклен принял традицию рождения семьи у айнов, как правильную.
   «Вот убью кита, тогда и узнаю все её тайны, - ублажал себя Кенклен мечтами. – Мне ли не справиться с таким простым делом! Ном мне благоволит, да и сам Кэрэткун поможет, как не строг этот дух. Помогал ведь не раз уже. Кэрэткун в меня верит. Как только тащить такую тушу до утари айнов? Через лес, буераки, по сопкам»!

   Строительство лодки успешно продвигалось под руководством знатного мастера Тэкумо. Строили долблёнку из цельного ствола дерева. Хоть и сложнее было выделывать ту лодку, чем наращивать борта из досок, долблёнки надёжнее и долговечнее сборных каяков.
   Кенклен пристрастился к кузнечному делу, в ходе судостроительных работ инструмент приходилось часто править. Работа по металлу была в новинку для вечного странника. В детстве Кенклену не привелось ознакомиться с тайнами плавки и ковки. Зрелые годы он провёл в Северной Америке, где об обработке металла знали только понаслышке.
   Никогда не поздно наверстать упущенное учение. Человеку дано учиться всю жизнь, за что мы благодарны богам и духам. Хоть и сложно было высоковозрастному ученику понять инородные разъяснения кузнецов-айнов, умелые руки его брались за дело с толком, а глаза схватывали ловкие действия наставников. Кенклена хвалили согласными кивками, и признание удесятеряло его рвение в обучении новым ремёслам.

   Как-то Кенклен решил похвастать Тэкумо своими знаниями о различных лодках и нарисовал на снегу каяк под парусом. Тэкумо улыбнулся хитро и зазвал за собою зазнавшегося ученика в мастерскую. Мастер открыл сундук и осторожно достал оттуда свиток, которым удивил напарника не меньше, чем амулетом: бумаги Кенклен ещё не видел.
   Тэкумо бережно стал раскручивать свиток, и Кенклену открылись рисунки удивительных кораблей с одним большим, двумя, тремя (!) парусами различных конфигураций. Век живи, век удивляйся! Рисунки китайских и японских джонок и впрямь зачаровывали своей летучей красой. На тех огромных судах вполне могли комфортно разместиться десятки человек. Целое племя способен перевезти через океан такой большой корабль, и не надо будет беспокоиться за жизнь женщин и детей. Не понадобиться флотилия каяков, на каждом из которых требуется опытный мореход, способный справиться с убийственной волной.
   -Не переживай, - улыбнулся Тэкумо Кенклену. – Мы не будем строить такие большие корабли, они нам без надобности. На этих судах невозможно нормально охотиться, они неповоротливы. Каяк в охоте на китов ничем не заменить. И парус на лодке для зверобоя, что циновка для медведя. Весло – лучшее правило на море, вторая рука рыбака.

   Сон земли всегда проходит предсказуемо. Будит землю потеплевшее солнце. Весной обновляется природа, зарождается новая жизнь. Просыпается всё – растения и животные, застоявшиеся за долгую, неторопливую зиму. Оживает и человек, в нас проявляются новые силы и влечения, душа стремится в неведомые дали, за духмяными весенними ветрами.
   Тэкумо увязался за Кенкленом, вызвался помочь другу в заведомо невыполнимом испытании. Шаман Микио одобрил решение Тэкумо выдвинуться вместе с инородцем в качестве проверяющего, надзором жениховского поручения.
  Друзья спустили самодельную лодку в речку с неблагозвучным названием Карага и без назойливых проводов отправились в путь. До моря добрались за солнечный день, а наутро следующего, в пару-тройку часов, добрались до острова Карагачинского.
   Зверобои провели четыре дня на голом острове, который венчался спящим вулканом. Дежурили по горизонту поочерёдно, киты должны были пройти в этих местах со дня на день, Тэкумо утверждал это на правах знатока.
   Кенклен тяготился в сомнениях: сколько планов они нагородили по поводу охоты, но ни один из них не стал приоритетным. Весна не давала ему отчаяться окончательно, такой продолжительной весны Кенклену переживать ещё не случалось, так далеко на юг он ещё не забирался.
   В тундре не бывает весны, растения там спешат жить, и расцветают все разом с первого признака тепла. Сегодня снег стаял, а через день всё зелено вокруг – лето. Не успеваешь порадоваться зарождению нового.
   Остров напоминал тундру открытостью, отсутствием вековых таёжных исполинов, низкорослый кустарник не загораживал горизонты тайнами. Зелёные лужайки заманивали путников в болотца, не желали отпускать. Родное всё, забытое за давностью: и голые скалы, и стойкая растительность, и холодный прибой.
    Ветра с материка заносили на остров весенние запахи, которые восстанавливались скудным островным цветением. Остров, обделённый жизнью, зазывал её со всей своей неумелостью: журчанием ручьёв, гулом перекатываемых камней, птичьим гвалтом. Дыханье океана сопровождало музыку жизни.
   Малая островная жизнь стремилась быть похожей на большую, материковую.

   Кенклен обходил дальние кордоны острова, пока Тэкумо дежурил по южному горизонту – отслеживал появление китового стада. Кенклен тягомотно шевелил приевшимися мыслями, неразрешимыми проблемами:
   «На одной лодке кита не забить, не бывало такого. Даже на моржа в одиночку не ходят. Для подстраховки поблизости всегда находится вторая лодка. К чему зря рисковать в одиночку, если рядом найдётся дружеское плечо?
   Друг всегда появится в сложный момент. В Арктике я бы не выжил с тоски, если бы не Илья. Нанук, Батук, Игнирток, теперь – Тэкумо. Друзья находились везде на моём долгом, тяжёлом пути. Дружба придумана Номом в помощь людям. Дружба возвышает нас над животными, делает нас сильнее, хоть и слабее мы многих исполинов с виду.
   И как мы только дотащим эту громадину – кита, до утари? – в который раз захватил Кенклена неразрешимый вопрос. – Даже если убьём, хотя бы китёнка, на берег его вдвоём не втащить. Поднять по реке? По камням и перекатам мелководной Караги кит не пройдёт. Вся надежда на Тэкумо. Тэкумо – мастер. Он должен что-то придумать».

   Кенклен обратил внимание на стаю огромных орланов, которые накручивали спирали над берегом скрытом горой. Птица не будет без причин собираться в стаю, что-то там её несомненно привлекло. Любопытство погнало Кенклена на скрытый берег.
   С высоты ему открылся удивительный вид: на берегу лежал кит, омываемый волнами, живой ещё – слабо шевелил ластами. Эта пятидесятитонная туша и заинтересовала непревзойдённых хищников неба – белоплечих орланов.
   Сердце Кенклена выпрыгивало из груди от избытка чувств, он в который раз прочувствовал себя в ином мире. Восхваления духа моря дошли до Кэрэткуна, бог оделил своего любимца неоценимой помощью. Кит у него был, осталось только доставить его до места. Ждать и раздумывать было неразумно, и Кенклен побежал за помощью, к другу Тэкумо, который точно подскажет, как им быть дальше.
   Кенклен бежал, а голову его опять забивли ненужные вопросы. И откуда они берутся только! «Что заставляет китов выбрасываться на берег? Почему они покидают свой обжитой мир и идут на явную погибель в непригодный для них мир? Что ищут они здесь? Неужто, как люди, стремятся за горизонты, пытают неизведанное»?

   Друзья опоздали к киту. Нерасторопные люди всегда приходят последними. Первыми пришли лисы, за ними волки. И те, и другие теперь поджидали в сторонке. Вакантные места в природной столовой заняли хозяева острова, медведи.
   Малая островная популяция косолапых насчитывала семь особей, большее количество крупных хищников малый остров не мог прокормить. Все семеро, от мала до велика, собрались за пиршественным столом. Таких подарков от природы не пропускают.
   Люди застыли в раздумье на высотке. Они сами вышли из пищевой цепочки, определённой дикими законами, и теперь лишились всякой очерёдности в пиршествах от природы-кормилицы.
   Самый крупный медведь, вожак группы, насытился первым. Крепкие зубы и мощь позволили ему эффективнее остальных едоков рвать хорошо защищённую плоть морского гиганта. Он выдрал изрядный кусок китового филе и попёр его наверх, припрятать запасом. На гребне горы хозяин остановился, прилёг отдохнуть в раздумье: куда бы лучше засунуть свою добычу, чтоб не нашёл никто?

   Для Кенклена закончилось время раздумий, пришла пора проявить решительность. Он поднял копьё и без лишних сомнений зашагал к медведю, развалившемуся на ярко розовом куске мяса. Медведю неведомы были враги, зарычал он на Кенклена чисто интуитивно, положено так. Да кто осмелится отнять у него мясо? На острове такого не бывало ещё. Что значит человек, медведь тоже не знал.
   Охотник поднял копьё и точным броском покончил с хозяином здешних мест. Медведь не успел понять действий врага, не удостоил его чести своего величайшего внимания, умер сразу.
   Кенклен с удовлетворением оглядел дело рук своих: всё он сделал правильно, но что-то не хватало в этой картине: развалившийся на мясе медведь ухватил зубами конец своей вкусной подстилки, будто не поместилось в него всё. Он срезал медвежий хвост – самую пахучую часть туши, и уверенно шагнул к китовой туше, невзирая на смертельную опасность присутствия рядом с обедающим хищником. Опыт общения с диким зверем у Кенклена был. Он знал уже, что в диком мире, в спорно-сорных вопросах побеждает не только сила, но и наглость
   Медведи зарычали предупредительно на приближающегося человека, он рыкнул зло в ответ и кинул отрезанный куцый хвост в крупную медведицу: пусть знает, кто у них теперь хозяин. Кенклен бесстрашно прошёл к концу китовой туши и начал надсекать хвостовой стебель – самую узкую часть китового тела, хрящевую, бескостную. Мышцы хвоста самые упругие, для пищи медвежьей неудобоваримы. Кенклену же хвост необходим. Справедливость в этом вопросе была достигнута.
   Охотник подцепил китовый хвост крюком, рыкнул на прощание жирующим медведям, которые ответили ему ответным злым мычанием, и потащил свою добычу к поджидающему на гребне скалы Тэкумо. За хвостом тут же увязались волки. Кенклен подобрал увесистую палку и запулил ею в нос самому настырному приставале. Волки отстали, для них хватит мяса не на один день, надо только подождать.

   -Отплываем в утари, - заявил Тэкумо Кенклен, приблизившись.
   Тэкумо посмотрел на Кенклена с нескрываемым разочарованием: спёкся напарник, никто ему за китовый хвост невесты не отдаст.
   Друзья распяли медвежью тушу на двух жердях и потащили её к лодке. Будет хоть какое оправдание за их бесславный поход: добытая медвежатина и два куска китового мяса в придачу.
   На этом испытания Кенклена не кончились. Тэкумо едва разместился в перегруженной лодке за вёслами. Кенклену пришлось плыть до материкового берега, держась за корму, более двух часов в ледяной воде далеко не Тихого Океана. Больно уж охоч Кэрэткун подсмеяться над своими любимчиками.


Рецензии
Добрый день, Игорь!
Вот как? Значит и свадьба будет? (прочитала об этом в вашем ответе на предыдущий отклик) То, что Кенклен настоящий охотник, вопросов нет, но вот кита в одиночку... Видно, это и было испытание: главное - решимость сделать это))
Ну что же, дождёмся следующей главы.

Людмила Май   22.05.2019 09:53     Заявить о нарушении
Здравствуйте Людмила.
Тут вот какое дело: не понимаем мы с Кенкленом, к чему эта свадьба. Не было такой традиции у северян. Раз прозвучал вечный зов - то праздник для двоих. Одно дело духов восхвалять всем миром, радоваться жизни, ими созданной; другое - жениху дифирамбы воспевать целый день кряду, засадив того сиднем во главу стола. Такого ни один свободный селькуп не стерпит.

Игорь Бородаев   22.05.2019 14:39   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.