Рыбья требуха

Мелкие портовые городишки прокляты. И это проклятье - скука и тоска, разбавленные паленым пойлом. Два вшивых ресторанчика на весь захудалый городишко, без шансов собрать публику даже в горячий сезон. Пляжей нет, а тот, что мэр, мелкий воришка, попытался построить, чтобы заманить хотя бы парочку дикарей, и тот не продержался дольше одного сезона.

Оба катамарана, приобретенные для развлечения залетных парочек на жалкие крохи от удачно разворованных деньжат, и те рассыпались в труху уже к концу сезона. Они да портовая шлюшка Джинджер, вот и все развлечения во всем проклятом городке. И то каждое лето Джи подавалась в ближайший пансионат, на приработки. Считай, в городе заняться решительно нечем.

Местные еще как-то лелеяли надежду завлечь дураков, охочих до почти дармового отдыха на побережье, даже строили что-то вроде гостиных дворов. Но спасались только артелью да извозом. А еще был порт. Не сказать, что лето было совсем глухим, нет. Все честь по чести, хуже и беднее, чем у других, но еду, выпивку и ночлег любой желающий получал здесь без особых проблем. Находились дураки, которых и это устраивало. В один год все резко поменялось.

Иро, старый грек, держал ресторанчик на въезде в городок. Дрянной ресторанчик, но с кабаре и стриптизом. Правда «Джек Дэниэлс» разбодяженный, а шлюх приличных даже не понюхать. Но однажды вечером пришла к нему дамочка. Парень, ты знаешь, каков на вид потрошеный судак? Рыбья требуха выглядела куда как аппетитнее этой странной леди. И что ты думаешь? Грек дал ей работу. А вечером, парень, вечером она вышла на сцену.

Три месяца, каждый вечер чертовых три месяца мы хлебали счастье полной ложкой. Парень, когда она выходила на сцену, мы забывали дышать. Первый раз, понятное дело, не был чем-то поразительным. Ну, какое, к псам, волшебство, когда на сцене появляется практически старуха с испитым лицом. И шла она медленно, словно рухнет. Еще и споткнулась, пока к микрофону ковыляла.

Кто-то из наших приветствовал ее крепким словцом. Сальные шуточки, то да се. Кое-кто даже предложил ей пару баксов за нехитрую работу языком. А потом она запела. Святые угодники! Грек всегда держал нос по ветру, а здесь он угадал. Ох, угадал. Парень, это был не голос. Он пробирался в самое нутро, находя что-то живое, шевелящееся в наших мелких, пропитых душонках. Ее голос словно нашептывал о чем-то давно забытом. Знаешь, ласковый, таким бывает только голос любящей матери.

Черт побери, малыш, я видел слезы в глазах моих парней. Жизнь прожил бок о бок с этими людьми, но никогда не думал, что эта грубая, неотесанная деревенщина может быть так чувствительна. Помню, Саймон Симс разрыдался в один вечер. Сперва подумали, что лишнего хлебнул парень, нет, трезвый, аж хрустит! Поперло греку, в общем. Народ к нему в забегаловку потек. Шутка ли, такое сокровище отыскалось.

Три месяца дамочка пела для нас каждый вечер, а под конец сезона просто испарилась. Исчезла, будто и не было ее. Оказалось, что никто и не знал, где она все это время жила, откуда прибыла и как вообще ее звали! Эта леди умела хранить свои секреты. Говорят, что грек на коленях перед шерифом ползал, умолял найти ее. Какое там! Дамочка растворилась в осеннем предутреннем тумане, словно и не было ее. Городок пошумел еще с полгодика, да и затих.

Следующим летом оживились было, надеясь, что вернется певица, но чуда не произошло. Да и некуда было возвращаться. Грек ресторанчик сначала пытался продать, но не найдя покупателя, вовсе закрыл. Это можно понять. Кому нужен соус без бифштекса?


Рецензии