Экскурс

         Солнышко светит, птички поют, брызнула по веточкам зелень.  Весна! Новый жизненный цикл. Сколько их было? Страшно подумать! А я и не думал, просто грелся на лавочке в сквере. Сидел один, никто был не нужен, но визави с пивным духманом объявилось само... Подошло. Расположилось. Раскинуло ноги.  Закурило.
         Я искоса оглядел пришельца. Щёчки ядрёные, живот на коленях, молодой – шестидесяти нет. Салага! Я отодвинулся от дыма, он усмехнулся и фамильярно: – ЗОЖ?! Не куришь, не пьёшь?
        Разговор не хотел поддерживать, уклончиво буркнул: – Ну да!
        А тому пофиг кто я, какой. Поёрзал и вновь как старый знакомец:
        – Жизнь как? – Я промолчал на дурацкий вопрос, а пришелец:
        – Нет в жизни счастья! – и назидательно подпёр пальцем вселенную.
        Я подумал – и такому счастья нет. Господи, что ж это за фетиш?! Власть? Должность? Много, или очень много денег? Еды? Вещей?.. На этот счёт у меня своя была колокольня. После войны дефицит был всего, но головой об стену не бились, детвора тем более. Летом бегали босыми, берегли родители обувь. А зимой нас ругали, что с горки катим на ногах. – Суворовцам можно, у них казённые сапоги, а у тебя?! – И если не лупили ремнём, то нам было стыдно. Очень! До первой горки.
         А очередь за хлебом?! На квартал растягивался хвост! На руках писали номера очерёдности и пайку выдавали не буханками, а по весу. Один стоишь – кило дадут. Вдвоём – получишь два. Поэтому к маме я был как пристёгнут. А если довесок был небольшим, то он полагался мне и я без церемоний съедал его тут же. Мне всегда хотелось есть.
        Пеклеванный хлеб не нравился, чёрный был вкуснее. А если горбушку полить постным маслом! Да сверху солью посыпать!.. А уж с сахарным песком горбушка становилась тортом, хотя видел его только в кино.
        Визави мою отрешённость поняло по-своему и оживилось опять: – Чо! Задумался?.. Да-да! Житья от власти не стало. Менты, прокурор, крыша, откаты! Человек человеку не друг, а так.
        Конечно я задумался, было о чём. Тогда всем трудно жилось, но не пищали.  Одинаково обделены трудным временем и одинаково были счастливы, не смотря ни на что. Главное – мы победили!
         Родители получали скромную зарплату, доход не скрывали, и при детях планировали расход. Всё наглядно, понятно куда и почему. Питались скудно, одевались с барахолки, о моде не было и речи. Я донашивал вещи за братом и только в десятом классе пошили мне куртку. Не лишь бы, по фасону. Девчонки оглядывались!
         Школу закончил без трояков, достойно, но отказался от выпускного фарса. Там какие-то напитки, пряники предполагались на стол, и вносить нужно было деньги… Я задумался. Хочу? Не хочу? Денег в доме мало и я отказал сам себе. Но как стемнело, отправился под школьные окна. Слушал музыку, угадывал возгласы друзей и гордился своим взрослым поступком.
         А визави продолжало брызгать слюной Всё-то у него всё плохо. Жена стерва, друзья хапуги, дети эгоисты, удача отвернулась. А я подумал, что ему показана срочная психотерапия – жрать меньше, думать больше, читать Спока и оставаться человеком.
         И я жену узнал после развода. И у меня друзей – пересчитать на мизинце руки. И меня дети не жалуют. Главное, они есть!.. И что важно, я никому не должен. А мне...?! Чертовски жаль рубленый из листвяка дом, брошенный в колымской тайге, сейчас он бы мне пригодился. А вот удача нужна. Хотя сам об этом не думал, когда рванул после школы в тургайскую степь. Потом в тайгу, тундру и далее. Встречал на чужбине только доброжелательных людей, других быть в СССР не могло! Наивный был, но теперь понимаю, что со мной была удача… Почему медведь меня не тронул? Испугался грозы?!.. А испуганная лошадь почему не утопила в реке?.. А в лютый мороз провалился в трещину на море?! Отогрелся и даже не чихнул!.. Может потому Бог уберёг, что я не сволочь?
        Ну, а обетованной для меня стала Чукотка. Край незабвенный. Бывало там всякое: и удивительно хорошо и экстремально трудно.  Но относились ко всему философски, без эйфории и пессимизма... И работа была интересная, с геологоразведкой искал драгметалл. Находили, видели, держали в руках, но золото не кружило голову. Народ собрался чистый, искренне объединённый в коллектив. Было тогда расхожее – человек человеку друг, товарищ и брат! Так это про нас, коммунистическая мораль была догмой.
       Мы зарабатывали хорошие деньги, мы досыта ели, пили, но в памяти всегда трогательный деликатес из детства. Как назидательный знак. Как медаль. Черняшка, политая подсолнечным маслом и посыпанная солью. А уж если сахарным песком!!!


Рецензии