Загадочная смерть Курта Кобэйна. 41-50

начало: http://www.proza.ru/2017/08/05/1883



Глава 41
Воскресенье, 8 мая

«Вы не можете меня уволить, потому что я ухожу сам»
                - Курт Кобэйн



8 мая 1994 года я написал Кортни Лав письмо, коротко рассказав о своих серьёзных подозрениях по поводу смерти Курта Кобэйна. В тот момент я полагал, что моя работа на Кортни закончена. Оглядываясь назад, я предполагаю, что, посылая ей это письмо, я защищался. Но, честно говоря, в то время я просто написал письмо из вежливости. Я просто не думал, что смогу продолжать работать на Кортни с чистой совестью, потому что все доказательства, которые я собирал, указывали на убийство.
    После того, как я отправил письмо, я поговорил по телефону с Розмэри Кэрролл.

    Розмэри: Вы говорили с Кортни?
    Том: Нет, вчера я послал ей письмо. Оно отчасти объясняет мою позицию неопределённым образом, и в нём сказано, что прямо сейчас я не виню её за то, что я потратил на неё время, но я собираюсь продолжать работать над этим самостоятельно.
    Розмэри: Ничего себе!

    Розмэри была потрясена, но почти не выразила неодобрения. «Я думаю, что она очень боится вас», - сказала она мне. Если бы я был Кортни, я бы тоже испугался.

















Глава 42
Среда, 11 мая

Смерть Курта Кобэйна месяц назад не была элементарным самоубийством, как первоначально указала полиция Сиэтла.
                - Дафф Уилсон, «Seattle Times»





В среду, 11 мая 1994 года, Дафф Уилсон стал ведущим автором статьи, опубликованной в «Seattle Times», о подозрительных обстоятельствах, связанных со смертью Курта Кобэйна. Статья, к сожалению, не вызвала большого резонанса, но она в действительности раскрыла некоторые новые важные факты.
    Например, 25 марта Кортни наняла частный самолёт для полёта из Сиэтла в Сан-Франциско. Она останавливалась в Сан-Франциско на одну ночь, после чего полетела другим частным самолётом в Лос-Анджелес и быстро зарегистрировалась в Гостинице «Peninsula» на Беверли-Хиллз. Однако Кортни всегда говорила всем, что она полетела прямо из Сиэтла в Лос-Анджелес после того, как инициировала спорную групповую интервенцию с Куртом. (Подробнее об этом позже). Кроме того, Розмэри Кэрролл сказала мне, что у Кортни не было никакого официального дела в Сан-Франциско на той неделе. Тогда для чего была эта остановка в Сан-Франциско? Это вопрос, на который Кортни так и не ответила.
    Однако самым интересным открытием было то, что Дилан Карлсон решил изменить свою историю. Во-первых, Дилан сказал Даффу Уилсону, что в субботу, 2 апреля, ему позвонил Кэли Дьюитт, утверждая, что он видел Курта в доме на Лэйк-Вашингтон.
    После прибытия в Сиэтл рано утром в субботу, 2 апреля, Кобэйн вернулся в свой дом в Мадроне. Его появление там удивило и обеспокоило Майкла Дьюитта, друга, который жил в доме и работал няней дочери Кобэйна и Лав.
    Дилан Карлсон сказал, что ему позвонил Дьюитт и сказал, что Кобэйн появился в доме, и что он «выглядел плохо; вёл себя странно».
    «Я велел няне конфисковать оружие, если он знает, где оно, - сказал Карлсон. - К тому времени я был достаточно встревожен».
    Это наглая ложь. Если этот разговор между Диланом и Кэли действительно имел место до того, как было обнаружено тело, то почему Дилан не сказал мне об этом, пока мы искали Курта? На самом деле мы имеем двоих героиновых наркоманов, которые решили согласовать свою версию. Это объясняло, почему Дилан и Кэли впоследствии использовали одни и те же слова для описания оранжереи («Это просто ужасная, грязная маленькая комната»).
    Кроме того, до выхода статьи Дафф позвонил мне и сказал, что теперь Дилан отрицает, что он знал, что оранжерея над гаражом вообще существует.     Дилан сказал Даффу: «За всё время, что я там был, я даже не знал, что над [гаражом] была комната, связанная с домом».
    Так почему Дилан изменил свою версию? Я говорил об этом с Розмэри Кэрролл:

    Том: Вы слышали, что теперь говорит Дилан?
    Розмэри: Нет. В смысле, я читала статью Даффа [Розмэри на самом деле ссылается на другую статью]. А что? Что он говорит?
    Том: Он говорит, что даже не знал, что там была оранжерея. Он сказал: «Я столько раз был в этом доме и даже не знал о той комнате над гаражом».
    Розмэри: Это ложь.

    После разговора с Даффом Уилсоном Дилан, совершенно обезумевший, позвонил мне в мой офис.
    - Что вы делаете, Том? Почему вы говорили с теми репортёрами? Вы говорите так, как будто я солгал.
    - Нет, я просто излагаю факты, Дилан. Вы сказали мне, что оранжерея была просто маленькой комнатой над гаражом, и что там хранили вещи.
    - Ну да, Том. Но я почти никогда там не был. Это просто грязная маленькая комната.
    Я не видел проблемы в разговоре с репортёрами. В конце концов, Кортни дала мой номер мобильного телефона прессе в тот самый день, когда было обнаружено тело Курта.
    Потом я попросил Дилана подтвердить то, что сказала мне Розмэри.    
    - Дилан, кто-то стоял рядом с Кортни, когда вы говорили с ней по моему мобильному телефону. И она сказала, что Кортни велела вам заглянуть в оранжерею? Это правда?
    - Нет, - сказал Дилан. - Кортни никогда не говорила мне, чтобы я заглянул в оранжерею.
    Я позвонил Даффу Уилсону и рассказал ему о моём недавнем разговоре с Диланом. И Дафф позвонил Дилану и снова спросил его, знал ли он об оранжерее до смерти Курта, и Дилан повторил ложь, что он никогда не знал, что она там была.
    Конечно, я знал, что Дилан был наркоманом, и мне было его жаль. Но это не оправдание. Лучший друг этого человека был мёртв, а Дилан не говорил правду об этом.
    На следующее утро я поговорил с Розмэри о своей беседе с Диланом.

    Том: В разговоре с Диланом вчера вечером я сказал, я, возможно, даже тогда не упомянул ваше имя. Я, возможно, просто сказал, что кто-то стоял рядом с Кортни и подслушал, как Кортни велела вам проверить оранжерею. И он сказал: «Нет, она никогда не говорила мне, чтобы я проверил оранжерею».
    Розмэри: Ничего себе!
    Том: Поэтому...
    Розмэри: Оочевидно, что они лгут.

    Да, было очевидно, что Дилан и Кэли лгали, но они были не единственными. Сержант Кэмерон сказал Даффу Уилсону: «Мы приложили довольно заметные усилия, чтобы прийти к этому заключению [что Курт покончил с собой], чтобы устранить любые вопросы в будущем».
    Трудно придумать что-то более недостоверное.

    Розмэри: Но я думаю, что, когда Кортни прочтёт эту статью, она будет в ярости.
    Том: Да, может быть.
    Розмэри: И я уверена, что вам позвонят.
    Том: Да, отлично. Я смогу с ней справиться.
    Розмэри: Я уверена, что мне тоже позвонят.

    Розмэри знала, что комбинация моего письма и статьи Даффа Уилсона повергнет Кортни в панику. Кортни, конечно, знала, что Дафф получил большую часть этой информации от меня, и я был бы рад признаться ей в этом, если бы она спросила, но она так этого и не сделала.
    На самом деле, это было за несколько дней до того, как мне позвонила Кортни, и такого звонка я вряд ли ожидал.






















Глава 43
Пятница, 20 мая

«Ты не понимаешь, какие мы испорченные на самом деле
                Ты не понимаешь, какие мы злые на самом деле»
                - Кортни Лав




После того, как я по сути дела сказал Кортни Лав, что я считаю, что Курт Кобэйна был убит, можно было бы ожидать, что она будет яростно угрожать мне, как она делала с Линн Хиршберг и прочими, или, возможно, наймёт адвоката, чтобы преследовать меня. По крайней мере, я ожидал, что она порвёт со мной все связи. Поэтому когда Кортни позвонила мне 20 мая, я приготовился к ярости, которую она обрушила на многих других, кто не подчинился её воле.

    Кортни: Том?
    Том: Да?
    Кортни: Это действительно самое безумное дело, которое у вас было за долгое время?
    Том: Оно довольно странное; вероятно, ещё более странное, чем вы можете себе представить [смеется].
    Кортни: Что вы имеете в виду?
    Том: Ну, просто здесь так много, так много сумасшедших поворотов и так много всего происходит.
    Кортни: В смысле, это так странно, что я позвонила вам, а потом я подумала, что он хотел покончить с собой, а теперь он мёртв.
    Том: Вы уже вернулись домой?
    Кортни: Я был дома на похоронах. Я была дома две недели, а потом я начала принимать наркотики. И я подумала: «Слушайте, я не могу принимать наркотики; я должна убираться отсюда». И я поехала в Каньон Рэнч, и меня выгнали, потому что думали, что я хочу покончить с собой, а я не хотела. И я нахожусь в Нью-Йорке, чтобы, чёрт возьми, увидеть Далай-ламу, большое вам спасибо.
    Том: Да.
    Кортни: И я собираюсь отправиться в этот тибетский монастырь и стать монахиней.

    Ну, вы понимаете. Кортни болтала со мной, как будто мы были приятелями. Вы никогда бы не подумали, что я только что написал ей письмо, в котором говорилось, что я полагаю, что её муж, возможно, был убит.   
    Что ещё более важно, потом Кортни наняла меня, чтобы провести более подробное расследование.
    Я решил подыграть, потому что полагал, что смогу раскрыть больше фактов о смерти Курта, работая в кругу Кортни, чем за его пределами. Возможно, Кортни полагала, что она может очаровать или подкупить меня. Или, возможно, она просто выигрывала время, прежде, чем она могла бы понять, что со мной делать.
    Как бы то ни было, для частного детектива самое необычное - вести расследование для своего клиента на предмет убийства, одновременно работая на этого клиента по другим делам - и делать это открыто. Я просто никогда раньше не слышал о таком. Это была странная ситуация, ставшая ещё более странной из-за того, что моим клиентом была, ну, в общем, Кортни.
































Глава 44
Четверг, 9 июня

«Пэт был моим первым другом».
                - Кортни Лав




Иногда, когда вы встречаете человека в первый раз, вы сразу же знаете, что он также будет последним; или, точнее, вы надеетесь, что он будет последним. Так было, когда бэк-гитарист «Нирваны», Пэт Смир, неожиданно попросил встречи со мной в моём офисе в четверг, 9 июня.
    После того, как я поставил в известность Кортни Лав, и она наняла меня, чтобы проделать для неё больше работы, я всё ещё ожидал, что она, в конце концов, отправит в мой офис адвоката, или, возможно, даже наёмного головореза. Но Пэта Смира?
    Разговор шёл примерно так:
    - Здравствуйте, это Том Грант?
    - Да, это я. С кем я говорю?
    - Меня зовут Пэт Смир, - сказал он, почти шёпотом. - А вы знаете, кто я?
    - Да, я знаю, кто вы. Что я могу для вас сделать?
    Вообще-то, я знал имя Пэта, потому что Кортни звонила ему несколько раз из Гостиницы «Peninsula» после того, как Курт ушёл из реабилитационного центра «Exodus». Кортни также хвасталась мне, как она устроила Пэта на работу бэк-гитаристом в «Нирвану», несмотря на отсутствие (по её словам) у него таланта. Поэтому я, конечно, знал, как близок был Пэт Смир Кортни, и что этот телефонный звонок может быть просто очередной её уловкой.
    - Я хотел бы приехать к вам в офис и поговорить с вами о вашем расследовании. Хорошо?
    - Ну, если вы можете чем-нибудь помочь, я был бы более чем счастлив встретиться с вами.
    Несколько часов спустя Пэт Смир приехал в офис в ярко-розовой футболке и сандалиях-сланцах. Я протянул ему руку, чтобы пожать, но он отвёл глаза и посмотрел вниз на пол, когда пожимал её. Потом Пэт сел на стул напротив моего стола, скрестил ноги, и начал озабоченно постукивать руками по бёдрам.
    - С вами всё в порядке, Пэт?
    - Да, все хорошо.
    - Вам нужно в туалет?
    - Нет, нет. Я в порядке.
    Но он явно не был в порядке. Пэт продолжал ёрзать и осматривать комнату, как будто надеясь, что кто-то ещё мог бы появиться и спасти его.
    - Расслабься, - сказал я ему.
    - Извините. Я просто, пожалуйста, не говорите никому, что я был здесь.
    - Хорошо, Пэт. Я соглашусь на это. Но только при условии, что вы не будете вмешиваться в моё расследование.
    - Да, конечно.
    - Тогда хорошо, что бы вы хотели обсудить?
    - Ну, я просто хочу знать, как продвигается ваше расследование?
    - Я могу сказать вам только то, что говорю всем. Я не могу комментировать детали текущего расследования.
    Но Пэт продолжал задавать вопросы, и все они казались немного отрепетированными, как будто он мысленно пробегал по списку, который написал не он сам:

· Так, как вы думаете, умер Курт?
· Вы видели тело Курта?
· Вы задавали кому-нибудь вопросы?
· У вас есть какие-нибудь зацепки?

    Ну, вы поняли. Но мой ответ всегда был одним и тем же: «Я на самом деле не могу комментировать конкретные детали продолжающегося расследования». И каждый раз, когда я говорил это, Пэт ёрзал ещё больше и ,в конце концов, у него на лбу начали образовываться бусинки пота.
    - Хорошо, Пэт. Итак, я услышал ваши вопросы. Позвольте мне задать вам свои.
    - Хорошо.
    - Когда вы в последний раз говорили с Куртом?
    - Я не знаю, - сказал Пэт, уставившись в пол. - Я не могу вспомнить.
    - У вас есть какая-нибудь идея по поводу того, куда Курта отправился после того, как вернулся в Сиэтл?
    - Без понятия, - сказал он, по-прежнему отводя глаза.
    - Вы знаете, хотел ли кто-нибудь убить Курта?
    - Нет.
    Быстро стало очевидно, что Пэт Смир находился здесь вообще не для того, чтобы помочь расследованию. Он был здесь только для того, чтобы выведать, выяснить, что я знаю или не знаю.
    - Хорошо, Пэт. Вы хотите спросить меня о чём-нибудь ещё?
    - В принципе, я просто хочу знать, почему вы по-прежнему расследуете смерть Курта.
    - Ну, есть несколько причин. Сейчас то, что меня больше всего беспокоит, это все эти самоубийства-подражания. Многие ребята пытаются покончить жизнь самоубийством, потому что думают: «Если Курт так справлялся со своими проблемами, тогда самоубийство – это, должно быть, круто».
    Тут Пэт откинул голову назад и засмеялся.
    - Что такого смешного? - спросил я, глядя ему прямо в глаза. Я смотрел на Пэта с минуту, а потом он закрыл лицо руками, его плечи начали дрожать, и он начал рыдать, почти неудержимо.
    - Хватит, Пэт. Почему вы плачете?
    - Я просто, я просто очень боюсь, - рыдал он.
    - Боитесь - чего?
    - Ну, всего этого. Я просто, я просто очень боюсь.
    В тот момент было очевидно, что эта встреча ничего не дала. Пэт был там просто с ознакомительной миссией, почти наверняка по воле Кортни.
    Я встал со стула и указал на дверь.
    - Слушайте, Пэт. Если вы здесь не для того, чтобы помочь, тогда вы можете просто уйти.
    Тогда Пэт Смир встал со стула, вытер слёзы с лица и покинул офис. Он не мог выйти оттуда достаточно быстро, и я так больше ничего о нём не слышал.
    Я никогда не обсуждал Пэта Смира, встречаясь с Кортни или кем-нибудь, потому что я дал слово Пэту, что буду держать разговор в тайне. Но после того, как Пэт начал рассказывать о смерти Курта как о самоубийстве в прессе, я решил, что соглашение недействительно.
    Что бы вы ни говорили об этой встрече с Пэтом Смиром, для меня она остаётся одним из самых странных эпизодов всего этого расследования.




























Глава 45

Полицейские Отчёты

Как подтвердит любой адвокат защиты (или беспристрастный инспектор или начальник), в полицейской работе случается много «грубой лжи», из-за полицейских, которые, похоже, не знают значения выражения «правда, только правда, и ничего, кроме правды».
                - Норм Стэмпер


В субботу, 11 июня, в мой офис прибыл коричневый конверт из «Seattle Times». Внутри была копия полицейских отчётов по расследованию смерти Курта Кобэйна, любезно предоставленные Даффом Уилсоном. Это изменило правила игры.
    Я уже знал, что главный детектив по этому делу, детектив сержант Дональд Кэмерон, был совершенно нечестным полицейским; и, в конце концов, его уволят за подтасовку на месте преступления в расследовании, не связанном с убийством. (Подробнее об этом позже). Поэтому я не ожидал доказательства высококачественной работы полиции, когда читал эти отчёты. Но даже я был потрясён уровнем грубой некомпетентности со стороны полиции Сиэтла.   
    Написанные патрульными офицерами и детективами по убийствам на месте происшествия, отчёты ясно показывают, что полиция Сиэтла предположила, что это самоубийство, до того, как они даже приехали на место происшествия. Фактически эти отчёты датированы тем же самым днём, когда было найдено тело Курта - 8 апреля 1994 года - задолго до того, как были проведены допросы друзей, родственников или свидетелей. (Хотя оказывается, что детективы прилагают мало усилий для проведения допросов). Что ещё более важно, эти отчёты были написаны до проведения вскрытия, до попытки снять отпечатки пальцев с дробовика или любого другого криминалистического анализа места преступления.
    Офицер Вон Левандовски был первым патрульным на месте происшествия в тот день, прибыв сразу после 9:00. Вскоре после этого прибыла Пожарная Служба Сиэтла, и пожарный Джон Фиск был вынужден разбить стекло на одной из застеклённых створчатых дверей на входе. Потом Левандовски охранял место происшествия, и к нему быстро присоединились ещё трое патрульных офицеров. Они сразу же начали фотографировать место происшествия, пока в 10:15 не прибыли детективы из отдела по убийствам Джим Йошида и Стив Кёркланд.
    Ниже приводится выдержка из полицейского отчёта, совместно написанного Йошидой и Кёркландом днем 8 апреля 1994 года. Во-первых, обратите внимания на дату и тип происшествия:
     Детективы Джим Йошида, #3168 и
     Стив Кёркланд, #3356
    Текущая Дата: 4-8-94
    Тип происшествия: Самоубийство
    Дата Происшествия: 4-8-94 4-8-94 0950:
    Лейтенанту Марбергу звонят из службы связи ПУД (Полицейского   
    Управления Сиэтла). Они вызывают Группу по Расследованию Убийств на   
    З. Б-вар Лэйк-Вашингтон, 171. Они на месте самоубийства. Есть записка,   
    также на месте находится оружие. Погибший - Курт Кобэйн.   
   
    Значит, патрульные офицеры уже установили, что Курт Кобэйн покончил с собой, и детективы по убийствам просто поверили им на слово?
   
    Левановски охранял территорию и ждал ответа от патрульных инспекторов
    и отдела по убийствам. У него есть некоторые сведения о потерпевшем, и
    он был в особняке по предыдущему делу. Ему также известно, что
    потерпевший самовольно оставил наркологический центр в Лос-
    Анджелесе, и что его семья подала заявление о пропаже человека в
    полицейское управление Сиэтла. Семья опасалась, что потерпевший хочет
    покончить с собой, и он недавно купил дробовик.

    Как мы уже обсуждали ранее, вследствие того, что Кортни Лав подала ложное заявление о пропаже человека, в котором утверждалось, что Курт Кобэйн был вооружен и хочет покончить с собой, полицейские были в психологическом отношении готовы прибыть на место самоубийства. И патрульные офицеры, и детективы по убийствам основывали свою ответную реакцию на первоначальном сообщении и даже не рассматривали возможность того, что это могло быть убийство.

    На одном из подносов из нержавеющей стали - куча грязи с луковицами.
    Поверх этой кучи грязи - записка, написанная красными чернилами, и
    вонзённая в эту кучу грязи красной ручкой. Это предсмертная записка,
    адресованная Кортни и Фрэнсис и подписанная «Курт Колбэйн» [так].   

    Йошида и Кёркланд уже ссылаются на записку, найденную на месте происшествия, как на «предсмертную записку», даже при том, что в этой
записке так и не упоминается самоубийство, она ещё не была
проанализирована и фактически не была адресована Кортни и Фрэнсис. Но
их предположение помогает объяснить, как Пресс-Секретарь Полиции
Сиэтла Виннетт Тичи фактически могла стоять на подъездной дороге к
дому Курта Кобэйна тем утром и сообщить СМИ, что следователи нашли
на месте происшествия предсмертную записку.
    Однако один интересный факт, который описывают Йошида и Кёркланд – или, скорее, не в состоянии описать - это печально известный табурет, который якобы подпирал входную дверь.

    Кобэйн найден в оранжерее 19’x 23’ над отдельно стоящим гаражом на две
    машины. Имеется лестница на западную сторону, ведущая ко входу с
    застеклёнными створчатыми дверями, и ещё одними застеклёнными
    створчатыми дверями на восточной стороне, которые ведут на балкон. Эти
    двери не заперты и закрыты, но перед дверью имеется табурет с коробкой
    садовых инструментов.   

    Как констатируется в отчёте, это был просто маленький табурет, который был на самом деле расположен сбоку оранжереи напротив входа возле незапертых дверей, которые вели к французскому балкону. Не имело бы никакого смысла подпирать эти двери табуретом, потому что не было доступа снаружи. Но этого сержант Кэмерон не сказал мне и Харви Левину.   
    А вот интересная вещь: в конце отчёта Йошиды и Кёркланда есть «Заявление офцр. [так] Левандовски #5326, направленное детективам». Это бессмысленное заявление прикреплено к их отчёту без видимых причин. Это просто краткий обзор событий, не содержащий никакой новой информации, за исключением последнего предложения:

    Левандовски заметил, что эти застеклённые створчатые двери [так] в
    противоположном конце комнаты были заблокированы табуретом,
    препятствуя доступу.

    Ерунда, не было никакого табурета, подпиравшего какую-то дверь. В интервью с моим соавтором, лейтенантом Джоном Фиском из Пожарной службы Сиэтла - человеком, который разбил оконное стекло и проник в оранжерею - вспоминает, что никакой табурет входную дверь не подпирал. Кроме того, Левандовски написал свой собственный отчёт в тот же самый день в 13:30, и он не упоминал о табурете, подпирающем дверь.
    Так почему полиция Сиэтла лгала? Моё предположение - кто-то из властей, должно быть, заметил, что первоначальные полицейские отчёты не отражают официальную версию, поэтому они решили вставить эту версию о табурете, подпиравшем дверь, в качестве дополнительного утверждения. Просто вот так работают полицейские управления.
    Например, когда я работал в Управлении Шерифа Округа Лос-Анджелеса, мы представляли свои отчёты Дежурному по Отделению или Начальнику Смены, и он иногда возвращал отчёт и настоятельно советовал нам предоставить дополнительную информацию: «Это никуда не годится. Вы должны разъяснить вероятную причину того, что вы остановили ту машину» или «Вы должны включить все свидетельские показания, а не только одного свидетеля». Другими словами, инспектор читает, исправляет и отправляет отчёты на доработку по любой причине, которую он сочтёт необходимой. Это, возможно, не совсем этично, но зачастую именно так работают полицейские управления.
    По моему мнению, именно это здесь и произошло. Кто-то из властей заметил, что отчёты не отражают официальную версию о том, что Курт Кобэйн, должно быть, был один в оранжерее, когда умер. И этот человек, вероятно, подошёл к офицеру Левандовски и попросил его добавить эту деталь о табурете, подпирающем дверь. Но они никого не дурачат.
    Шеф Норм Стэмпер прав. В полицейской работе много грубой лжи, и это - очевидный пример. Вот ещё один пример в «Итоговом Отчёте» без указания даты, написанном Йошидой и Кёркландом.

    Кобэйн получил одну огнестрельную рану в голову. Дробовик был 
    помещён в рот Кобэйна и выстрелил. На руках Кобэйна были следы,
    указывающие на выстрел из этого оружия [курсив мой].

    Опять-таки, это утверждение - полная фальсификация. На руках Курта Кобэйна не было таких следов. Я говорил со многими опытными следователями по убийствам и судебными патологоанатомами, и никто не может понять, что это могут быть за следы. Когда Блэр Фишер из «P.O.V. Magazine» спросил сержанта Кэмерона об этих предполагаемых следах на руках Кобэйна в 1997 году, тот не смог их объяснить. «Это, должно быть, вставил туда какой-то новичок», сказал Кэмерон Фишеру.
    Есть также вопрос о дробовике. Согласно полицейскому отчёту, дробовик был заряжен тремя патронами, а не одним. Это должно было стать серьёзным настораживающим фактором для следователей. Зачем Курту заряжать дробовик тремя патронами (что стало бы полной нагрузкой для этого дробовика), если он собирался покончить с собой? По моему мнению, это доказательство того, что Курт зарядил дробовик для защиты, а не для самоубийства.
    Кроме того, этот дробовик был 46 дюймов в длину. Кобэйну, рост которого составлял пять футов семь дюймов, было бы чрезвычайно трудно вставить этот почти четырёхфутовый дробовик себе в рот и при этом достать до курка или из положения лёжа, или сидя. Но этот вопрос детективы из отдела по убийствам даже не рассматривали.   
    Однако самая убийственная улика касается положения дробовика и использованной гильзы. Полиция обнаружила дробовик, лежащий поперёк груди Курта, а его левая рука всё ещё сжимала ствол. Загадка кроется в том, что окно для выпуска стреляных гильз на дробовике «Remington» 20 калибра расположено на правой стороне дробовика, поэтому использованная гильза должна была быть выброшена справа от тела Курта. Однако использованная гильза была на самом деле найдена слева от тела Курта.
    К сожалению, Йошида, Кёркланд и Кэмерон упустили значение этой улики. Почему? Потому что именно это происходит, когда вы прибываете на место преступления, предполагая, что это самоубийство.
    Офицер Левандовски также написал в своем отчёте, что патрульные сделали снимки места происшествия полароидом, а потом передали их Йошиде и Кёркланду, когда те прибыли. Это доказывает, что сержант Кэмерон не был честен, когда сказал мне и Харви Левину, что у них нет проявленных фотографий места происшествия.
    В полицейских отчётах есть и другие настораживающие откровения:

    · Детективы по расследованию убийств так и не осмотрели главный дом,
    несмотря на то, что в особняке был труп, нелегальные наркотики и
    заряженное огнестрельное оружие. Это возмутительно. Как они узнали,
    что в доме не было других тел? Следователи по убийствам должны были
    отметить весь особняк как место происшествия и осмотреть его сверху
    донизу.

    · Патрульные офицеры Вон Левандовски и Джо Фьюэл осмотрели главный
    дом и не нашли «ничего неладного». Они также не нашли записку Кэли,   
    оставленную внизу главной лестницы. Это означает, что кто-то, должно
    быть, вошёл в дом и убрал записку после того, как мы с Диланом покинули
    дом прошлой ночью (приблизительно в 23:00), но до того, как тем утром   
    прибыла полиция (приблизительно в 9:00).

    · Капитан Лэрри Фэррар передал охрану главного дома «адвокату
    Кобэйна» Аллену Дрэйеру как раз перед 24:00. В действительности Аллен   
    Дрэйер был личным адвокатом Кортни Лав и никогда не представлял
    Курта Кобэйна или даже не встречался с ним.

    · Рядом с телом было найдено ; банки рутбира «Barq’s», но с банки так и
    не взяли отпечатки пальцев, и её содержание так и не проверили. Её просто
    выбросили в мусор.

    · Детективы не допрашивали Дилана Карлсона, человека, который купил
    дробовик, убивший Курта Кобэйна, лично. Они только поговорили с ним 
    по телефону 12 апреля.

    · Полиция Сиэтла позволила Кортни Лав кремировать тело Курта Кобэйна
    14 апреля спустя шесть дней после того, как оно было обнаружено. Это
    было самым важным вещественным доказательством по делу.

    · Полиция Сиэтла так и не допросила Майкла «Кэли» Дьюитта лично, хотя
    он и его подруга, Джессика Хоппер, официально были последними, кто
    видел Курта Кобэйна живым, и фактически были в особняке, когда он
    умер. Вместо этого детективы просто недолго говорили с Дьюиттом по
    телефону 18 апреля.

    · Детективы так и не связались с подружкой Майкла Дьюитта, Джессикой
    Хоппер.

    · Кортни Лав - супруга покойного - не была допрошена до 19 апреля –
    через пять дней после того, как тело Курта Кобэйна было кремировано.

    · Предсмертная записка не была проанализирована экспертом по 
    документам до 22 апреля, через две недели после того, как было
    обнаружено тело.

    · Полиция Сиэтла не проверяла дробовик на отпечатки пальцев до 6 мая –
    спустя 28 дней после того, как было обнаружено тело. Чётких отпечатков
    найдено не было. И все же это был дробовик длиной 46 дюймов с 22-
    дюймовым стволом. У дробовика была большая площадь поверхности, на
    которой можно было оставить отпечатки. Учитывая то, что к дробовику
    недавно прикасались как минимум три человека - Курт, Дилан и продавец
    оружия - он должен был весь покрыт отпечатками. Но никаких чётких
    отпечатков не нашли, что говорит о том, что дробовик вытерли после того,
    как из него выстрелили.

    · Баллистическая экспертиза дробовика не проводилась до 18 мая.

    Независимо от того, что они могут утверждать обратное, собственные полицейские отчёты Полицейского Управления Сиэтла доказывают без сомнения, что и патрульные офицеры, и детективы из отдела по убийствам приехали на место происшествия, предполагая, что это было самоубийство, и просто закрыли дело тем утром.
    К счастью, однако, мы знаем, что находится в протоколе результатов вскрытия. И это вызывает ещё больше подозрений, чем эти полицейские отчёты.






















Глава 46

Бомба, Которой Не Было

«Я не могу вспомнить случай из своей практики, чтобы кто-то ввёл себе большое количество героина, а потом покончил с собой. Это просто не имеет смысла».
                - Доктор Сирил Вехт



В большинстве штатов отчёты о вскрытии являются достоянием общественности. Это обеспечивает определённую степень прозрачности в расследовании смертельных случаев, потому что у прессы и общественности есть возможность самостоятельно судить о доказательствах официальной причины смерти. В штате Вашингтон, однако, отчёты о вскрытии считаются частными медицинскими отчетами, которые могут быть переданы только ближайшим родственникам. Другими словами, когда дело доходит до расследования смертей, общественность не имеет права знать много.
    Отчёт о вскрытии Курта Кобэйна судебно-медицинского эксперта Округа Кинг мог бы положить конец многим вопросам без ответов, но он так и не был опубликован - только Кортни Лав может это разрешить; это то, чего она не собирается делать.   
    Тем не менее, журналисты, занимающиеся расследованиями, Скотт Майер и Майк Мерритт из «Seattle Post Intelligencer» смогли раскрыть некоторые факты относительно вскрытия Курта Кобэйна. 14 апреля 1994 года они сообщили, что вскрытие показало, что на момент смерти в крови Курта было 1.52 миллиграмма героина на литр, а также некоторые следы диазепама (валиума). Как мы увидим, это открытие оказалось пробелом в официальной версии смерти Курта Кобэйна - который продолжает преследовать и Кортни Лав, и власти Сиэтла по сей день.   
    Когда об этом очень большом количестве героина спросили доктора Николаса Хартшорна, в то время работающего помощником судебно-медицинского эксперта Округа Кинг, он не опроверг эту информацию, но сказал «Seattle Times»: «Это вышло не из этого управления, я могу гарантировать вам это». В течение многих лет власти Сиэтла отказывались либо подтвердить, либо опровергнуть это доказательство, но в 2014 году детектив Майк Сизински из Полицейского Управления Сиэтла публично (и необъяснимо) признал, что в крови Курта Кобэйна на момент смерти действительно было 1.52 мг героина на литр.
    Теперь, чтобы понять всю значимость 1.52 мг героина в крови Курта Кобэйна, важно кое-что понять об опыте героиновой наркомании.

Опыт
    Героин - это препарат, который при приёме внутривенно вызывает сильную эйфорию у потребителя, обычно известную как «кайф». Этот кайф обычно начинается в течение нескольких секунд после инъекции и может длиться с двух до пяти минут. Многие потребители сравнивали силу кайфа с сексуальным оргазмом, который проникает во всё тело.
    По мере того, как кайф проходит, это чувство эйфории постепенно уменьшается и превращается в длительное ощущение сказочного спокойствия, где потребитель чувствует себя полностью отделённым от условий внешнего мира. Эту стадию часто называют «кумар», и он может длиться в течение нескольких часов.
    Как только кайф полностью проходит, начинает действовать агония ломки; эти признаки включают лихорадку, диарею, тошноту, рвоту, и бессонницу. Тогда потребитель героина должен искать другую «дозу», чтобы смягчить боль ломки и вернуть удовольствие кайфа. Это ужасный цикл, который полностью занимает жизнь человека.
    Теперь вернёмся к Курту Кобэйну.
    Власти Сиэтла утверждают, что Курт Кобэйн ввёл себе чрезвычайно высокую дозу героина, а потом сразу же, в течение нескольких секунд, вставил себе в рот дробовик и нажал на курок. Проблема с этой теорией, должно быть, очевидна.   
    Для человека, особенно для наркомана, самое необычное - вводить себе героин непосредственно перед совершением насильственного акта самоубийства. Наркоманы, которые совершают самоубийство, практически всегда делают это во время стадии ломки после того, как они испытали кайф, но не до того, как у неё была возможность начаться.
    Помните, цель инъекции героина состоит в том, чтобы испытать этот кайф; это - тот самый опыт, от которого наркоманы, такие, как Курт Кобэйн, так сильно зависимы. Сколько героиновых наркоманов способно отказать себе в этом кайфе прямо перед тем, как он начнётся? Зачем кому-то принимать эйфористический наркотик, а потом застрелиться прежде, чем этот наркотик сможет даже подействовать?
    Это - вопрос, который власти Сиэтла так и не потрудились задать.


Доза   
    В зависимости от наркомана и чистоты наркотика смертельная доза героина обычно колеблется где-то между 10-12 мг героина и 75-80 мг, являющимися максимальной смертельной дозой героина - максимальное количество, которое убило бы даже законченного наркомана. Сейчас эти 1.52 миллиграмма героина, которые были найдены в крови Курта, не соответствуют количеству, введённому Куртом перед смертью. Фактически он должен был бы ввести минимум 225 миллиграммов героина перед смертью, чтобы достичь этих 1.52 мг героина на литр после смерти (и, возможно, целых 240 мг героина). Это означает, что Курту Кобэйну ввели в три раза больше смертельной дозы героина до того, как он умер.
    Героин поражает центральную нервную систему, в результате чего дыхание и сердечный ритм потребителя очень быстро замедляются после того, как он входит в вену. Очень высокая доза обычно лишает человека сознания в течение нескольких секунд, вот почему тех, у кого произошла передозировка героина, часто находят с иглой, всё ещё остающейся в руке. Так быстро это происходит.
    В случае Курта Кобэйна 225 мг героина несомненно лишили бы его сознания в течение нескольких секунд после инъекции. Но по данным властей Сиэтла Курт Кобэйн так и не потерял сознание после введения этой тройной смертельной дозы героина. Вместо этого после того, как Курт укололся дважды (по одному уколу в каждую руку) двумя разными шприцами, мы должны поверить, что потом он убрал шприцы, завернул рукава, аккуратно закрыл предохранительные наконечники на шприцах и положил их обратно в аптечку, поднял дробовик, вставил его в рот, и нажал на курок.
    Этот сценарий кажется вам правдоподобным?   
    Стандартный аргумент для всех тех, кто защищает официальную версию смерти Курта Кобэйна, был сделан бывшим в то время Главным судебно-медицинским экспертом Округа Кинг доктором Дональдом Рием в «Неразгаданных Тайнах» в 1997 году. Доктор Рий утверждал, что Курт Кобэйн имел высокую переносимость героина и поэтому всё ещё был в состоянии положить дробовик себе в рот и нажать на курок после инъекции такой огромной его дозы. Однако Рий так и не смог придумать ни единого примера, чтобы кто-то, даже заядлый наркоман, мог вообще оставаться в сознании после инъекции минимум 225 мг героина.
    На протяжении многих лет я бросал один и тот же вызов всем своим критикам: покажите мне всего один пример того, кто мог достаточно хорошо функционировать, чтобы взять дробовик, положить его себе в рот и нажать на курок после введения себе в вены такого большого количества героина. Всего один пример?
    Курт Кобэйн мёртв более 20 лет, а я всё ещё жду, чтобы кто-нибудь его придумал.   
    Все мы знаем пословицу о дереве, которое падает в лесу, но для того, чтобы было слышно, как оно падает, нужен слушатель. Сообщение «Seattle Post-Intelligencer» о заоблачно высоком уровне героина в крови Курта Кобэйна должно было стать ошеломляющим открытием. Но оно почти ни на что не повлияло. Полицейской Управление Сиэтла уже закрыло дело, Управление Судебно-Медицинского Эксперта Округа Кинг уже подписало свидетельство о смерти, а тело Курта Кобэйна уже отправили в крематорий.






Путь в Рим












































Глава 47

Курица, несущая золотые яйца

«Я никогда в жизни не был таким счастливым»
                - Курт Кобэйн, январь 1994 года



К весне 1994 года Кортни и Курт были похожи на магнитные полюса, которые когда-то притягивались, но теперь отталкивались. Они постоянно ссорились, часто из-за денег - денег Курта, которые Кортни продолжала тратить быстрее, чем он мог заработать. Кроме малышки Фрэнсис и пристрастия к героину, у них больше не было ничего общего.
    Курту на самом деле не нравилось быть рок-звездой, и он считал, что слава - это головная боль. Как выразился друг Курта Грег Сэйдж, ведущий вокалист «Wipers», «успех ему казался, думаю, помехой. Идти было больше некуда, кроме как вниз. Для него это было слишком искусственно, а он вообще не был искусственным».
    Кортни, однако, всегда была беззастенчиво искусственна. Для неё статус знаменитости был истинной целью; музыка была просто средством. «Она всегда видела себя движущейся в мейнстрим, как Мадонна, - сказала Розмэри Кэрролл Эверетту Трю. - Она хотела быть Мадонной, по правде говоря». Действительно, по сей день Кортни так и не научилась играть на гитаре. Она просто стоит на сцене перед микрофоном и делает вид, что бренчит на гитаре, которая часто даже не подключена к усилителю.   
    Курт, в свою очередь, был увлечён искусством создания музыки, но ему не нравится бизнес создания музыки - эту точку зрения он наиболее ярко выразил в песне «Rape Me». Его целью было возвращение творческой свободы, которой он наслаждался в своей жизни до «Nevermind»/до Кортни.
    Осенью 1992 года Курт пришёл в центральный офис «Geffen Records» в Лос-Анджелесе и принёс написанное от руки письмо с просьбой (безуспешной) разрешить ему расторгнуть контракт по личным причинам, главной из которых было его желание прекратить гастроли. Для Курта поездки из города в город, чтобы каждый вечер играть одни и те же пятнадцать песен, заставляли его чувствовать себя белкой в колесе. Хуже того, его стали окружать помощники, адвокаты и музыкальные администраторы, заработок которых зависел от его непрерывной деятельности. После одного живого концерта в Сиэтле Курт обратился к старой подруге из Олимпии, фотографу Элис Уилер, и объяснил ситуацию. «Я - курица, несущая золотые яйца», - сказал он ей.
    Действительно, так и было. Но то, чего Курт хотел больше всего - это вернуть свою личную и творческую свободу; свободу, которой, по его мнению, он достиг бы, если бы покинул и «Нирвану», и Кортни. Весной 1994 года Курт решил поработать на нескольких амбициозных постнирвановских проектах. Один из них - запись альбома с Майклом Стайпом из «R.E.M.», другой - запись альбома каверов Лидбелли с Грегом Сэйджем, над которым он должен был начать работать в Портленде в конце апреля 1994 года.   
Сэйдж описал проект, касающийся Лидбелли, в интервью с Марком Ковертом из «Smokebox»:

    «Это был, в общем-то, секрет, потому что, типа, люди определённо не позволили бы ему это сделать. Вы также должны задуматься, в то время он был в индустрии на миллиард долларов. И если у индустрии была хоть малейшая мысль по поводу того, что он желает или хочет завязать, они не могли бы этого допустить».
 
    И всё же весной 1994 года, несмотря на личные и профессиональные помехи, Курту Кобэйну было что предвкушать. У него были честолюбивые планы относительно своего будущего. К несчастью для Курта, у Кортни были свои планы.





























Глава 48
Рим

«Я хочу Р-А-З-В-О-Д-А».
              - Курт Кобэйн



Тур «In Utero» 1993-1994 годов был долгой зимой недовольства для «Нирваны», и особенно для Курта Кобэйна. Напряжённость внутри группы, созданная Кортни, стала настолько раздражающей, что руководству пришлось заказывать два автобуса - один для Дэйва Грола и Криста Новоселича, и отдельный автобус для Курта, Кортни, и тех членов окружения Кортни, которых она решила взять с собой.
    Всё немного успокоилось, когда «Нирвана» начала европейский этап своего тура, хотя бы потому, что их не сопровождала Кортни. К тому времени Курт и Кортни каждый день ожесточённо ссорились по телефону, главным образом из-за того, что Кортни снова начала спать с Билли Корганом. «Я знаю, что Курт хотел развестись с Кортни, - говорил тур-менеджер «Нирваны» Дэн Рэймонд. - Он говорил: «Она распоряжается моими кредитными картами» и что-то в этом роде и «Я хочу Р-А-З-В-О-Д-А», как в той кантри-вестерн-песне».
    1 марта «Нирвана» выступала в Мюнхене, в Германии, в бывшем ангаре аэропорта, известном как «Terminal Einz». В тот день Курт и Кортни устроили по телефону огромный скандал, свидетелями которого стали несколько человек. Во время разговора Курт сказал Кортни, что хочет развода. Базз Осборн из «Melvins» потом подошёл к Курту и сказал: «Я думаю, что тебе нужно отдать ей всё и бежать, как будто бы от этого зависит вся твоя жизнь. Отпиши ей всё с этого момента и просто исчезни. И если тебе нужны деньги, просто иди и сделай чёртов сольный тур, играй на акустической гитаре, и всё будет хорошо». Позже Осборн сказал грандж-журналисту Марку Ярму: «[Курт] чувствовал, что попал в ловушку. Она его позорила. Он хотел с ней развестись. Он хотел из этого выбраться. Но он слишком запутался, чтобы из этого выбраться».
    Но Курт действительно пытался разорваться свой брак с Кортни. Курт звонил Розмэри Кэрролл из Мюнхена и сказал ей, что хочет развестись с Кортни и спросил, может ли она разыскать для него хорошего адвоката по разводам.
    «Нирвана» гастролировала несколько недель, и Кортни собиралась поехать в Европу с малышкой Фрэнсис, чтобы присоединиться к ним. Вместо этого Кортни полетела в Лос-Анджелес и сняла два бунгало в шикарном «Шато Мармон» в Голливуде, одно для себя и одно для Фрэнсис и двух её нянь-мужчин. Курт несколько раз звонил в «Мармон», чтобы узнать, когда они уезжают, но Кортни постоянно отделывалась от него. Кортни провела в «Мармоне» больше двух недель, проигнорировав двухлетнюю годовщину их свадьбы, и накопила на счету гостиницы 37 000 долларов.
    Запомните, Кортни делала это в течение того времени, когда Курт предположительно «хотел покончить с собой», и она отчаянно пыталась спасти ему жизнь.   
    Когда Кортни, наконец, села в самолёт на Европу, они с Кэли сначала остановились в Лондоне на несколько дней, чтобы раскрутить её новый альбом, ходить по магазинам, и встретиться с Билли Корганом, чья группа «Smashing Pumpkins» тогда выступала в лондонском Театре «Astoria». Кортни также посетила офисы «Melody Maker», где её фактически вырвало в мусорную корзину из-за последствий того, что она приняла несколько часов назад.
    Тем временем, «Нирвана» отменила оставшиеся на мартовских гастролях выступления после того, как у Курта развились вызванные стрессом ларингит и бронхит. Поэтому, учитывая то, что у них было несколько недель до того, как они должны были выступать снова, Крист Новоселич и Дэйв Грол улетели обратно в Штаты, в то время как Курт и Пэт Смир полетели в Рим, где Кортни и Кэли уже договорились встретиться с ними.   
    Однако перед тем, как улететь в Рим, Кортни дала интервью Эндрю Харрисону из «Select Magazine». (Вы вспомните, что Харрисон - тот человек, которому Кортни отправила факсом «Письмо Другу по переписке» сразу после того, как в апреле было обнаружено тело Курта).
    Во время этого интервью Билли Корган несколько раз звонил в лондонский гостиничный номер Кортни. Кортни даже шутила с Харрисоном о предполагаемом сексуальном мастерстве Коргана.
   
    «О Боже, я просто говорю, что он хорош в постели, и это типа: «О, у него огромный шланг!» - говорит она, всплеснув руками. - Теперь все знают, какой Билли придурок, и Курт ненавидит его до глубины души, и я не должна говорить всё это. Но я не собираюсь унижать своего мужа, говоря, что этот человек, которого он ненавидит, великолепен в постели!»

    Конечно, унижение Курта - это именно то, что делала Кортни. Однако самое ошеломляющее открытие в этом интервью произошло, когда Кортни проглотила роипнол прямо на глазах у Эндрю Харрисона.


    На большом столе из красного дерева в центре лондонского гостиничного номера Кортни Лав среди разбросанных бумаг и пачек сигарет лежит упаковка роипнола.
    «Слушай, я знаю, что это ограниченный в обращении препарат», - улыбается она, высыпая один из таких шипучих порошков в стакан воды, и запивая роипнол.
    «Мне его прописал мой врач. Это типа валиума. Знаешь, к чёрту этот прозак. Я не депрессивна, я принимала его дней пять или шесть, а на шестой день я стала видеть трейсеры, как когда ты под кислотой».

 
    На следующий день Кортни полетела в Рим с Кэли Дьюиттом и Фрэнсис.
В Риме Курт и Кортни сняли номер в роскошном отеле «Westin Exelsior», прямо через дорогу от американского посольства, а Кэли и Пэт Смир остановились в соседнем номере с Фрэнсис. Вечером, Кэли и Пэт присоединились к Курту и Кортни, чтобы немного пообщаться в их номере. Кортни заказала шампанское, но Курт, который редко пил, отказался.
    Что случилось потом, неясно. После того, как Кэли и Пэт вернулись в свои номера, Курт вручил Кортни письмо на три страницы, написанное на гостиничном бланке, с изложением причин, по которым они должны развестись - главной среди них была её измена с Билли Корганом и прочими.    
    Кортни рассказывала разные версии того, что произошло дальше. Например, Кортни рассказала в интервью «Rolling Stone», что она заснула и проснулась где-то между 3:00 и 4:00 часами утра и обнаружила Курта лежащим на краю кровати с 1 000 долларов в кармане и запиской. Но позже Кортни рассказала в интервью «SPIN Magazine», что проснулась в 4:00 утра и обнаружила Курта лежащим на полу, из его ноздри шла кровь, он держал 1 000 долларов в одной руке и записку в другой. В любом случае, скорая приехала не раньше 6:30. Почему скорая помощь была вызвана с задержкой на два или три часа?
    Когда приехала скорая, Пэт и Кортни сопровождали Курта в больницу, в то время как Кэли остался в гостинице с Фрэнсис. Через несколько минут репортеры начали звонить в гостиничный номер Кэли в поисках информации о предполагаемой попытке самоубийства Курта; многие из них просили позвать Кэли.
    Так что же делала Кортни в течение этого двух-трёхчасового интервала, когда Курт лежал почти мёртвый в их гостиничном номере? Кто может сомневаться, что она говорила по телефону с прессой о том, что Курт Кобэйн покончил с собой.












Глава 49
Манипулируя Дэвидом Геффеном

Дэвиду Геффену не так-то легко возражать
                - Дэнни Голдберг



Что бы ни думали о работе Дэвида Геффена или о его политике, никто не может отрицать, что он - очень успешный, очень умный человек. Он не производит впечатления человека, которого можно легко одурачить. Но именно в это, как ожидается, мы поверим в ходе следующего инцидента.   
    4 марта 1994 года, Дэвид Геффен заявил, что Кортни Лав позвонила в его лос-анджелесский офис и сообщила ему, что Курт Кобэйн покончил с собой в Риме, в Италии. Вот как Дэнни Голдберг рассказывает эту историю в своей книге, «Натыкаясь На Гениев»:

    Мой секретарь сказал мне, что звонит Дэвид Геффен, и когда я снял трубку, он сказал мрачным голосом: «Ну, когда люди решают покончить с собой, ничего нельзя сделать». Я начал было говорить ему то же самое, что я повторял тем, кто звонил, что до утра мы ничего не будем знать наверняка, когда Геффен перебил меня и сказал таким тоном, которым обычно успокаивают сумасшедшего: «Дэнни, он мертв. Мне только что позвонила Кортни и сказала, что он умер». Я лишился дара речи, а мой мозг лихорадочно работал. Если Курт умер, почему Кортни не позвонила Джэнет [Биллиг], или Розмэри, или мне? Дэвиду Геффену не так-то легко возражать, но я был уверен, что здесь он ошибается.


    На тот момент, когда Дэвид Геффен принял этот звонок, о римской передозировке знали очень немногие, и поэтому всего несколько человек могли бы сделать этот звонок. Подумайте об этом: можно с уверенностью сказать, что Дэвид Геффен - это человек, с которым чрезвычайно сложно связаться. Если бы вы захотели поговорить с Дэвидом Геффеном по телефону, то вы бы на самом деле должны были бы знать, что делаете. Но Кортни умеет пользоваться нужными связями лучше всех, кого я когда-либо знал, и она успешно проникла за кулисы музыкальной индустрии задолго до того, как вышла замуж за Курта Кобэйна.
    Дэнни Голдберг, конечно, прав - возражать Дэвиду Геффену не так-то легко. И то, что сказал Геффен, крайне важно: «Когда люди решаютт покончить с собой, ничего нельзя сделать».   
    Кто может сомневаться, что Дэвид Геффен повторил то же самое, что Кортни сказала ему по телефону? Это Кортни ещё раз пыталась построить повествование в свою пользу раньше всех остальных. Что может быть лучше, чем убедить самого влиятельного человека в музыкальной индустрии, что Курт Кобэйн с рождения был склонен к самоубийству?
    Однако Дэнни Голдберг впоследствии утверждает, что на самом деле Кортни не звонила Дэвиду Геффену, а звонил «самозванец».
   
    Хотя это и маловероятно, мы не могли исключить возможность того, что Кортни могла бы позвонить самому влиятельному человеку, с которым она могла связаться по телефону, чтобы сообщить ему эту новость. Через пятнадцать минут позвонила Джэнет [Биллиг] и сообщила новость, что Курт не умер. Самозванец, выдававший себя за Кортни, позвонил в офис Геффена с ложным сообщением. Мы так и не выяснили, кто звонил.


    Итак, проведя пятнадцатиминутное расследование, Джэнет Биллиг (долгое время одна из самых преданных подчиненных Кортни) выяснила, что человек, который звонил Дэвиду Геффену, на самом деле не Кортни, а кто-то, выдающий себя за Кортни? Если звонок на самом деле был розыгрышем, то его осуществить удалось тому, кто знал и Курта, и Дэвида Геффена.
    Нет, настоящий розыгрыш состоит в том, что этот телефонный звонок был сделан «самозванцем», который очень хорошо изображал Кортни Лав. Мы полагаем, что Дэвид Геффен впервые был прав. Кортни Лав действительно звонила ему, потому что знала, что офис Геффена быстро распространит историю о том, что Курт Кобэйн с рождения был склонен к самоубийству и (наконец) покончил с собой. В конце концов, если бы Дэвид Геффен сказал, что это правда, кто бы стал с ним спорить?
    К тому времени, когда скорая добралась до отделения неотложной помощи, Кортни знала, что Курт ещё жив. Поэтому вряд ли Кортни позвонила бы Дэвиду Геффену из больницы, чтобы сказать ему, что Курт мёртв, если она точно знала, что он жив. Поэтому представляется вероятным, что Кортни позвонила Геффену, когда она действительно полагала, что Курт мёртв - в гостиничном номере за два-три часа до прибытия скорой.
    Без сомнения, Кортни также сделала ещё несколько звонков. «Я не могу поверить, как быстро работает пресса», - сказал Кэли Эверетту Трю.
    «Я не мог поверить, что они так быстро постучат в мою дверь. Они звонили в мой номер и знали моё имя, люди отовсюду». Да, кто-то явно предупредил прессу, которая очень кстати ждала в больнице, когда приедет скорая.
    Действительно, несмотря на то, что в 1994 году было мало онлайн-СМИ, новость о смерти Курта Кобэйна в Риме распространилась невероятно быстро. «CNN» сообщили, что Курт мёртв. Кто-то позвонил в Сиэтл Дэйву Гролу и сказал ему, что Курт мёртв. Заплаканный Кэли Дьюитт позвонил своей тогдашней подружке Джессике Хоппер в Миннеаполис и сказал ей, что Курт покончил с собой. «Это было посреди ночи, и он плакал и был очень расстроен, - сказала Хоппер Эверетту Трю. - Он сказал, что Курт мёртв. Он пытался покончить с собой».
    Если Кэли искренне верил, что Курт покончил с собой, значит, именно Кортни рассказала ему об этом. Кто ещё это мог быть?
    Однако Курт Кобэйн не умер, а только чуть было не умер, когда скорая приехала в Университетскую Поликлинику Агостино Джемелли около 7:00. Кортни, как видно на фотографиях, в то утро как-то нашла время красиво одеться и аккуратно нанести на лицо макияж. Выходя из скорой, Кортни показала собравшимся журналистам средний палец.
    В отделении неотложной помощи врачи успешно промыли Курту желудок, но он оставался без сознания; официально в коме. И всё же, несмотря на то, что Курт был в коме - и оставался без сознания примерно 20 часов - Кортни настаивала на том, чтобы Курта в 12:00 перевезли на скорой в Американскую Больницу в Риме, находящуюся примерно в 14 милях отсюда. Однако транспортировка пациента, который только что впал в кому, не является с медицинской точки зрения мудрым решением, и врачи в Поликлинике настоятельно рекомендовали этого не делать. Поликлиника - самая престижная больница Рима, и сам папа римский имеет там личное отделение. Если Поликлиника достаточно хороша для Папы римского, почему она была недостаточно хороша для Кортни?
    Во всяком случае, когда Курт проснулся на следующий день, Кортни вручила ему листок бумаги и ручку, и он быстро написал: «Пошла Ты», и вернул ей.
    Главный врач Американской больницы, доктор Освальд Галлета, сказал прессе, что инцидент, похоже, был случайной передозировкой, и он ожидает, что Курт полностью выздоровеет. «Последнее, что у меня осталось в памяти о нём, что в свете трагедии теперь кажется патетическим - это как молодой человек играет с маленькой девочкой, - сказал Галлета в интервью «Newsweek» после того, как тело Курта было обнаружено несколько недель спустя в Сиэтле. - Он не был похож на молодого человека, который хотел расстаться с жизнью. Я надеялся на него».
    Так что же стало причиной этого происшествия, чуть не приведшего к его смерти? Смесь шампанского и роипнола - того самого препарата, который принимала Кортни в своём лондонском гостиничном номере за день до своего вылета в Рим.












Глава 50
Роипнол

«Ты просто вообще не смешиваешь алкоголь и героин, иначе ты умрёшь. Это вдвое сильнее сказывается на дыхательных путях. Ты вырубаешься, когда пьян, и просыпаешься, и кайфуешь, и нет никакого способа это пережить. Все те, у кого, как я знаю, был передоз, были пьяны. И ещё то, что это было поздно ночью».
                - Курт Кобэйн



Роипнол - это коммерческое наименование унитразепама, мощного успокоительного средства, которое воздействует на центральную нервную систему. В зависимости от дозы роипнол может вызывать сонливость, спутанность сознания, головокружение и снижение уровня сознания. Те, кто примет даже умеренную дозу, могут испытывать провалы в памяти и не могут вспомнить события непосредственно до и после приёма препарата. Роипнол никогда не одобрялся Управлением по контролю за продуктами и лекарствами, вот почему Кортни пришлось получить рецепт в Англии, что она постоянно делала ещё долгое время после смерти Курта.
    Роипнол обычно имеет форму белой таблетки размером с гривенник, которая быстро растворяется в любой жидкости. Он не имеет запаха, вкуса, и начинает действовать почти сразу же после приёма внутрь. Неспроста роипнол известен как «препарат для изнасилования». Его очень легко незаметно подсунуть кому-нибудь.
    По данным Медицинского Центра Тулейнского Университета, роипнол:

    · В 7 - 10 раз сильнее, чем диазепам (валиум)

    · Эффект препарата утраивается при смешивании с алкоголем

    · При приёме в сочетании с алкоголем может привести к смерти

    · У человека может быть передозировка через 10 - 20 минут


    После смерти Курта Кобэйна в апреле Кортни утверждала, что Курт получил рецепт на роипнол в Лондоне, и что он отправлял посыльного получить лекарство по этому рецепту в аптеке в Риме. Но его действительно очень трудно купить, учитывая то, что она проглотила роипнол на глазах у Эндрю Харрисона всего за день до этого. Кроме того, Курт Кобэйн был печально известным нарколептиком, который никогда бы не нуждался в роипноле. «Я просто люблю поспать», - признавался Курт Майклу Азерраду в своей чрезмерной сонливости. (Кортни, в свою очередь, с детства страдала хронической бессонницей).   
    Однако, несмотря на доказательства того, что роипнол действительно принадлежал ей, впоследствии Кортни рассказала в интервью «Rolling Stone», что Курт проглотил более 50 таблеток роипнола в сочетании с шампанским. Но это число, несомненно, преувеличено, чтобы подчеркнуть его предполагаемое намерение покончить с собой. Мое предположение - и это обоснованное предположение - что Кортни удалось обмануть Курта и заставить выпить шампанское, в которое был добавлен роипнол, после того, как Кэли и Пэт Смир вышли из гостиничного номера. Через несколько часов Кортни, вероятно, решила, что Курт действительно мёртв, и просто слишком быстро вызвала скорую помощь.
    Есть также вопрос по поводу записки, которую Курт написал в Риме - записка, о которой Курт возможно, даже не вспомнил, когда вышел из комы. Сообщалось, что Кэли Дьюитт нашёл эту римскую записку в гостиничном номере и прочёл её. Кэли рассказал Эверетту Трю, что «записка намекала на уход. В ней говорилось, что он уходит, и некоторые говорят, что это была ещё одна предсмертная записка. Насколько я мог судить, это была записка о «побеге»». Кроме Кортни и Полиции Сиэтла, Кэли Дьюитт - единственный человек, который на самом деле читал римскую записку.   
    В апреле Кортни сказала мне, что Курт написал, что уходит от неё, в римской записке. И в ходе моего последнего разговора с Кортни в январе 1995 года она сказала, что эта римская записка была «предназначена для меня», и «говорила о разводе»” (Подробнее об этом позже).
    Тогда ясно, что римская записка была запиской о разводе, а не предсмертной запиской. Никто не просит развода в предсмертной записке, и именно поэтому Кортни никогда не показывала эту записку ни врачам в Риме, ни мне.   
    В интервью «SPIN Magazine» 1995 года Кортни процитировала по памяти римскую записку:

    «Она была написана на гостиничной бумаге, и он говорил о том, что я его больше не люблю, и он не сможет пережить ещё один развод [ссылаясь на своих родителей]. А потом на следующей странице - о том, что нам суждено быть вместе, и что он знает, как сильно я люблю его и, пожалуйста, не принимай это на свой счёт, и что доктор Бэйкер [старший психотерапевт в «Canyon Ranch», оздоровительном курорте, который посещали супруги], сказал, что, как Гамлет, он должен был выбрать жизнь или смерть, и что он выбирает смерть».

    Возможно, что-то из этого и было в римской записке. Возможно, и нет. Мы, вероятно, никогда не узнаем, потому что Кортни сожгла римскую записку в июне 1994 года по совету детектива сержанта Дональда Кэмерона.


Последние Дни


Рецензии