Кошачий бог. Антиутопия, 2 часть, глава 19

19. Зимовье

     Ульяна спустила ноги с печи, нащупала лесенку. Сын повернулся на бок, уткнулся в спину Антипа. Уже было светло, она подложила дров в печь, посмотрелась в зеркало. Знатная комсомолка получилась, короткие волосы закурчавились, лицо осунулось, руки огрубели, застиранная гимнастерка с юбкой пришлись в пору. Она не сразу поняла, что дом занесло снегом, не выйти. Бревна потрескивали на морозе. Антип снова закричал во сне, кошки недовольно спрыгивали на пол, заглядывали в глаза хозяйке. Она открыла им подполье и сама спустилась за мукой. Как обычно, тесто всходило долго, но и спешить было некуда – зима, стужа... Благо Антип вернулся, справил им документы: жена она ему, а Виктор их сын, и не было никаких чудиков и Серебряного бора.
     Волчок встревожился, рысь снова ходила по крыше, скребла трубу. Ульяна поворошила кочергой дрова, они разгорелись дружнее, в печи загудело, скоро станет тепло, совсем тепло. Она хотела внести календарные отметки в блокнот, перевернула зеркало, осторожно нажала кнопку. Прибор пискнул, разрядившись окончательно. Давно не было солнца. Странный звук разбудил Антипа.
- Что это было? – Сонно спросил он.
- Аккумулятор сел, - ответил Виктор, не просыпаясь.
     Антип досадливо накрыл его периной, ловко соскочил вниз.
- Ну что там, моя лапушка, опять замело, напугалась? Трескучий мороз, да рысь бродит. Хитрая – приманку не берет. Вот бы шапка получилась малому или унты на ноги… как там, вода еще есть? Есть, - говорил он сам себе.
- Ты снова кричал, - откликнулась Уля, повесив зеркало на место.
- Что ж… война проклятая снится, вот и кричу. Бывает.
- Дать что-нибудь или свеженького подождешь? – Спросила она заботливо.
     Антип только охнул и встал на молитву. Ульяна, помешкав, встала рядом. «И было ему всего-то 42 года…» - подумалось ей. Хорошее начало записок…
- … вразуми, блаженных, Господи, - расслышала она и поклонилась, перекрестившись вслед за мужем.
- Давай, что есть, если кошки не стащили, - сказал он, умывшись. - Зеркало совсем черное, что ты все в него смотришься? Да и старое не лучше, совсем замутнело. Буди мечтателя, не разводи барство в мужике, через чердак откапываться выйдем. И не перечь…
- А я и не перечу, муж всему голова.
- Вот поменьше А-кай, бабы так не говорят.
- А комсомолки?
- Тьфу! Чтоб больше не слышал, - перекрестился Антип, - взявшись за ложку, - буди, буди, сыночка, хватит нежить. Ему в армию идтить.
- Идти, Антип, можно сначала в институт, это же целых три года!
- Матушка, ну какой институт? Если за ним никакой школы-то не числится. А из армии в институт запросто пройдет или еще какие поблажки заработает, следы своей дури заметет в этой армии, профессию уже будет иметь, аттестат там же получит полные десять классов. И что мы все время спорим, как Бог даст, так и будет! Сама тоже поешь-ка, тут много каши в чугунке.
- Ох, ты, как дрова стреляют!
- Сырые… хватит ли до весны, не знаю.
- А мы на лыжах разве не уйдем?
- На что нам сейчас-то рисковать, да и голод кругом страшный. Летом по воде сплавимся, осенью в школу определим, пару книжек вот достал ему за седьмой класс.
- А как же мы живность-то бросим?
- Они и берегом пробегут, и в лодку взять можем. А на лыжах они не пойдут, да и околеем на морозе. Это налегке, я привычный, да и рядом я ходил. А с семьей надо подале пристраиваться.
- Но кто тут нас знает, чтоб бояться?
- Матушка, так меня-то в этих краях еще помнят, что вдовый да бездетный…
- Да, батюшка, разумеется, ты прав.
- Вот опять, матушка, говор городской, в поселке сразу подметят белую ворону. До первого парома доберемся, разузнаем куда податься, завербоваться можно. Сейчас много строек всяких, люда разного, скроемся. А там твоя воля – как жить…
- А как жить? Вместе конечно. Север одиночек не любит.
- Это еще не Север, а пол севера, - рассмеялся счастливый Антип. - Сыночек, просыпайся… Люба ты мне, ох, как люба, матушка!
- А ты все время охаешь, батюшка, - поддразнила она его, прижавшись к плечу.
- Так меня, так, я старый, я все выдержу!
     Виктор спрыгнул с печи, хлопнул Антипа по плечу, убегая от его шлепка к рукомойнику.
- Ты не старый, ты добрый батька! А я все слышал!
- Вот как?! И что сказала рысь на крыше?
- Какая рысь? Наша?
- Да-да, наша рысь, что она сказала?
- Сейчас переведу… Она спросила: когда кошки выйдут гулять, а то зайцы уже спрятались, играть не с кем.
- Чистое дитятко, - воскликнул разочарованно Антип, - перекуси быстро, чадце юродивое, и на чердак полезем непроизводительный труд производить, чадушко мое.
- Есть, командир, - перестроился Виктор, - готовность номер раз, и два, и три!
- Перекрестись, неслух! Хлеб в руки берешь!
- Я ж некрещеный, бать… А так, пожалуйста.
- Ешь, - Ульяна пододвинула ему чугунок, - ешь, не балуй!
     Взрослые переглянулись, Антип не выдержал взгляда, кивнул, соглашаясь. Чего не сделаешь ради любушки!

24.06.2019 правка 16 июня 2020


Рецензии