Пауни

    В 20-х годах XIX века пауни были самым могущественным народом в центре Великих Равнин. 4 союзных племени, составлявших этот народ - чауи, питахерат, киткехаки и скиди -, должно быть, насчитывали в те времена около 25,000 человек.
    Размах военных действий пауни наглядно свидетельствует об их мощи. Атаки на Тропу Санта-Фе и на мексиканские поселки на верхней Рио Гранде участились настолько, что губернатор Санта-Фе в 1823 году угрожал объявить войну пауни, если США не остановят их. Но налеты продолжались. По словам агента пауни Джона Догерти (1828 год), ''этот народ так уверовал в свою силу, что считает себя самым многочисленным, воинственным и храбрым на свете''. Тридцать лет спустя пауни пребывали в шоке. Их племенные земли (30 миллионов акров) США скупили за смешную цену - 2 цента за акр. На реке Луп им отвели резервацию размером всего лишь в 288,000 акров. Численность пауни упала до 4 тысяч, и со всех сторон их окружали враждебные племена. Они упорно держались за свою культуру – религию, историю, земледельческие и охотничьи циклы –, но к 60-м годам XIX века пауни были на грани исчезновения.
    До 30-х годов пауни контролировали территорию от Найобрэры до Арканзаса и от равнин восточной Небраски до высоких прерий восточного Колорадо. Пауни не облада ли этой землей в современном смысле исключительного владения, но они защищали ее и считали своей.
    Земля эта для пауни была пространственным выражением их цикла ежегодных мероприятий, которые, в свою очередь, отображали космологию народа или его видения мира. Каждое мероприятие - земледелие, охота, торговля, война - проводилось не только в определенное время года, но и в специфических местах, очерчивавших протяженность их владений. Их территория распространялась от сердцевины через обширные охотничьи угодья до периферийных районов, граничащих с землями соседних племен.
    Сердце страны пауни, располагавшееся на Великих Равнинах центральной Небраски и северного Канзаса, была духовной и экономической втулкой колеса их жизни. В постоянных деревнях из земляных жилищ на реках Луп и Платт, пауни выращивали урожаи и проводили совместные, объединявшие племена, церемонии.
Пять наиболее важных и священных мест пауни находились в центре их родины. Это были жилища нахураков, духов животных, которые являлись слугами и посланцами Ти-ра-вы, Того, Кто Наверху, и которые передавали специальные знания и силу избранным людям.
    Жилищами этими были Ла-ла-ва-ко-ти-то (Темный Остров), обиталище под островом на реке Платт у нынешнего Сентрал Сити; А-ка-вит-акол (Белый Берег), обрывистый берег на излучине Луп напротив устья Сидар у Фуллертона; Китс-а-витс-ук (Вода На Берегу), иначе - Похова, большой круглый холм на Соломон в Канзасе; и Па-хур (Гора, Указывающая Путь), названная белыми людьми Гайд Рок и расположенная у городка с тем же названием. Вождем всех жилищ нахураков был Па-хук (Гористый Остров), мыс на Платт Сидер Блаффс. Эти святые места, а также могилы предков у постоянных деревень, усиливали привязанность пауни к сердцу их родины.
Первое и основное объяснение всему этому то, что пауни выращивали маис. Он связывал их с землей в центре Небраски и был средоточием важнейших церемоний. Женщины сажали маис, бобы, тыкву, кабачки и подсолнечник в мае, пропалывали второй раз в июне и убирали в сентябре, после летней охоты на бизонов. Они разбивали огороды на размытых эрозией склонах из-за трудности возделывания плотного верхнего слоя прерий костяными лопатами или железными мотыгами. Участки находились рядом с деревнями, и зачастую обносились оградой в защиту от зверей.
В июне, после второго пропалывания, и в ноябре, после уборки, сушки м складирования урожая в закрома, пауни покидали деревни и уходили к бизоньим пастбищам высоких прерий. Основными охотничьими районами были долины в верхнем течении рек Рипабликен, Смоки Хилл и Арканзас, где бизоны собирались в большие стада, чтобы отыскать воду летом и кору тополей зимой. Центральный район принадлежал исключительно пауни, но охотничьи территории у них оспаривали лакота, шайены и арапахо с запада и севера, омаха, канза и осейджи с востока и юга. И все же, по словам Джона Дэнбера, жившего с пауни с 1834-го по 1846-й годы, до начала 30-х ''они оставались гордыми хозяевами земли''.
    Охоты на бизонов и земледельческие циклы правили жизнью пауни. Маис и другие культуры, а также дикорастущие клубни, составляли основу их рациона. Однако свежее и сушеное бизонье мясо тоже было важным продуктом, особенно в месяцы кочевок.
   Пауни вынуждены были кочевать из-за того, что окрестности деревень не могли прокормить большие табуны лошадей (по данным исследователя Стивена Лонга, в 1819 году их насчитывалось от 6,000 до 8,000 тысяч).
К примеру, зимой пауни охотились только для того, чтобы пополнить запасы мяса и шкур. Затем они уходили к зимним стоянкам, которые обеспечивали их топливом, водой и зверьем, а лошадей - фуражом.
    Пауни меняли стоянку, когда ее ресурсы истощались. Возвращались они в свои деревни не раньше апреля. Как раз в это время вырастала свежая трава для лошадей. Травы этой хватало лишь до середины лета, и тогда пауни приходилось снова кочевать. Осенью и весной они регулярно поджигали прерии, чтобы травы росли гуще. Но даже это особенно не способствовало увеличению фуража. Пауни торговали и воевали, главным образом, зимой и летом, когда небольшие общины разбредались по Великим Равнинам после общих бизоньих охот. Их торговыми партнерами были арикара, манданы и хидатса на верхней Миссури, испанцы и мексиканцы из Санта-Фе, французы и американцы из Сент-Луиса. Но основная торговля проходила на юге, в деревнях уичита и других кэддоязычных племен Техаса и Оклахомы. Связи пауни с южными родственниками никогда не прерывались, и, главным образом, они повлияли на решение пауни покинуть Небраску и поселиться на Индейской Территории (1874-75 годы).
    Кража лошадей была сродни торговле и считалась почетным делом - одним из важнейших средств обогащения и подтверждения отваги у всех равнинных племен. Часто, в соответствии с полученным видением, воин пауни просил одобрения у святого человека и отправлялся в набег против таких дальних индейских селений, какие стояли в Мексике. И если набег удавался, воин делился добычей с вождями и устраивал большие пиры, но большая часть добычи доставалась нуждавшимся членам племени.
    Раздача являлась краеугольным камнем социальной и экономической жизни пауни, ибо она позволяла поддерживать существование даже самым бедным семьям.
Таким был старинный жизненный цикл пауни, позволявший им безбедно обретаться во враждебном окружении. И даже в 20-х годах XIX века пауни были уверены в своих силах и не придавали значения увеличению числа евроамериканцев на востоке и растущей мощи лакота на севере и западе. В 1828 году Люсьен Фонтенель (торговец пушниной из Каунсил Блаффс) писал Догерти: ''пауни уверены, что какую бы военную силу не двинули против них американцы, она не сможет совладать с ними''. Но это было далеко не так. К 1830 году над пауни нависла черная тень, и их образ жизни должен был вот-вот измениться навсегда.
    Лето 1831 года стало поворотным в истории пауни. Тем летом Джон Догерти побывал в их деревнях и узнал о том, что ''половину народа скосила эпидемия оспы''. Вожди сказали ему, что ''ни один индеец моложе 33 лет не избежал этой ужасной болезни, ведь прошло много лет со времен последней эпидемии''. Так что не только численность пауни сократилась вдвое за какие-то считанные месяцы (по подсчетам Догерти их стало 12,500 человек), но гибель молодежи ставила крест на воспроизводстве. Последующие эпидемии оспы 1837-38 годов и холеры 1849 года еще больше ослабили пауни. И дальше их численность снижалась вплоть до 1920 года. С 1831 года до их исхода из Небраски в 1874-75 годах ослабленные пауни жили под постоянной угрозой атак со стороны лакота. После 1831 года ни одна охотничья экспедиция не чувствовала себя в безопасности, женжины пауни погибали прямо на своих огородах.
    Впервые территорию пауни урезали в 1853 году. Тогда они отказались от своих прав на все земли к югу от Платт Ривер в пользу США. Границы уступки не были определены. Фактически, племя канза уже продало большой кусок территории пауни в 1825 году. Эти договоры были частью государственной программы создать на Великих Равнинах район, который бы вместил в себя перемещенные индейские племена из восточных штатов.
    Есть свидетельства, что пауни считали, что они продали только земли к востоку от Биг Блю Ривер, в юго-восточной Небраске и северо-восточном Канзасе, и что их намеренно обманули составители договоров. Однако пауни все еще страдали от эпидемии оспы 1831 года и, возможно, согласились бы тогда на любые условия. В обмен на земли они получили обещания военной защиты, небольшую десятилетнюю погодную ренту и помощь фермеров и кузнецов, которые, как предполагалось, должны были изменить кочевой образ жизни пауни и подготовить их к ассимиляции в американское общество.
    Договор 1833 года также требовал от пауни их перемещения с южного берега Платт к реке Луп, чтобы они не мешали растущему движению переселенцев через Великие Равнины. К 1839 году пауни жили в 6 деревнях вдоль Луп Ривер и на южном берегу Платт. Их численность из-за болезней, голода и войн упала до 6,500 человек. На Луп Ривер пауни подвергались постоянным атакам со стороны лакота, а на Платт Ривер белые переселенцы стремительно уничтожали запасы леса, травы и дичи. Зажатые межу расширявшимися владениями лакота и белых поселенцев пауни в 40-х годах оказались, по сути, людьми без родины.
    Когда после 1843 года поток переселенцев увеличился, обнищавшие пауни дошли до того, что стали попрошайничать и воровать. Вот тогда правительство и решило принудить пауни выполнить условия договора 1833 года и переместить их к Луп Ривер.
    Рост численности белого населения на Территории Небраска до постройки железной дороги был небольшим. Поселенцы держались берегов Миссури, где жить пионеру было легче из-за доступа к воде, лесу и товарам. Цепочка поселений вдоль северного берега Платт, протянувшаяся к западу от Шелл Крик, была, похоже, единственной в своем роде, но поселения эти стояли на земле, которая принадлежала пауни.
    Все отчеты о пауни в начале 50-х годов указывают на то, что эти индейцы находились в отчаянном положении. В 1849 году эпидемия холеры сократила их численность на одну четверть, а охотничьи и земледельческие мероприятия постоянно срывались военными отрядами лакота.
    Пауни отступили к югу от Платт, использовав эту реку как ров в защиту от лакота. С 1851 по 1857 годы скиди и отдельные кланы 3 других племен жили двумя большими группами на холмах, что напротив поселка Фримонт. Чауи жили в другой большой деревне на террасах Скулл Крик.
    Голодные и разъяренные тем, что их земли заполонили белые поселенцы, пауни стали агрессивны. Они угрожали поселенцам и крали у них пищу. Это подтвердило мнение многих жителей Небраски, что пауни деградируют и являются источником беспокойства. Газета ''Житель Небраски'' от 25 ноября 1856 года высказалась за ''набор добровольцев и скальпирование племени''. В статье утверждалось, что ''долг Дяди Сэма - изгнать пауни''.
    Этот лозунг пришелся ко времени, ибо вполне отвечал новой федеральной политике относительно резерваций. 24 сентября 1857 года в Тэйбл Рок (Небраска) пауни уступили все оставшиеся земли, кроме небольшой резервации на Луп Ривер. В обмен им пообещали погодную ренту в 40 000 долларов в течении 5 лет и 30 000 долларов в год до тех пор, пока светит солнце. Правительство также обещало пауни защиту от врагов, постройку трудовых школ, агенство у Дженоа, и услуги кузнецов, фермеров и профессиональных рабочих, чтобы они попытались трансформировать родовое и кочевое общество в общность индивидуалов и свободных фермеров. Это, естественно, не стало перманентным решением проблемы, - в течении последующих 15 лет наплыв белых поселенцев поглотил резервацию пауни.

источник: David J. Wishart. The Pawnee. The First Voices. Nebraska Aland Magazine. Vol. 62. №1. 1984.


Рецензии