Выбор

Всадники появились из-за горы. Длинные тени бежали впереди них, полуденное солнце жгло красную землю.
- Варт, - окликнул один по имени Бинги. Он был худ, и в белой запыленной рубашке, - помнишь, мы с тобой поймали одного беглеца на перевале? Как его там звали?- он на мгновение задумался и почесал подбородок.
- Трещотка.
- Что? – заулыбался Бинги.
- Его так звали.
- Вспомнил! Его, кажется, звали Билл.
- Был им, когда не был бандитом.
- А мне нравится такая жизнь, - сказал Бинги, сплевывая табак, - я всегда хотел азарта и верного друга, такого компаньона как ты. Кого мы только не видели! И все они теперь или в тюрьме или на другом свете. 
- Знаешь сколько душ у Люка из Колорадо?
- Тыща?
- Четыреста пятьдесят шесть, и притом, что он работает один.
- Ребята как-то рассказывали, что у него покойников набралось чуть ли не тыща и еще столько же, отправленных за решетку.
Варт хмыкнул и почесал щетинистый подбородок.
- Если увижу дьявола как-нибудь, то не испугаюсь. Я всю свою жизнь его представляю страшным, как невесть кого, но он то ведь другой. Так и с Люком.  Люди говорят разное, но не все из того, что они болтают, правда.
- А ты мне веришь?
- Тебе? Ну не знаю…
- Да брось, - Бинги, смахнул свою шляпу и помахал ею перед лицом,- Я ведь спасал тебя однажды.
- Как же. А ну-ка напомни.
- Когда здоровенный Апачи напал на тебя у ручья, я достал его. Руки у него были как бревна.
- Как же,  - Варт ухмыльнулся, - Теперь тебе по гроб жизни обязан.


  Они стали подниматься в гору.
- Варт? Слышал такое выражение: судьба благоволит смелым?
- Нет.
- Римляне. Они были мудрецами, не то, что мы с тобой.
- Хм.  Только они все почили эти древние, а мы то, нет.
- Я ведь про это и говорю. Если ты смел и хорошо управляешься с револьвером, то удача на твоей стороне.
- Смотри, не сглазь.
- Все уже давно предрешено. – И после этих слов, Бинги, ударив коня по бокам, обогнал Варта, поднявшись на пригорок.  Там его конь встал на дыбы, дико заржав.
- Удача сопутствует смелым! – закричал Бинги, затем, похлопав коня по гриве, снова подъехал к Варту.
- Пусть только те индейцы покажутся…вот, мы им устроим!....- он посмотрел на палящее солнце и протер лицо платком. –  А помнишь Джека Сэллуэя? Они его схватили сразу. Он даже выстрелить не успел. Набросили веревку на шею, и все. Ну а коню, что оставалась делать? Только прочь…бежать прочь…Ничего … уж мы до их лагеря доберемся, - это точно! Мы разберемся…Они ведь только силу, и понимают, больше ничего! – И только Бинги произнес эти слова, как на холме раздались выстрелы, возгласы и дикое ржанье мустангов.
Там, на возвышенности, была банда не четырех человек, как ожидалось, а из пятнадцати или шестнадцати...

Жар превратился в зной, песок раскаливался от пекла, красный, словно обагрился кровью, горы на западе высились громадно и шли цепью вдоль всего каньона, величественные, изменили свой цвет, приняв оттенки яркого и бурого свечения.
Быстроногая лошадь неслась вперед, в мыле, и всадник подгонял ее то и дело криками: «Охай-о! Охай-о!», - и бил шпорами по ее темным бокам. Он гнал туда, где по его видению оканчивалась территория Апачи. Позади него раздавались громкие выстрелы, возгласы, напарник несся рядом, немного опережая Варта, он прижимался туловищем к седлу и искоса с  напряженным лицом, поглядывал в его сторону.  Ветер бил в лицо, а пули пролетали со свистом над головой.
Они мчались во весь опор. Однако же лошадь Варта уже уставала. Бинги знал, что мало таких найдется добрых коней, что обгонят его любимца. Но он испытывал его однажды, и понял, что тот стареет. Как говорится, время разбрасывать камни и время собирать камни. Не меньше получаса прошло с того времени, когда дикари сели им на хвост при въезде в каньон и преследовали, обуреваемые желанием снять человеческие скальпы.
«Охай-о! Охай-о!, - кричал Варт, пригибаясь, на ухо лошади. Снова пролетела рядом ружейная пуля, - он слышал ее язык, говорящий с ветром, - Сьееууух!
«Давай, давай, ветер! Мчи! Мчи!» - кричал он, и лошадь бежала, взлетала над песком и опускалась, оставляя после сильных ударов копыт, вихри красноватых крупиц.
А на расстоянии менее чем за сто шагов от всадника индеец с ритуальными рисунками на лице прокричал, поравнявшемуся с ним на одной линии, преследователю c похожими узорами:
- Гиниу! Гиниу! Мы не нагоним его! Пусти вперед Вабигекека! Пусть целится в быстроногую лошадь последнего!
Индеец показал знаком, что понял, и махнул бегущему за ним индейцу! -
Стреляй не в человека, а лошадь! - крикнул он.
Вабигекек с вызовом бросился вперед, отпустил поводья, вскинул ружье, прицелился и спустил курок.
Прогремел еще один выстрел, и впереди мчавшийся на лошади всадник опрокинулся вместе с лошадью на песок. Лошадь дико заржала, прежде чем повалиться и упасть замертво.
- Нешка, нешка! - Вскричал тот индеец, что бежал впереди всех, - Вабигекек попал в лошадь белого человека! Белый ястреб, настоящий стрелок! - и шестеро индейцев ускорили бег своих коней с чувством победоносного торжества.
Когда Варт почувствовал, что прозвучавший выстрел попал в коня, он откинулся назад, высвобождая ступни из стремян, потому что падающий конь непременно завалился бы на бок и придавил ногу. Такое было не ново: он слышал, как люди попадают в капканы из-за собственных лошадей. И потому он завалился назад, не дожидаясь падения быстроного друга, и выхватывал одновременно ружье из чехла.
Конь заржал перед как тем как упасть, и Бинги понял: он не выживет…Не будет больше быстроногий друг носить на себе хозяина, не станет больше выпрашивать у него сухари.
Спина ударилась в красный песок, подняв пыль. Времени почти не оставалось, и потому Бинги тут же вскочил, но не встал в полный рост, а прислонился на одно колено. Под его мозолистыми пальцами щелкнул затвор, а в плечо уперся приклад.
- Иди! Иди! – злостно выругался Варт, прицеливаясь, - Я покажу тебе Нешку!….
Варт выстрелил, и самый первый человек, мчавшийся впереди своих братьев, упал с лошади.
- Что я вам говорил! – Прокричал Варт!
Он снова прицелился, и снова выстрелил.
Теперь уже другой индеец упал с лошади.
- Ха-ха! Это я стрелял, нешка! – рассмеялся Варт, одновременно, косясь через правое плечо, в надежде увидеть там Бинги, который сходит с коня, чтобы отстреливаться вместе с ним.
Но Бинги не сошел с коня, а остался держаться в седле. Он остановился, готовый в любую секунду броситься дальше и крикнул:
- Их слишком много, Варт! Конь не выдержит нас двоих! Прости, дружище, прости! – И после этих слов, развернувшись, он с новой силой пришпорил коня.
Индейцы стреляли. И ястреб, занеся снова ружье к плечу, сказал на своем родном языке:
- Этот мой.
Они были примерно в двадцати ярдах, когда Варт целился в одного из приближающихся индейцев, когда тот целился в ответ.
Они были разные, из разных племен, но в этот момент, индеец и белый человек были чем–то схожи, и даже их ружья различной оснастки перестали отличаться.
Два выстрела единогласно слились. Громко и решительно. Белый ястреб удержался в седле, раненный в плечо. Пуля прошла насквозь. Индейцы окружили кольцом мертвую лошадь и белого человека.
Где-то за холмами, человек, называющий себя храбрым, гнал во весь опор, повторяя как бреду одни те же слова:
- Прости, дружище, их слишком много…прости, дружище…


Рецензии