Я погиб возле города Канева

1943.
АЛЬБОМ ПАМЯТИ, В КОТОРОМ НЕТ СЕМЕЙНЫХ ФОТОГРАФИЙ
______________________
Часть вторая. К ПОБЕДЕ

ФОТО:
Село Калиберда (Келеберда). Вид с правого берега. Современный снимок.
Ниже Каневской плотины река сохранила приблизительно ту же ширину и
очертания берегов, что были в 1943 году.




_____________________
Я ПОГИБ ВОЗЛЕ ГОРОДА КАНЕВА

      Ночь 1 октября была полна звуков движения. Не только на правом берегу, где в траншеях высоты 225 у пулемётов сонные часовые в надетых для тепла поверх гимнастёрок под шинели немецких мундирах слушали за передним краем близкие моторы машин.
      Движение войск широко ощущалось и на нашем берегу, на дорогах, ведущих к Калиберде, к Прохоровке. Эти пешие и автомобильные колонны были передовыми отрядами соседа слева, Пятьдесят второй армии Воронежского фронта.
      «Боевое распоряжение 0124 штаба корпуса на основании боевого распоряжения 0407 штаба 47-й армии от 1 октября 1943…» – читал в ту ночь полковник Ивановский, читали на плацдарме командиры полков, собрав оставшихся в строю офицеров.
      Дивизии приказывалось:
      «До наступления темноты подготовить к передаче участок обороны частям 73-го стрелкового корпуса 52-й армии.
      С наступлением темноты после сдачи по акту боевых участков частям 73-го стрелкового корпуса переправиться на восточный берег реки Днепр…
      Маршрут движения Калиберда, Лепляво, хутор Борок, хутор Казённый. К утру 2 октября сосредоточиться в районе хутор Макаров Кут, южная часть Комаровка…
      На основании боевого распоряжения 0125 штаба корпуса к утру 3 октября сменить части 23 стрелкового корпуса на участке исключительно Бучак, высота 243.2…
      Переправу на западный берег реки Днепр закончить до рассвета.
      Прорвать оборону противника и нанести удары на северные склоны высоты 243.2 с ближайшей задачей овладеть…»
      Новые имена деревень и высот были для офицеров пока ничего не значащими точками на карте. В ответ на заключавшее постановку задачи слово «вопросы?» они могли лишь спросить: чем? Прорывать – чем?
      «Пополнение – будет». Что ещё могло быть сказано? Будет. А стрелковые полки соседей начнут переправу сюда завтра с темнотой. «До тех пор…» – до тех пор надо было дожить.


      И немцы слышали движение на левом берегу. Ночью они беспокойно подсвечивали ракетами Днепр, стреляли по воде.
      Звуки моторов, данные воздушной разведки о том, что происходило на дорогах у Калиберды, не оставили им выбора: если сегодня не уничтожить этих, в окопах, завтра придётся иметь дело с новыми свежими частями русских.
      Они начали атаковать в полдень и не прекращали до темноты. Тактика была той же, с которой Дудка отобрал у них вершину горы 225: обход по оврагам справа и слева, рассечение русской обороны, окружение.
      «До двух батальонов», – так оценили в дивизионной сводке силы наступавших. Трудно сказать, как выглядел количественно в той ситуации в их представлении немецкий «батальон». Но несомненно: удар был мощнее всех прежних. Пять самоходных штурмовых пушек поддерживали пехоту.
      Разбивая выстрелами из пушек пулемётные ячейки, закидывая гранатами стрелков, легко разорвав на фланге 748-й полк, они прошли вдоль левого ската холма. Немецкие самоходки выползли в тыл высоте. В окопах уже просто не хватало наших солдат; оборона распадалась.
      Телефонная проводная связь с полками существовала ещё час-другой. «722-й стрелковый полк, имея 10-15 активных штыков, продолжал удерживать прежний рубеж…» Остатки 737-го полка отошли от деревни Пекари к высоте. Часть стрелков 748 полка вместе с командиром были окружены на передних скатах холма.
      Сколько продержитесь? Сможете продержаться до сумерек? – кричали в штабе дивизии в телефонные трубки. В дивизионном журнале сохранили ответ подполковника Дудки: «Держаться нечем, отходить некуда», – это записали на другой день, когда события стали превращаться в легенду. А подполковник тем временем не отпускал от себя и от аппарата артиллериста-разведчика из 661-го артполка, и целый дивизион по их данным вёл через реку стрельбу, прижимая к земле перед окопами немецкую пехоту.
      Потом телефонные линии были порваны. «Приняты меры к восстановлению связи и оказанию помощи», – докладывал полковник Ивановский.
      Связь! Солдат вешал за спину катушку телефонного провода. Он садился за вёсла в лодку и грёб по воде навстречу минным разрывам. Если ему не везло, и если это случалось близко к берегу, кто-то там, скинув шинель, нырял в воду за катушкой. Или в другую лодку садился другой связист. А помочь? – чем было можно помочь пехоте? Комполка-737 Меренков послал в атаку, пробиться к окружённым, всех, кого мог – полтора десятка людей. Вот поистине была атака отчаяния. Немецкие пулемёты и мины отбросили их назад.
      Можно представить себе накал тех телефонных разговоров командира дивизии с командиром корпуса, командира корпуса с армейским штабом, командующего 47-й армией с командующим соседней 52-й.
      Выбора не оставалось и у них. Чтобы не потерять всё, переправу войск начали, не дожидаясь сумерек.
      Снова лодки, понтоны. Снова белые пенные столбы воды и летевшие вверх разбитые доски. Снова солдаты в мокрых шинелях карабкались по песчаным откосам на возвышенности у берега. Два полка 73-го стрелкового корпуса 52-й армии атаковали деревню Пекари. Ещё один пошёл в атаку на высоту 225.
      А за скатом холма, удивительно, продолжался бой! Артиллерийский разведчик, молодой грузин, оказался умелым бойцом; лёг за станковый пулемёт и стрелял сам. Они таскали пулемёт с площадки на площадку, не давая накрыть себя минами, и кинжальным огнём выбивали немцев. «748 стрелковый полк оборонял высоту 225.0 до 3-4 часов».
      Пулемёт был последнее, что сдерживало атаки на высоту. «После чего оставшиеся в живых подполковник Дудка и четыре рядовых сумели прорваться».
      Командир 748-го полка опять сделал всё, что было в его силах. Грузин-артиллерист вернулся вместе с ним. Его звали Ноем Урушадзе.
      Самый трудный день на этом пятачке земли кончался.
      «Противник прежними силами продолжает обходить наши подразделения в районе отметки 225.0. Из районов Пекари и Канев ведёт редкий методический артогонь…»
      «Противник находится на юго-восточных и северо-восточных скатах высоты. Отдельная его группировка следует от Могилы Шевченко вдоль берега на юго-восток. Части 93-й стрелковой дивизии ведут бой с противником, имея задачей выйти на высоту…»
      «Противник ведёт ружейно-пулемётный огонь и редкий артиллерийский огонь по району переправы. 737-й стрелковый полк обороняет высоту с отметкой 225.0…»
      Всё-таки они пытались удержать хотя бы часть её вытянутой вершины до подхода смены – чтобы тем не пришлось штурмовать гору заново. «Высоту обороняли командир 737-го стрелкового полка майор Меренков, заместитель по политчасти майор Шутов и семь стрелков».   
      «Части дивизии согласно боевого распоряжения штаба корпуса приступили к переправе на восточный берег р. Днепр и переправившись через р. Днепр, начали движение главными силами в районы, указанные…»
      Последняя запись: «Получено пополнение в количестве 630 человек, которое направлено в стрелковые подразделения».
      Наступило 2 октября 1943 года.


***
      На своём берегу они попали в поток великого ночного переселения народов.
      «Шумом, движением, людскими голосами была наполнена лесная темнота. Изредка включали фары, и в белом коридоре их то мелькала оскаленная, скошенная на свет морда лошади, то заляпанный грязью борт грузовика, то кухня, разбрызгивающая по дороге раскалённые угли, то щит орудия и нахохленные спины ездовых, то серые непроспанные лица солдат.
      Всё это шло, двигалось, ехало, копошилось, скакало во тьме туда, где за лесами тёк Днепр». Артиллерия и тылы снимались и двигались из Калиберды и Прохоровки на север, к Каневскому острову. На их место вставали части 52-й армии.
      Выполняя директиву фронта, Сорок седьмая собирала три своих потрёпанных корпуса на крохотном клочке правобережья у Селища – для будущего наступления.
      В Прохоровку с западного берега возвращались полки 218-й дивизии полковника Склярова, сильно повыбитой боями на плацдарме южней Пекарей, но всё же не до такой степени, как пехота 206-й.
      Семь солдат осталось в батальоне капитана Козырева. И сам он, в четвёртый раз за войну раненый на высоте 225, уцелел с ними. Тем не менее, 748-й полк был самым многочисленным: в строю семьдесят восемь человек. Пятьдесят «штыков» оставалось в 737-м полку. И всего девятнадцать человек – в 722-м. Это были все пехотинцы, что переправились ночью обратно через Днепр, – не считая эвакуированных раненых. Одних только пропавших без вести – кроме убитых – оказалось тридцать семь красноармейцев и два офицера.
      Командовать 737 стрелковым полком вместо раненого майора Меренкова стал снова майор Беляев, начальник штаба в полку Дудки.
      На рассвете 2-го они должны были быть в Решётках. На рассвете 3-го – атаковать на правом берегу с новых позиций немцев. Они уже не успевали выполнить распоряжение штаба корпуса вовремя.
      А время опять работало против них всех. Плацдарм у Студенца переживал свои худшие часы. Немцы атаковали танками. Третий Сталинградский корпус они сковали боем на окраине Селища, не дав нашим мотострелкам и танкистам развить успех. Второй удар наносился с севера – от деревни Бучак, сквозь позиции 30-й дивизии, на которые должен был встать 21-й корпус.
      Мотострелков и пехоту постепенно отрезали от воды.
      Ещё накануне полковник Королёв, чтобы быть ближе к своим полкам, переправил штаб дивизии через Днепр. Он был убит осколком мины в первый же день, прямо на песке под обрывом берега. 23-й дивизией стал командовать начштаба Сергей Андрющенко.
      Танкисты-сталинградцы держались в Селище, а обе стрелковых дивизии медленно отходили к реке. Плацдарм уменьшился на полкилометра в глубину.
      Стрелковые роты таяли. И здесь их спасали нарытые немцами траншеи: по ним можно было скрытно и быстро перебросить группы солдат на самые опасные участки боя, отчаянно маневрировать.
      «Войска Армии главными силами в течение дня в районе дачи Тальберга вели напряженные бои с танками и пехотой противника, отражая неоднократные контратаки. Частью сил совершали перегруппировку согласно директиве штаба Воронежского фронта», – докладывал штаб 47-й армии.
      «Сапёрные и инженерные части Армии под воздействием артиллерийско-миномётного огня противника продолжали постройку моста через р. Днепр».
      Это та самая переправа, о которой написал Юрий Бондарев. «Днепр был усеян обломками понтонов, лодок, точками голов плывущих солдат…» Спешили все. Здесь счёт шёл на метры ширины реки. Жгли дымовые шашки, закрывая от немецких лётчиков и наблюдателей поверхность воды. Второго октября к концу дня построили 225 метров моста.
      К семи вечера, опоздав на 14 часов, остатки стрелковых полков 206-й дивизии дошагали маршем к Решёткам и к хутору Казённый, дважды в пути посылая конных связных с докладами о темпах движения.
      «Противник непрерывно ведёт огонь по району переправы и по боевым порядкам… Большое скопление живой силы и техники, переправляющейся на западный берег р. Днепр… Переправочных средств недостаточно. Пускаем в ход свои средства».
      И короткая фраза в конце сообщения: «Пополнение в состав полков ещё не влилось».
      То есть – сколько их готовилось сменить тридцатую стрелковую дивизию у горы 243 перед деревней Бучак? – артиллерийский полк, несколько батарей полковых пушек и миномётов, сапёры, рота разведки. И батальон пехоты, сто сорок девять человек всего.
      Они-то здесь, у Каневского. А куда более многочисленная 218-я дивизия головой своей походной колонны находилась ещё в двух третях пути от переправы. За этот срыв сроков движения досталось и комдиву, и командиру корпуса. Начштаба дивизии подполковник Хоменко за плохую организацию марша был «отстранён от работы».
      Перегруппировка корпуса была закончена на двое суток позже.
      Ночью переплыли 722-й и 737-й полки. 748-й и остатки полковых и противотанковых батарей – наутро. В этот раз переправили все пушки и миномёты, что имели. Так дед моей жены Григорий ступил на днепровское правобережье, на один пятачок земли вместе с Бондаревым…
      В полутора километрах севернее хутора Тальберга 206-я дивизия заняла участок от берега реки до подходов к высоте 243.2.
      Четвёртого октября прямо в окопы прибыли 680 человек пополнения. Теперь в полках стало хотя бы по три сотни штыков…



продолжение http://proza.ru/2019/11/10/1181


Рецензии
Спасибо. Жду продолжения, Григорий! Самые лучшие пожелания Анжелике!
Вечная память героям Великой Отечественной войны.

Капитан Медуза   17.08.2019 22:27     Заявить о нарушении
Анжелика благодарит, Вам тоже просила передать привет.

Пишу, пыхчу. Лето было мерзкое в смысле здоровья.
Вот и выкладываю окончательно готовые главы, чтобы движение было видно..
Сейчас взялся за предднепровский период.
Спасибо, ещё раз, Сергей, за отзывы!
Ваш, Григорий.

Григорий Лыков   18.08.2019 11:21   Заявить о нарушении
Поправляйтесь, Григорий! Обязательно поправляйтесь.

Капитан Медуза   18.08.2019 15:18   Заявить о нарушении