О Куонебе

    Кто из нас не читал в детстве книгу канадского писателя Э. Сетон-Томпсона «Рольф в лесах»? Кого оставили равнодушным приключения старого индейца, юного янки Рольфа и пса Скукума в лесных дебрях северо-востока Северной Америки? На моей книжной полке стоял зачитанный до дыр экземпляр в мягкой обложке издательства"Географгиз" из серии "Путешествия. Приключения. Фантастика" 1958 г., которым я очень дорожил (фото обложки представлено выше). Сюжет книги достаточно бесхитростный, но в ней столько обаяния и обыкновенной житейской мудрости, автор с такой любовью описывает природу указанного края, что и сейчас ее приятно взять в руки и полистать на досуге.
    В романе самым запоминающимся героем, безусловно, является Куонеб, «последний в роде Мианос-Сайневе». Образ мудрого и справедливого индейца западает в душу читателя с первых глав. Он принадлежит к племени восточных алгонкинов, поднявших в XVII в. Топор войны против белых колонизаторов. Обратимся к давно знакомым строкам: «И Куонеб запел песню о том, как много лет тому назад народ его, Вабанаки — «Люди утренней зари», отправился на запад, войной пролагая себе путь, и завоевал всю страну Большого Шетемука, известного у бледнолицых под названием Гудзона. И чем больше он пел, тем больше волновали душу его воспоминания. Индейцев называют молчаливыми. При посторонних они всегда молчаливы, сдержанны и робки, но между собой они очень общительны и любят поговорить. Рольф увидел, к удивлению своему, что молчаливый Куонеб бывает дома очень общителен и разговорчив, только надо уметь затронуть самые сокровенные струны его сердца.
    Слушая сказание о Вабанаки, Рольф спросил:
    — Всегда ли твой народ жил здесь?
    И Куонеб мало-помалу рассказал ему всю историю.
    Задолго ещё до того времени, когда явились бледнолицые, Сайневе завоевали и держали в своей власти всю землю от Квипухтекута до Шетемука. Затем пришли бледнолицые: голландцы из Манхаттана и англичане из Массачусета. Сначала они заключили в Сайневе союз, потом среди зимы собрали армию и, воспользовавшись перемирием и празднеством, по случаю которого всё племя собралось в укреплённом стенами городе Питуквепене, окружили своих союзников войсками и подожгли. Пламя выгнало из домов людей, которых убивали, как оленей, попавших в снежные сугробы.
    — Там вот стояло селение отцов моих, — сказал индеец, указывая на ровное место в четверги мили от вигвама, расположенное у скалистого хребта на запад от Стрикленд-Плена. Там же стоял дом могущественного Эмеджероне; он был честен, он думал, что можно верить всем людям, и поверил бледнолицым. Та дорога, что идёт с севера, проложена мокасинами, и в том месте, где она сворачивает на Коскоб и Мианос, её залило кровью в ту ночь; весь снег, от той горы и до этой, был чёрен — так много на нём лежало трупов.
    Сколько людей погибло? Тысяча, большей частью женщины и дети. Сколько было убито бледнолицых? Ни одного. Почему? Время было мирное, мы не ждали войны и были безоружны. Неприятель победил нас обманом.
    Спасся один только храбрый Мэн-Мэйано, тот самый, который был против заключения союза с бледнолицыми. Бледнолицые называли его воинственным Сегемуром. Он не переставал вести войну с ними. Много-много скальпов собрал он. Никогда не боялся он встречи с несколькими противниками и всегда побеждал их. Чем дальше, тем отважнее становился он. «Один индейский Сегемур сильнее трёх бледнолицых», — говорил он с гордостью и доказывал это на деле. Однако настал несчастный день, когда ему не повезло. Он шёл, вооружённый только томагавком, и ему попались навстречу три война, одетых в кольчугу и вооружённых пистолетами. Он убил первого, ранил второго, но третий, капитан в стальном шлеме, отбежал на десять шагов в сторону и оттуда прострелил сердце бедного Мэна-Мэйано. Там, по ту сторону горы, на большой дороге, ведущей в Стамфорд, его схоронила овдовевшая жена. На реке, которая носит его имя, жил мой народ до тех пор, пока не умерли все, и остался только один мой отец.
    Кос-Коб, так звали моего отца, принёс меня сюда, когда я был ребёнком, как и его приносил сюда когда-то дед, и показал мне место, где стоял наш город Питуквепен. Он занимал всю равнину, где идёт дорога, залитая когда-то кровью. Там, в болотистых лесах, палачи зарыли тела наших убитых воинов, там, у скалистого хребта за Эземуком, покоится истреблённое племя. Когда наступает «Месяц диких гусей», мы, индейцы, идём на тот холм; мы знаем, что там раньше всего появляемся голубоглазый цветок весны, я тоже всегда нахожу его там, и тогда мне кажется, что я слышу крики, которые в ту ночь раздавались в охваченном огнём селении… крики матерей и младенцев, которых избивали, словно кроликов.
    И тогда я вспоминаю храброго Мэна-Мэйано. Дух его посещает меня, когда я сижу и пою песни моего народа… не воинственные песни, но песни печали. Я остался один на земле. Ещё немного, — и я уйду к ним, к моим предкам. Здесь я жил, здесь я умру.
    Индеец кончил и погрузился в молчание».   
    Простой рассказ Куонеба и сейчас волнует душу, не правда ли? Нам понятно, что место действия – будущий штат Коннектикут. Не совсем ясно, однако, в каком году бледнолицые спалили Петуквепен и к какому племени на самом деле принадлежал Куонеб. Я решил разобраться в этом и провел тщательный поиск, выявивший следующие факты: Петуквепен (Бетуквапок на голландских картах XVII века) был укрепленной деревней племени сиваноев (синавов). Историки и краеведы прошлого относили племя к конфедерации ваппингеров. Сегодня среди ученых принято считать сиваноев суб-племенем делаваров-мунси, самой северной группы ленапов. Некоторые современные исследователи рассматривают всех вообще ваппингеров как обособленную смешанную группу делаваров и могикан. Численность сиваноев на протяжении XVII в. не превышала 2 000 человек.
    Военным вождем сиваноев в то время, действительно, являлся Мэн-Мэйано, «Тот, кто сплачивает». Он, видимо, был среди тех лидеров, кто продал капитану Дэниэлу Патрику, искателю приключений и истребителю индейцев, за 25 плащей часть своих земель (Монакевего), на которых возник Гринвич, ныне один из самых богатых городов Америки. Некоторые утверждают, что вождя к праотцам отправил тремя годами позже сам Патрик, другие – что Мэн-Мэйано погиб в 1644 г., смело бросившись с томагавком в руках на трех белых людей. Одному он проломил голову, второго ранил, третий же покончил с ним. Жизнь искателя приключений оборвалась в 1643 г. Когда очередной налет на лагерь индейцев из-за его ошибок не увенчался успехом, один из голландских солдат решил посмеяться над ним. Капитан не сдержался и плюнул ему в лицо. В то же мгновение другой солдат прострелил голову бывшему жителю Массачусетса (Патрик был  изгнан оттуда за дурное поведение).
    Бойня, о которой с такой печалью рассказывает Куонеб, произошла в феврале 1644 г. 130 голландцев и англичан под командованием капитана Джона Андерхилла высадились у Гринвич Пойнта, потратили день на переход к индейской деревне Бетуквапок и, разбившись ночью на две группы, окружили ее и забросали факелами. Андерхилл, «прославившийся» резней пекотов на Мистик Ривер, повторил ту же тактику и в здесь, на месте современного Кос Коба. На фоне пылающих жилищ погибло до тысячи сиваноев, окровавленный снег был буквавльно усеян их телами. «Резня на Стрикленд Плэйнс» – одна из самых постыдных страниц колониальной истории Америки.
    Надо сказать, что географические названия, упомянутые в книге – Асамук, Мианос, Кос Коб, Стэмфорд, Стрикленд, – можно легко отыскать на карте современного Коннектикута, там, где и жили когда-то предки старого индейца.
    Что ж, теперь мы с уверенностью можем утверждать, что немногословный мудрец Куонеб был последним из сиваноев!

Источники:
Sherburne Friend Cook. The Indian Population of New England in the Seventeenth Century. 1976 г.
https://commons.trincoll.edu/members/cmelly/


Рецензии
Познавательно. Весьма познавательно.

Игнат Костян   27.12.2019 13:37     Заявить о нарушении
Давно уж, Игнат, хотел написать о Куонебе и его народе. "Рольф в лесах" замечательная книга!

Сергей Юров   28.12.2019 18:46   Заявить о нарушении