Дом, который построил Джек

"...а это корова, безрогая, лягнувшая старого пса без хвоста..."

Мать шепчет песенку о Джеке своему ребёнку, а где-то под непрекращающимся дождём бродит серийный убийца ("Элемент преступления", 1984 год).

В народной английской песенке каждая новая строчка обещает возвращение к уже звучавшей. Снова и снова, рифмуясь и отражаясь, - движение вперёд и возвращение. А каждая новая история сегодня вынуждена повторяться?

Всё в новом фильме Ларса фон Триера - как заново проговорённое. Та же грамматика, тот же синтаксис, та же история. Возвращение, чтобы написать новое уставшей рукой. И так разговор о себе - через рассуждения о культуре, искусстве и насилии, через наглые сопоставления и параллели в монтажных зарисовках - отклоняется, противится диалогу (который - в столкновении мужского / женского, рационально / иррационального - в "Нимфоманке" говорил забавно, но уже об усталости), признавая его невозможность, отчего герою - Джеку в его мании - предоставляется право на его монолог. О новом чувствовании? О новом существовании?


"...который за шиворот треплет кота, который пугает и ловит синицу..."

Да, Джек - это марионетка, тот приём, который даёт возможность Триеру слукавить, выстроить то пространство, где зритель волен попадаться в ту ловушку, в которой ему захочется остаться: психоанализ с визуализацией триады "Я, Сверх-Я, Оно"; история о серийном убийце, в которой отдано должное самому акту уничтожения; абстрактная картина о грехе и желании с последующим красочным метафорическим снисхождением в ад (тот самый катабасис). Но каждый кадр и каждая сцена, кажется, живут в своём ироничном отражении. Сама история Джека в пяти инцидентах лишена шока, это набор клише, знакомых и выуженных из культуры: провокация femme fatale; комичность экзекуции; обезличивание бесчувственным убийцей жертвы и низведение её до объекта ритуала; громогласная критика общества и убийство как акт любви; нелепая ошибка как завершение. Фабульная схема в фрагментах строит классический образ убийцы, повторявшийся и обречённый повторяться. В гениальном исполнении или же в скупых конструкциях эпигонов. Джек - типичный серийный убийца с типичной историей. Однако...


"...которая часто ворует пшеницу, которая в тёмном чулане хранится..."

Джек знает, что он - герой фильма. Если не явно, то точно чувствует, осознаёт свою сюжетную свободу, пользуясь собственной удачей, приписанной ему автором и отказываясь от рамок, будь то обсессивно-компульсивный синдром или банальные меры предосторожности, и навязывает собственное видение, свой взгляд (в удвоении сцен). Существующий в автономных пространствах вышеназванных фрагментов, Джек становится легко считываемым символом (собственно, иным он и не хочет быть), он создаётся в них, утверждаясь. При этом герой стремится освободиться от маргинальности, присущей своей природе, и вписать себя - в этом нескончаемом рассуждении о культуре и собственной природе с ремарками Верджа, или же Вергилия (до чего же наглое включение текста Данте!) - как равного, утвердить Тигра наравне с Ягнёнком, убрав всякое отрицательное звучание. И в этом одноголосном рассуждении, в одностороннем споре с каноном, традицией, чьим символом и становится Вердж, способным в словесном пространстве только на неуверенные контраргументы, по воле наглого Джека низводится оппозиция добра и зла, пространство культуры заявляется свободным от единого спектра, отчего произведения Гёте и преступления, свершённые в Бухенвальде, где стоял дуб, под которым писал поэт, уравниваются, символ разрушения утверждается как символ, имеющий право на собственное место в сонме духовных величин и заявляющий о нём. Фактически Джек здесь утверждает если не невиновность культуры за свершённые преступления, то хотя бы обязанность и возможность её разговора обо всём на равных тонах, заявляет о верховенстве эстетики над этикой, неотъемлемости культуры от преступления как такового.

И в собственном обозначении - в диалоге, в фильмовом пространстве - Джек, являясь символом, созданным из банальных частей, материала, всем известного, сам пытается творить, определить себя в парадигмах искусства. Он пытается выйти за рамки приёма, образа, очерченного для него, найти собственный материал, через который он перестанет быть инженером, играющим по нотам и убивающим в рамках клише, и благодаря которому он обретёт статус архитектора, создающего собственную музыку и в своём мастерстве выходящего к абсолюту, за край, за границы привычного спектра, где чёрное обязательно равно белому. Говорение материалом в строительстве собственного дома, в построении себя самого даёт возможность освободиться от прочего, расколоть фильмовую историю, обрести автономность содержания, автономность собственной символичности и прийти к духовности, красоте акта убийства вне контекста, а значит как акта искусства. И серия убийств находит собственный синтаксис, обозначающий приём, стиль, структуру, содержание - то есть авторство.

Акт, след, руины и вечность. То, где убийство - только текст, в котором материал и автор обретают и сохраняют собственные имена.


"...в доме, который построил..."

Джек. Создавший себя. Будучи инженером, он нарекает себя архитектором. Трудности определения преодолеваются наглостью исполнения. И каждая строчка, каждое убийство - как тропка, ведущая к дому, обещающая его и его создающая. Дом построен, сказано последнее слово, утверждающее - заново - новый текст. И он даёт право на утверждение - через ад - Джека как символа в новом спектре.

Однако это хождение по аду, подобное поиску нового места в культурном пространстве, не обещает анабасиса. Джек слишком наглый. Или пространство культуры готово пока только к Агнцам, не способно отказаться от этики? И потому, только повтор, цикл, снова и снова, убийство за убийством, от новой тьмы, что новый свет в негативе, для Джека, этого символа насилия, без которого нет святости.

Пять инцидентов - слишком мало для утверждения эстетики, для утверждения свободы пространства, в котором даётся равенство телу и духу, насилию и святости. (Джек строит свой дом, чтобы утвердиться в пространстве культуры. Триер строит Джека, чтобы в очередной раз заявить о праве на материал, на темы, на искусство.) А значит - снова и снова - шёпотом и во весь голос - будет рассказываться история о доме, который построил Джек.


Рецензии