О топониме Погощь или о чем рассказал

О ТОПОНИМЕ ПОГОЩЬ ИЛИ О ЧЕМ РАССКАЗАЛ ЛЕСНОЙ РУЧЕЙ
  (Суземская старина: страницы прошлого.Приложение №4)

    При определении этимологии населенного пункта Погощь автор ссылался на

работу краеведов, указавших источник – белорусское наименование речки Гощь

(топь), по которой и  названы были селения (Старая и Новая Погощь). 

Впоследствии нам не удалось найти в словаре белорусского языка это слово

(имеются другие обозначения слова «топь»: «багна», «дрыгва», «твань»), что,

возможно, не исключает забытое  на далекой периферии диалектное  словцо.

Также не оказалось  речки с этим названием. В изданном в XIX веке справочнике

«Орловская губерния: список населенных мест по сведениям на 1866 год»

сообщается о ручье Погощь, впадавшем в приток Неруссы. Он же указан и в

справочном издании П.Л. Маштакова.
 
    Однако более существенное значение имеет то обстоятельство, что топонимов

и гидронимов  с окончанием на «гощь» имелось значительное количество на

территории расселения славянских племен, особенно на Псковско-Новгородской

земле.  Русский историк и археолог  И.Е. Забелин отмечал: «В  той же

Новгородской области мы встречаем географические названия (…) видо-гоща,

з-гоща,  иро-гоща, ле-гоща, у-гоща, утро-гоща, сто-гоща, под-гоща и проч.,

равно и в других славянских областях: о-гоща, по-госты, за-гость, слово-гощь, радо-гость, радо-гощь…» (Забелин И.Е. Опыты изучения русских древностей и

истории. М., 1872, с.553). Перечень  историка можно продолжить  современными

наименованиями сел и городов: п.г.т. Будогощь  –  в Ленинградской области, 

Гоща – районный центр в Ровенской области Украины, деревня Мирогощ в

Белоруссии (Могилевская обл.), деревня Гощь в Брянской области, Радогощь –

населенные пункты в Брянской области  и Ленинградской, Домагощь, Залегощь,

Редогощь – в Орловской области, крупный город Быдгощ, городок Малогощ и

деревня Гоща в Польше. Исследователи гидронимов Верхнего Приднепровья В.Н.

Топоров и О.Н. Трубачев  в своем фундаментальном  труде писали: «...следует

особо выделить интересную во многих отношениях группу речных названий на

–гощь/-гоща, насчитывающую в Верхнем Поднепровье около полутора десятков

примеров: Серагоща, Угоща, Любегощь, Славигощь, Любогощь, Радогочь (?),

Милогощь, Погощь, Белогощь, Радогощь, Воегощь» (Топоров В.Н., Трубачев О.Н.

Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. С. 127).
   
     В Толковом словаре В. И. Даля нет слов «гощь» и «гоща», не объясняет

этимологию этого слова и словарь М. Фасмера, отсутствует оно и в 

академическом Словаре древнерусского языка. Что же оно означает?

И.Е. Забелин в рецензии на книгу специалиста по исторической географии,

юриста К.А. Неволина, изучавшего Новгородские пятины и погосты XVI века, как

административные  единицы,  слово «гоща»  относил к  части слова «погост».

“Слово  «погост», – писал он, – как название места, может указывать целый ряд 

слов, в которых заключено понятие «гощения», «гостить»”. И далее вместе с

другими географическими названиями  приводился известный нам перечень слов с

окончанием «гоща». 
   В.Н. Топоров и О.Н. Трубачев не обошли своим вниманием этот вопрос. 

Авторы замечают, что «перечисленные гидронимы представляют собой древние, но,

тем не менее, отчетливо членимые сложения, характерные для старой славянской

ономастики. Их употребление в качестве гидронимов, по всей видимости, не

первично и обязано своим происхождением соответствующим топонимическим

случаям. Об этом, помимо ряда иных соображений, свидетельствуют данные о

происхождении этих названий из старых притяжательных прилагательных на –jь от

собственных имен со вторым элементом –gost–». (Топоров В.Н., Трубачев О.Н.

Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. С. 127 ).
    Возвращаясь   к  слову «погощь», мы можем предположить, что ручей с этим

названием произошел от собственного имени, в основе которого, возможно, был –

gost,  и топоним соответственно некогда назывался  Погост. И.Е. Забелин

писал, что погосты были уже в дохристианский период, как место нахождения

старейшины рода, проведения съездов, торговли. Гость – в Древней Руси

торговец, Гостиный двор – Дом торговли. Со временем слово «погост» приобрело

значение селения с часовней вместо церкви, а затем  и кладбища. Касаясь темы

нашей работы – земли Суземской, тем самым  восстанавливается диспропорция,

когда полевые села, наименее защищенные от набегов степняков, имели

летописную историю, а лесные  начинали её  с более позднего времени, с 

деятельности  станов по производству поташа. Здесь особо следует подчеркнуть

заключение лингвистов о древнем происхождении наименования, характерном для

старой славянской ономастики. Место для погоста северян было вполне удобным:

в глубине леса, на берегу неполноводной реки, у старинного тракта.
    Вместе с тем, необходимо внести некоторую ясность по исследуемой

проблеме. И.Е. Забелин, справедливо отмечая происхождение слова «погост» от 

«гощения», «гостить», что не отрицал и автор рецензируемой книги, ректор

Киевского университета К.А. Неволин,   использовал не совсем аргументировано 

указанные географические названия. Трудно  объяснить возможную  связь

гидронимов или топонимов «у-гоща», «зе-гоща», «ле-гоща» с  погостом, хотя 

для нас  выполненный историком подбор этих наименований имел известное

значение. Кстати, К.А. Неволин на нескольких страницах своей книги показал,

что у каждого погоста в Новгородской области было собственное имя. Например,

погост Ополецкий в Чуди, погост Каргальский, погост Дятелинский и т.д.

(Неволин К.А. О пятинах и погостах Новгородских в XVI веке //Записки

императорского географического общества. Кн.VIII. СПБ, 1853. С.60). Однако

нельзя не отметить, что спустя столетие ведущие ученые-слависты по сути 

высказали похожее с Забелиным утверждение, рассматривая  происхождение

окончаний гидронимов на – гощь/гоща, и это, конечно,  нужно иметь в виду.
    Являясь носителем языка, как уроженец тех мест, должен  сообщить, что в

мою бытность  там  никто никогда не произносил слово «погощь», а только  –

Новая или Старая Погорщь; жителей  же этих  деревень и выходцев оттуда 

называли «погарщиками». Думаю, в те времена и они себя  по-другому не

именовали.  Удивительно, как в бесписьменном небольшом поселении на

протяжении длительного времени, возможно, веков, сохранялось его точное

название. Здесь можно лишь отметить, что выведенный с помощью лингвистов

классический вариант Погощь – Погост маловероятен. Изменение в слове «погощь»

на «погорщь» естественно для русского произношения, но потерять  твердое

окончание в слове, а вместе с ним и известность  местного Центра – это уже

невозможно! Следовательно, имелось какое-то иное значение у окончания

составного слова – гощь, что подпитывало  память и не давало забывать его

жителям.  Объяснение этому, на наш взгляд,  мы можем найти  в многотомном 

Этимологическом словаре славянских языков под редакцией О.Н. Трубачева.
    Go's^c^a (словенский) – чаща (кустарник, лес), гуща, осадок, молозиво;

gaszcza (польск.) – (заросли, чаща), (гуща, осадок), (ЭССЯ, вып. 7., М.,

1980, С. 89-90); имеется это слово и у других западных и южных славян с 

изменением в транскрипции. Остается выяснить, каким образом слово из

неблизкого далёка стало обозначать русские леса и перелески в локальном

месте.
    По реликтам псковских говоров и благодаря изучению новгородских

берестяных грамот филологи  пришли к выводу о том, что ильменские словене

имели язык, родственный польским племенам,  мигрировавшим, очевидно, на

восток  под воздействием неспокойных соседей. Это объясняет окончание

гощь/гоща в географических наименованиях на Северо-Западе.
    В.Н. Топоров и О.Н. Трубачев, изменив сухому академическому стилю в своем

пояснении о реках на -гощь, подчеркнули любопытную особенность: «При этом

интересно отметить, что верхнеднепровские гидронимы на гощь/гоща в

подавляющем большинстве расположены в бассейне Десны. Если исходить из

материала, собранного у Маштакова, то лишь три находятся за его пределами на

соседних территориях» (с.127). Еще раз назовем некоторые из них: Любогошь,

Радогощь, Славигошь, Любегощь, Милогощь, Белогощь – и через столетия  мы

ощущаем радость переселенцев от встречи с  новой родиной, от тепла укрывших

их  рощ, по имени которых  были названы ими ручьи и реки, напоившие их скот и

давшие пищу. Эта радость будет более еще понятна в историческом контексте:

достигнув Великого леса на Русской равнине (а это был VI век н.э. – время

переселения народов и кровопролитных сражений, они находили здесь

естественное убежище.  Почему VI век – об этом скажем ниже.
    Кто же были наши переселенцы, оставившие память о себе на берегах

деснянских притоков? Нам  были известны из славянских  насельников этих мест

–  северяне. Но не они. Отец русской истории летописец Нестор в «Повести

временных лет» сообщал, что Вятко и его род, положившие начало славянскому

племени,  были из Ляхов, то есть  с  Польши.  Вятичи занимали большую

территорию от известной нам реки Неруссы, притока Десны, до Москва-реки.

Антрополог академик Т. Алексеева определила  время начала заселения вятичами 

Русской равнины – VI век . Таким образом, вятичи  стали осваивать южную часть

Великого леса на несколько столетий ранее северян.   
    Многие крупные ученые происхождение вятичей связывали с известными с

античной истории венетами. Лингвисты  Г.А. Хабургаев, С.Л. Николаев показали,

что название вятичей (v;titji) восходит к корню праслав. V;t – «большой» и

сопоставимо с этнонимом венеды (венеты)  (Хабургаев Г. А.  Этнонимия «Повести

временных лет» в связи с задачами реконструкции восточнославянского

глоттогенеза. М.: Изд-во МГУ, 1979. С. 96).  Исторические  венеды (венеты) –

не славяне, а предки славян. Этот этноним часто использовался соседями, в

частности германцами, применительно к  западным славянам. Финны, эстонцы,

вепсы и сегодня  с этим корнем в слове именуют русских.  Словенский

исследователь Йожко Шавли на страницах своей книги «Венеты: наши давние

предки» (М., 2003.160 с.), как представляется, подтвердил эту гипотезу.

Словенцы, обладатели одного из самых архаичных славянских языков, с рядом

праславянских особенностей, по определению ученого, в первую очередь, могут

претендовать на прямых потомков венетов. Автор пишет: «Во 2 в. до н.э. на

территории нынешней Польши (…) образуется Венедская культура, которая

сохраняется до VI в. н.э. Несмотря на различные сторонние влияния и

вторжения, в пределах данной культуры сохраняется первичное племя

праславянских венетов, или вендов, прямых родственников словенцев» (Указ.

соч. С.27).
      Могла ли  какая-либо переселенческая волна VI века занести венетов-

«словенцев» на наши просторы?  Вполне возможно. Это  было именно время

массовой миграции славянских племен, через Карпаты  начинается заселение  ими

Балкан. Ничто не мешало или, наоборот, появились причины у одного из вождей

племени выделиться из общего потока, оставив соплеменников,   и двинуться на

Восток. Конечно, мы не можем тут утверждать, что это были предки словенцев,

они могли быть такими же предками и поляков и др. Подчеркнем лишь то, что

этнонимы «венеты» и «вятичи» от одного корня, что в славянских языках, только

в словенском и отчасти в польском мы находим  объяснение  слову «гоща». И

последнее. По данным генетики, при изучении митохондрий ДНК славян самыми

близкими к восточным славянам оказались  поляки и словенцы; если поляки, то

понятно  – ближайшие соседи,  каким же образом  могли ими оказаться словенцы

с Адриатики?  И, пожалуй, главное: компактное, локальное расположение

этнонимов с окончанием «гощь-гоща»,  что, безусловно, говорит об одном

авторстве. Ими, как мы считаем, были  вчерашние венеты – славянское племя

вятичи. Их путь следования предполагал  маршрут через Придесенье.
     Как уже не раз было высказано историками, род Вятко не смог бы освоить 

территорию, простирающуюся на сотни километров. Но был ли это род, как часть

племени в современном понимании этого слова? Нет, не был.  В переводе Д.С.

Лихачева со старославянского  в тексте появился термин «племена», незнакомый 

тогда  –  средневековому чернецу, что сразу же создало у современного

читателя иерархическую  цепочку: род-племя. А заселение края было не

одномоментным.
     Киевский летописец   также называл еще и  брата Вятко  Радима, ставшего
родоначальником племени радимичей. Первой остановкой-стоянкой   братьев стало

Придесенье. Радим, вероятно младший брат, несмотря на то, что в летописи

назывался первым,  переправившись через Десну с каким-то числом воинов и их

домочадцев, осел на другом притоке Днепра  –  Соже и Ипути. Возникает здесь

естественный вопрос,  а не наоборот ли было, ведь двигались с западного

направления? Ответ на этот вопрос содержится в знакомой нам книге

«Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья»: «Западная часть

верхнего Поднепровья оставалась в стороне от магистральных передвижений»

(Указ. соч., с.201).   Непроходимые пущи, припятьские болота создавали

непреодолимый  рубеж  для движения на Восток. Польский антрополог и лингвист

Я.В. Чекановский писал: «В разные эпохи волны культур, двигающиеся с запада

на восток, вынуждены были останавливаться на краю великого первобытного леса,

как на берегу моря». (Цит. по. Трубачев О.Н. В поисках единства. М., 2005. С. 73).
      Трубчевское селище Кветунь  на правом берегу Десны, оспариваемое, как

археологический памятник радимичей, находится чуть ли не в «шаговой

доступности» от изучаемого топонима. Племя радимичей, стиснутое  более

мощными  славиниями , ограничилось,  как будто, самой небольшой территорией

из восточных славян. Характерно, что  на правобережье  Десны имеется топоним

Радогощь, а на Соже – Мирогощь. Маленький, но красноречивый штрих, говорящий

о миролюбивом  характере  предков белорусов. У Вятко слева на северо-западе,

в верховьях Днепра были уже соседи –  смоляне, из славянского племени

кривичей,  а на малозаселенном востоке открывалась отличная перспектива

расширения владений. В течение трех столетий вятичи осваивали земли, на

которых ныне располагаются несколько областей Центральной России. По мере  их

продвижения на восток все меньше использовались домашние названия поселений и

рек. Земли нынешней Орловской области уступают в этом отношении придесенской 

Брянской с их ешё Вщижем, Тульская – Орловской и т.д. Однако они донесли  с

собой на самую окраину своего передвижения название будущей столицы Великой

славянской страны – Москва .
       Приход спустя столетия северян-семцев  к вятичам в изучаемый нами

район, после разгрома их Владимиром Святым, был приходом к родственным

славянам, с которыми  они расстались у предгорий Карпат. Северяне были из той

части славян, которая, совершив балканский вояж и не осев там полностью,

через Северное Причерноморье вышла на левобережье Днепра. Ещё М.М. Погодин,

освещая историю  «всеобщего движения Славянских племен»,  писал: «Северяне по

Десне, Семи, Суле и в Польше, по Дунаю». (Погодин М.М. Исследования,

замечания и лекции М. Погодина о русской истории. М., 1846. Т.2. С. 387).

Антропологи показывают, что при сравнении с другими соседями (полянами)

«северяне по всем краниологическим показателям (долихокефалия, узкое лицо,

среднее выступание носа) сближаются с вятичами» . Как видим, не случайно

древнерусский летописец- монах  обличал у них сходные, непотребные обычаи,

отразив тем самым их этнографическую близость.
     Итак, если не сильно философствовать, и не поучать «младое поколение»,

то можно скромно заметить, что лесной ручей, оставшийся от, может быть,

вполне сносной речки в давние времена, и сохранившееся до наших дней в

Брянских лесах крохотное селение своим общим именем могут неожиданно поведать 

о совсем не малых делах.
       
         1.Ученые не преминули также сообщить, что иное объяснение предлагается В.А. Никоновым, в выступлении на состоявшемся тогда  IV Международном съезде славистов. К сожалению, в материалах съезда  его сообщение не было опубликовано. См.: «Славянское языкознание. Сб. статей. М.: 1959. 217 с.)
         2.https://anthropology-ru.livejournal.com/169567.html. Этот вывод вызывает большие сомнения, поскольку  приход легендарных  братьев Радима и Вятко происходил чуть ли не на глазах современников киевского летописца. Однако утверждение авторитетного ученого строится, как мы полагаем, не на отдельных умозаключениях, а на основе комплекса научных данных.
         3.Более того, много лет назад  в интернете на одном из форумов по антропологии  автору попалась страничка с аналогичными сведениями, где были показаны данные по историческим регионам России и европейским народам. Самым впечатляющим в ней было то, что словенцы и жители областей, где проживали вятичи, имели потрясающие совпадения. В комментариях к этим данным я тогда написал, как бы в подтверждение теории Л. Гумилева о пассионарности, что выйдя из общего плавильного котла, одна часть пассионариев дошла до берегов южного моря, а другая – Тихого океана (сайт slavantro, раздел «Популяционная генетика»). В  редакции сайта, существовавшей до 2008 года. Ник участника: Николай Иванович Ежов. К сожалению, ныне эту страничку найти не удалось.
         4.Славиния –  племенной союз у восточных славян.
         5.  См. более подробно:          6.https://aquilaaquilonis.livejournal.com/30339.html


В качестве иллюстрации: "Лесной ручей" И.И.Шишкина.


Рецензии