Загадочное происшествие с доктором Левенталем

Загадочное происшествие, случившееся с доктором Левенталем в городе Чехове.

Глава 1

В жаркий июньский денек среди молодежи на ступенях медицинского университета стояли и разговаривали два юноши.Они были одеты в выпускные черные мантии с широкими синими лентами , переброшенными через плеч и приколотыми университетскими значками. На головах у обоих юношей красовались четырехугольные черные шляпы конфедератки. У одного - кисточка висела на левой стороне конфедератки, выдавая в нем отличника медицинского факультета. Юношу звали Валентин Левенталь. Родился он в маленьком провинциальном городке и на вид худощав и сутул. Бледное вытянутое лицо и задумчивый напряженный взгляд ,  выдавали в нем человека, неуверенного в себе и мало проводящего время на улице, не любящего веселые кампании шумных сверстников и погруженного в изучение медицинской науки.
 
Товарищ его Николай Погудинский являлся полной противоположностью и имел вид бесшабашного парня. Это был крепкий и симпатичный парень с живым блеском в голубых глазах, – который привык к тому, что в жизни ему всё даётся легко, и который любил проводить время весело и с удовольствием, не слишком обременяя свой ум глубокими размышлениями и изучением науки.

Юноши эти, хотя и казались на первый взгляд противоположностью друг другу и явно имели несхожие по темпераменту характеры, –однако, являлись закадычными друзьями. И оба сейчас радовались, как дети, что наконец-то закончили университет.
 Учились они оба на одном факультете и в одной группе, и теперь им, как и остальным выпускникам с дипломами врачей -лечебников предстояло определиться в выборе будущей узкой специализации. И вот об этом-то они и рассуждали, жарко и увлеченно споря и стоя на ступенях широкой лестницы в ожидании, когда выйдут  остальные сокурсники.

–Да, ты пойми, – убеждал Валентин скептически глядевшего на него Погудинского  со всем жаром и пылом, которое может гнездиться только в душе искренне увлеченного какой-то идеей талантливого мыслителя и выражающегося неистовым и лихорадочным блеском в его черных глазах, – нет ничего прекрасней специальности психиатра. Где, как не здесь таится больше всего загадок и удивительных открытий. Мы до сих пор не знаем и малой доли его возможностей, хотя кажется изучили всё: анатомическое строение знаем прекрасно, почти так же, как знаем желудок или ту же печень и легкие, сердце. Но если с этими органами все вроде понятно,- это скромные наши труженики, которые незаметно работают на благо нашей физиологии, как химические лаборатории на огромной био-химической фабрике. То что же такое мозг? Это чудо, в котором скрывается великая тайна и наша душа. Мозг производит шедевры гениальных творений, таких как Шекспир, Микеланджело, Достоевский, Пушкин, Репин, Перов…– этот сонм знаменитых творцов почти бесконечен. Также как само сознание человека, – что это, где скрывается та грань или переход от возвышенного  к низменному, от преступления к раскаянию, и в какой доле мозга кроется область, отвечающая за талант и открытие. Это ли не задача, которая может захватить и увлечь так сильно, что ты забудешь обо всем.

–Ну, да..Какой же ты мечтатель. А ты представь, в каких жалких условиях будешь работать? Где ты будешь совершать свои великие открытия и хватить ли у тебя сил писать диссертацию после суточной смены в какой-нибудь заштатной психбольнице какого-нибудь маленького провинциального городишки. Ведь, жилья у тебя в Москве нет,и  снять его дорого. Купить на зарплату врача его ты не сможешь. Тебе одна дорога ехать куда-нибудь в глухомань, получать  от администрации города служебное жилье и работать потом за копейки лет десять, пока ты не отработаешь это жилье. Да и заработок врача психиатра в наше время, если это не врач нарколог, не такие большие. А ты ведь, кажется не стремишься к тому, чтобы стать врачом наркологом и зарабатывать на этом хорошие деньги, – возражал приятель.

Валентин кивнул, не раздумывая. Наморщив лоб, он повторил:

–Я согласен, что деньги предоставляют человеку относительную свободу выбора, но для меня они не главное. Да и не в них для меня заключается счастье. Мой врачебный диплом – не средство заработка. Я хочу лечить людей,и быть им полезным. А если когда-нибудь совершу великое открытие, которое сделает переворот в науке о мозге и прославит мое имя... то это совсем замечательно, – мечтательно произнес Валентин и смущенно улыбнулся.
–Какой же ты все же наивный, – с искренним огорчением воскликнул его товарищ и вздохнул.

В распахнутые двери университета мимо них то и дело входили и выходили только что испеченные новенькие врачи, наконец-то получившие свои долгожданные дипломы. Сердца бывших студентов, их родителей и родственников, пришедших в университет на торжественное собрание с участием ректора, переполняли радостные эмоции. Сияющие лица, громкие возгласы в толпе счастливчиков, получивших долгожданные дипломы, заливистый смех и веселье заполняли в этот летний сияющий день коридоры университета и площадь перед входом.

–Да, проведенные в этих стенах трудные годы вряд ли забудешь, – со смехом говорил Погудинский, обращаясь к товарищу. –Так много всего было....А помнишь, как ты однажды чуть было не вылетел с курса, когда на экзамене вздумал поспорить с преподавателем патанатомии? Суровый  старик – Алексей Иванович Карамзин. Он тогда выгнал тебя из аудитории и не хотел допускать к пересдаче, грозился отчислить.  А я ходил в деканат его просить...., помнишь?

        –Помню, спасибо. Нашел тогда с кем спорить.... А главное, зачем я это делал, – чтобы себя так вот показать перед старым профессором, обратить на себя внимание, – пробормотал Валентин.

–Ну, это было проще простого. Ведь, ты же знаешь, что наш декан – мой дядя. И тебе, имея такого друга как я, совершенно нечего бояться за свое отчисление. Держись меня,  и я тебе помогу, – самоуверенно заявил Погудинский.

–Хорошо тебе, у тебя за плечами могущественные родственники, они уже сейчас поддержат тебя и посодействует трудоустройству, - согласился с ним Валентин и добавил с сожалением. - А мне не на кого надеяться. Ну разве только на  государство, которое предоставит служебное жилье.
 
–Иди на мой курс. Я пристрою тебя,– самодовольно воскликнул Погудинский. – Я же не скрываю, что хочу быть чиновником. Сейчас это выгодно и хорошо оплачивается. Не то что за работу обычным врачом. Ты же видишь, что самое главное в наше время – это деньги: все крутится вокруг них. Деньги дают ощущение независимости от обстоятельств, прочности счастья, с помощью денег можно достичь внутренней свободы и позволить себе много. Ты же будешь трудиться, лечить и спасать людей, а получать за это гроши. Подумай, нужно ли это тебе?  Придешь после работы, захочешь вкусно поесть, а у тебя не будет денег на необходимые вещи. Вот и скажи, захочется ли тебе после этого, продолжать столь же самоотверженно помогать?

–Но мы же служим долгу и людям не ради денег. Наша задача лечить и помогать, – возражал Валентин.

–Неисправимый романтик. Ну, кому нужна твоя самоотверженность, коли сам ты будешь прозябать в бедности? Кто оценит твои труды? Каким пришел в университет, таким и остался. А как же ты сам? Где тогда твои интересы? Желаешь раствориться в проблемах и боли чужих людей, и не получить за это ни гроша….. Дело твое. Но я с такой постановкой вопроса не согласен. Жаль, что ты не прислушиваешься ко мне и не хочешь со мной согласиться. А если бы согласился, я мог бы помочь тебе найти после окончания ординатуры хорошее место. Что скажешь? –убеждал Погудинский.

–Не уговаривай. Ты не переубедишь меня, – повторил Валентин и нахмурился, давая понять, что уговоры бессмысленны.
 
Такие разговоры между двумя приятелями случались не раз. Они спорили, могли даже поссориться, но всегда оставались при своих убеждениях.
Вскоре, их отвлекли знакомые девушки, взволнованной стайкой выпорхнувшие из дверей университета и сбежавшие к ним на крыльцо.  Девушки наперебой и громко заговорили, обсуждая, в какой ресторан можно пойти и отметить завершение университетского курса.
Решение приняли, и вот уже, забыв обо всем, вчерашние студенты, а ныне, – счастливые обладатели дипломов врачей, горделиво позировали перед нацеленными на них камерами и фотоаппаратами своих друзей и родственников, делая запоминающиеся снимки для семейных альбомов.

Миновало два года, и бывшие ординаторы разъехались по городам, приступив к работе врачей.

Погудинскому, имевшему за своей спиной занимавших высокие посты родственников, сразу же удалось устроиться в Министерстве. Ни дня не проработавший по полученной им специальности в поликлинике или больнице, молодой человек получил высокооплачиваемую должность чиновника и служебную машину с водителем. Совсем скоро у него появился отдельный просторный кабинет и секретарша.Карьера Погудинского была предопределена.

Но вернемся же к нашему главному герою Валентину Левенталю, избравшему трудную стезю врача психиатра в небольшой провинциальной больнице и посмотрим, что с ним случилось дальше.

Глава 2

 
Валентин приехал в подмосковный Чехов на автовокзал в воскресный день и сразу же отправился по адресу, который он нашел в интернете.  Он созвонился с хозяйкой дома заранее, и был уверен, что его ждут. Кому-то, возможно, покажется странным, что молодой и неженатый парень добровольно ищет тихое место для проживания, стремится к уединению, в то время, как современная молодежь любит общение и шумные кампании. Но нельзя забывать, что Валентин был врачом психиатром и увлеченно занимался научной работой. Он потихоньку собирал материал для будущей диссертации, и поэтому не хотел, чтобы его что-то отвлекало от этой работы.

Двухэтажный купеческий дом из красного камня,  перед которым Валентин Левенталь остановился со своим тяжелым чемоданом и дорожной сумкой через плечо, прятался в глубине двора за невысоким и редким деревянным забором, и разросшимися в беспорядке густыми и темно-зелеными кустами жимолости,  акации и сирени. Он был точь-в-точь такой же, как на фотографиях в интернете.

 Валентин отворил калитку и подождал, не залает ли дворовая собака. Но все было тихо, и он направился по разбитой и поросшей травой асфальтовой  дорожке к дому. День стоял ясный и солнечный. Время приближалось к полудню. В такое время в природе обычно царит благостная и сонная тишина. Слышно, как стрекочут, спрятавшись в высокой траве, кузнечики, тонко жужжат шмели и стрекозы, роящиеся над буйно разросшимися простыми луговыми цветами иван-чаем и ромашками. Придомовая территория  густо заросла травой, косить было некому. Но все это обилие разнотравья, сдобренное звонким звучанием насекомых, солнечным светом, загадочная игра света и тени среди кустов и низко растущих слив и яблонь,  придавали  пространству вокруг неповторимую и запущенную прелесть.

Не найдя на дверном косяке звонка, Валентин постучал. Ему никто не открыл, и огорченный, он спрыгнул с крыльца, намереваясь вернуться обратно на автовокзал и поискать среди местных бабушек, торгующих на маленьком привокзальном рынке новое съемное жилье.

Но тут  за его спиной скрипнула дверь. Он оглянулся и увидел седую старушку, которая, очевидно, являлась хозяйкой дома.

–Что вам нужно, молодой человек? – спросила старушка.
–Мне нужна Елизавета Романовна. Это вы?
–Да.
–Это я вам вчера звонил по поводу съема комнаты. Помните? Меня зовут Валентин Дмитриевич Левенталь. Я - доктор.

Старушка засуетилась и обрадовано закивала головой:
–И вы работаете в нашей больнице? – оживленно расспрашивала она.
–Да, – улыбнулся Валентин и сказал. – Так вы сдадите мне комнату или нет?
–Конечно, сдам, – воскликнула  старушка и прибавила, – пойдемте со мной.

Валентин вошел и оказался в небольшой и затемненной кружевным тюлем деревенской горнице, в которой приятно пахло сушившимися на полу и на лавках душистыми травами: зверобоем, ромашкой, иван-чаем. На лавке под окном стояли два ведра с чистой водой, а рядом лежала трехцветная кошка, которая тотчас же спрыгнула и подбежала к нему. Ласково замурлыкав, она ходила кругами возне него и терлась спинкой об его ноги.
Валентин огляделся. Горница вела  в кухню с белой русской печью. Налево был выход в коридор первого этажа, в конце которого виднелась лестница, ведущая на второй этаж.

–Матильда, тебе понравился наш новый жилец? Он доктор и будет теперь нас лечить, – сказала хозяйка. Она наклонилась и гладила её. Кошка,  подняв хвост трубой,продолжала настойчиво кружиться вокруг ног Валентина и звонко мелодично мурлыкать.
–Вы, явно, пришлись ей по нраву, – сказала хозяйка. Взгляд её потеплел, а морщинистое лицо расплылось в улыбке.
–Это хорошо. Я люблю кошек. У нас дома они всегда водились, – сказал Валентин.
–Комната ваша находится на втором этаже, – объясняла ему хозяйка, когда они поднимались по лестнице и шли по коридору. В доме царила тишина, и только половицы поскрипывали под их ногами.
–А у вас кто-нибудь ещё снимает сейчас комнату? – расспрашивал Валентин.
–Сейчас нет,- только вы, – объяснила хозяйка, останавливаясь перед дверью. Достав ключ,она отворила её и пригласила войти.
 
Комната, в которой Валентину предстояло жить, оказалась небольшой и уютной. За окном росло высокое дерево, из-за его раскидистой кроны в комнате  царил тенистый полумрак, особенно приятный в такой жаркий июльский денек.
 Кроме старинного платяного шкафа, двух стульев, и письменного стола, стоящего возле окна, дивана и холодильника, мебели больше и не было. Как не было и обычного для любой гостиницы телевизора. Валентин заметил, что не было его и в гостиной, когда они проходили по первому этажу мимо неё. Но он и сам редко смотрел телевизор, и потому не огорчился отсутствию этого современного и развлекательного атрибута, и неизменного спутника современной жизни.

–Здесь у вас лежат постельное белье, теплые одеяла и полотенца. Туалет и ванная возле лестницы и на первом этаже, – перечисляла старушка, показывая ему потом дом.
 
Они обсудили все вопросы. И старушка добавила:
 – Если вы мне будете доплачивать еще немного, то я буду готовить вам еду.
– Сколько вы хотите? – спросил Валентин. Старушка ответила. Сумма была небольшой, и Валентин согласился.
 
Хозяйка вышла, оставив его одного.Валентин разобрал чемодан и переложил свои немногочисленные пожитки в шкаф на полки. Главным его богатством были книги, которые он привез в огромной дорожной сумке. Вынув книги и сложив их стопками на столе, он вышел из комнаты и спустился вниз. Расспросив у хлопотавшей на кухне хозяйки, где расположены магазины, Валентин вышел на улицу, решив ознакомиться с местными достопримечательностями.

Глава 3

В первую же ночь его пребывания в новом доме разразилась гроза.
Дождь поливал, как из ведра, ветер усилился и вскоре превратился в шквалистый. Растущая за окном береза так низко качалась и гнулась,жалобно скрипела под его резкими порывами, что казалось, она вот-вот сломается и упадет. Дождь с силой барабанил и шелестел по оконному стеклу, ветки березы стучали, доставая до жестяного карниза. Ослепительно и страшно сверкали молнии, рокотал в отдалении гром.

Валентин лежал на диване и представлял себе свой завтрашний первый день в больнице. Вдруг он  услышал за дверью тяжелые шаги. Кто-то медленно подошел к двери и остановился, как будто прислушиваясь. Потом, глухо забормотав и кряхтя, пошел прочь. Валентин поднялся и, подскочил к двери и приоткрыл. Он был уверен, что хозяйка пришла проверить всё ли в порядке, и хотел её успокоить.

Но вместо неё он увидел в полумраке коридора удалявшийся от него чей-то мужской силуэт, который направлялся к лестнице.

–Елизавета Романовна, это вы, – спросил Валентин, обращаясь к удаляющемуся  силуэту.

Однако тот внезапно исчез в полутемном коридоре, как будто растаяв в воздухе.
От неожиданности Валентин даже отпрянул. Судорожно нашарив рукой выключатель, он включил свет и распахнул свою дверь пошире. Темнота рассеялась:  в коридоре было пусто.

Валентина разобрало любопытство, и он бросился к лестнице в надежде увидеть внизу хозяйку. Но и там тоже никого не было. Вокруг царила все та же задумчивая тишина, а сам дом казался загадочным и притаившимся.
Вернувшись в свою комнату, Валентин запер дверь и улегся в постель, продолжая озадаченно размышлять над  странным мужским силуэтом.

«Наверно, это хозяйка приходила меня  проверять и спросить, не нужно ли чего. Поняла, что мешает, – и ретировалась», – рассудил он и спокойно уснул.

На следующее утро, закончив завтрак и уже собираясь на работу, он спросил у хлопотавшей на кухне хозяйки:
–Елизавета Романовна, вы приходили ко мне вчера? Что-нибудь случилось?
–Вам показалось. Я рано ложусь спать. Да и лета мои уже не те, что ранее, чтобы ходить в гости к молодым мужчинам…, – отшутилась та и перевела разговор на другую тему, – у меня вчера болело плечо и коленка. Можете посмотреть.

Валентин расспросил хозяйку про её болезнь и посоветовал необходимые лекарства. А про себя, пока шел на работу, размышлял над случившимся: « Старушка не хочет признаться…А вдруг , это и впрямь не она, тогда кто же……., неужели, призрак? Да, ну! Ерунда », – заключил он.

Прошло ещё несколько дней, и с ним вновь произошел загадочный случай.
В гостиной дома на первом этаже на стене висели семейные хозяйские фотографии, сохранившиеся ещё с давних времен. Они были уже потускневшие от времени. На некоторых фотографиях члены семьи располагались возле главы семьи, но были и отдельные портреты.
 
Однажды он спросил хозяйку о людях, изображенных на фотографиях.
 
–Это мой отец Роман Иосифович  Штильмарк был до революции знаменитым доктором. К нему приезжали из Москвы лечиться, – охотно рассказывала Елизавета Романовна, указывая на стоящего в центре семейной группы солидного и коренастого мужчину в черном пальто с тростью в руке, зимней барашковой шапке на крупной голове и в пенсне. Своим величавым и суровым видом, прямой осанкой он выделялся среди остальных. На других фотографиях хозяин дома стоял на почетном месте в центре среди окружавших его остальных членов семьи: его такой же строгой жены, двух стариков и четверых детей. В одной из сидящих на стуле девочек, Валентин узнал в одной из девочек на фотографии и свою квартирную хозяйку, когда та ещё была ребенком.

В тот вечер Валентин допоздна засиделся за столом, работая над своей диссертацией. Он сидел спиной к двери, а перед ним стояла горящая настольная лампа под зеленым и металлическим абажуром, которая освещала небольшое пространство вокруг. Вокруг стола царил уютный полумрак. В какой-то момент Валентин отвлекся от клавиатуры и углубился в размышления, уставившись в черное окно напротив себя. Шторы на ночь он не зашторивал, – любил наблюдать, как пробуждается и засыпает природа, повинуясь естественным жизненным ритмам.

Внезапно Валентин вздрогнул от раздавшегося у него за спиной резкого звука от холодильника. Звук этот вывел его из задумчивости, и он оглянулся. Но ничего необычного не увидел. Тем не менее, им овладело странное ощущение, что в комнате он находится не один, и присутствует кто-то ещё.

Валентин снова повернулся к столу, но невольно стал пристально всматриваться в отражение в окне очертаний комнаты у себя за спиной. Вначале, там ничего не было видно. Но он продолжал напряженно разглядывать углы комнаты, возвышающийся массивный шкаф, равномерно гудевший холодильник, и вдруг взгляд его различил возле стены коренастую мужскую фигуру в черном пальто, которую он видел недавно в коридоре.
 
Мужская фигура отделилась и плавно приблизилась к нему, остановившись у него за спиной. Валентин мог различить в черном окне отражение его лица. Оно было белое, будто мрамор и выделялось на фоне черного оконного проема ужасным застывшим пятном. Глаза мужчины были опущены, как будто он пристально разглядывает затылок сидевшего к нему спиной Валентина.

Валентину сделалось жутко. Он был не в силах заставить себя пошевелиться и оглянуться назад. Все его энергия и самообладание исчезли: мороз пошел по всему телу, волосы приподнялись, а руки застыли. Наконец, он внушил себе , что находится под воздействием самогипноза, а подобное явление ему, как врачу знакомо. Набравшись мужества, он резко оглянулся назад. Но за его спиной в комнате никого не было. Это сильно поразило его. Он лихорадочно вскочил и снова посмотрел в окно. Но и там никого не было.

Все ещё чувствуя непонятный страх, он включил в комнате яркий свет и тщательно обошел её, заглянув во все углы, за шкаф, холодильник и за диван. Дрожь и волнение не покидали его.
Обойдя комнату, он распахнул настежь окно, и свежий сырой воздух ворвался из сада в комнату, охладив его разгоряченное лицо. Кое-как привел он в равномерность свое дыхание, придал себе бодрый и геройский вид и почти упал на диван. Не имея возможности дать себе отчет, произошло ли сейчас с ним что-то действительно сверхъестественное и необъяснимое, или же это было явление самогипноза, вызванное чрезмерной  усталостью из-за долгого сидения за письменным столом после напряженного рабочего дня в больнице, и он стал усиленно над этим размышлять.

 Голова его вскоре отяжелела. Почувствовав во всем теле навалившуюся свинцовую усталость, он поднялся и вышел из комнаты. Сходив в туалет и умывшись, он вернулся обратно, прикрыл окно, выключил свет и улегся в кровать.
Пока он ходил, волнение его улеглось, и он приободрился. Он хотел заснуть, но мысли его роились, продолжая работать над объяснением случившегося. Он стал искать ответ с точки зрения науки, и понял, что такое было бы возможно, если бы он страдал галлюцинациями или же был склонен к алкоголизму. Но ни тем , ни другим он не страдал. Незаметно он заснул.

Утром он убедил себя, что случившееся было связано с обычной усталостью, и дал себе слово более не засиживаться за столом после полуночи.

Глава 4

На следующий день он со смехом рассказал своей медсестре, пожилой женщине о ночном происшествии.

К его удивлению, она довольно серьезно отреагировала на его слова и поведала местную городскую легенду:

– Владелицей дома, в котором вы поселились, является дочь доктора Штильмарка,  жившего в нашем городе ещё в дореволюционное время. Этот доктор был странный чудак, но он прославился своим врачебным искусством, потому что мог поставить на ноги даже самого тяжелобольного человека. Люди говорят, что равных ему не было ни тогда, ни после. Говорят, что он мог только один раз взглянув на пациента, сразу же безошибочно ставить ему точный диагноз и выписать рецепт, который спустя небольшое время ставил такого человека на ноги. К нему приезжали со всех губерний. Но после революции у доктора Штильмарка отобрали этот дом и разместили в нем комиссию ВЧК. А самого доктора с детьми и родителями поселили в маленьком неотапливаемом флигеле. Стояла лютая зима, и семья доктора страдала от холода, свирепствовал голод. В ту пору везде был голод. Говорят, что в подвале дома у доктора Штильмарка был тайник, в котором хранилось золото и деньги. И вот в одну из ночей доктор попытался туда пробраться, чтобы забрать из тайника деньги. Но красноармеец на посту принял его за вора и застрелил из винтовки.
После смерти доктора Штильмарка, его семью сослали в Сибирь, лишив всех прав. А уже после Великой Отечественной Войны обратно вернулась  только его старшая дочь Елизавета Романовна. Весь дом она занять не могла, потому что в комнатах, как в коммунальных квартирах проживали другие люди. Постепенно дом Штильмарка пустел: кто-то уехал, молодежь повыходила замуж, женилась и находила другое жилье, а оставшиеся старики умирали. Уже после перестройки Елизавета Романовна выхлопотала в городской администрации право наследства на дом и разрешение на его приватизацию. И вот уже она хозяйка родительского дома, и уже сама сдает комнаты внаём, и живет на вырученные  средства. В городе у неё нет родственников и подруг. Может поэтому, она стала нелюдимая и неприветливая.
Кстати, поговаривают, что в доме иногда появляется призрак её отца доктора Штильмарка. По этой причине местные жители не снимают жилье в этом доме, хотя цена  найма комнаты небольшая.

–Любопытная легенда. Но хозяйка дома довольно общительная женщина. Она хорошо меня встретила, – сказал Валентин.

Услышанное в какой-то мере совпадало со странным природным явлением, с которым ему довелось столкнулся. Ему стало интересно, и он дал себе слово хорошенько во всем разобраться.

Он с головой погрузился в работу, и каждый день, открывал для себя интересные случаи клинической практики. Ещё, будучи студентом, Валентин мечтал стать знаменитым врачом, снискать себе лавы и славу, совершив какое-нибудь открытие в области психиатрии, которой увлекся ещё со школьной скамьи. Учась в университете, он в отличии от сокурсников, часто пропадал в университетской библиотеке и приходил в свое общежитие, нагруженный старыми классическими учебниками, которыми никто из студентов давно уже не пользовался. Ведь, в наше время считается, что удобней пользоваться электронными учебниками.

 Сокурсники, проживающие с Валентином в одной комнате, беззлобно подшучивали над его страстью к бумажным книгам. Но Валентин не обращал на них внимания и продолжал скрупулезно изучать труды известных психиатров, которых в сети интернет невозможно было найти. Кругозор его расширялся. Ему хотелось получить в области медицинской науки какую-нибудь премию. Известность прельщала его воображение даже больше, чем заработанные деньги. Однако, он и не забывал о долге врача: лечить и спасать жизнь больного.
 
Каждый день к нему на прием приходили новые пациенты. И к каждому клиническому случаю доктор Левенталь подходил с точки зрения пытливого исследователя. Теперь уже он пропадал в больнице до позднего вечера. Но свои выходные дни неизменно посвящал изучению города и написанию диссертации.

Напротив его дома через улицу, среди густых зарослей рябины, крушины и сирени виднелся чистенький и уютный дом соседей, в котором проживали женщина с дочерью, милой молоденькой девушкой.

По утрам девушка, как и он, убегала на работу и возвращалась только под вечер. Валентину  она нравилась: серьезное милое личико, большие светлые глаза и стройная легкая фигурка. « Повезет же кому-то…. достанется красивая и серьезная жена….Интересно, есть ли у неё парень? Как бы с ней познакомиться…», – думал иногда Валентин. И чтобы увидеть её, иногда выходил из дома по вечерам и прогуливался по улице взад и вперед, в надежде, что девушка встретится, и он сможет с ней познакомиться. Но подходящего случая ему все никак не представлялось.

В один понедельник он пришел как обычно в больницу и начал вести прием. Психиатрическая больница размещалась в казарменном двухэтажном здании: на первом этаже находилась поликлиника, а на втором – за железными толстыми решетками и массивной дверью стационар, в котором лежали тяжелые и хронические больные.  Исходя из современных представлений медицинской науки о лечении психических больных, их не рекомендовалось держать за решетками на окнах и на дверях, как заключенных. И доктора Левенталя первое время очень коробил вид этих массивных решеток  и замков. Хотя, как врач он признавал, что существуют и буйные состояния больных, когда без защитных механизмов и четко прописанных правил нельзя обойтись, иначе такой больной может навредить окружающим и обслуживающему его медицинскому персоналу. Валентин Левенталь был не один доктор в этой больнице, имелись и другие врачи. Он иногда обсуждал с коллегами различные темы, и тема наличия решеток на окнах и замков не раз поднималась в этих разговорах. Доктора, которые работали уже не первый год в этой больнице, приводили  ему свои примеры из практики, утверждая, что в иных ситуациях подобные решетки и крепкий замок помогали в критических ситуациях.

Доктор Левенталь проводил прием на первом этаже. В кабинет друг за другом входили и выходили посетители. Психические болезни стоят особняком от обычных болезней: многие не сразу заметны на взгляд. Человеческий мозг самая обширная и удивительная загадка природы, которую ещё только предстоит разгадать. Восприятие окружающего мира, человеческие фантазии и мышление, вдохновение, открытия, возможно ли нам когда-нибудь изучить те законы, которым они подчиняются? – Все эти вопросы давно волнуют лучше человеческие умы. И многие философы потратили не один год своей жизни, пытаясь разглядеть через пелену, предстающую перед их мысленным взором, ответы на эти вопросы. Ученые, философы и богословы писали огромные трактаты, посвященные этим мучающим их вопросам. Но так и не смогли приблизиться к окончательному решению, не найдя исчерпывающих ответов. Валентин Левенталь не был исключением. А так как он обладал пытливым умом, любопытством, и философским подходом к вопросам жизненного бытия, то и сам частенько задавал себе подобные вопросы и смотрел на своих психических больных пристальным и изучающим взглядом ученого. Он не видел в них болезней, – видел лишь загадочные игры человеческого разума, особенности того или иного поведения, которые по его мнению, достаточно гармонично откорректировать и немного поправить, чтобы человек смог жить в обществе.

И в тоже время, будучи честным и порядочным врачом, некоторые психические состояния и болезненные зависимости, связанные с губительными человеческими страстями, такими как алкоголизм, азартные игры, приемы запрещенных препаратов, – он считал жестокой и мучительной болезнью, которую обязательно нужно активно лечить.
 
В дверь робко постучали и замерли, не решаясь войти. Доктор Левенталь отвлекся от заполнения очередной медицинской карты и крикнул:
–Войдите.

Дверь отворилась. Он поднял голову и обомлел: перед ним стояла девушка из доме напротив. Следом за ней в кабинет, испуганно склонив голову набок, вошла её мать.
Как врач, увидев вблизи пожилую женщину, он сразу и безошибочно поставил точный диагноз, который впоследствии подтвердился в её медицинской карте.

 Взгляд женщины был отстранен и странен. Иногда она вздрагивала и озиралась. Левенталь поразился тому, что совсем недавно он видел её издалека, и ничего не говорило о том, как серьезно она оказывается, больна.

Поднявшись со стула, Валентин предложил посетительницам присесть:
–Прошу вас, располагайтесь.
–Спасибо, – сказала девушка. Она подвела мать к стулу и бережно усадила. Сама же присела поодаль на диванчик и прямо взглянула на врача.

–Доктор, – певучим и тихим голосом сказала девушка, – я привела к вам свою маму на осмотр. Мы проходим его каждый квартал. Прежний доктор хорошо лечил мою маму. Он выписывал нам лекарства, все записано в нашей карте.

Валентин Левенталь машинально взял в руки карту и заставил себя в неё погрузиться. Некоторое время в кабинете царила звенящая тишина. Закончив, доктор поднял голову и спросил у женщины:
–Есть ли у вас жалобы?

Больная отрицательно покачала головой.
–В последнее время мама ведет себя неспокойно. Мне кажется то, что её состояние ухудшилось: она часто замирает на одном месте, и не узнает меня, – объяснила вместо неё девушка, и голос её взволнованно дрогнул.

Левенталь согласно кивнул и стал её расспрашивать. Закончив, сказал:
–Я назначу вам препараты, которые купируют её состояние. Надеюсь, что через несколько дней ваша мама придет в норму. Лекарство наше, отечественное, дешевле зарубежных аналогов. Оно должно помочь вашей маме, – и он протянул рецепт.

Девушка взяла его в руки, вся вспыхнув:
–Мы можем себе позволить купить любое даже самое дорогое лекарство. Я зарабатываю неплохо. Я очень хочу, чтобы моя мама выздоровела, – воскликнула она. И Левенталь услышал в её голосе плохо скрываемое отчаяние и досаду. Он согласно кивнул головой и мягко проговорил:
–Как давно болеет ваша мама?
–Четыре года, – печально сказала девушка и тихо вздохнула, добавив. – Как вы думаете, можно вылечить мою маму?

Доктор Левенталь отрицательно покачал головой:
–Болезнь вашей мамы, – хроническая , и она прогрессирует. Вы это сами видите. Мы можем с помощью лекарств убрать острые симптомы и облегчить состояние вашей мамы….Но это все. На современном этапе, только ваша любовь и забота – самое лучшее лекарство для вашей мамы, – убедительно и ласково проговорил доктор Левенталь,  стараясь смягчить удар для горделивой и скромной девушки.

–Она моя мама. Мне так больно видеть , как меняется её облик и поведение, она была раньше, как все люди, а потом стала такой, как сейчас…,  в моей жизни всё изменилось с тех пор. Я работаю и ухаживаю за мамой, – с сожалением призналась девушка и смущенно запнулась.
–Я понимаю вас и сочувствую, – искренне сказал  доктор Левенталь и сочувственно посмотрел на зардевшееся нежное лицо девушки. – Как вас зовут?
–Елена.
–А меня Валентин Дмитриевич, – доктор Левенталь поднялся и подошел к двери. Выглянув, он увидел , что в коридоре нет посетителей и сказал, вернувшись к своему столу:
–Расскажите о своей маме и её жизни. Кем она работала раньше, какая была по характеру? – расспрашивал он, раздумывая, какой курс лечения лучше всего предложить.

Елена рассказывала, он внимательно слушал, делал пометки в карте. И понимал, что слова девушки только подтверждают его предположение, что болезнь незаметно, но верно развивается, продолжая свою разрушительную работу. Полная потеря рассудка была вопросом времени. Помочь матери Елены было невозможно.

Но ему хотелось ей помочь. Поэтому, когда Елена закончила, он с несвойственным ему жаром воскликнул:
–Но мы попробуем. Я уверен, в чем-то мы добьемся успеха. Заболевание вашей мамы представляет для меня ещё и научный интерес.  Я пишу сейчас диссертацию как раз по таким состояниям, как у вашей мамы и собираю материал для диссертации. Я разрабатываю различные схемы лечения. Если вы дадите письменное согласие, я возьму историю болезни вашей мамы, опишу его и в рамках своей диссертации смогу предложить вам ещё какие-нибудь нестандартные методы лечения. Уверяю, что все они будут находиться в рамках разрешенных нашим Министерством здравоохранения.

–Я согласна. И буду вам очень благодарна, доктор, – воскликнула Елена и с надеждой взглянула на него, – мама растила меня одна, дала мне хорошее образование, я – учительница. Пришел мой черед отдать долги.

Доктор Левенталь утвердительно кивнул:
–Я рад, что вы мне доверяете, – сказал он и добавил, – а вы заметили, что мы с вами соседи через улицу. Мой дом напротив вашего, – и доктор Левенталь широко улыбнулся.
–Заметила, – тихо проговорила Елена и зарделась.
–Ну, коли так, хочу вам сказать, что двери моего дома открыты для вас в любое время. И если у вас когда-либо возникнут любые вопросы, не стесняйтесь, приходите ко мне прямо домой. Договорились?

Елена согласно кивнула:
–Да. Спасибо, Валентин Дмитриевич, – сказала она и поднялась. Встал и Левенталь, и её мама. Он проводил обеих женщин до двери. А когда за ними закрылась дверь, какое-то время взволнованно ходил по своему кабинету взад и вперед, напряженно раздумывая над лечением мамы Елены.

Глава 5.

Прошла неделя, и однажды вечером к Валентину домой пришла Елена. Дверь ей открыла Елизавета Романовна, которая и проводила молодую гостью наверх.

–Валентин Дмитриевич, маме сделалось хуже. Она ведет себя беспокойно, не узнает меня, бессвязно разговаривает, – взволнованно рассказывала Елена.
–Вы прекратили давать лекарство, я не ошибся? – сразу определили причину Валентин.
Елена смущенно кивнула:
–Да. Мама плохо его переносила, и я не стала его больше давать, – оправдывалась она.
–Вам надо было прийти на прием. Я бы заменил препарат.
–Извините, но я не хотела вам надоедать, и дала маме старые таблетки, – объяснила Елена и сокрушенно вздохнула.
–Понятно.  Старое лекарство нужно отменить. Я выпишу вам другой рецепт, – сказал Валентин. Он вынул из портфеля бланки рецептов и выписал новый.
Поблагодарив, Елена достала деньги из сумочки и положила их на стол.
–Можно я заплачу вам за этот прием?
–Не нужно мне денег. Тем более вы моя соседка. А потом , вы согласились, что я могу описать болезнь вашей мамы в своей диссертацию. Поэтому денег  не нужно. Скорее я должен вас благодарить за ваше согласие, – сказал Валентин и тепло улыбнулся девушке.

Та взволнованно поднялась. Валентин проводил её до калитки дома.
–А давайте, пойдем гулять?  – решившись, предложил Валентин.

Елена подумала и кивнула:
–Только через час. Я покормлю маму, дам лекарство и выйду.
–Вот и хорошо. Буду вас ждать здесь через час, – обрадовано воскликнул Валентин.

Через час она вышла. И они отправились на прогулку в городской парк, находившийся на другой конец города возле реки. Вечер был тихий и по-летнему теплый. В наших северных краях лето пробегает так быстро, что не всегда успеваешь им насладиться. Птицы осенью не поют, лишь иногда раздается посвистывание вездесущей синички, порхающей среди высоких ветвей старых кленов, да раздается чириканье воробьев, перелетающих дружными стайками среди кустов. Молодые люди медленно брели по лесной дороге вдоль застывшей темно-зеленой реки и оживленно разговаривали обо всем на свете.  Под их ногами рассыпана хвоя, пожелтевшие листья, слетевшие вниз. Могучие корни высоких сосен, берез извивисто вздымались из-под земли. Лес, в котором они гуляли, был неухожен, такую картину часто увидишь в старых городских парках. Но в этом-то и таится их очарование, когда природа свободной рукой творит любую картину пейзажа, который ей по нраву. А человек чувствует себя первопроходцем, пробирающимся через девственный и густо заросший лес.

День быстро догорал. В лесу сгущались краски, от реки потянуло сыростью. Не дойдя до середины парка, Валентин и Елена повернули назад.  Когда они подошли к дому Елены, обоим казалось, что они знают друг друга давно. Расставаясь, они договорились продолжать такие вечерние прогулки.

Незаметно наступил август. Елизавета Романовна каждый день копошилась на своем огородике и в саду, собирая урожай. Выкопав овощи, картошку, лук и чеснок, она разложила их в сарае, где хранился и садовый инструмент. Пока стояли солнечные дни, порезанные яблоки для компота  лежали у неё на крыше сарая. Но зарядили дожди, и в субботу Елизавета Робертовна попросила Валентина помочь ей и перенести сушеные яблоки, груши и вишню на чердак для хранения.

Валентин согласился. Управившись, он присел на старый стул и стал разглядывать предметы, находившиеся на чердаке. Здесь у хозяйки хранилась кое-какая старая мебель: стояла кровать и письменный стол, старинный кованный сундук.
В затхлом воздухе стоял запах сырости и пыли. С одной стороны под наклонной крышей стоял небольшой диван, на котором вполне можно было лежать и предаваться отдыху и мечтаньям.

Валентину сделалось любопытно, и он принялся по очереди выдвигать полки в столе. Среди сложенных кем-то старых детских журналов и пожелтевшей писчей бумаги , школьных исписанных кем-то тетрадок, цветных карандашей, разбросанных скрепок, линеек и карандашей, внимание его привлекло небольшое круглое зеркальце в посеребренной оправе, изображающей виноградную лозу.

Подойдя к чердачному лазу, Валентин наклонился и позвал хозяйку:

–Елизавета Романовна, я тут у вас нашел много всяких занятных вещиц. Можно мне взять что-нибудь? Все равно они никому не нужны…, здесь даже зеркало есть.
–Берите, что хотите. И зеркало это оставьте себе. Пусть оно будет моим подарком для вас, – отозвалась Елизавета Романовна.

Вместе с бумагой, карандашами и ещё всякой всячиной, Валентин прихватил ещё и зеркало и спустился вниз. Отнес всё к себе в комнату и сложил на полку в свой письменный стол.

Посреди ночи Валентин проснулся. Встав с постели, он подошел к окну и раскрыл его. Дождь утих. Ночь стояла тихая и безветренная.  Огромная белая луна величественно висела на черном небе. И из-за ее мертвенно-бледного света в комнате было почти светло.

Внезапно Валентин заметил в ящике стола пробивающееся через щели слабое свечение, как будто это горел экран мобильного телефона. Решив про себя, что впопыхах бросил телефон на полку, Валентин выдвинул её. Но в стопке бумаг вместо телефона обнаружил то самое зеркало, которое принес с чердака. С опаской взяв его в руки, он хотел сначала в него заглянуть. Но что-то остановило его. Он даже почему-то подумал, что увидит в зеркальном отражении нечто ужасное. « Это мой детский страх темноты и глупые фантазии…», – подумал он, успокаиваясь. Ему неудержимо тянуло заглянуть в зеркало. И он решился. Но кроме темного отражения собственного испуганного и бледного лица ничего не увидел. Свечения больше не было. Успокоившись, Валентин положил зеркало на стол.

 Неподвижный лунный диск поблескивал на зеркальной поверхности.  Холодный лунный свет беспрепятственно проникал через открытое окно и щедро заливал мертвенным светом всю комнату и предметы. Повинуясь необъяснимому чувству, Валентин пристально разглядывал лежащее перед ним на столе зеркало.

И вдруг он заметил, как на его поверхности проскользнула легкая и едва заметная рябь. А затем в середине овала появилось небольшое светлое пятнышко, которое постепенно разрасталось, увеличиваясь в размерах.

Валентин почувствовал в  сердце непонятную тревогу. Он уже не мог оторвать свой взор от странного зеркала и видел, что вместо пятна уже проявилось очертание мужского лица, глаза на котором были опущены вниз.

Валентину сделалось жутко. Весь задрожав, он рывком перевернул зеркало отражательной поверхностью вниз, чтобы не видеть страшного изображения. Постепенно уняв  биение сердца, и стараясь не глядеть больше на испугавшее его зеркало, он нащупал его руками и сунул обратно на полку в стол, плотно прикрыв.

Спал он в ту ночь плохо. Днем углубился в интернет и стал искать материал на тему загадочных явлений с зеркалами. В тот день он прочитал так много статей на различных сайтах в поисках объяснения необычного природного феномена, что к вечеру голова его даже болела. Он не нашел для себя исчерпывающего и убедительного объяснения случившемуся с ним прошедшей ночью странному физическому явлению. Кроме того, что блестящая зеркальная поверхность, попав под влияние яркого лунного света, так повлияла на его мозг, что невольно явилась катализатором, вызвав из глубины его подсознания виденный когда-то чужой человеческий образ. Тогда он стал раздумывать, кто бы это мог быть в зеркале, и пришел к выводу, что это все тот же человек, которого он уже видел в коридоре в виде призрака, и кто отражался в окне, стоя у него за спиной. Итак, он почти был уверен, что к нему является призрак бывшего владельца дома и ювелира Розенталя. Чем больше Валентин размышлял над случившимся, тем более поражался тому, что они произошли с ним тогда, когда он поселился в этом загадочном доме, о котором ходили легенды. А ранее он никаких подобных зрительных галлюцинаций у себя не замечал и, следовательно, не мог считать себя заболевшим каким-либо психическим расстройством. В глубине души его напугало случившееся, так как он припомнил, что когда-то читал, что некоторые известные психиатры к концу жизни заболевали различными душевными расстройствами,  явно вызванными с особенностями профессии и врачебной практики. И он с грустью констатировал, что как врач, наблюдает сам у себя первые признаки психического расстройства.

Вернувшись домой после работы, он пошел в гостиную и остановился перед висящими на стене семейными фотографиями, на которых в числе прочих был также изображен и хозяин дома.

И как только Валентин взглянул на его лицо, он сразу же узнал в нем то страшное лицо, появившееся ночью в зеркале. Это было лицо бывшего владельца дома – доктора Романа Иосифовича Штильмарка.

Глава 6

После ужина Валентин задержался на кухне и спросил Елизавету Романовну,  мывшую в этот момент посуду:

–Елизавета Романовна хочу спросить кое-что….  Сегодня ночью со мной опять приключилась какая-то чертовщина…., – сказал он и добавил, – можете вы что-то мне объяснить?

Хозяйка повернулась и улыбнувшись, сказала:
–Вы, наверное, имели честь лицезреть сегодня моего покойного батюшку?
–Точно…., а как вы догадались? Я вам ничего не рассказывал,  – воскликнул пораженный Валентин.
–А тут и догадываться не о чем…, – вздохнув, пояснила старушка. Она выключила воду, вытерла руки об полотенцем и присела на стул напротив.

–Я хотела вас ещё вчера предупредить о нем, но забыла. Старческий склероз.
–Расскажите, что вы знаете,  – расспрашивал Валентин.

–Я знаю конечно, побольше чем вы. И судя по вашим словам, вы уже познакомились с моим батюшкой. Он имеет обыкновение показываться всем нашим жильцам. Я ведь, тоже сначала пугалась его визитов, а потом ничего, понемногу привыкла….Он ведь, безобидный.

–Не знаю, что вы имеете в виду под словом безобидный. Но я вчера чуть не лишился дара речи, когда увидел его в вашем зеркале….А ведь, я не верю ни в какую мистику и чудеса. Но признаюсь, визит его меня поразил.

–Признайтесь, что ещё, наверно, и немного напугал…, – улыбнулась старушка.
–Да. Не буду скрывать. Среди ночи…увидеть такое…. Любой на моем месте испугался бы. Вы можете объяснить, зачем он является? Может, ему не нравится, что я поселился в его доме, и он намеревается меня выпроводить?– расспрашивал Валентин.  Хотя он и бодрился, но ему явно было не по себе.

–Нет-нет. Призрак моего отца ничего не имеет против вас. В этом вы даже не сомневайтесь. Я даже думаю, что он рад вам. А почему, сейчас объясню, – сказала старушка.
–Да, уж, пожалуйста, объясните. А то эти визиты мешают мне спать, – признался Валентин.
–Понимаете, зеркало, которое вы нашли на чердаке, обладает чудодейственным свойством…

–Прошу вас, Елизавета Романовна, вы только не выдумывайте ничего. Не забывайте, я психиатр и не верю в мистику, я верю в науку, а подобные случаи, могу только объяснить заболеванием человеческого мозга и внезапно возникшими галлюцинациями. Но так как до сих пор я считал себя здоровым человеком, то не могу понять, как и почему это происходит, – строго сказал Валентин.

–А вы наберитесь терпения и дослушайте, что я  скажу, если хотите узнать. Вы можете это называть как угодно: феноменом, научной загадкой, необъяснимым науке явлением, или открытием, – я называю это чудодейственным свойством…..

Валентин слушал старушку с изумлением и недоверием. Немыслимо, но то, что она говорила, не укладывалось в его понимание окружающего мира. Ведь, он считал себя прагматиком и ученым, желал посвятить жизнь науке. А слова старушки опровергали научную картину окружающего мира и повергали его в трепет перед неизведанным, указывая дорогу в мир причудливых и невероятных фантазий, существование которых могло быть только в сказаниях, легендах или народных поверьях.

–Как это, не понимаю вас. Не хотите же вы сказать, что зеркало, о котором вы говорите, попало к вам в руки сравнительно недавно, а не в вашем детстве, когда ваш отец был ещё жив, – удивился Валентин.

–Именно так, голубчик , о том и толкую. Призрак моего покойного батюшки недавно самолично явился ко мне и заявил, что желает завещать вам нашу семейную реликвию – зеркало Знаний.
 
–Всю жизнь думал, что зеркало Знаний – это книги, в которых собрано самое ценное, что накопило человечество. А оказывается, что это всего лишь, маленькое зеркало с чердака.... Кстати, призрак вашего покойного батюшки это и есть та самая загадочная мужская фигура, которая  однажды заявилась ко мне, а потом странным образом исчезла в коридоре, – с иронией сказал Валентин.

–Он самый и есть, голубчик. Вы угадали, – подтвердила старушка, – а звать моего батюшку Роман Штильмарк, вернее, так его звали, когда он был жив…. И вы имели честь в ту ночь с ним встретиться таким странным образом…..

–Да, уж…., признаюсь, встреча с ним не доставила мне большого удовольствия…. Хотя, не скрою, что это было занятно,  – признался Валентин.

–Призрак моего батюшки не хотел вас напугать и ретировался. Он потом явился ко мне и велел отдать зеркало.

–Вы хотите сказать, Елизавета Романовна, что вот это маленькое простенькое зеркало является зеркалом Знаний, и таким же могущественным как собрание сочинений ученых всего мира? – Воскликнул пораженный Валентин.

–Именно так. И мой покойный батюшка остановил на вас, как на подходящем для его владения человеке свой выбор. Вы – доктор, лечите людей. А главное кредо знаний – приносить пользу людям. С помощью чудесного зеркала вы сможете помогать даже смертельным больным. Думаю, что даже маму Елены вы теперь вылечите, – лукаво усмехнулась старушка.

–К сожалению, её нельзя вылечить, – сконфуженно пробормотал Валентин.
–А вы попробуйте. Ведь теперь у вас в руках есть могущественный инструмент, тайну которого люди пытаются разгадать многие сотни лет. С помощью зеркала Знаний вы наверняка, найдете для матери Елены самое лучшее лекарство и сможете вылечить любую, даже неизлечимую болезнь. Вы, скоро прославитесь, как искуснейший врач и обретете славу самого Гиппократа, – торжественно заключила старушка. Она помолчала и добавила. –Так говорил мне батюшка. И у меня нет причин, чтобы не доверять ему. Вы ведь слышали местную легенду про него? Главное условие владения зеркалом Знаний – жить в этом доме.

–Как же зеркало мне подскажет, что нужно делать? – с любопытством спросил Валентин.
–А вот этого я не знаю.
–Все это кажется мне невероятным. Я не верю в чудеса. Но признаюсь, что некоторым странным явлениям, свидетелем которых я стал, я не могу дать научного объяснения. , – ошеломленно пробормотал Валентин и вытер дрожащей рукой пылающий лоб.

–Хочу вас ещё попросить об одном, – сказала старушка. – Пообещайте, что когда я умру, вы иногда будете посещать мою могилку.

–Конечно. Как я могу забыть вас. Ведь, вы подарили мне такой бесценный подарок, – заверил старушку Валентин.


Глава 7

Вернувшись в свою комнату, он тотчас же бросился к зеркалу. Взяв его в руки, он стал  рассматривать, пытаясь разгадать его загадку. Внешне оно выглядело самым обычным, лишь по краям его серого и почерневшего от времени серебряного ободка виднелись едва заметные царапины, сколы и шероховатости ¬– следы, которые оставляет время на всем, к чему безжалостно прикоснётся.

 « Интересно сколько людей и событий, удивительных загадок таит в себе это маленькое зеркальце…., – размышлял Валентин. – Кто создал его,– Бог или Дьявол? Если, дьявол, то – он, явно, постарался на славу, чтоб искусить слабый человеческий дух и внушить ему мысль о бессмертии. Ведь, с помощью зеркала знаний можно обрести вечную жизнь, и возможно даже припасть к роднику вечной молодости…, – Валентин Левенталь часто сам с собой мысленно рассуждал высокопарно, ведь он был хорошо образован, начитан, увлекался поэзией и философией, знал Средневековую и древнюю историю и искусство.– А если зеркало знаний создал Бог, – то для того, чтобы принести человечеству пользу. А все, что польза для здоровья, все, что продлевает жизнь, – является благом. Но как же невероятно: что именно у меня , человека, не верящего ни в какие чудеса, оказалось такое зеркало, – подарок доктора Штильмарка, – но тут он задумался. И перед его внутренним взором постепенно стала вырисовываться прекрасная картина его блестящего будущего и  тех безграничных благ и возможностей, которыми он сможет воспользоваться, обладая чудесным зеркалом знаний. Валентин Левенталь всего добивался упорным трудом и настойчивостью, и та легкость в постижении загадок естествознания, тайны бытия и решения вопроса вечной молодости и жизни, а также все последующие вытекающие из этого познания безграничные возможности собственного обогащения и восхождения к вершине мировой научной славы неожиданно легко вскружили ему голову.

« Только я один буду знать рецепт эликсира вечной молодости и вечной жизни, над созданием которого столько веков бились лучшие умы человечества! …. Только мне будет подвластны жизнь и смерть…., – с горделивым  тщеславием рассуждал Валентин.

 Голова его будто заполыхала от этих мыслей. –Я стану известен в ведущих мировых научных кругах, у меня появится много денег, я смогу купить всё, что захочу, буду путешествовать, и даже смогу купить виллу на побережье Тихого океана ….», –мысленно он представлял себя уже выступающим на нобелевской научной конференции, ему громко аплодируют, он стоит в свете ярких софитов, он – создатель, открывший секрет вечного здоровья, молодости и бессмертия.

В ту ночь он долго не мог уснуть, и лихорадочно ворочался с боку на бок. Вставал, подходил к окну и высовывался наружу, подставляя освежающему ночному ветру свою разгоряченную и тяжелую голову. В глубине души он жаждал встречи с таинственным призраком. И даже призывал его явиться к нему в комнату и объясниться. Но призрак не появился. И Валентин уснул перед рассветом. Но сон его был краток и поверхностен. Едва только по улице просигналила первая проехавшая мимо дома машина, как он тотчас проснулся и подскочил, как ужаленный, снова схватив в руки зеркало. Он надеялся увидеть в нем ответы на мучавшие его вопросы. Но зеркало отразило его невыспавшееся и помятое лицо с покрасневшими из-за бессонницы глазами.
 
Утром он поспешил на работу, прихватив с собой зеркало Знаний. При  свете дня все вчерашние и ночные треволнения и размышления растаяли будто кошмарная и нелепая дымка. И Валентин даже рассмеялся над собой, упрекнув себя в излишней наивности, глупости и доверчивости.

«Все же я глупец и романтик...., как наивный ребенок поверил выдумкам старой и больной женщины. Все ее сказки, как и легенда – плод чьей-то изощренной фантазии и воображения. Без сомнения моя хозяйка прожила трудную и достойную жизнь, она образована, память её сохранилась. Но этот рассказ про зеркало знаний – все это чьи-то выдумки…., – думал он про себя, поднимаясь по знакомым низким ступеням своей больницы. Он вошел в пустынный утренний коридор и направился к своему кабинету. – Но ведь, я воочию собственноручно видел призрак: сначала в коридоре, а после в зеркале… . Тогда что это было? Может, дело не в зеркале, не в фантазиях Елизаветы Романовны, – а во мне? И это я заболел, если принимаю на веру такую нелепицу? Для начала проверим теорию, что зеркало должно находиться всегда в одном и том же месте, а именно в доме его владельца. Здесь кроется загадка, и я её разгадаю….», – решил он, уже надевая на себя белый больничный халат.
Подойдя к столу, он вытащил из портфеля зеркало и положил его возле стопки медицинских карт.

Вскоре в дверь его кабинета постучались. Вошли первые пациенты. И Валентин забыл обо всем.

Первыми посетителями оказались мама и четырнадцатилетний сын подросток, страдающий внезапными приступами неконтролируемой агрессии, направленными на себя и окружающих.

Этот клинический случай, с которым он столкнулся в лице сидящих перед ним посетителей не вызывал в нем трудностей, как во враче.

 Мать описывала симптомы болезни и жаловалась, что сын её во время необъяснимых припадков агрессии может причинить себе и окружающим вред. Она приводила такие примеры, и доктор Левенталь понимал, что заболевание подростка стремительно прогрессирует. Он, конечно же, знал, что нужно делать в подобных клинических случаях, знал, какое назначить лечение, и что предпринять родственникам больного, чтобы выправить его поведение. Единственно что явно во время его настойчивых расспросов скрывала мать,  было, что именно в детстве её сына могло послужить толчком к развитию болезни. Он продолжал расспрашивать мать, но та явно не хотела распространяться на эту тему.

Тогда доктор Левенталь обратился к юноше. Но тот также скупо и неохотно отвечал на его расспросы. Без выяснения причин болезни, нельзя было двигаться дальше. В какой-то момент записывая в карту необходимые сведения, доктор Левенталь сдвинул бумаги, прикрывающие лежащее у него на столе зеркало знаний. Он невольно перевел на него взгляд, и вдруг, увидел знакомую рябь на его поверхности.
 
Это поразило Валентина, и он стал незаметно посматривать на зеркало, в ожидании, что последует дальше. Рябь быстро исчезла, зеркальная поверхность прояснилась, и на ней появилось четкое изображение белого листа бумаги с написанными на нем словами. Слова были написаны по-русски, дореволюционным кириллическим шрифтом с характерными для того времени завитушками и мягкими знаками. Текст хорошо можно было разобрать. И Валентин прочитал, что мальчик в детстве перенес острый травматический синдром, связанный с поведением его отчима.

–Послушай, Александр. Когда ты был маленький, ты однажды остался на даче с отчимом…, – мягко сказал доктор Левенталь и, сделав паузу, посмотрел на юношу. Тот растерялся от неожиданности, но потом утвердительно кивнул.
–И с тобой в тот день произошел один случай, о котором ты хочешь позабыть. Верно? – все также мягко продолжал Левенталь.
–Да, – поколебавшись, честно ответил юноша.
–Я не буду описывать этот случай. Тебе неприятно о нем вспоминать. Но ты скажи, ты после этого испытываешь напряжение, когда общаешься с людьми?
–Да.
–Понятно. Теперь, когда у меня есть полная картина произошедшего, я хочу предложить вам следующую схему лечения. Но начнем мы с гипноза…, – сказал доктор Левенталь.

–Скажите, как вы узнали, что произошло с моим сыном, –допытывалась с удивлением мать юноши, когда лечение было им устно назначено и оговорены дальнейшие действия.

–Это неважно. Главное, мы теперь знаем причину и с помощью гипноза и лекарств, которые я вам назначил, мы сможем его излечить, – заявил взволнованной матери доктор Левенталь. И он выписал рецепт, который увидел в зеркале, заменив некоторые его лекарственные компоненты на современные, которые можно было найти в современных аптеках.

Уже после того, как посетители покинули его кабинет, он задумался над тем, что схема лечения , предложенная зеркалом знаний кардинально отличается от известной ему классической схемы, рекомендованной современной медицинской наукой. Но решил попробовать её на практике, понимая, что ничего не теряет и в надежде на положительный результат.

В тот день на прием к доктору Левенталю приходили ещё пациенты.

И каждый раз зеркало знаний услужливо подсказывало схемы лечения и чудодейственные лекарства. Многие из этих химических средств оказались ему незнакомы, но он тут же заменял их на известные ему, которые применялись в современной клинической практике. Но в некоторых случаях, когда можно было получить быстрый результат, он применил старинные схемы лечения, которые предложило ему зеркало знаний. Он очень хотел увидеть результат предложенного лечения, и в глубине души был уверен, что эти пациенты вылечатся.

Возвращаясь домой, он думал о том, что одна из загадок оказалась все же мистификацией: зеркало не теряло своей чудодейственной силы, находясь не в стенах дома Штильмарка. Но теперь перед Валентином появились другие загадки: каким образом на зеркальной поверхности появляется рябь, как бездушное обычное зеркало может откликаться на его мысли, и откуда в нем появляется отражение листов бумаги с написанным текстом? Что же касается вопроса, кто пишет текст в зеркале, – тот тут Валентин Левенталь и не сомневался, что это делает сам покойный доктор Штильмарк.
 
Хотя эта мысль и звучала совершенно нелепо, и он по дороге домой частенько останавливался и громко, и гомерически хохотал над собой и этим довольно бредовым выводом: « Подумать только! Я учился в столичном университете, я не верю ни в какие чудеса и мистику, и я же соглашаюсь с тем, что нематериальная субстанция способна читать мысли на расстоянии и писать тексты на бумаге….это просто невероятно!», – в глубине души он был растерян и даже немного напуган, так как понимал, что воочию столкнулся с совершенно необъяснимыми и страшными явлениями.
Спустя месяц или два, в течение которых Валентин продолжал использовать в своей работе подсказки зеркала знаний и уже не боялся выписывать рецепты, которые то советовало, к нему стали приходить его больные, получившие лечение и дружно утверждать, что все они чувствуют себя здоровыми и исцеленными. Пациенты горячо благодарили доктора Левенталя. Чтобы убедиться в словах бывших больных, Валентин провел с ними несколько специальных медицинских экспериментов, назначил исследования, и убедился воочию, что психиатрические болезни, считавшиеся современной медицинской наукой неизлечимыми, благодаря предложенному зеркалом знаний лечению, действительно исчезли бесследно. Это казалось невероятным, но фактом. Доктор Валентин Левенталь испытывал в душе триумф. Он гордился собой и своими врачебными способностями. И странное дело, но какой-то момент он даже стал принимать все случившееся, как должное и приписывал этот триумф врачебного искусства себе одному. Он даже написал по поводу клинических случаев две статьи и послал их в столичные научные журналы. То, что было написано в статьях, вызвало интерес в медицинских кругах, но и неверие. Маститые доктора наук сомневались в успешности лечения. Но в статье были представлены реальные случаи с реальными пациентами. К тому же к этому времени, молва о чудесных исцелениях доктором Левенталем самых тяжелых психических болезней докатилась уже и до министерства в Москве.

Валентин Левенталь был психиатром, но иногда он помогал и обращавшимся к нему тяжелым больным, как терапевт, прося своих пациентов не афишировать эту помощь. Больные быстро выздоравливали. Свершившееся казалось людям чудом. И вскоре по городу побежала молва о чудесах исцеления доктора Левенталя. 

Глава 8

Прошло два года.

За это время хозяйку его Елизавету Романовну разбил инсульт, и она скоропостижно скончалась в больнице, так и не придя в сознание. Сам он в это время находился в служебной командировке в Москве. Вернувшись, Валентин устроил старушке скромные похороны, пообещав себе поставить ей памятник на кладбище, но потом как-то незаметно позабыл о своем обещании.

Через полгода он узнал, что по завещанию Елизаветы Романовны дом доктора Штильмарка перешел в его собственность. Старушка распорядилась всем своим имуществом в его пользу.

Сам он больше не сталкивался с таинственными явлениями в доме, где он проживал. В глубине души, он был бы и рад снова увидеть что-нибудь необычное.
Доктор Левенталь за это время привык прибегать к помощи зеркала Знаний. Он обленился и постепенно забросил свои научные исследования и диссертацию, которая казалась теперь ему ненужной. Тем более, что ответы на любые, самые сложные вопросы ему услужливо предоставляло зеркало Знаний.

Сам он ушел из больницы и начал работать в частной и дорогой клинике. И теперь никого из пациентов не принимал бесплатно. С согласия администрации клиники, за визит к доктору Левенталю была назначена довольно высокая цена. Но так как люди уже были наслышаны о его невероятном врачебном искусстве, то шли к нему на прием.
Об успехах доктора Левенталя узнали в Москве и пригласили работать уже в столичную частную клинику, куда он теперь ездил два раза в неделю помимо работы в Чехове. Теперь доктор Левенталь много зарабатывал. Он разбогател и потолстел. Он ещё был не женат, и задумал купить новую квартиру в Москве, желая туда перебраться. Он забыл о предупреждении Елизаветы Романовны, что зеркало обладает силой, если он проживает в доме доктора Штильмарка. А когда вспоминал, то надеялся, что это предупреждение всего лишь – вздорные фантазии старушки, желавшей , чтобы за ее домом ухаживали не посторонние люди. В характере доктора Левенталя тоже произошли разительные перемены.

Если раньше он был настроен на помощь людям, то теперь больные его раздражали и злили. Его сердце согревала мысль, что на банковском счете у него всякий раз растет,  прибавляется сумма. Раньше о нем в городе отзывались как об отзывчивом и добром, внимательном докторе, а теперь за его спиной раздавались совсем другие слова. Пациенты обижались на него за грубость и невнимательность.

С Еленой доктор Левенталь спустя время расстался, потеряв к девушке интерес. Он бывал в Москве в крупной частной клинике, в Министерстве, видел красивых и хорошо одетых девушек, на фоне которых Елена казалась ему невзрачной и некрасивой провинциалкой.

Вскоре он восстановил связи со старым университетским Погудинским, и тот пообещал ему должность заместителя директора в солидном научно –исследовательском медицинском институте, известном на всю страну.
 
Валентин согласился, но попросил дать ему время, чтобы уладить свои дела в Чехове и продать дом доктора Штильмарка.

                Глава 9

Все было готово к отъезду: вещи собраны и сложены в чемоданы и коробки. Дом доктора Штильмарка продан новым владельцам. Ценная и хорошо сохранившаяся  мебель распродана. Часть её быстро разобрали и раскупили соседи, а кое-что безжалостно выброшено на свалку.

Валентину Левенталю предстояло провести последнюю ночь в старом доме. Завтра утром приедет грузовая машина и отвезет его  вещи в Москву в новую купленную недавно квартиру в тихом зеленом районе на северо-западе Москвы недалеко от института, в котором ему предстоит работать.

Стояла осень. Бабье лето, расщедрившись на последнее солнечное тепло, свежий  и пряный ветер, радовало горожан последними яркими красками уходящего лета. Все в природе постепенно замирало, приготовляясь к зимнему сну. Россыпи желтых, багряных листьев на деревьях, кустарниках, шуршание опавшей сухой листвы под ногами  навевало легкую печаль.
 
Перед тем, как ложиться спать, Валентин решил обойти притихший и сонный дом, в котором он славно прожил три года. Теперь он занимал комнату Елизаветы Романовны на первом этаже и ему не нужно было спускаться по лестнице вниз.

В этом старом купеческом, но все ещё крепком доме прожило и ушло в небытие не одно поколение людей. И его толстые кирпичные стены хранили воспоминания о них. Но Валентина Левенталя впереди ожидала столичная жизнь, он хотел получать много денег за работу врача и жить в достатке. И ему не было жаль расставаться с домом, как не было дела до стен, хранивших его традиций и память. « Деньги – вот ради чего я работаю. Только деньги откроют  передо мной все двери. Только имея деньги я буду свободен. А без денег пришиблен единственной мыслью, где бы их взять? Деньги – волшебный могущественный ключ, который открывает практически любые двери…», – рассуждал Валентин, обуреваемый жаждой наживы. Глаза его загорелись, и он в возбуждении передвигался по комнатам, мечтая о будущем.

«А как же наука? Ты забыл о служении людям и клятве врача…, – укоризненно шепнул ему тихий внутренний голос. Это был голос его совести. Но Валентин безжалостно подавил этот слабый голос:
«Что дала мне клятва врача, какие жизненные блага? Мне даже не дали жилья. Я снимал комнату в старом доме в захудалом провинциальном и пыльном городишке. Но я не хочу жить здесь до старости, а статьи мои не печатают. В больнице на прием ко мне ходят почти одни старики и старушки. Нет уж! Не для того я учился, не для того в мои руки попало зеркало Знаний. Я умело распорядился им, и как заслуженная награда мне в карманы пролился денежный дождь. Это ли не счастье, не достижение? Надо быть глупцом, чтобы отказаться от такой удачи, которая сама плывет тебе в руки и не урвать от судьбы свой кусок счастья…», – так теперь рассуждал Валентин Левенталь.

В этот момент он остановился в темной гостиной перед висящими на стене старыми фотографиями. Задержав на них взгляд, он вспомнил, что хотел передать снимки в краеведческий музей, но в суматохе дел позабыл.
 
Оставлять на стене фотографии не хотелось в знак уважения к памяти Елизаветы Романовны: ведь, уже завтра в дом въедут новые владельцы. И подойдя к стене, Валентин решительно сорвал фотографии со стены, прошел с ними на кухню и выбросил в мусорное ведро. И только один портрет доктора Штильмарка он не посмел туда кинуть.

Он принес портрет к себе в комнату и установил его на  подоконник, обратив лицом к себе. В комнате его неярко горело зажженное бра в красноватом стекле, и  мягкий и рассеянный свет его не утомлял усталых за день глаз.

Портрет доктора Штильмарка был оправлен в старинную рамку из довольно прочного и потускневшего стекла. Задняя его часть была непрозрачной. Вверху в рамке была просверлена маленькая дырочка, в которую продевался шнур, и зацепив за которую, можно было просунув острие ножа, отделить плотные створки рамки и вынуть фотографическую карточку.
 
Валентин  выключил свет, собираясь лечь спать. Усевшись на расстеленный диван, возле которого стоял единственный оставшийся в доме стул , он снова стал мысленно представлять себе свою будущую жизнь в Москве. А затем взял в руки мобильный телефон и стал пролистывать различные сайты. Он так увлекся этим занятием, что позабыл о времени и о сне. Но время шло. Ночью оно обычно летит незаметно. Иногда Валентин поднимал голову и смотрел на стоящий на окне портрет доктора Штильмарка. Постепенно он стал вглядываться в него всё чаще и чаще, сам не зная почему, хотя в портрете не замечалось ничего особенного и никаких изменений, и сам он продолжал оставаться на том же месте неподвижным.

Наконец, какое-то непонятное и смутное чувство тревоги, похожее на навязчивую идею стало беспокоить его. И чтобы избавиться от него, Валентин вскочил с дивана и вынул фотографию из рамки. Перевернул лицевой стороной назад, он вложил её снова в рамку и поставил обратно.

Но странное ощущение тревоги не покидало его. Он пристально стал смотреть  на портрет. И вдруг он заметил рядом с окном на стене появившееся и постепенно расширяющееся светлое пятно. Если бы увиденное на стене явление происходило в солнечный день, то его можно назвать «солнечным зайчиком». Но на дворе в этот момент стояла непроглядная темень, и часы на телефоне неумолимо показывали два часа ночи. Оглядевшись и убедившись, что в комнате ничего не может вызывать такой необычный световой эффект, Валентин решил, что увиденное ему померещилось и снова с головой погрузился в свой мобильный телефон, перелистывая страницы сайтов и увлеченно читая статьи и заметки.

Но что-то заставило его снова поднять голову. Он явственно увидел, что странное светлое пятно на стене постепенно разрастается, принимая очертание мужской фигуры, которая отделилась от стены и неподвижно стоит. Валентин Левенталь узнал  покойного доктора Штильмарка.

В этот момент он не чувствовал ни испуга, ни удивления, – лишь чувство , похожее на оцепенение, нечто вроде столбняка овладело им. Он хотел было что-то сказать и пошевелиться, чтобы сдвинуться с места, но не мог это сделать: тело его налилось тяжестью, язык омертвел, а челюсти застыли.

Призрак, отделившись от стены, подошел к окну, взял свой портрет, вынул фотографию, перевернул и вставил её лицевой стороной обратно в рамку. Затем поставил портрет на окно и повернулся к Валентину. И вот он уже совсем близко от него, и сидит возвышается на стуле. Валентин был ни жив, ни мертв. Призрак доктора Штильмарка, поддавшись вперед к нему, укоризненно качал головой, продолжая испытующе смотреть на Валентина тусклыми страшными глазами на белом лице, освещенном экраном мобильного телефона. Взгляд его был тяжелый и обличающий, как будто он хотел его упрекнуть.
 
Тем временем экран телефона мигнул и погас. И Валентин оказался в кромешной темноте. Возле него на стуле продолжала неподвижно сидеть массивная и светлая мужская фигура. Валентин хотел было сдвинуть свою руку и нажать на экранную кнопку, включив свет, но не мог это сделать. Холод, дрожь, и непреодолимый смертный страх овладели им.

–Зачем ты пришел? – едва выдавил из себя Валентин.
Призрак молчал, продолжая укоризненно смотреть на него.
–Почему ты молчишь? Что хочешь? – испуганным и дрожащим голосом пролепетал Валентин.

Призрак повернулся и молча, кивнул на портфель, лежащий на полу возле коробок с вещами. В портфеле лежало зеркало Знаний.

–Ты хочешь забрать свое зеркало? Так я с радостью тебе его отдам, – догадался  Валентин. Он хотел вскочить и достать портфель, но снова почувствовал, что не может пошевелиться, как будто пригвожденный к месту.
 
–Как же я отдам его, если ты не позволяешь мне встать, – прошептал он в отчаянии.
 И вдруг услышал за собой в коридоре угрожающее потрескивание. Валентин оглянулся на дверь и увидел, как коридор осветился красноватым свечением, которое бывает при быстро разгорающемся пожаре. В комнату потянуло дымом.

–Горит! – вскричал Валентин. Но ему только казалось, что он кричал. На самом деле всего лишь бессильно шептал, еле ворочая неподчиняющимся ему языком.
Тут он увидел, что призрак согласно кивнул, продолжая все также неподвижно восседать и смотреть на него страшными глазами.

Валентин ощутил смертный ужас. Комната быстро наполнялась удушающим дымом, он закашлялся. Дышать становилось трудней. Нужно было немедленно спасаться, но он снова не мог пошевелить рукой и ногой.

–Прошу тебя, умоляю, – отпусти меня. Клянусь, что отдам тебе твое зеркало, только отпусти меня. Я не хочу умирать, – жалобно умолял Валентин.

Он напряг тело и смог преодолеть охватившее его оцепенение. Ему удалось подняться. Бросившись к окну, он не помнил, как распахнул его дрожащими руками. И выпрыгнул, оказавшись на земле.

Отбежав на расстояние от полыхающего дома, он оглянулся и увидел в раскрытом окне комнаты на фоне объятого пламенем помещения неподвижно стоящую огромную и черную фигуру доктора Штильмарка, очертания которой вскоре растворились в огне.
Валентин обессилено брел по улице.

Навстречу из соседних домов выбегали люди. Он заметил Елену, которая взволнованно бросилась к нему, желая помочь. Но он оттолкнул её и проследовал дальше.
 
Мимо пронеслись пожарная машина и скорая помощь. Знакомые и незнакомые люди подбегали, спрашивали, что случилось и предлагали свою помощь. Но он молчал, потрясенный случившимся, и постарался скорей уйти.

На следующий день доктор Валентин Левенталь уехал из города и перебрался в Москву. И теперь он живет в Москве. Дела его идут в гору. Он вскоре ушел из клинической медицины, устроился  с помощью Погудинского чиновником в Министерстве. Теперь он имеет кругленькую сумму на банковском счете, купил себе виллу на Средиземном море, и ездит туда отдыхать. Он неженат, но ничуть не жалеет об этом.
 
А о случившемся с ним загадочном происшествии, и пожаре в доме доктора Штильмарка, Валентин Левенталь больше не вспоминает.

И только оплавившаяся и почерневшая оправа изуродованная огнем небольшого старинного зеркальца зачем-то так и хранится в его столе.


























 


Рецензии