Пейзаж

Он бежал вперед, несмотря на выстрелы. Пригибаясь,  и стараясь не врезаться в деревья, так близко стоящие поодаль, он вспоминал слова сестрицы Екатерины, служащей фельдшером в его полку: «Мы сражаемся за победу, за наших отцов и матерей, братьев и сестер. Мы сражаемся за нашу Родину».
Пули свистели и ударялись о кору деревьев.  За ним были слышны немецкие возгласы: «Halt! Wir Schieben!». Но он все бежал.   Раненный, стараясь не думать о боли и той пуле, что впилась в его плечо, Иван откинул винтовку за спину.
«Лишь бы оторваться… уйти от них.  Как же я так попался, отправившись за провизией!  Теперь надо сбросить… во что бы то ни стало!  Уйти!    Я не могу вернуться в лагерь, пока они преследуют…»
Пока он бежал, тонкие ветви хлестали по его лицу, но он не обращал на это внимание. Ему казалось, что крики приближаются, что они рядом, что вот сейчас послышится  лай собак и ему несдобровать.  Но он все бежал. Единственное, что он сейчас мог, - бежать, что есть сил.  Партизан, пока  он один и есть возможность спастись, должен спасаться, когда же ее нет, или речь идет о товарищах, то он должен пожертвовать собой…   
Он ударился плечом о дерево и та боль,  о которой он старался не думать, вновь с новой силой дала о себе знать. Он подумал вдруг, что не нужно больше бежать, что нужно развернуться и дать бой, пусть их больше, погибнуть, уничтожив как можно больше врагов, но здравый смысл вновь возымел вверх.  «Живи, пока есть надежда!»  -, сказал он ему.
«Russisch stehen!»- раздалось позади. Но Иван  только испытал ярость на прошумевший возглас.  Он бежал вперед, и ждал только одного, когда все звуки умолкнут. Когда звук погони, наконец, прекратится.  Он бежал, и тяжёлое горячее дыхание вырывалась из его груди. Кровь сочилась из его плеча. Прошла ли пуля на вылет? - Он не знал. Он помнил, когда возле колодца он зачерпывал воду из ведра, и его тело пронзила острая боль. Тогда же вошел в селение вражеский отряд.
«Беги, беги! Беги, что есть сил, Иван! Беги, что есть сил! Потом, когда оторвёмся, мы покажем им, да так, что запомнят, сволочи!  Точно, запомнят!»
Снова свистящая пуля прошла мимо.  Иван развернулся и, несмотря на боль, вскинув ружье, выстрелил, туда, где ему казалось, находится враг.
«Останусь. Приму бой. Пусть будет, как будет!», - закружилось в голове.  Взлетели  птицы от резкого выстрела.  С громким криком промчались над лесом.
Показалась сестрица.  Вот появилась в проблеске предзакатного солнечного света,  простирает руки к нему:  «Ваня! Что же ты решил! Возвращайся скорее!».
И он, увидев ее взволнованное лицо, снова бросился бежать, продираясь сквозь ветви кустарников и деревьев.
«Когда я решил стать партизаном, во мне говорило мужество и любовь к родине» …
Крики и лай собак. Теперь уже лай собак.
Иван бежал, тяжело дыша.  Перед глазами туман, хотя еще никакая не ночь. То, вероятно, от потери крови.  Тело слабнет.  Как же иначе, кровь идет, сочится, не прекращаясь, все обмундирование в крови. 
«Russisch stehen!»- раздалось снова, но уже тише.  Ивану вдруг показалась, что он отрывается от погони. «Хоть бы уйти, Господи.. вернуться к своим.  А потом мы им покажем. Так покажем. Устроим…»
Тут он выбежал на поляну, перед которой возник обрыв.
«Как же так…неужели я взял правее… Ведь я должен был бежать… точно, ведь я знаю этот лес. Все мое детство здесь прошло».
Он подбежал к пропасти и, смотря себе под ноги, увидел огромную высоту, расщелины, простиравшиеся вниз.  Нет, здесь не спуститься, никогда. Эта ложбина, он ее помнит, давно, он с мальчишками здесь разводил костры, и смотрел на солнечные восходы….    Нет, не спуститься…нет. Но он увидел закат.  Этот красочный рыжеватый закат с алым свечением озарил всю прогалину, долину, раскинутую перед ним, горы и леса, синее небо, уже подчеркнутое красками заката.  Скалы и деревья, вздымавшиеся посреди многочисленных лугов, величие, непередаваемое словами, родное и близкое ему,  вызывающее печаль и радость, заставило его присесть на один из больших камней возле утеса.  Он, забыв о боли, присел на холодный камень и устремился взглядом вперед.  Он словно забыл обо всем, о погоне, что рвалась за ним, о войне, что разгорелась на его земле. Помутненный сейчас он видел ясно свою землю, облеченную в алые и розоватые краски. Не цвет крови, нет, но цвет жизни показался Ивану.
Сидя, прижимая рукой рану, Иван, словно задремавший, вспомнил себя маленького здесь у края обрыва. Как он смотрел на точно такой же закат, будучи совсем юнцом, мальчишкой, заворожённый волшебством природы, вечностью циклов, не мог оторвать глаз от долины его юности, его родной земли.
Ему вдруг показалось, что это бескрайнее небо, не имеющее конца и края, горизонт,   приникли в него,  ошеломили с такой силой, как и то, что было под ним, свет и тени, раскинутые по лугам, величественные, навалились на него,  что он откинул руку, и винтовка тихо сползла с его предплечья.  Более не раздавалось криков и лая собак, будто бы весь мир замер, впал в тишину.  Ваня, какая же красота….


Рецензии