Петербург 2020. Зомби-апокалипсис. Глава X

  Я стоял перед великолепно сохранившимся мужиком лет пятидесяти пяти. Если бы не абсолютно черные глаза, его можно было бы принять за живого. Прокушенная рука указывала на то, каким образом он был инфицирован. Все звали его “босс”. Он соответствовал этому званию. Его сила воздействия на окружающих подавляла любые волевые посылы “не выгоревших”, имеющих разную степень способности к управлению остальными братьями. Он один мог удерживать группу в пятьдесят братьев. После моего “пробуждения”, как Босс называл момент превращения в зомби, меня отвели к нему. Он расспрашивал меня о прошлой жизни, сам рассказывал о нынешней. Мне многое стало понятно. Единственное, что я не понимал, так это цель нашего существования. Конечно, я не печалился и не горевал от того, что не видел ее, но чистая логика, которая у меня осталась не выводила меня на рациональное решение этой проблемы.

Рассмотрев меня, босс повернулся и пошел по Руднева к “Карусели”, приказав мне следовать за ним.

“Он не так дорожит братьями, как говорит”, - мелькнула у меня мысль

Мы шли не глядя друг на друга в плотном окружении братьев-солдат по направлению к Просвету. Я совсем упустил из виду, что мы общаемся телепатически. Если бы я мог чувствовать, то испытал бы досаду.

Босс не стал мне ничего выговаривать за мою откровенную мысль, поскольку это никак его не задело и не могло задеть. Об этом я думал уже после того, как мы пришли на нашу, теперь уже нашу базу, и я мог спокойно обдумать сложившуюся ситуацию пока он занимался оперативными вопросами с другими братьями.

Я смотрел на мир, как на экран телевизора - все уплощилось, лишилось глубины. Также стали плоскими и мысли, лишенные чувств. По здравому рассуждению я определил: никаких стимулов и зацепок, чтобы оставаться зомби у меня нет, но в тоже время, если рассматривать свое нынешнее существование как некое состояние робота, то это можно принять. Моя оценка самоопределения зафиксировалась на понимании мира как на наборе трансцендентных посылов детерминированного ума. В точности что это такое я сказать не мог, но внутренняя потребность лаконично, точно позиционировать себя увлекла на сторону живых атавистических отщепенцев, коим недавно являлся и я. Теперь плоская, как кинолента жизнь должна идти точно кадр за кадром, подчиняясь логике движения к конечной цели, которая всегда отодвигается по мере приближения к ней.

Мои размышления прервались вызовом босса. Необходимо явиться на паркинг, где меня ждут пятнадцать бойцов для проведения разведки в районе Среднего Суздальского озера. Там скрылись двое, которых надо найти и контролировать до подхода штурмовой группы. Моя задача обратить их в братьев. Я хотел подняться к нему на второй этаж, где находился его кабинет, но босс не разрешил.

 “Если надо воевать, значит будем воевать”, - решил я и начал подбирать себе команду, ощупывая сознание ближайших братьев, до кого я мог дотянуться. Мои способности оказались не так уж и плохи. Получилось быстро подчинить себе пятнадцать бойцов, которые тут же стали собираться на верхней площадке паркинга. Я, переходя от одного к другому, смотрел их глазами на окружающий мир. “Это открывает большие возможности”, - подумал я, обретая наконец некий смысл своего нового бытия.

“Всем выйти на нижнюю площадку и построиться”, - приказал я своим выгоревшими братьям. Понимание собственной силы показало мне перспективы развития воли. Наш босс, видимо, думает очень даже верно, рассчитывая построить зомби-империю, подчинив себе высшее невыгоревшее звено, которое, в свою очередь, должно контролировать следующее нижестоящее и так до полных мертвецов, до массы, до настоящих трупов, которые не понимают и не помнят ничего. Классическая секта…”

И не дожидаясь ответа, я двинулся к выходу из паркинга. Вокруг неподвижно стояли, словно выключенные роботы, мои братья во смерти. Ради интереса я приказал двоим ближайшим следовать за мной, и они тут же, коряво переставляя ноги, двинулись за мой. Еще раз попробовав свои возможности, я отпустил этих двух. Они тут же замерли, лишенные моей воли.

Солнце стояло в зените. Озеро, живо играя под ним, весело искрилось от небольшого ветерка. Стайки уток деловито бороздили воды озера. Не пуганные воробьи чирикали, скакали по траве рядом с ногами братьев, которые шли к особняку, стоящему возле воды. Природа жила и наслаждалась, чувствовала и размножалась, а мы шли мимо чужеродными вкраплениями в этот праздник жизни, который игнорировал нас, обтекая мимо, как поток горной реки обтекает валуны, преграждающие ему путь. Если бы я чувствовал, то обязательно испытал бы боль от того, что никому не нужен, что ветер треплет мои волосы, которые елозят по мертвой коже искаженного гримасой смерти лица, а рваная рана на шее безнадежно чернеет засохшим овалом.

Утки поплыли на середину озера, где вяло болтался полуобглоданный чайками и рыбами полностью выгоревший зомби, на котором еще оставался ярко-оранжевый спасательный жилет, удерживающий его на воде. Из под белого шлема выбивался уже весь запененный серой озерной грязью шлейф почти черных волос. Вытаскивать его не имело смысла.

Я не хотел принять лицемерную терминологию босса. Для меня все эти зомби всё равно не сделались братьями. Находясь сейчас вне зоны досягаемости босса я мог откровенно думать. Толпы полностью выгоревших зомби никак не могли восприниматься мною как братья. Главная задача для меня виделась в расширении способности влияния на как можно большее количество выгоревших зомби и в сколачивании из них своего отряда. Мне не нужна какая-то глобальная власть, мне достаточно небольшого ударного отряда. Пока босс мне дал самых слабых зомби для наблюдения, но со временем я подберу себе крепких парней и девчонок. Смешно: “братья во смерти”. Какие, к чёрту, братья и сестры? Есть просто выгоревшие зомби, которых можно использовать для собственных целей.

Дом, раскинув крылья галерей с зимним садом и бальным залом, основательно стоял на берегу Среднего озера. Небольшая аллейка с дорожкой выложенной позеленевшей тротуарной плиткой, отделяла его высокий кирпичный забор от береговой линии. Распахнутые двери на террасе второго этажа языками белого тюля лизали пространство перед собой. Массивные камеры слежения по периметру забора блестели стеклянными глазками. Похоже дом обзавелся ими не менее двадцати лет назад. Архитектура его, ушедшая далеко от бандитских замков девяностых, еще не приобрела того изящества, которое отличало свежие постройки состоятельных горожан, немногочисленно появившихся в окрестностях трех Суздальских озер за последние десять лет. Мои наблюдатели стояли вокруг дома, позволяя мне иметь полный обзор. Пока никакого движения не замечалось. Вокруг бесцельно слонялись выгоревшие идиоты, создававшие массовку. Я специально закружил их перед домом, чтобы укрывшиеся в доме даже не подумали сбежать куда-нибудь дальше. Такое заграждение из живых трупов должно их остановить. Когда солнце уже катилось к закату через железную дорогу, на большую террасу второго этажа вышла женщина. Переключившись на ближайшего наблюдателя, я узнал в женской фигуре Мору. Она закурила, и, тяжело облокотившись о перила, стала задумчиво смотреть на озеро. Она с силой выпускала перед собой сизые клубы дыма. Она нервничала. Ее красивая фигура еще совсем недавно очень нравилась мне. Сейчас я бесстрастно наблюдал за действиями Моры, пытаясь проникнуть в ее мысли. Это оказалось очень сложно, почти невозможно. Почти, потому что живой разум настроен на передачу, а не на прием, но большая часть человеческого мозга у большинства все-таки не используется и я, “зацепившись” за эту часть, смог пролезть к зрению Моры. Сопротивление ее рассудка оказалось очень сильным, больше того, эмоции огромными волнами захлестывали мысли, которые испуганным эхом носились в ее мозгу. Я не мог и представить насколько сложно устроен мыслительный процесс у живого человека. Нащупать тот самый важный рассудочный пульс, бьющийся где-то рядом, оказалось сейчас совершенно невозможно. Пока я пытался проникнуть внутрь мориной головы, на террасу неверной походкой вышел Алекс. Его шатало. Пьяная ухмылка неуверенно блуждала по губам. Его самоуверенность периодически исчезала, уступая еле видному испугу, прорывающемуся откуда-то изнутри. Пришлось подогнать одного бойца вплотную к забору, чтобы попытаться услышать о чем они говорят.

Алекс попытался обнять Мору, но она сбросила его руку и продолжала смотреть перед собой.

Алекс стал заходить сзади. Он неловко попытался расстегнуть ей джинсы, но получил удар локтем в живот. Ойкнув, он согнулся пополам. Мора бросила сигарету и развернувшись влепила ему пощечину.

Я не узнавал Алекса. Его самоуверенности не было и в помине. За несколько дней он сильно изменился. Конечно, я тоже изменился, но он-то не менял своего физического состояния в отличие от меня. Интересно как Мора смогла за такой короткий срок подчинить его своей воле?Красивая - это да, но видимо настолько сильная, что практически лишила воли молодого здорового мужика. Теперь понятно, кто у них начальник, а кто дурак. Теперь она научит его “родину любить”. Конечно, откуда ему было набраться ума и опыта руководства людьми, в интернете или конторе, которая давала ему работу на аутсорс? Его дурацкое, случайное, лидерство всегда раздражало меня, но обстоятельства мирили с таким положением вещей. Теперь я с “чувством глубокого удовлетворения”, как говорили в советские времена, наблюдал за их разговором. “Стоп! С “интересом”, “чувством глубокого удовлетворения”? Откуда эти слова? Хотя, конечно, это не чувства, а воспоминания о них. Оказывается я не полностью выгорел и легкая тень чувственности еще живет у меня где-то глубоко внутри. Хотя зрение, слух и обоняние - чувства, и у меня они бесспорно есть, но это нечто оставшееся от Человека.

Наконец мне удалось считать одну мысль Моры, даже не считать, а распознать, как мы раньше могли по неразборчивым буквам угадать слово, так сейчас из каких-то обрывков составились слова: “Как же я тебя ненавижу…”. Больше мне ничего не удалось понять. “Теперь надо ждать какой-то развязки. Скорой развязки”, - подумал я.

Когда облака потемнели, а деревья стали сильнее склоняться под порывами ветра, парочка ушла с террасы. Информация об окружающей среде стекалась ко мне с разных точек наблюдения. Конечно, в силу моего маленького радиуса действия я не мог собрать информацию о погоде на сколько-нибудь большом расстоянии, но то, что грядет близкая гроза я увидел из обзора неба и верхушек сосен Орловского парка через своих зомби.

Неожиданно за острыми верхушками елей сверкнула молния, и спустя несколько секунд до нас докатился могучий раскат грома. Резко потемнело. Утки, отчаянно крякая, быстро поплыли к берегу к зарослям ивы, которая вдруг резко наклонилась под порывом ветра, распластав ветви параллельно воде, сразу же пошедшей сильной волной от прогнувшихся молодых деревьев к противоположному берегу. Высокая никем не тронутая трава сочными волнами отмечала бег ветра лихо пробегающего по ней. Затем ветер несся над водой, затем, поднимая кучи песка на противоположном берегу, будто играя, создавал желтую завесу, за которой исчезли старые сосны, жадно вцепившиеся корявыми корнями в склон большого холма. “Сильный ветер”, - констатировал я. “А вот и ливень”. Догоняя вихрящуюся фантасмагорию песка, запутавшуюся в соснах, шла сплошная стена воды.

Мои одежда, волосы мгновенно стали мокрыми. Вода застилала глаза. Изображение исказилось. Я “огляделся” вокруг. Везде изображение кривилось и расплывалось. “Как неудобно, что мы разучились маргать”. Я поднял руку и потер глаза. Вода тут же залила их снова. Осталось просто стоять и ждать, когда закончится ливень. Послал одного бойца за железную дорогу к лесу, чтобы посмотрел пока что да как. Несколько раз он падал. Приходилось почти вслепую его поднимать и вести вперед. Минут десять спустя ливень прекратился. Конечно, понимание времени у меня было очень условно, но я положил себе мерить “прожитое” в часах, так привычнее. Боец еще на достиг леса. Я вел его вдоль сетки, огораживающей железнодорожные пути, по которым раньше проносился “Аллегро”. Вести пришлось до переезда. Вокруг изредка попадались выгоревшие зомби. Перейдя наконец пути, и пройдя еще метров пятьсот, я, то есть мой боец, но по сути я, уткнулся в машину, перегородившую дорожку в лес. Она отходила от улицы, которую отделяли от леса, стоявшие забор к забору разношерстные домики на двенадцатисоточных участках земли. Несмотря на то, что прошел сильнейший ливень, в лесу над елками поднимался дым. Я вспомнил, что за лесом находится Орловский карьер, а на его берегу было какое-то совершенно дикое садоводство, оставшееся с советских времен. Пройдя еще метров сто по улице, я увидел вторую дорожку, перегороженную машиной. Люди в лесу явно не хотели чтобы их беспокоили зомби. Место они выбрали достаточно удачно, поскольку этот почти деревенский район всегда был малонаселенным, а подходы к нему ограничены. Достаточно чистый источник воды из карьера, ограничивающего лесопарк и садоводства с запада, давал некую автономию этой площадке. Нет, они действительно неплохо придумали окопаться здесь. Но сейчас не время заниматься еще и этими… У меня не так много сил пока, чтобы присутствовать в нескольких местах одновременно. Закончу работу с Морой и придурковатым Алексом, а после соберу пару десятков зомби и организую наступление. Незачем ждать штурмовую группу с базы, я проверну все самостоятельно.

Еще раз пробежав по мозгам находящихся поблизости зомби, я определил численность себя в тридцать единиц. После небольшой тренировки я научился присутствовать в трех местах сразу. И не только присутствовать, но и действовать. Эти нечеловеческие способности значительно расширяли мои возможности. К полуночи, после нескольких часов, проведенных в развитии своих новых способностей, я приобрел “стереоскопическое” зрение с двенадцати точек одновременно. И это, похоже, был далеко не предел моих возможностей. Правда действовать одновременно я мог только лишь десятью бойцами, несмотря на все попытки увеличить численность. Расщепление сознания на десяток одинаковых индивидуальностей позволяло совершать поистине удивительные вещи, как пианист извлекает из рояля музыку, так я извлекал действие. Пока мои корявые попытки “играть” не шли дальше бестолкового “набора звуков”, но я видел прогресс в своих действиях, а мое сознание все крепче и надежнее садилось в выгоревшие мозги сторонних носителей, как рука удобно чувствует себя в разношеной перчатке.

Подтянув с округи еще восемь зомби, все что удалось собрать, я отработал приступ забора по схеме, увиденной когда штурмовали нашу базу. Я укладывал все восемь зомби поленницей под забором так, чтобы остальные могли спокойно забраться по ним на стену. Для эксперимента я зашел одним на территорию особняка. Постояв немного, я подошел к стеклянной двери. Ирония заключалась в том, что посередине большого зала я увидел черный рояль, на котором играла Мора. Конечно я не знал, что она умеет играть. До меня доносились какие-то звуки. Мой носитель, подчиняясь своему могучему инстинкту, кинулся к теплому свежему мозгу Моры. Ударившись об прозрачную дверь, прильнув и скрипя зубами о ее стекло мой носитель рвался внутрь. Да, не полностью я еще мог контролировать своих зомби. Через несколько секунд блеснула вспышка сбоку и свет померк. С разбежкой в несколько миллисекунд я раз тридцать услышал выстрел. Пришлось еще одного загонять на стену, чтобы посмотреть что произошло. Над телом зомби с размозженной головой шатаясь стоял Алекс. В опущенной руке он держал дробовик. Его пьяные глаза уставились на меня. Сделав несколько шагов к забору он поднял дробовик и выстрелил. Свет померк во второй раз, а звук выстрела в течение миллисекунды я услышал еще на один раз меньше. Рассудив, что сейчас самое время завалить пьяного Алекса, я бросил на него все имеющиеся силы. Приказав всем зомби собраться у забора, я сам подошел ближе к нему. Было слышно, как Алекс ругаясь пробовал залезть на забор, чтобы посмотреть откуда лезут зомби. Потом я услышал как он сорвавшись упал и уронил дробовик. Тут же я дал команду пятерым зомби перелезть и сожрать его. Все произошло очень быстро: Алекс успел выстрелить два раза прежде чем его буквально на куски растерзали мои верные мертвецы. Но дальше на балкон выскочила Мора и стала методично отстреливать из карабина головы зомби. Надо было срочно предпринять какие-то меры пока она не уничтожила все мое воинство. Я мягко попытался войти в ее сознание. В этот момент, когда она находилась в стрессовой ситуации, ее мозг был более уязвим для моей атаки. “Мора, не сопротивляйся, я не причиню тебе вреда”, - транслировал я мысль, переползая через забор, чтобы увидеть ее и войти в визуальный контакт. Ощущение почти физического воздействия на ее сознание возникло у меня, когда она увидев меня замерла с карабином в руках. “В дополнение к зрению, слуху и обонянию у меня еще есть ощущения - это занятно”, - отметил я мельком.


Рецензии