Синие лебеди глава 7

Эдвард чувствовал себя неловко, находясь в зале среди манекенов в пеньюарах и стрингах, но он покорно плелся за Эжен, останавливаясь всякий раз, когда она тискала в руках какую-нибудь кружевную тряпочку различных оттенков красного. Эжен при этом восторгалась цветом, хвалила стильность и красоту этих милых тряпочек, а он чувствовал себя полным профаном в этом вопросе. Интуиция подсказывала – авантюра намечается еще та. Миниатюрная китаянка-продавщица Ли при этом нахваливала каждую модель, побуждая Эжен купить дорогую, но волшебно красивую вещь. Таким образом, в руках красотки собралось около десятка комплектов. Наконец она прекратила заниматься собирательством и побежала в примерочную, не забыв при этом пригласить туда и Эдварда. Как только Эжен скрылась за бежевой шторкой, Эдвард позволил себе расслабиться. Он прислонился к стене и стал ждать, когда же Эжен перемеряет все отобранные комплекты красного белья и наконец-то выйдет. Он понимал, что процесс будет долгим и что таким образом красотка над ним решила поиздеваться. Изводить мужчин шопингом – любимое развлечение женщин. Ну и решила бы она купить платье, блузочку, брючки. Нет же, ей белье подавай! Да уж, дамский магазинчик интимных вещиц – это верх издевательства! Как можно спокойно смотреть на все эти рюши, трусики, чулки, лифчики?

- Ну как? – Эжен отдернула занавеску, и Эдвард чуть не ослеп. Не свалился только потому, что застыл, пораженный увиденным. Эжен стояла перед ним в одном белье, совершенно этого не смущаясь. Чего не скажешь о нем.

- Как тебе этот? -  стала бочком, отбросив волосы руками назад. Для нее в этом жесте, как, впрочем, и позе, не было ничего особенного. Эдвард знал, что она несколько раз участвовала и в фотосессиях нижнего белья, и в показах, когда на нее глазели сотни женщин и мужчин. Просто он живой и так близко ее не готов был видеть в одном белье, что для него, по сути, значило голой. Красотка стояла от него всего в паре метров и нагло улыбалась своей волшебной улыбкой, заученной для камер. Кружевной бюстгальтер алого цвета красиво обнимал ее высокую грудь, а полупрозрачная ткань трусиков мягко облегала низ, не планируя скрывать ту красоту, что была под ней.

- Кажется, меня этот комплект слегка полнит, как считаешь? – Эжен положила руки себе на талию и артистично повернулась другим боком. Тонкие пальчики с изысканным французским маникюром прикоснулись к совершенно плоскому животу. – А цвет неплохой, да? – она обернулась вокруг своей оси, продемонстрировав все свои прелести, и взглянула на Эдварда с вызовом. – Пойду другой примерю!

- Не стоит. Этот очень хорош, -с хрипотцой еле выдавил из себя Эдвард, ощущая, как брюки ему стают слегка тесными. Кашлянув, отвел взгляд и с огромным усилием воли втянул ноздрями опасно накалившийся воздух. – Я все же подожду вас, мадам, у выхода…

- Хорошо, - усмехнулась Эжен, проводив охранника взглядом, и резко задернула шторку. - Иди, я тебе все остальное дома в камеру покажу, - она собрала пять отобранных комплектов красного белья и, взглянув на очень вызывающий шестой, тоже затолкала его в пакет.

- Выбрали, мадам Бувье? – приветливо встретила ее у кассы китаянка Ли.

- Ага, вот эти все я забираю, - в предвкушении очередного развлечения, Эжен протянула карточку Ли, подождала пока девушка мастерски сложит все белье в отдельные пакеты и проведет оплату.  Забрав покупки, Эжен отправилась к Эдварду, стоявшему у входа в бутик.

- Так быстро? – Эдвард не ожидал, что Эжен освободится всего за несколько минут.

- Ну, ты же не захотел помогать мне выбирать. Пришлось взять все, - она протянула Эдварду пакеты, чтобы забрал, но он отрицательно замотал головой. На ее вопросительный взгляд ответил:

- У меня руки должны быть свободны. Я все же ваш охранник, мадам. Не думаю, что вещи тяжелые, - и ушел к машине, оставив Эжен с раскрытым красивым ротиком заглатывать воздух, как рыбе без воды.

- Можно вопрос, вы так измывались над всеми охранниками? – решил спросить Эдвард, включив в автомобиле зажигание.

- Нет. Ты – особенный, еще не понял? И если что, измываться даже не планировала. Ты же сам говорил «не отходить ни на шаг, не сводить глаз». Это моя жизнь, вникай. Ты еще не видел концерты, съемки… Армагеддон еще тот!  Но у тебя есть выбор – и он всегда за тобой… Я понимаю: если ты устроился на работу, значит – нужны деньги. О моем скверном характере тебя не могли не предупредить, поэтому делаю вывод – очень нужны деньги. Я могу тебе дать столько, сколько нужно – и ты уйдешь, - последнюю фразу Эжен сказала почти у самого уха охранника.

- Я конкретно не устраиваю вас или мадам против того, чтобы к ней был приставлен телохранитель? – решил уточнить Эдвард.

- И то, и другое! Так уж совпало, Эди, - решила обидеть, чтобы не мечтал зря.

- Тогда не понял, зачем мадам так неприкрыто соблазняла, демонстрируя все свои прелести? – проглотив обиду, спросил Эдвард.

- Да затем, черт тебя подери, что, когда охранники слетали с катушек и позволяли себе распускать руки, Бруно тотчас же их заменял, - призналась Эжен.

- Не удивительно, что вы привлекаете внимание маньяков. Я заключил контракт с вашим мужем, мадам. На год, - соврал Эдвард. Иначе пришлось бы объяснять ей, что ему не деньги нужны, а она сама. – Едем домой?

- Не думаю, что ты выдержишь меня год, Эди, - парировала Эжен. – Поехали домой!

Эдвард краем глаза взглянул в зеркало заднего вида сначала, чтобы убедиться, что за ними нет машин, а затем посмотреть на разочарованное личико подопечной, и не побоялся признаться самому себе, что сможет ее не только год, а всю жизнь терпеть, причем с удовольствием. И это для него будет наибольшая награда.

Эдвард снимал блокираторы дверей только после того, как полностью останавливал машину – перестраховывался. Стоило Эжен выскочить из салона, как она чертыхнулась и выругалась:

- Черт, а этого какая нелегкая принесла? – в черном двухместном ягуаре, припаркованном во дворе, она без труда узнала машину Крега.  Эдвард не спешил спрашивать, кто еще более, чем он сам, не мил Эжен, что она даже при виде его машины зеленеет и ругается. – Тони, Бруно дома? – спросила Эжен у садовника.

- Нет, мадам, его нет дома, - оторвавшись от пересадки розовых гортензий, ответил садовник. –Но приехал мистер Крег.

- Благодарю, Тони, это я заметила. Если Крег спросит, меня вы тоже не видели, - тихо сказала садовнику и крикнула охраннику: «Эди, поехали отсюда быстро!» -  молнией запрыгнула в салон машины, которую только что покинула.

- Куда едем? – заводя снова машину, поинтересовался Эдвард.

- Просто покатайся несколько часиков по городу. Куда – нибудь едем, только чтобы этого хмыря не видеть.

- Поклонник? – поинтересовался Эдвард.

- Типа того.  Уезжаем быстро, а то увяжется – не отцепится, - Эжен все время оглядывалась, боясь увидеть сзади машину Крега и успокоилась только тогда, когда их с Эди автомобиль затерялся на дороге среди машин.

Эдвард всю дорогу ждал, что Эжен расскажет, кто такой Крег, почему он ей так немил и вообще введет в курс событий, но она молчала, а потом и вовсе уснула. Эдвард припарковал автомобиль у набережной Сены, достал из багажника плед и укрыл им Эжен, после чего удобно уселся на водительском сидении и вполне санкционированно стал любоваться спящей девушкой. Она казалась ему невероятно красивой и безумно дорогой. Он вспомнил ее в красном белье – тогда, на лайнере, перед тем, как сиганула в реку, и в бутике, но тут же прогнал эти картинки, поскольку волна желания коварно накатила мощным приливом. Возбуждение было лишним в данной ситуации, когда они с Эжен в машине находились вдвоем.  Он хорошо запомнил главное табу – касаться Эжен нельзя, иначе его заменят кем-то другим. Только другой не будет ее так беречь, как это может делать он.

Как только Эжен проснулась, покомандовала везти домой. Во дворе уже не было ягуара, зато стояла машина Бруно. Охранники курили на крыльце.

- Я буду у себя, можешь быть свободен, - подозрительно бархатным голосом сказала Эжен и, подхватив все пакеты с купленным бельем, умчалась в свою комнату. Эдвард понимал, что ему просто необходимо сейчас расслабиться, поэтому быстро переоделся и ушел в бассейн плавать. Личность таинственного Крега не давала ему покоя. Эдвард понимал, что самыми коварными обычно оказываются именно близкие люди, вхожие в дом.  Эжен так не сторонилась бы человека, если бы он был хоть более-менее контактен. Эдвард решил после заплыва поговорить с охраной Бруно или самим Бруно. На самотек это он точно не собирался оставлять. С Мади говорить было бесполезно, поскольку понимал – хуже партизана. С момента его появления в доме женщина изучающе смотрела на Эдварда, словно подозревала во всех тяжких грехах. Лучшим временем для разговора Эдвард счел ужин, но как же он удивился, когда в зале на столе нашел одну тарелку.

- Ваш ужин, месье, - сообщила ему все время смущающаяся при его появлении кухарка Лизи.

- А где мсье Бруно? Мадам Эжен? – удивленно спросил охранник.

- Мсье Бруно несколько минут назад уехал, а мадам ужинает у себя. Она, как ребенок, питается вечером йогуртами да мороженым, - рассказала все, что знала, Лизи. Сравнение «как ребенок» Эдварду понравилось.

Эдварду пришлось есть в гордом одиночестве. После ужина он отправился в сад. Теплый приятный вечер словно приглашал провести его в объятиях природы. Садовник на славу потрудился над тем, чтобы небольшая территория вокруг дома походила на райское местечко. В тишине сначала послышалась приятная музыка – играли на пианино, а затем по саду разлился такой знакомый до боли голос:

Я не смогу печаль сменить восторгом,
Когда уйду во мглу, останется мечта,
Ты не поймешь, прикрывшись долгом,
Я изменилась сильно и уже не та-а-а-а…

                Не входят в реку дважды, я вхожу-у-у-у…
                Не любят в жизни разных, я люблю-у-у-у….
                Вновь душу разрываю на куски-и-и-и….
                Как страшно этот крест в себе нести-и-и-и…

Ведь зарекалась больше не любить,
Существовала, я пыталась жить,
Ты появился демоном в тиши,
Как дальше жить мне, ангел мой, скажи?

                Не входят в реку дважды, я вхожу-у-у-у…
                Не любят в жизни разных, я люблю-у-у-у….
                Вновь душу разрываю на куски-и-и-и….
                Как сложно этот крест в себе нести-и-и-и…

   Это была новая песня, потому что все музыкальные композиции Эжен Эдвард знал… наизусть. Она сочинила новую? И разучивает? Судя по тому, что несколько раз прозвучали одни и те же куплеты -  это была репетиция. Он не очень был сведущ в музыке, но тональность каждый раз менялась, пока не подобралась так, как хотела исполнительница. Наслаждаясь любимым голосом, Эдвард наивно считал, что слова ее песни касаются чувств к Бруно. Эжен песней признавалась в том, что позволила себе влюбиться во второй раз в жизни. Она была не рада приходу такого чувства, но ничего с собой не могла сделать.  Очередную песню –исповедь родила ее израненная душа. И музыка сорвалась аккордами из-под пальцев, так удачно соединившись со словами -  Дино будет в восторге, если она споет новинку на концертах. Только почему-то ее саму появление новой композиции особо не порадовало. Творчество вытянуло всю энергию и Эжен остро ощутила голод. В таких случаях она ела яблоко, если не помогало – давила себе апельсиновый сок. Сегодня Эжен решила начать с апельсинового сока. Зная, что в доме всегда идеальная чистота, Эжен в одних только носочках, как кошка, спустилась в кухню и удивилась, что в столь поздний час там горит свет. Думала, что Мади наводит порядки – вот уж любительница идеала во всем. Вошла и застыла – Эдвард стоял на каменном полу босиком. Из одежды на нем были лишь низко посаженные широкие спортивные брюки. Желтые блики света резко очерчивали сухой, гладкий живот с идеальным прессом и тонкую нить волос, начинающуюся от пупка, идущую вниз и прячущуюся под резинкой спортивных штанов.

Как же она хотела убежать, чтобы не встречаться с ним, но вместо этого застыла с открытым ртом. То, что она делала, сложно было назвать словом «смотрела», потому что Эжен бесстыдно глазела! Ей было очень стыдно за свой взгляд, за свои мысли, за свои желания в эту минуту, но она не могла оторвать глаз от его стальных мускулов, натягивающих собой загорелую кожу, от его узкой талии, от бесстыдно демонстрируемого голого пресса и особенно босых ступней. Эжен смущенно закусила губу, разглядывая переплетения вен и шрамов на его плечах, руках, груди. Он словно выбрался из мясорубки. Даже на затылке пролегла крученая бороздка от затянувшейся раны. Как он остался живым? Эжен испугалась своих желаний – ей хотелось трогать эти рубцы, целовать их…

- Черт! – он чуть не выронил сок, который достал из холодильника, когда заметил ее у двери. – Я не слышал, как вы подкрались, мадам. Захотелось пить!

Эжен молчала, словно онемела. Ее саму бесило, почему она так откровенно пялилась на него. И почему его полуголое тело вдруг так впечатлило ее?

- Вы решили покушать или тоже жажда замучила? – Эдвард жестом предлагал сок в пакете.

- Нет. Я не пью из пакетов. Там апельсины должны быть, - огромным усилием воли выдавила из себя Эжен.

- Вам выдавить сок из апельсинов? – галантно предложил Эдвард.

- Я сама. И это, что-то набрось на себя, ага? – Эжен прошла к холодильнику, быстро извлекла из нижнего отдела два апельсина, разрезала их и умелыми жестами начала давить на соковыжималке.

- Понял. Да, конечно, я должен спрятать шрамы. Не эстетично. Я не ожидал так поздно увидеть мадам здесь, - извинившись, Эдвард удалился из кухни.

Не эстетично? Эжен считала по-другому. Но ему лучше об этом было не знать. Он не должен понять, насколько сильно впечатлил ее босой на плитке в полураздетом виде.  Пусть лучше думает что она была в шоке от его шрамов.

Эдвард вернулся в свою комнату, залпом выпил сок и ушел на балкон приводить свое дыхание в порядок. Как же ему сейчас пригодились дыхательные упражнения старика-моджахеда Даянара. «Страсть разрушает мозг, лишает разума и делает мужчину слабым. Учись владеть сердцем и разумом!» - говорил Даянар и ругал себя за то, что возится с каким-то полудохлым шурави, обучая его искусству владения телом древних афганцев. Десять минут глубоких вдохов и выдохов на свежем воздухе – и Эдвард вернулся назад, чтобы наблюдать за своей подопечной. Включил компьютер и убедился – хозяйка комнаты еще не вернулась из кухни. Сменив кассету с пленкой, Эдвард начал просматривать запись за целый день. О-о-о-о, там было много любопытного. Зная, что за ней наблюдают круглосуточно, Эжен и в своей комнате вела себя так, словно была звездой высокобюджетного реалити-шоу. Вошла, послала воздушный поцелуй в камеру, периодические замечания «не подглядывай» словно делали его виноватым в чем-то. А вот это уже вообще ни в какие ворота! Двухметровый мужик в черном бесцеремонно вошел, плюхнулся на ее кровать, понюхал ее духи, прыснул ими на себя, что-то нарисовал ее помадой на зеркале, заглянул в ванную, стырил что-то явно из белья, потому что небольшое, и ушел. Ни фига себе! Что это? Кто это?  Статичная картинка пустой комнаты. Перемотка. О, хозяйка вернулась. Нет, только не это! Женя, это игра не по правилам! Блин, это чертово красное белье! Она собралась перемерить все комплекты? Почему же не в ванной, где нет камер? Это шоу для него? Да, это представление было адресовано ему. А он тогда плавал в бассейне. Почему она так упорно хочет от него избавиться, ведь все равно Бруно приставит другого телохранителя? Он не оставит ее без охраны. Ее нельзя оставлять без охраны. Эдвард стоически просмотрел всю процедуру примерки шести комплектов белья, после чего повторно ушел плавать в бассейн, не особо надеясь на дыхательную гимнастику Даянара.

          ***
- Доброе утро, мадам! Тот темно-красный, который вы мерили предпоследним, лучше всего, как по мне, - выходя на пробежку, сказал Эдвард и улыбнулся, увидев, как ее красивые щечки покрыл яркий румянец. Теперь его очередь изводить ее.
 
- Привет, Эди! Да, мне он тоже больше всех понравился, - согласилась Эжен, лукаво улыбнувшись. А она –то думала, что старания пропали зря, ведь Мади рассказала ей, что видела Эдварда плавающим в бассейне в то время, как она изощрялась с примерками на камеру.

- Я рад, что у нас совпадают вкусы, - принял ее правила игры Эдвард.

- Как сказать. Ты же не видел, как я все мерила? – лукаво спрашивала Эжен. – Ты же был в бассейне?

- Но камеры все записали, мадам. Поэтому я мог посмотреть шоу позже, прекрасное развлечение на ночь глядя. Спал, как младенец. И снилось красное белье… на вас…

- Ах ты ж гад, - Эжен набросилась на него и хотела наигранно поколотить, но Эдвард увернулся.

 – Кстати, просмотрев пленочку, я еще кое-что достаточно интересное увидел. Думаю, вашему мужу это тоже будет любопытно посмотреть, - заинтриговал Эдвард.

Эжен перепуганно перебирала в памяти, чего она такого могла натворить и не вспоминала.

- Пока вас не было, в вашу комнату заходил мужчина. Он лежал на вашей кровати, нюхал ваши духи и, простите за пикантность, уворовал деталь вашего гардероба, - Эдвард ожидал как минимум удивление, максимум – легкий испуг, но Эжен как ни в чем ни бывало спросила:

- Высокий черт с усиками и бородкой во всем черном?

- Да, именно такой. Вы его знаете? – опешил Эдвард.

- Конечно. Это он на ягуаре своем приезжал. Если бы мы с тобой не смотались по- быстрому, ты бы с ним познакомился. Крегу нечего делать, идиот так развлекался. Не новость, - разочарованно ответила Эжен. – Бруно тоже знает, можешь не париться.

- То есть как не париться? Как знает? И позволяет в ваше отсутствие приходить, заходить в комнату?  Это поведение маньяка…

- Ага, он таким и есть. На правах крестника Бруно и сына его лучшего друга позволяет себе очень многое. Пообщаешься с этим уродом – с ума сойдешь. Считает себя акулой бизнеса и пупом земли одновременно. Параллельно считает, что красив, как Аполлон, и все женщины просто обязаны его любить.

- Даже жена крестного обязана любить? –  такое Эдварду было сложно понять и еще сложнее принять.

- А она так и подавно. Выслушала десять признаний в любви, три из них в присутствии Бруно. Вот в такой дурдом ты попал, Эди, поэтому подумай над моим предложением взять деньги и свалить. Насчет контракта я с Бруно поговорю.
Сваливать Эдвард уж точно не собирался, особенно после таких вдруг открывшихся фактов. Он просто обязан охранять Эжен от всех моральных уродов, прячущихся за ширмой денег, власти и связей.

Когда Эжен вернулась с пробежки, она поприветствовала выходящего из автомобиля Бруно, чмокнув его в чисто выбритую щеку, и при этом мило спросила:

- Надеюсь, ночь была волшебной?

- Сказочной, дорогая. Почему мне не двадцать? Или хотя бы тридцать? Эдвард, я вам завидую! – обратился Бруно к пытающемуся понять этот странный диалог между вернувшимся неведомо откуда поутру немолодым супругом и красивой до чертиков молодой женой, у которой ни капельки ревности ни в словах, ни в действиях. Нужно было быть совсем тупым, чтобы не сложить все пазлы и понять – а брак-то фиктивный!

Продолжение следует...


Рецензии
Похоже, в бассейне ему много времени проводить придётся :)

Ольга Смирнова 8   08.12.2019 12:33     Заявить о нарушении
Ага, поплавает, для пользы тела и души)

Ксения Демиденко   08.12.2019 13:54   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.