Претензия за 500 франков

Название рассказа сложилось по памяти. Я вспомнил, что во время матча на первенство мира по шахматам в Мерано в 1981 году между Карповым и Корчным было установлено правило: любой протест должен был сопровождаться залогом в 350 тысяч итальянских лир (тогда это соответствовало 100 долларам США или 500 швейцарским франкам). При отклонении протеста эта сумма отчислялась в доход организаторов, при принятии – возвращалась. Своеобразный штраф за необоснованный протест.

Зная практику всех «ворков» и «сервисов», как обычно называют себя посреднические компании категории «помощь студентам», я могу утверждать, что такое могло быть им полезным, но совершенствоваться они даже не собираются, несовершенство и неопределённость их устраивают. Потому что это – возможность при неудаче отпереться и переложить ответственность на другого. И в их поносной «клиентоориентированности» и «работе по договору» (который договор только в меру выгоды, а при неудобствах может быть превращён в клочок бумаги, а то и вовсе отброшен) клиенты, гордо называющие себя этим словом, обозначавшим некогда вольноотпущенников (то есть освобождённых рабов) по отношению к их бывшему господину (с момента их освобождения - патрону), ничем не рискуют. Написали претензию, если захотели, а номер не вышел, претензия отклонена, - они ничего не теряют.

А вот выведенные за штат исполнители, работающие на «условиях сотрудничества», а фактически по «устному соглашению», без какого-либо защищающего их права договора, наоборот, вынуждены подвергаться унижениям.
Первое из них, существующее ещё со времени HomeWork (но и у этой компании такое
было не всегда, а появилось в декабре 2007 года – на следующий день после их корпоратива в ЕСОДе, где очень немногим на зависть многим раздавали призовые часы с логотипом компании в цветах триколора, и мне такие тогда не достались, хотя сейчас, достанься они мне я бы разбил их) - это ограничение в работе только по факту поступления претензий, написанных «правопреемниками рабов», независимо от их правомерности. Цитирую выдержку из сохранившихся у меня «условий сотрудничества» HomeWork:

Те авторы, на чьи работы пришло более двух претензий в течение месяца, будут временно ограничены в работе. Ограничение в работе означает запрет на передачу автору в течение двух недель новых заказов любой сложности, а также снижение порога доступных на одновременное выполнение заказов с целью предоставления возможности разгрузиться с заказами «В работе» и снизить количество нареканий по качеству и срокам выполнения.

То есть желанная для чиновников, и не только для них, «презумпция виновности», если посмотреть в бесстыжие глаза этих чудовищ в административных зданиях и офисах «ворков-сервисов». И это унижение подаётся как оправданное, якобы «в твоих же интересах, автор».

Ведь претензия может оказаться ошибкой, следствием непонимания, а подчас – заведомым искажением, ложью.

Конечно, автору дают высказаться, а затем назначают эксперта из числа тех же авторов. Но в условиях, когда у исполнителей нет единства, да и самого наличия претензии, ты находишься на нервах до результата.

 А экспертизы – это скорее та же оценка по формальным признакам, чем подлинный разбор ошибок.

Я уже научился разъяснять ошибочность той или иной работы или части работы, и с материалом в этом отношении нехватки нет, поскольку каждый случай неправомерных нареканий по хорошей работе в последние два-три года обязательно сопровождается назначенной на роль «примера» «работой» с откровенными дисквалифицирующими признаками (списанной, не соответствующей теме, а иногда и то, и другое есть).

Назначенный «незаинтересованный» эксперт поступит иначе. Определит, на сколько процентов выполнена та или иная глава, а также вся работа (интересно, как считают, ведь это не Антиплагиат и не ЕТХТ), ответит на вопросы; соблюдены требования по объему? соблюдены требования по «оригинальности»? работа выполнена согласно методичке? Ну, в лучшем случае выскажет своё мнение по той или иной претензии клиента, наобум назовёт достоинства и недостатки работы. Но экспертиза носит необязательный характер для «ворков-сервисов», мне это дала понять ещё в мае 2008 года новоназначенная начальником ОТК HomeWork Юлия Кантюкова (в моих рассказах может также упоминаться как Васильева). Штрафы назначают произвольно и говорят, «скажи спасибо, автор, что не 200 %».

Если бы подобные ценили бы истинных мастеров, эту должность, доставшуюся Кантюковой, бы отдали мне. Тогда я этого хотел. Но не сейчас. Потому что заниматься такими дрязгами и тогда было неприятно, а сейчас они стали ещё более злыми и глупыми, а офисный персонал «ворков-сервисов» вырождается. Больше десяти лет назад они могли чему-то научиться. С одной из бывших работниц HomeWork, я смог потом работать больше трёх лет – при всех её недостатках, самым неожиданным из которых было то, что она верила в признанное десятилетия назад ошибочным «новое учение о языке» («яфетическую теорию») Н.Я. Марра. Но она и многие работавшие в её время в «ворках-сервисах» перенимали суть работы независимо от своей прежней специальности. В начале «десятых» годов это поубавилось, а сейчас в офисах всех «ворков-сервисов» в большинстве можно видеть в качестве менеджеров, кураторов и «ОТКашников» либо ярких легкомысленных красоток, либо татуированных женщин-воительниц с волосами, выкрашенными в цвет «крик мёртвых».

Я больше чем уверен: если бы задания на работу в офисах анализировались, было бы меньше корректировок, а ответ на претензию можно было бы дать куда быстрее, распознав её неправомерность, даже абсурдность. Но легкомысленные красотки и женщины-воительницы ссылаются на большое число заказов. На деле же это – частью некомпетентность, неспособность анализировать задания, а равно замечания по работам, частью же – и обман авторов, если в претензиях встречается и такое (сохраняю орфографию современного вольноотпущенника, жалующегося своему патрону на того, кто в этом процессе – единственный понимающий по работе):

«За корректировку работы мне назначили доплату в итоге изменений не каких не произошло».

Это – при том, что большинство корректировок подаётся как бесплатные (тоже отражение «презумпции виновности», а точнее – ложного чувства вины как средства манипуляции). И делается это самыми казуистическими способами, но они – тема отдельного исследования.

То есть – претензии порождаются самой порочной системой посредничества и обусловлены самим наличием «ворков-сервисов», у которых старые системные пороки остались, новые – и системные, и личные в связи с деградацией офисного состава – добавились. Например, если во времена Кантюковой в ОТК работы хоть как-то читались, сейчас больше ограничиваются определением процента, называемого «оригинальностью». Читают только в исключительных случаях, и то – чтобы по итогам чтения досадить автору.

Не буду утверждать, что с моей практикой работы «один на один» претензий не бывает. Бывают, но они скорее в диковинку. Потому что больше 20 лет работы стоят любого подлинно высшего образования, а не называемого так по имени.

В большинстве случаев я имею дело с незнанием или недопониманием, и тогда приходится объяснять. Сейчас преподаватели взяли за основу уклонение от научного руководства и не брезгуют тем, что врут студентам и запугивают их. Трудно, но можно подавить для конкретного заказчика (я по отношению к своим заказчикам никогда не использую обозначение «клиент») надуманный «авторитет» преподавателя (а чаще в последнее время – копропрепода).

Но доказывать возможно именно при незнании или недопонимании. И в моей практике, и в деятельности «ворков-сервисов» встречаются такие, которые защитились, но хотят и работу получить, и деньги вернуть. С лета 2017 года появились претензии, ранее не существовавшие: по причине, что защита прошла не так, как бы студентам хотелось, «не феерически прекрасно». Что ж, иной раз и посылать таких приходилось, не стану же я молчать при их гадостях и угрозах (и такое бывает!), а «ворки-сервисы» в этом случае начнут размазывать длительный и унизительный процессуальный жир под названием экспертиза.

Я – не «сервис», поскольку образование в моём понимании – не услуга. Я – наставник, в этом выгодно отличаюсь от «ворков» и «сервисов». Вот бы как можно больше студентов поняли это, а заодно ощутили бы, что заказчиком быть лучше, чем «клиентом».


Рецензии