Корректировки пусть делают другие

НЕИЗБЕЖНЫ ЛИ КОРРЕКТИРОВКИ?

В практике рефератных (точнее, посреднических) компаний официально считается, что корректировки по большинству работ неизбежны. Особенно если речь идёт о дипломных работах. Всегда ли это так?

Собственно, по вине исполнителей, невнимательно прочитавших требования к работам или не давших мотивированных отказов по некоторым требованиям, происходит очень немного корректировок. Большинство же их происходит по разным иным причинам, и все эти причины я называл ещё в 2008 году:

1. Заказчик ошибочно сформулировал какое-то требование;
2. При приёме заказа какое-то требование было верно названо заказчиком, но ошибочно записано.
3. При передаче исполнителю требований также были допущены ошибки
4. Преподаватель не желает принять работу по любым неуважительным причинам, но ищет причину формально уважительную.

О последнем стоит поговорить особо. Потому что неуважительными причинами может быть не только личная неприязнь или вымогательство взятки, но и желание поиздеваться, причём не только над заказчиком, но и над исполнителем. Это становится возможным в том случае, когда преподаватель осознаёт, как минимум, два факта:

1. Студент предоставил заказанную работу, но доказать это невозможно (потому что студент всё же оказался подготовленным и – что бывает в наше время крайним исключением – прочитал работу, даже выучил наизусть). То есть преподаватель понимает, что исполнитель явно или неявно (подходят оба названия) присутствует.
2. Сам принимающий работу преподаватель написать такую или подобную работу неспособен. Потому что даже самые некомпетентные из некомпетентных - свою неспособность всегда осознают. Помню короткий рассказ о некоем кандидате в депутаты, который не знал, как голосовать лично ему: «за» - не позволяла объективная оценка своих «качеств», «против» - не позволяли служебные и партийно-государственные соображения (рассказ публиковался в «Литературной газете» в конце 1989 года). Правда, рассказ имеет неожиданную развязку: персонаж по небрежности испортил бюллетень, соответственно, признанный недействительным. Нынешние преподаватели в большинстве именно такие, как этот кандидат в депутаты. Соответственно, такой преподаватель осознаёт, что явно-неявно присутствующий исполнитель превосходит его, и без своей должности перед ним в открытой конкурентной борьбе сам преподаватель был бы посрамлён.

Соответственно, преподаватель попытается унизить исполнителя, пользуясь тем, что есть или считается (в силу незнания студентами своих прав оспаривать действия отдельного преподавателя, как защита на специальной комиссии и др.) так: в обход преподавателя работа принята не будет, а это уже угроза отчисления для студента. При этом нет никаких правил, обязывающих преподавателя принять работу при соответствии всем формальным требованиям независимо от отношения его к ней /или к сдающему студенту. Но даже если бы такая обязанность и была установлена, преподаватели всё равно будут сопротивляться ей совершенно бессмысленно.

Самый распространённый способ унижения исполнителя – это изматывание его бессмысленными корректировками. При этом чаще всего преподаватели действуют так: сначала дают написать хорошую работу, а затем заставляют её уродовать, вносить совершенно ненужные части, или вводить (без методических указаний или в обход существующих указаний) такие вопросы, раскрытие которых (при накоплении информации в Интернете) неизбежно приведёт к снижению процента, который больше всего интересует рекрутируемых копропреподов. При этом требования таковых могут противоречить даже законодательству:

1. Требование провести анализ денежных средств организации «по методике Бороненковой», хотя эта методика относится исключительно к анализу дебиторской и кредиторской задолженности, применяется исключительно при диагностике возможности банкротства и не является законодательно закреплённой - даже не единственной;
2. Требование провести анализ по системе показателей, установленных для коммерческих организаций (то есть целью деятельности которых является получение прибыли), со ссылкой на таблицы в методичке, когда в дипломной работе речь идёт об органах государственного управления, целью деятельности которых получение прибыли, конечно же, не является;
3. Вычёркивание из работы собственных регистров учёта предприятия, связанных с его отраслевой принадлежностью, тогда как закон о бухгалтерском учёте такие регистры разрешает;
4. Обязательное условие введение в штат инспектора по кадрам (чтобы изменить организационную структуру), тогда как Трудовой кодекс РФ допускает такое при наличии минимум 50 человек среднесписочного состава (а по условиям выпускной квалификационной работы их 17), а отдача этих функций сторонней организации на аутсорсинг – уже не изменение организационной структуры.

Все эти примеры я взял из собственной практики ещё до 2013 года. Не сомневаюсь, что с другими исполнителями проделывают регулярно то же самое. И это только «противозаконные» примеры. Если же речь не идёт о противоречии законодательству, то требуется специальная многотомная энциклопедия, чтобы их привести.

Конечно, отдельные замечания свидетельствуют уже не просто о некомпетентности преподавателей, а о том, что преподаватели просто не читали работы, так как они могут включить в замечания то, чего в работе нет, или обратное – отрицать, что в работе что-то есть. Наконец, замечания свидетельствуют и о неприязни к студентам и работам, а иногда преподаватели проговариваются: им не нравится, что работа была заказана «не там», где хотелось бы преподавателю.

Но всё же основной причиной я считаю бесчеловечный расчёт, цинизм со стороны преподавателей как социальной группы, почему всё больше называю их копропреподами.

Всё чаще бывают не просто замечания ради самих замечаний, и не просто желание не принимать работу. Некоторые «замечания» у меня вызывают предположение, что они были заготовлены преподавателем … заранее, когда студент получил задание по дисциплине, в том числе тему работы.

В частности, замечания «тема не раскрыта», или «работа очень сырая», или «работа из Интернета», а в последнее время ещё и «работа носит описательный характер» - могут встретиться в случае работы на любую тему, даже если работа соответствует теме и не списана. Просто «авторитет» преподавателей существует помимо самих преподавателей, и часто студенты в это сами начинают верить: «преподаватель сказал: не подходит, значит – не подходит». Впрочем, сомневающихся студентов шантажируют отчислением и использованием подложных материалов проверки работ на «оригинальность» (результаты «проверки» стараются просто не выдавать студентам).

То, что преподаватели к разным работам присылают одинаковые замечания, ещё одно подтверждение предположения не просто о надуманности замечаний, а о том, что они были заранее заготовлены. Иногда даже ошибки в правописании выдают это: не похожие, а такие же! Ведь то, что преподаватели, берясь оценивать работы, и пишут-то с ошибками, читатель только что убедились.

Запасы готовых замечаний для того, чтобы не принимать работы, есть на кафедрах в бывших ГУСЭ и ИНЖЭКОНе, насколько можно судить по совпадению содержания замечаний и по ошибкам. В случае запроса студента на то, чтобы дали настоящие замечания (что считается неправильным и каким хотят видеть исправления) преподаватели предпочитают отсылать к методичкам, которые являются простым переписыванием устаревших указаний трёх- и даже десятилетней давности, а иногда – и компиляцией из разных мест (такая скомпилированная «методичка» мне повстречалась в Санкт-Петербургском университете технологий и дизайна в мае 2014 года).

Исполнителям же часто бывает больно смотреть на эти искалеченные работы. Многие из них после многочисленных «корректировок» (собственно – прямых искажений и ухудшений) просто перестают быть именно работами – то есть больше не соответствуют темам. Дополнительно осложняет ситуацию осознание того, что электронные варианты первоначальных хороших работ попадают к принимающим преподавателям, и они затем продают их, в такой извращённой форме признавая превосходство над самими же собой тех, кто действительно их написал.

Вообще, моя первая реакция на любые корректировки – «как бы и не сделать, и заставить принять работу». За последние учебные годы по написанным мной работам не было ни одного замечания по сути, по содержанию, а вот «против содержания», как я это называю – сколько угодно. Также не поддаются никакому учёту замечания по поводу процентов по всем программам и по нормоконтролю, причём и здесь требования меняются с беспределом даже при беспределе.

Студентов, конечно, всё больше запугивают до наглой лжи. Хотя и не всегда студент – слабая сторона. Я знал немало случаев, когда студенты угрожали преподавателям и подавали на них в суд, и преподавателям приходилось уступать. Почему бы не сделать против нынешних копропреподов такое массовым, учитывая и то, что у них тоже есть дети? И не вспомнит ли копропрепод о своём беспределе, когда какие-нибудь маргиналы пробьют голову его сыну или изнасилуют его дочь, и недоказуемым останется, что подстрекателем был кто-то из неправедно пострадавших студентов?!

«КЛИЕНТООРИЕНТИРОВАННОСТЬ» «СТУДСЕРВИСА»: ЖАЖДА НАЖИВЫ И НЕУМЕНИЕ РАБОТАТЬ СО СТУДЕНТАМИ

Но если при работе «один на один» можно дать обоснованный отказ в неправомерной корректировке, снабдив его разбором ошибок в замечаниях (ошибочность замечаний – однозначно уважительная причина), то при подработке (именно подработке) с офисными посредниками это затруднительно, как в отношении HomeWork в 2007-2008 годах и CorrectWay в 2013 году, а в условиях «самой клиентоориентированной» посреднической компании «Студсервис» это становится и вовсе невозможным, даже при институционализации корректировок в посредничестве.

Во время сессий корректировки идут десятками, но замечания не анализируются, как это делаю я «один на один», а если бы это делалось, то подавляющего большинства корректировок не станет.

При этом за большинство корректировок офисные посредники берут дополнительную плату, а исполнителям преподносят их как «ошибки, совершённые по вине автора», тем самым вымогая бесплатный труд под видом корректировок и воруя чужое время. Свидетельством этому достаточно назвать, когда в одном из претензионных заявлений против написанной мной работы некая либертина, защитившая эту работу и пожелавшая и деньги вернуть, проговорилась: «За корректировку работы с меня взяли дополнительную сумму, а в итоге изменений не каких не произошло». Я достоверно знаю, что для меня о платной корректировке не шло и речи!

«Студсервис» не считается даже с давностью написания работы. Конечно, такое было и в моей практике, но в диковинку, да и у «Студсервиса» в 2017 году я такое зарегистрировал один раз, а вот осенью 2018 года пошли корректировки через четыре, шесть и даже восемь месяцев.

При этом все корректировки у «Студсервиса» обставлены издевательски. Например, на почту исполнителю в случае перевода какого-то заказа в статус корректировок приходит сообщение «За Вами закреплён заказ № …», как это бывает и при новой работе, только с той разницей, что вместо гонорара стоят слова «Предложите свою цену». Осчастливили, называется, «новый» заказ дали с принуждением бесплатной работы. Более того, «Студсервис» нарушает даже установленные им правила. Обычно на корректировку полагается три дня, тогда как осенью 2018 года всё больше это время сокращали до двух дней, иногда – до одного, и при этом орут: «Срочно!»

Ханжеством, насмешкой, на грани издевательства после этого мне представляются слова одной из офисных, что «мы своих авторов любим и ценим». Сказанные, собственно, написанные в сообщении как раз после одного из скандалов на предмет корректировок

Обида усиливается вопросом, заданным одной моей знакомой: «Откуда берётся столько корректировок?» Добавлю от себя – «столько и таких», потому что почти все замечания «против содержания» представляют собой сознательное невежество, которое состоит в циничном игнорировании любых доводов, не согласующихся со внутренней моделью реальности. В отличие от обычного невежества, человек осведомлён о фактах и источниках, но отказывается признать их, или даже ознакомиться с ними, если они не соответствуют его ожиданиям. А основной приём, к которому прибегают преподаватели, получив готовую работу по всем заявленным требованиям, можно назвать «передвиганием ворот» (moving goalposts), поскольку всё сводится к произвольным изменениям требований, иногда подкреплённых ссылкой на «формальные требования», «методички», которые, якобы, были плохо прочитаны, но всё больше преподаватели нарушают даже глупые требования специально написанных под это сознательное невежество своих же «методичек».

И при этом никакие доказательства офисными не принимаются. Не хочешь делать корректировки- передадим другому автору. То есть корректировки всё равно состоятся. Потому что у «Студсервиса» «одинаковые условия сотрудничества для всех авторов».

А какими обидными они бывают, можно судить хотя бы по такому заказу, как курсовая на тему «Конституционный контроль в России и во Франции: сравнительная характеристика». Для «Студсервиса» это был всего лишь заказ 60007.

Работа была создана хорошая и с редкой структурой, с необычным (для всех, кроме меня) решением темы.  Введение с двойственным обоснованием актуальности, две главы по сопоставляемым объектам (каждая из которых может быть и как самостоятельный реферат, да первая глава – про Россию - и была им когда-то, поскольку темы повторяются, а вот вторую я написал, как отражение первой, но про Францию). Заключение – сопоставление, а список литературы сделал раздельным – по России и по Франции. Такие работы я делал ещё в 2003 году.

И вдруг мне заявляют, что должно быть три главы (нигде этого указано не было, просто «преподаватель так хочет»). Методичка этого указания не содержала, план мне не прислали и специально его согласовывать не предусматривалось. Я открытым текстом написал следующее (предварительно изложив те особенности выполненной работы, которые только что назвал):

…  почему-то, как всегда, «опосля» (вам что, нужны корректировки по написанным мной работам для антистатистики? Тем более, клиенту стоит короткую фразу написать, как вы бежите переводить в корректировки, аж спотыкаетесь!) оказалось, то «нужно как-то иначе». Что специальная глава понадобилась, которая портит всю работу, пришлось ради неё всё уничтожить, исказить, «лишь бы отчитаться».
Вы можете отказать в таких корректировках, тем более – незаявленные требования, и не хотите этого сделать в упёртой «клиенториентированности». Для меня же не всё измеряется на доплаты и проценты!
… И одинаковые условия сотрудничества для всех – для меня это дискриминация!

Корректировки сопровождались, конечно же, наличием «работ-примеров», как правило, заведомо уступающих написанным мной, даже с дисквалифицирующими ошибками, то, что я окончательно определяю, как «назло и на зависть». Сопровождались они и преподавательским террором, как это делала уже знакомая читателю Татьяна Викторовна Семеновских из Тюменского Государственного университета, о чём можно судить по следующему моему сообщению для офисных:

Заявляю открытым текстом: мне надоело переделывать эту работу. От всех возможных впредь корректировок заранее отказываюсь, пусть претензию пишет, если не нравится. Также не намерен продолжать её в виде тех отдельных заказов по главам, потому что в данном случае мне просто не дадут нормально работать. Если только на стадии плана и введения четыре раза возвращали за трое суток, хотя ничего дисквалифицирующего в выполненном не было… Пусть ищут дурака или мазохиста! Тем более – проверил все определения, они правильные и даже взяты из работ тех, кто изучал поведение детей (Обухова, Роак, Зедгенидзе и др.) Кстати, какая всё же тема у работы? Заявлена – про негативные эмоции, но навязывают то конфликтность, а то и вовсе агрессивность, но запрещают страх и тревожность (хотя они есть крайнее проявление именно негативных эмоций). Видимо, у преподавателя психическое расстройство на почве того самого клипового мышления, про которое она написала целую монографию. И про эмоции она знает наверняка исключительно по тому самому вызывающему тошноту мультфильму 2015 года «Головоломка», где эмоции – основные персонажи (а как же разум, чувства, смыслы?). Так что – ни корректировок, ни продолжения при таких условиях!

Работы на «детские» темы как раз наибольшее число злых и глупых замечаний вызывали, при любой теме – о старших дошкольниках или младших школьниках, о нормально развивающихся детях или о детях с отклонениями в развитии. Один раз мне пришлось доказывать, что одарённость – тема не самостоятельная, а производная от способностей, потому что преподавателю вздумалось вычеркнуть способности из работы!

Если же я всё же настаивал на своём, и корректировки передавали кому-то другому, то я потом приходил в ужас: что сделали с написанной мной работой. Одна только дипломная работа на тему «Совершенствование инструментов учёта загрязнения окружающей среды субъектов РФ», для «Студсервиса» у неё вместо имени номер 44659, чего стоит. «Девочкам-кураторам» я написал тогда следующее:

Читаю, во что превратили хорошую работу, написанную мной, и диву даюсь. В ряде мест ненаучный стиль, скорее, это репортажи о заседаниях. Цитата «Экологический совет активно участвовал в мероприятиях Года экологии в России, 7 членов Совета были избраны делегатами V Всероссийского съезда по охране окружающей среды, проходившего 12-14 декабря 2017 года в Москве» сопровождается ссылкой: Куценко, Е.И. Основные тенденции пространственного развития региональной социо-эколого-экономической системы / Е.И. Куценко // Известия Оренбургского государственного аграрного университета. - 2012.- № 1. - С. 157-161. (2017 и 2012! – и это одно из таких несоответствий). В п.1.1 нет ни слова про Санкт-Петербург, кроме заголовка, и вообще про региональный уровень ничего нет. Нарушена последовательность, в ряде мест работа перестала соответствовать теме.
И это ради каких-то формальных требований. Не лучше ли их отменить или переписать под меня?

Это сообщение очень важно, поскольку в претензии названной выше либертины надуманно искали какие-то «левые ссылки», потому что работа была написана мной. И кому-то другому – не мне – такое можно легально и безнаказанно. Это обязательное, а подчас и поощряемое.

Наконец, появились переводы работ в статус корректировок без замечаний, хотя корректировок без замечаний, хотя бы надуманных, не может быть. Просто клиент напишет ту самую короткую фразу, свидетельствующую о том, что он не понял сути работы.

Конечно, я стал пользоваться новым свойством системы «Студсервиса», согласно которому если прикрепить документ в данном заказе, то статус автоматически изменится с «Корректировки» на «Проверку». Я прикреплял копии последних вариантов, что было логично: нет замечаний – нет корректировок. Сопровождая именно такого рода комментариями. В ответ на это мне стали угрожать штрафами. Формально – за то, что отправляю «неисправленную» работу. В действительности – за то, что я не упрашиваю «девочек-кураторов» вывести работу из корректировок, а делаю это сам.

Штрафы они насчитывать любят. А если так – корректировки пусть делают другие. Хоумворков и студсервисов, этого вторичного продукта, в изобилии. «Девочек-менеджеров» в их офисах достаточно.

А вот наставника в офисах вы не сыщете.

Один на один я могу сделать куда больше, чем вся эта офисная орава, которая в своей «клиеноориентированности» сочетает стремление получить деньги с полной неспособностью работать со студентами.


Рецензии