Солнечный берег глава 5

         Москва - «белокаменная», «красная», «златоглавая», мне не понравилась, Ангара и Китай были не хуже. Уставая от бесконечных прогулок и разговоров, я забиралась к папе на руки и, не обращая внимания на «ой-ё-ёй, какая большая девочка, как нам не стыдно», мирно засыпала у него на плече. Нашему приезду тётя Зина и дядя Володя очень обрадовались, мама тотчас расцвела, как будто груз с души сбросила, а папа, видя в ней такую разительную перемену, достал ещё в Китае упакованный фотоаппарат. По сравнению с домом в Иркутске, квартирка москвичей действительно была малюсенькая. Полуподвальное помещение почти без окон, поделённое пополам тонкой перегородкой из фанеры, с наклеенными на неё картинками, назвать квартирой, пусть и крошечной, «рука не поднимается» - сказала моя мама, но несмотря на это месторасположение было замечательное, в самом центре Москвы, до Красной площади не спеша мы доходили за двадцать минут, папа засекал время. Выделили этот кусочек счастья дяде Володе, как фронтовику, с большим трудом и по протекции одного из его многочисленных родственников. Полученное жилища, пусть и в таком виде, для семьи было безмерной радостью, во-первых, отдельная квартира, по словам тёти Зины, «всегда дорогого стоит», тем более в Москве, тем более в таком районе, во-вторых, упускать возможность съехать от свекрови, «той ещё еврейской женщины», «любой подвал раем покажется» было бы глупо - откровенно делилась она с моей мамой, многозначительно глядя той в глаза, справедливо рассчитывая на горячую сестринскую поддержку.
 
         По возрасту тётя Зина и дядя Володя были постарше моих родителей, не сказать, чтобы на много, но вполне достаточно для судьбоносного пособничества, благодаря которому мои папа и мама смогли познакомиться на танцульках в клубе при воинской части. А вот интересно, если бы этого не случилось, если бы они не познакомили их? И что тогда? Невероятной важности вопрос всплывал с периодическим постоянством в моей детской голове, ломая привычную шкалу семейных ценностей. Получается меня вообще могло не быть, спрашивала я себя, впадая в панический ступор при попытке охватить космический масштаб личностной задачи, и быстрее ветра, с напрочь перепуганным лицом, летела к родителям:

- А что бы было, если бы меня не было? – срывающимся от волнения голосом задавала я вопрос, наполненный таинством смуты. И оба, вместо того, чтобы успокоить ребёнка и сказать, что-то типа «не волнуйся, нас бы тоже не было, как бы мы без тебя жили, это невозможно, мы бы обязательно нашли друг друга», начинали двусмысленно улыбаться и переглядываться, ни разу по-человечески вразумительно не ответив, и только бабушка Аня однажды спокойно сказала за всех:

- Ну, что было бы, была бы другая девочка, не ты – и лучше бы она смолчала, значит ей всё равно я или не я, а говорила, что любит, а вдруг всем всё равно? … Удивительно, но её ответ меня удовлетворил, я вдруг ясно почувствовала, в силу возраста не умея обозначить словами, что вариантов развития событий действительно могло быть, во-первых, несколько точно, если не очень много, во-вторых, не следует задавать вопросы, ответы на которые потянут за собой полный крах или катастрофу, урок компромисса был надёжно усвоен, и, в-третьих, у взрослых, в отличии от детей, между словами и любовью, фишкой маячит яма и даже пропасть, и себе целее глубоко не копать, а то нароешь «не разбери что», как сказала бы моя мама.

        Случайно или нет, но последовательность звеньев цепочки обстоятельств, ведущих к моему рождению, сложилась в пользу встречи родителей, после училища папу направили в часть, в которой служил дядя Володя, ни в какую-то другую, а лично к нему, в непосредственное его подчинение. Надо отдать должное «всегда живому» товарищу Сталину, принимавшему в этом самое активное участие, потому что именно он определил моего папу на службу рядом с посёлком, где жила мамина семья, мои будущие бабушка и дедушка, Анна и Филипп, именно он отправил нас в Китай, почти на пять лет, после чего, одним «росчерком пера» уволил папу из армии и вернул на Родину, по причине не соответствия коммунистическим ценностям давно умершего дедушки Петра, именно он, не молодой мужчина с усами, с портрета на бархатных шторах в актовом зале, по своей сути, являлся главным распорядителем в нашей семье.

***

- Вера, ты дома? - Зина распахнула дверь в прихожую, стряхнула снег с платка, сняла пальто и принесла с собой первую зимнюю свежесть – давай быстро, Вова за девочками смотрит, а я на попутке, сегодня вечер в части, в клубе, к нам нового офицера прислали, хорошенький такой, светленький, кожа нежная, румянец, как у девушки, хотим тебя познакомить, давай по шустрому, пока доберёмся, чайку попьём, у нас заночуешь, ты меня слышишь? – тараторила она на одном дыхании, без остановки.

Вера слышала и уже собиралась, сестре она доверяла, потому что Зина была замужем за удивительно красивым мужчиной еврейской национальности, умным, стройным, с чёрным вьющимся волосом, тонкими чертами лица и синими глазами. Когда Володя первый раз пришёл в дом на смотрины, вместе с Зиной, её родители, отец Филипп и мать Анна, настолько впечатлились его внешностью, что некоторое время не могли рта раскрыть, стояли истуканами и молча смотрели, на произведение искусства мужского пола.

- Ты, что влюбился в нашу дочку? – в конце концов выдавил из себя Филипп.

- По уши, и прошу у Вас её руки, замуж, значит - стушевался в конце Володя, и все сразу заулыбались, а Зина рассмеялась от предчувствия счастья.

- Дочь о тебе рассказывала, ну так, немного, ты действительно прошёл все войны: финскую, отечественную и последнюю японскую, и обошлось без серьёзных ранений? -  Володя кивнул, ему был приятен родительский интерес и внимание, Филиппа, высокого, статного, с лёгкой сединой и Анны, полной, домашней, белолицей, с украинскими корнями в роду.
 
- Ну, что же мы стоим, - засуетилась Анна - проходи дорогой, накормлю тебя борщом украинским, настоящим. Господи, как же ты прошёл через это сито, - запричитала она по-матерински заботливо - вот натерпелся лиха, точно в рубашке родился – и обняла Володю, усаживая за стол - ты ешь, ешь, - и глядя, как тот с аппетитом управляется с её стряпнёй, вдруг тихо всхлипнула - а наш мальчик погиб в первом же бою, представляешь, так на фронт рвался, совсем юный, а войну не успел увидеть, сразу убили и похоронку быстро принесли, я даже не поняла сначала, только уехал и уже мёртвый, да… – Анна горько вздохнула и утёрла фартуком набежавшие жаркие слёзы. Сидевший рядом Филипп приобнял жену за плечи и ласково поцеловал куда-то в волосы, стараясь отогнать нахлынувшие воспоминания, не соответствующие ситуации знакомства с будущим зятем.
 
- А твои родители живы, ты сам родом откуда? – спросил он, повернувшись к Володе, направляя разговор в более позитивное русло.

- Отец умер, а мама живёт в Москве, мы москвичи, у меня ещё брат есть младше меня на пять лет, в институте работает, он не воевал, у него бронь была, я за всех - после борща, Володя раскраснелся и расслабился, ему стало спокойно и тепло, как в колыбели.

- А дальше, после свадьбы, что думаешь делать, в армии останешься? –

- Да, послужу ещё года два, а потом домой в Москву, мама ждёт, письмо прислала, хочу дальше учиться, надо мирную профессию получить, а то всё война, война … –

Родители переглянулись, значит и эта дочка уедет от них, как предыдущая Валентина. Вылетают птички из гнезда, следующей будет Вера, даст бог хорошего мужа, и останутся они под присмотром младшей девочки, Лили, любимой, младшие всегда любимые, стареть будут при ней.
 
***

        Людей набилось в актовом зале, как «селёдок в бочке», программа стандартная, сначала кино, затем танцы под пластинки. В обычной армейской жизни в небольшом зале, с рядами кресел и столом под зелёным сукном, проводили занятия, собрания, торжественные мероприятия, а два раза в месяц, по особому распоряжению начальника части, в субботу вечером, его отдавали под танцы и от желающих не было отбоя. Выбор у служащих и населения посёлка был до смешного простой, или в клуб или на вокзал, по перрону пройтись и на поезда поглазеть, носителей культурных ценностей и особого романтического движения, из ниоткуда в никуда. Сколько народа личную жизнь устроило в этом клубе одному богу известно, контингент устоявшийся, офицеры холостые и с жёнами, солдаты в увольнении, приглашённые гражданские по списку. После кино, начиналась оживлённая суета, готовили площадку под танцы, в сторону с шумом сдвигали всё, вдоль стен выстраивали стулья, в угол ставили стол с проигрывателем, а лишнее выносили в тупиковый конец коридора, называемый так условно, потому что именно в нём велись самые сокровенные, душещипательные разговоры и признания.

        Фильм закончился и Зину сменил муж, молодая мама убежала к заснувшим дочкам. Володя и Вера под руку прогуливались по залу от стены до стены, с интересом поглядывая по сторонам, когда к ним подошёл поздороваться молодой офицер и между прочим, случайно, Володя представил его Вере:
 
- Вера, познакомься с Леонидом, это про него тебе говорила Зина –

Леонид довольно засиял в улыбке:
 
- А что ещё Вам обо мне говорили? - спросил он, засматриваясь на Веру.

Та приветливо кивнула в ответ:

- Ну, что Вы только приехали после училища, что Вы сибиряк, из Иркутска родом, да так…ничего особенного – почему-то застеснялась она от пристального внимания Леонида.

- Владимир Аркадьевич, Вы не будешь возражать, если я приглашу Веру на танец? –

- Нет, конечно, танцуйте на здоровье –

И понеслось-полетело, всё как обычно, и одновременно так не обычно, пьянящее волнение от эпицентра судьбоносного круговорота ….

- Вера, а ты поедешь со мной? –

- Куда, в Сибирь? –

- Зачем в Сибирь, хотя всё может быть, но сначала в Китай –

 - Конечно поеду, … как скажешь … –

***

- Зина, ты молодец, такой стряпухой стала, этот нюх нам от мамы достался, вкуснее никто не готовит, что бы ни пробовала в гостях, всё не то - Вера делала начинку для пирожков - так ты говоришь, тушим капусту в молоке и уже в готовую добавляем варёное мелко резанное яйцо? –

- Свекровь показала, потом сахар, соль по вкусу, можно добавить масла сливочного, замечательно к дрожжевому тесту подходит, хоть в масле жарь, хоть в духовке выпекай - делилась рецептом Зина.

- Надо будет маме Лёни написать, она из сухофруктов джем варит и орехи добавляет, тоже неплохо получается –

Зина взглянула на сестру:

- Ты вот, что скажи, Вы собираетесь в Иркутск возвращаться, приняла тебя свекровь, всё нормально? -  интерес был не праздный, она хотела посоветовать Вере остаться в Москве.

- Ну, как-бы и не плохо, но для меня сразу ясно стало, что там всё чужое, не может Лида через себя перешагнуть, понимаешь, что ни сделаю, всё не так, ревнует к сыну, дом большой, а запущен, руки мужские нужны и деньги - мелко покрошив в крутую сваренные яйца, Вера смешала их с тушёной капустой и готовую начинку дала попробовать сестре.

- Да…, деньги могут разлететься - сказала та, одобрительно кивнув головой - а Москву не рассматривали для жизни, оставайтесь, мы поможем. Володя учится в институте на вечернем, днём работает электриком в Метро, я на мясокомбинате в колбасном цехе. Лёне профессию получать надо гражданскую, тебя устроим, вместе веселее - Зина волновалась за сестру и была уверена, что в отличии от неё, той не хватает практичности и житейской хватки, в два счёта может промотать заработанное.

- Я не знаю, скажешь тоже «оставайтесь», а где жить, квартиру снимать очень дорого? –

- Дорого, если надолго, Володя должен получить две комнаты в коммуналке, мы будем съезжать, а в эту вы переедите, на первое время неплохой вариант – продолжала настойчиво уговаривать сестра.

Вера бегло оглядела комнату: холодный пол, в углу у входной двери, по низу стены грибок, из-за постоянной влаги с улицы, узкие застеклённые продухи почти не давали света, и внутри помещения стоял сырой тёплый воздух. Человек три войны прошёл и такое жилище, подумала она, а ей с Лёней как нужно работать, чтобы вытянуть семью из этого подвала.

- Не знаю – она неуверенно повела плечами – переговори сама с Лёней, я, правда не знаю – Вера с улыбкой уклонилась от ответа, с лёгкостью отвлекаясь на открывшуюся входную дверь и мужчин, вернувшихся из магазина вместе с детьми и продуктами.
Обычное предобеденное воодушевление отвлекло от предмета разговора, сёстры закончили хлопоты с пирожками и накрыли стол. Володя и Леонид, расставляя стулья, шутили по поводу габаритов комнаты, удивляясь смогут ли все разместится, и вспоминали как это было накануне, но в конце концов угомонились, расселись и на какое-то время затихли, с удовольствием поедая домашнюю стряпню.
 
- Родители собираются к нам в отпуск, снова, – Зина начала разговор издалека, не теряя надежду убедить Лёню и Веру осесть в Москве. Сама мысль, что они могут уехать и связь будет потеряна навсегда, была ей не выносима. Объяснить себе откуда появилось тревожное предчувствие разлуки, она не могла, оно засело щемящей занозой с первых минут встречи с сестрой, как только та перешагнула порог квартиры.
 
- Хорошая у отца работа, начальник железнодорожного вокзала – поддержал жену Володя, интуитивно предугадывая к чему она клонит – отличная бесплатная возможность раз в год, через всю страну и обратно, провезти себя и Анну на поезде. У вас такой вариант исключён, если уедите, то навсегда, - он поочерёдно перевёл взгляд с Лёни на Веру, полагая, что основная загвоздка в принятии решения сидит именно в ней и великодушно добавил к сказанному «навсегда», слово «наверное», для Зины и та благодарно кивнула ему в ответ.
 
- Столько домашней вкуснятины привезли, так сразу и не вспомнишь - Зина с улыбкой стала загибать пальцы - мясо тушёное, раз, колбасы домашние, кровяные и мясные, два, сельтесон, три, сало солёное, четыре …, даже мой Володя ел, хотя свинину не признаёт –

- Война и не такому научит – тотчас вмешался Володя и рассмеялся вместе с гостями.

Девочки, слушая взрослых, сидели за столом «тише воды, ниже травы» с дружно раскрытыми ртами и были безмерно счастливы, что тем не до них, пока Аня, крепившаяся из последних сил, не вступила в разговор:

- А бабушка Лида рассказывала, что мамины родители к ней тоже заезжали – не выдержала она и тотчас закрыла рот рукой, глядя на маму широко раскрытыми глазами.

- Вы поели? – тотчас отреагировала Вера, вставая из-за стола и мягко ударяя Аню по ладошке, тем самым давая дочке понять, что терпение закончилось и время вышло – отлично, а теперь быстренько на крыльцо с куклами, позже в парк Горького пойдём кататься на карусели, дверь я приоткрою, сегодня тепло – и, не обращая внимание на вялые протесты и уговоры, «ну, мам, давай потом» решительно вывела детей на улицу, запретив им уходить с крыльца.

Вот так всегда, обиделась, но смолчала Аня, на самом интересном месте, скорее бы вырасти, и почему время тянется так нудно и медленно, вот стану взрослой и уеду, далеко-далеко, будут тогда знать. Она представила, как зарыдает мама, а папа начнёт переживать и отговаривать любимую дочку от опрометчивых поступков и ей вдруг стало хорошо и приятно, справедливость, пусть и условная, ненастоящая, но всё-таки восторжествовала.
 
Проводив детей на улицу, сёстры убрали лишние приборы, а Володя вернулся к разговору о переезде в Москву, обращаясь в основном к Леониду:

- Смотри, я и Зина предлагаем вам в Москве остаться, ты как на это смотришь? – прямой вопрос застал Леонида врасплох, он не знал, что ответить и мельком взглянул на свою Веру, которая молча разглядывала узор на скатерти - проживание в этой квартирке я решу, мы через месяц съезжаем в коммуналку –

Леонид неуверенно кивнул, понимая, что задача не из простых и, скорее всего, придётся кому-то заплатить. Вопрос в другом, захочет ли Вера жить в таких условиях, и если нет, то и прописка не остановит, это не Зина, он, впервые, увидел различие между сёстрами и сделал неожиданный для себя вывод не в пользу жены. Зина из большого родительского дома в Иркутске вряд ли бы уехала и ради мужа нашла бы с матерью общий язык, пусть и не сразу, да и мама у него не настолько вредная, воевать бы не стала, привыкла, пожалела бы сына, бесхитростная она. Лёня тихо вздохнул:

- Давайте так, мы обязательно вернёмся к этому разговору, но позже, на Украину прокатимся, город один посмотрим. Отпустите на недельку? - он повернулся к Зине и доверительно подмигнул.

- Какой город, вы собираетесь смотреть, на Украине у нас никого не осталось – она раскрыла глаза и подняла от удивления брови, никак не реагируя на подмигивание Леонида – до революции ещё съехали на Дальний восток, а последние родственники при раскулачивании сбежали, кто в Сибирь, кто в Приморье, кто в приграничье с Китаем. Ну ка, ну ка, рассказывайте куда это вы лыжи навострили? – и по её интонации было не понятно, шутит она или сердится.

- Во Львов. В гарнизоне был сослуживец, мы дружили семьями и жили в одном доме, их сын и наша Аня вместе росли, так они оттуда родом, восхищались красотой города, описывали, как там замечательно жить, климат прекрасный, продукты дешёвые и ближе к Москве, чем Дальний Восток - Лёня с мягкой деликатностью рассмеялся – а, вдруг, понравится, заодно письмо и подарки передадим его родственникам … – и замолчал, читая неодобрение на лицах москвичей.

- Во Львов? Придумали! – Володя удивился не меньше жены и недовольно фыркнул - если только познакомиться, а рассматривать для жизни не советую, сразу говорю, нечего там делать, - нахмурившись, он уставился в окно, а Зина приобняла сестру и, с любопытством, на неё посмотрела. Прекрасно зная, что для Веры каждая мелочь имеет значение, она была уверена, что где ни будь, на чём ни будь та обязательно споткнётся и в этом смысле можно было не волноваться и спокойно отпускать, напротив, интересно будет послушать, что она скажет после поездки, но открывшийся в сестре дух авантюризма привёл Зину в лёгкое замешательство, прежде она в сестре его не замечала.

- Анечку с собой не берите, ребёнку от поезда отдохнуть надо, я в отпуске, неделя пролетит незаметно, присмотрю – Володя, чувствуя скрытую подоплёку в согласии жены, спорить не стал, дела женские, сами разберутся.

Вера радостно чмокнула сестру в щёку и рассмеялась, воспринимая недельные каникулы приятным сюрпризом, и, чтобы не вспугнуть неожиданно выпавшую удачу разговорами о практичности, «смысл ехать и проматывать деньги, Москвы достаточно», решительно поднялась из-за стола.

- Посмотрю где девочки, подозрительно тихо на крыльце -
 
Она вышла на улицу, растерянно огляделась и запаниковала. Во дворе, кроме женщины в фартуке с метлой, никого не было, девчонок сдуло ветром. Вера с нарастающим страхом подошла к дворничихе:

- Скажите пожалуйста, Вы детей не видели, три девочки, старшей лет восемь, остальные младше? -
 
- Видела, они в соседнем дворе на «мусорке» вошкаются, как бездомные какие-нибудь. Гражданочка, детьми заниматься надо! – сказала та с раздражением в голосе, взглянув на Веру с предубеждением.

Не обращая внимания на реакцию незнакомой женщины, Вера рванула в указанном направлении, где увидела увлечённо копошащихся по колено в мусоре девочек:

- Вы, что делаете, кто разрешил, ну посмотрите на кого вы похожи - набросилась она в основном на Аню, с отчаянием в голосе - это ты придумала здесь рыться, я знаю, когда тебе что-то надо, тебя и грязь не остановит –

От волнения, что дети нашлись, Вера говорила без остановки, одновременно отряхивая с них мусор и пытаясь оттянуть их подальше от стихийной свалки.

- Тётя Вера, тётечка Верочка - отпустите, ну пожалуйста - заныли Таня с Людой - мы стёклышки красивые разные собираем, на нашей «мусорке» их мало, а здесь много, смотрите, - Люда протянула мятый пакет заполненный битыми фарфоровыми чашками, осколками от стаканов или фужеров с рисунками на стекле, цветной фольгой от конфет, кусочками от зеркала и ещё чем-то блестящим - Вы только не волнуйтесь, мы это всё в луже помоем и домой чистыми принесём, а завтра, когда в Коломенское поедем, с собой заберём и там зароем –

 - Так…, я всё поняла! Всё поняла! – напряжённо повторяла Вера, как заведённая - Аня, как же ты меня достала своими "секретами", в луже никто ничего мыть не будет, дома помоем в хлорке, а там разберёмся, что оставить, а что выбросить – всем ясно? Руки в рот не сметь брать! – приказала она, пригрозив пальцем.

- Здесь ещё осталось, ещё есть - не унималась Люда.

- Да что же это такое, где - Вера полезла с детьми на «мусорку» - только быстро, а то нас застукают –

- Уже застукали! - она услышала за спиной голос Володи и испуганно оглянулась, рядом с ним стояли Зина и Лёня - прошу объяснить, что здесь происходит и что всё это значит –

- Понимаешь, всё не так просто - Вера вышла вперёд, прикрывая девочек – есть игра, называется «делать секреты», для неё необходимо собрать мелкие блестящие разбитые предметы, а они бывают только на «мусорке», к сожалению – она нервно выдохнула, снимая как бы со всех как бы ответственность и попробовала улыбнуться.

- Папа, папа - закричали Люда и Таня, выглядывая из-за Веры и перебивая её – здесь такая замечательная «мусорка», а мы и не знали – возникшую спонтанно минуту неловкого молчания первым нарушил Лёня, он громко рассмеялся, глядя на девчонок, жену и растерянных Зину с Володей:

- Вот и хорошо, вот и славненько, все в сборе, в следующий раз искать не нужно, сразу сюда - Лёня легко нашёл выход из ситуации и ненавязчиво снял напряжение, успокоив и родителей и детей.
 
        Поход в парк Горького отложили, девочки, после воспитательной проработки, крепко спали за перегородкой, а мужчины потягивая пиво, вели тихую беседу о политике, Львове, отвлекаясь иногда на Зину с Верой, которые отмывали в растворе детское богатство из пакета.
 
- Смотри, какие красивые, прямо загляденье – вдруг сказала Зина, любуясь чистыми осколками, - а они, что – она имела ввиду детей – их такими большими кусками будут в вырытые ямки укладывать? –

- Нет, отобьют самый красивый цветок или узор, не переживай, я тебя научу – Вера прыснула от смеха сестре в лицо – какие наши годы? –


Рецензии