Об опасностях лечения алкоголизма Роман

Об опасностях лечения алкоголизма или Необыкновенные приключения русского американца и его друзей на родине и в вынужденной эмиграции

Авантюрный сатирический роман

Искренним и беззаветным
любителям конспирологии посвящается.

Пролог

Прежде чем уважаемый читатель прочтет эту книгу,  автор хотел бы рассказать о причинах, по которым она была написана.
Автора всегда интересовала жизнь в его стране и за рубежом, за которыми он привык следить по сообщениям в средствах массовой информации.
Общеизвестно, что, по разным причинам, не обо всем позволительно писать прямо, и не все разрешено называть своими именами.
Поэтому серьезные журналисты, порой, анонимно публикуют добытую ими важную информацию под видом фейковых новостей в сомнительных изданиях, с тем, чтобы донести ее до  читателя не нарвавшись на неприятности.
Это не значит, что в наш информационно-безответственный век каждому сообщению желтой прессы можно верить. Однако, внимательно отделяя «зерна от плевел» там можно почерпнуть важнейшие сведения, недоступные больше нигде.
Понимая это, автор никогда не пропускает такие издания, осторожно фильтруя представленный в них материал в поисках жемчужных зерен.
Привычно занимаясь этим, он однажды обнаружил, что в разрозненных прежде якобы фейковых новостях, касающихся самых разных сторон жизни общества, вдруг стал угадываться некий объединяющий их сюжетный стержень.
За ними обозначилась неведомая, скрытая от поверхностного взгляда, единая, связанная прочной внутренней логикой цепочка событий, совершенно невероятных и весьма значительных по своему масштабу и последствиям.
Это озадачило автора. Он решил присмотреться к заинтересовавшим его публикациям пристальнее. Тем более, что автор не встречал других попыток связать описанные в них события между собой.
Отмеченные автором новости как будто намеренно игнорировались в открытых обсуждениях, несмотря на их явную общественную значимость и на то, что в некоторых из описанных в них событий участвовало множество людей.
Они не опровергались, но и не подтверждались. Как будто таких сообщений совсем не существовало.
Это выглядело удивительным в сегодняшней реальности, когда все происходящее в мире находится, как будто, под увеличительным стеклом, и по любому поводу немедленно возникает множество мнений, суждений и версий.
Задумавшись об этом, автор сразу же обратил внимание на то, что заинтересовавшие его события так или иначе касаются очень значимых персонажей, обладающих весьма высокой полнотой реальной власти.
Причем выглядят они в истории, проглядывающей за разрозненными информационными кусочками, что называется, не в лучшем виде. Проще говоря, она их компрометирует.
Поразмыслив о сказанном, автор пришел к выводу, что описанные в желтой прессе события, несмотря на полное отсутствие о них достоверных сведений в широком информационном пространстве, происходили в действительности.
Что единственной причиной, по которой они выпали из поля общественного внимания, является та, что существуют силы, заинтересованные в том, чтобы их скрыть.
Автору стало понятно, что эти силы могут пойти на многое, чтобы добиться своего. Что границы их возможностей неясны и могут оказаться фатальными для любого обычного человека.
И, что, по-видимому, здесь и кроется причина того, что многочисленные свидетели и участники отдельных эпизодов этой истории никак не проявляют своей осведомленности о ней. Люди у нас приучены к тому, что лишние разговоры опасны и умеют, когда надо, надежно молчать.
Поняв это обстоятельство, автор задумался о том, нужно ли ему углубляться дальше в свое исследование или лучше, пока не поздно, отойти в сторону от этой раскаленной сковородки.
Взвесив все за и против, автор счел своим долгом перед миллионами соотечественников как следует разобраться во всем с тем, чтобы впоследствии донести до них добытую информацию о событиях, прямо коснувшихся жизни каждого из них, и о которых им совершенно ничего не известно.
Иначе говоря, понимая возможные риски, автор решил продолжить свою работу, положившись на наш национальный, спасительный, проверенный временем авось.
Как говорится, «Бог не выдаст, свинья не съест».
Приняв это важное для себя решение, автор активизировал свои действия, начав целенаправленно искать уточняющие документы и нужных свидетелей, не открывая, однако, никому своих действительных целей.
В этом процессе выверения деталей трудностей более чем хватало. Но автор методично шел вперед, все больше и больше отодвигая пелену, скрывающую истину.
Так продолжалось долго. Однако настал момент, когда все изменилось.
Однажды придя домой, автор обнаружил признаки посещения своего жилища неведомыми незнакомцами. Ничего не пропало. Незнакомцы интересовались только бумагами, аккуратно их пересмотрев.
Автор понял, что своей работой привлек к себе внимание. Перед ним со всей серьезностью возник вопрос, что делать дальше.
Решив, что велика вероятность того, что ему не дадут закончить исследование, автор решил опубликовать добытый им материал немедленно. В том виде как он есть. Пусть и с существующими на тот момент недочетами.
Наиболее подходящей и удобной для читателя формой изложения автор посчитал историю жизни главных персонажей, которые не просто оказались в центре важнейших событий, но явились их организаторами и движителями.
Отдавая себе отчет в том, что многие ключевые этапы этого повествования остались не до конца прояснены, но понимая, что читателю важна его связность, автор вынужден был взять на себя смелость дописать некоторые не вполне ясные ему эпизоды по собственному разумению исходя из общей логики развития событий.
Автор  осознает, что у некоторой части читателей, по мере ознакомления с материалом, могут возникнуть сомнения в его достоверности.
Прежде всего связанные  с тем, что многие уважаемые читатели этой книги сами умеют сопоставлять факты. Они будут удивлены тем обстоятельством, что пропустили мимо своего внимания описанную в книге историю, самостоятельно ее не разглядев.
Этому есть разумное объяснение.
У автора нет сомнений в том, что, порывшись в памяти, каждый читатель вспомнит многие факты из нашего повествования, с которыми он лично встречался или о которых открыло писали средства массовой информации.
Другие, же, факты остались ему недоступны, поскольку оказались намеренно вытеснены за пределы надежных, проверенных источников достоверных для читателя сведений.
В результате недостаточная информационная база не позволит даже развитому аналитическому мышлению составить целостную картину и самостоятельно угадать описанную в .нашей книге цепочку событий.
Автор понимает и то, что такое объяснение не развеет последние сомнения у самых больших скептиков.
Специально для них автор прямо говорит, что практически каждое слово в этой честной книге правда. Если где-то в ней встречаются ошибки, то они допущены без злого умысла и только потому, что у автора по названным причинам не было возможности уточнить каждую деталь.
Автор просит читателя быть снисходительным к таким мелочам и со всей серьезностью заявляет, что в книге нет ни единого слова, написанного с целью ввести в заблуждение.
Кроме того, опубликованием этой книги автор считает свою миссию перед соотечественниками выполненной. Они уведомлены. Дальше им самим решать, как следует распорядиться донесенной до них информацией.

Глава 1. Иван или Родной Шишкодранск.

Начинался теплый майский вечер.
По тенистой улочке небольшого городка, с необычным названием Шишкодранск, шел высокий худощавый гражданин в чистом ношеном костюме мышиного цвета с аккуратной заплатой на локте.
Бросалось в глаза, что костюм, не совсем подходящий гражданину по росту, был куплен на дешевой распродаже. Никто в здравом уме не заплатил бы за него сколь-нибудь разумные деньги.
На ноги гражданина были надеты стоптанные башмаки уже неопределяемого цвета, поверх которых выглядывали не новые, но свежие черные носки, едва достававшие до коротковатых брючин.
Походка гражданина была неровной и размашистой. Поглощенный в свои мысли, явно наполненные эмоциями, он, порой, взмахивал руками, изрядно обнажая и без того заметно выступающие из рукавов предплечья, обернутые розоватой рубашкой с синими горошинами.
Последние порывы стихающего дневного ветерка шевелили рыжие непослушные кудри этого вполне обычного для Шишкодранска пешехода.
Старинная легенда гласила, что город Шишкодранск возник еще в Юрском периоде. Во времена динозавров.
Мол, в ту пору на его месте росли обильные хвойные леса, в которых далекие предки шишкодранцев первыми в мире научились добывать кедровые орехи.
Легенда утверждала, что освоив этот важный и необыкновенно передовой в тот исторический момент промысел, недоступный жившим тогда другим разумным существам, местные жители смогли удовлетворить свои насущные потребности в еде, и у них появилось время на осмысление собственной жизни.
В результате начавшегося шевеления ранее значительно менее подвижных извилин, у шишкодранцев произошел скачек саморазвития. Далекие предки шишкодранцев вдруг поняли, что у них есть и другие потребности, кроме еды, достойные их внимания.
Придя к этой неочевидной для того времени мысли, они, для начала, отстроили свой город. Самый первый в мире.
Не останавливаясь на достигнутом, юрские предки шишкодранцев, закрепляя свой эволюционный успех, стремясь и дальше увеличить свои ресурсы свободомыслия, наладили экспорт добываемых ими кедровых орехов на другие континенты.
В первую очередь в Америку, где местные жители (будущие американцы) еще ходили в звериных шкурах и жили в пустых темных сырых холодных пещерах, когда шишкодранцы уже во всю строили себе добротные, теплые, набитые необходимыми припасами, уютные каменные дома.
Понятно, что в этом самом первом на Земле городе, появившемся сильно задолго до других, несправедливо более известных широкой публике, немедленно началось бурное развитие разных наук и прочих других важных штук, предопределивших дальнейшую успешную судьбу человечества.
Не исключено, что тех же динозавров с лица планеты вывели именно первые шишкодранцы, расчистив, таким образом, Землю для дальнейшего свободного расселения на ней остальных людей.
Впрочем, шишкодранцы категорически на таком результате деятельности своих предков, мы имеем в виду истребление динозавров, никогда не настаивали, не отметая, однако, его в принципе.
К сожалению, документальных свидетельств и полного списка решающих побед шишкодранцев, предопределивших успех развития человеческой цивилизации не сохранилось.
Но только потому, что алфавит, с помощью которого их можно было бы записать, был изобретен позднее последователями шишкодранцев из других городов, отстроенных по примеру их того самого первого города, нынешнего Шишкодранска.
Жители этих новых, значительно более молодых городов, восприняли и развили шишкодранский опыт в другие, менее важные сферы жизни, в том числе и в создание письменности, забыв, как это часто бывает, об истоках своего знания и о его первооткрывателях. О тех, кому они были, на самом деле, всем обязаны.
Так часто бывает в жизни. Не будем за это их винить.
Тем более, что к тому времени основные достижения шишкодранцев были уже далеко позади в тумане истории и кому охота вспоминать чужие доблести, когда их можно приписать себе.
Поэтому правдивая история города Шишкодранска оказалась не записанной в исторические анналы и дошла до нашего времени только в памяти коренных шишкодранцев, передававших ее из уст в уста своим потомкам.
Шишкодранцы строго следили за тем, чтобы к достоверным историческим фактам не добавлялось никакой отсебятины. Они хорошо знали известную истину: «Соврешь в мелочи, кто тебе поверит в главном».
Именно в честь того нового, невероятно передового для своего времени промысла добывания кедровых орехов, решающим образом подтолкнувшего развитие всего человечества, и обеспечившего шишкодранцам место в истории, поважнее разных строителей египетских пирамид, город и получил свое необычное, пусть и неблагозвучное, но почетное название.
Жители соседних таких же небольших городков, лучше других знающие шишкодранцев, посмеивались над ними и их легендой, и давали свои, разные, порой неприличные, но непременно нелестные объяснения странного названия города. Причину его корявости они видели в глупости и неспособности жителей придумать что-нибудь более разумное и благозвучное.
Претензию шишкодранцев на свою исключительность и особую роль в мировой истории объясняли их ленью и необразованностью. Неспособностью сделать что-нибудь действительно стоящее. Стремлением подменить неприятную для шишкодранцев реальность красивой сказкой.
Соседские критики, выпячивая свою начитанность, утверждали, что Юрский период в истории Земли закончился задолго до появления на ней вида Человек разумный.
И, что во времена динозавров млекопитающие, к которым относится и Человек разумный, были еще размером с мышонка и имели соответствующий интеллект.
Из этого логически вытекало, что, если Шишкодранск и был основан именно в те стародавние времена, то его основали, в лучшем случае, какие-нибудь белки и, следовательно, шишкодранцы, как их потомки, к разумным людям не имеют никакого отношения, что сразу и становится ясно после непродолжительного общения с ними.
Но, шишкодранцы, терпеливо снося насмешки, смотрели на своих соседей сверху вниз, с постамента своего великого исторического прошлого, и не обижались на завистников.
Они возражали, что дата появления Человека разумного на Земле точно не определена, и не исключали, что этот вид на самом деле появился именно в их городе и произошел от первых шишкодранцев. По их мнению, многое говорило за это.
Никаких убедительных доказательств обратного, во всяком случае, не существовало. Шишкодранцы, пристально следящие за новостями мировой науки, знали это точно.
Ни один, даже самый американский исследователь не смел публично опровергнуть шишкодранскую историческую версию происхождения названия их города и вида Человек разумный в общепризнанных научных изданиях. Она вообще стыдливо замалчивалась, как будто ее и не было. Это ли не лучшее доказательство истинности легенды?
Шишкодранцы были убеждены, что хорошо знают этих завистливых американских ученых. Если бы тем было что возразить, они непременно бы это сделали. А раз возразить было нечего, то этим лжеученым только и оставалось, что помалкивать в свою звезднополосатую тряпочку.
Множество логических противоречий в своей легенде шишкодранцев не смущали. Наоборот, по их мнению, они служили лучшим доказательством того, что ее корни теряются в сумраке тысячелетий, и она не выдумана каким-нибудь ловким шелкопером, стремящимся на потребу публики выдать гладенький продукт.
В доказательство этой мысли они отсылали излишне назойливых критиков к различным другим священным писаниям, которые, как известно, тоже сотканы из противоречий, которых тем больше, чем древнее источник.
Как, видимо, уже понял читатель, далекая Америка была для шишкодранцев важной точкой отсчета. Только ее они считали отчасти ровней себе. Рассуждая о недостатках своего быта, они обычно говорили, что, мол, в Америке все еще хуже.
При упоминании Америки в шишкодранском мозгу немедленно рисовалась картина растерзанного негра с толстой веревочной петлей на шее, затоптанного ликующей толпой в белых остроконечных балахонах, забрызганных кровью несчастного.
Балахоны, понятное дело, нужны были для того, чтобы скрывать подлые хитрые маленькие глазенки презренных американцев, которые все норовят делать исподтишка и, которые, на самом деле, ничего не стоящие слабаки, что бы про них ни говорили.
Представив во всех деталях эту жестокую американскую повседневность, местные сразу сознавали, как они счастливы в своем спокойном, тихом зеленом Шишкодранске, где с ними никто ничего подобного не проделывал.
К этому уточним, что шишкодранцы не только сами никогда неграми не были, но, даже, ни одного негра в своей жизни не видели. Ни мертвым, ни живым. Только по телевизору.
Негры в Шишкодранске никогда не появлялись. Они предпочитали обходить этот город, что, на самом деле, с их стороны было очень разумно.
Ведь, по внешнему облику негров сразу бросалось в глаза, что они не местные, и поэтому в Шишкодранске негры запросто могли нарваться на крупные неприятности. Чужаков в Шишкодранске не любили.
Конечно, здесь никто не стал бы таскать негров на веревке по городу, как это делают в Америке. И белых балахонов на себя никто бы не стал надевать. У нас так не принято. У нас другие традиции.
Но мало им, неграм, точно бы не показалось. И еще неизвестно, чью традицию, местную или американскую, выбрали бы эти самые несчастные негры, попади они в Шишкодранск, и будь у них возможность такого выбора.
Но, как уже было сказано, негры в Шишкодранск не попадали. Так или иначе, но в итоге никаких разных ужасов с ними в Шишкодранске не происходило. А в Америке, где эти негры жили, напротив, ужасы с ними имели место быть.
И это обстоятельство в глазах шишкодранцев было решающей нравственной разницей, поднимающей их в собственных глазах над американцами на недосягаемую высоту.
На этот аргумент ни один разумный человек ничего не мог возразить. А неразумных шишкодранцы не слушали.
Что любопытно, относясь к американцам совершенно презрительно, саму Америку шишкодранцы признавали самой могущественной в мире державой, не видя в этом никакого противоречия.
Их заветной мечтой было показать американцам, что их американское могущество совершенно незаслуженно и, что они, шишкодранцы, куда как круче. Но как это сделать они не знали.
Вот, если бы можно было сойтись с американцами стенка на стенку. Здесь бы то все и стало сразу на свои места. Но такого случая шишкодранцам не представлялось, хотя они его очень ждали и всегда были к нему готовы.
Далекая Америка играла и еще одну важную роль в жизни шишкодранцев.
Если у шишкодранца что-то не ладилось или ему не везло, каждый знал – это Америка. В ней причина. Без нее все было бы иначе.
Что смысл существования Америки - гадить шишкодранцам при любом случае. Удобном и не удобном. По поводу и без повода.
От этой мысли настоящему шишкодранцу сразу становилось легче. Неприятности, вроде бы, отступали, и жизнь начинала выглядеть не так грустно. Ведь всегда легче, когда в твоих бедах виноват не ты сам, а кто-нибудь другой.
В общем, шишкодранцы гордились собой и своим древним городком. Собственно, больше гордиться им было нечем. Но их исторического прошлого им для их недолгой жизни более чем хватало.
Славное прошлое помогало мириться с унылым настоящим. Шишкодранцы не пытались его улучшить, сознавая, что все равно не смогут превзойти свое былое величие, а меньшее не стоило их усилий.
Соответственно, жили они не напрягаясь.
Иван - прохожий, о котором мы говорим, был типичным шишкодранцем. Он тоже гордился своим знаменитым городком, несмотря на все неудобства жизни в нем, и тоже не напрягался. Быть может, поэтому неприятностей в его жизни со временем становилось больше, а не меньше.
Собственно, счастливой его жизнь назвать было трудно даже по меркам Шишкодранска. Иван не знал своих родителей. Детство он провел в Шишкодранском детском доме, где научился воровать и автоматически врать по любому поводу, несмотря на то, что обычно это заканчивалось плохо.
Из-за таких дефектов воспитания в своей взрослой жизни Ивану не удалось задержаться ни на одном рабочем месте дольше нескольких месяцев. И это еще в лучшем случае. Чаще его выгоняли сразу.
Он перебывал на всех шишкодранских предприятиях, и не было такой работы, которую ему не приходилось бы делать, и которая была бы ему незнакома. Его беда была в том, что делал все он одинаково плохо.
Кроме осознания себя достойным шишкодранцем, и того, что ему мешает жить Америка, душу Ивана во всех его неприятностях согревал таинственный документ, врученный ему директором Детского дома при расставании, которое произошло без сожаления участвующих в нем сторон.
Документ представлял собой лист плотной бумаги, на котором неизвестными рукописными буквами были написаны непонятные иностранные слова.
По словам директора, документ оставила Ивану мать, которая, как добавил директор, была несмываемым позором всего Шишкодранска.
Иван документ взял, но, естественно, не поверил директору на счет своей матери, как не верил ему никогда прежде, но на всякий случай не стал уточнять, чем именно его мать директору не угодила.
Из произнесенного Иван вынес только то, что его мать, которую Иван никогда в своей жизни не видел, но которая регулярно являлась ему во сне в виде туманного образа с неразличимыми деталями, была выдающейся шишкодранкой калибра, недоступного пониманию директора.
Слова директора он объяснил себе завистью мелкого, ничтожного человека, не способного ни на какой решительный поступок, к чужой известности.
Таинственный документ Иван всегда носил с собой никому, однако, не показывая, поскольку, хоть и знал, что директор был неправ, однако боялся столкнуться с неприемлемым для себя оскорблением священной памяти матери другим посторонним человеком, который может оказаться таким же тупым и не понимающим жизни, как и директор.
Оставаясь наедине с собой, Иван часто разворачивал секретную бумагу, подолгу вглядываясь в нее и пытаясь угадать ее скрытый за непонятными строчками смысл.
От этих попыток со временем сгибы бумаги рассыпалась, и документ превратился в набор одинаковых когда-то белых, а теперь серых, лохматых по краям прямоугольничков.
Единственный раз Иван показал документ постороннему человеку. Это был случайный приезжий, с которым они выпивали и который хвастался, что учил в школе иностранный язык.
Иван знал, что назавтра тот уедет и был спокоен за то, что, если в таинственном документе и содержится какая-то неприемлемая информация, которую необходимо скрывать от других, о ней все равно никто не узнает.
Приезжий, покрутив документ (тогда он представлял собой еще нечто более-менее целое), с изумлением заявил, что не все понял, но, что в бумаге определенно написано, что Иван американец.
Иван принял такой перевод за утонченное издевательство. Он точно знал, что он коренной шишкодранец, и поставить его на одну доску с этими подлыми американцами мог только злейший враг.
Они подрались.
В результате Иван набил приезжему морду. При этом он тоже значительно пострадал, но не сильно огорчился, поскольку был уверен, что правда была на его стороне. К тому же его оппонент, застигнутый врасплох неожиданным нападением, пострадал сильнее.
Тем не менее, тень сомнений в душу Ивана приезжий заронил.
Не будем забывать, что, хотя Америка была несправедливо населена, почему-то, отвратительными американцами, она, все же, была самой великой державой, и прикоснуться к этому величию было лестно даже для шишкодранца.
Порой, когда окружающая действительность особенно допекала, и Иван как следует напивался, его посещала мысль о том, что, может быть, все его неприятности оттого, что окружающий грубый мир чужд ему, и, что по рождению он предназначен для иного прекрасного, богатого, справедливого, таинственного другого мира, и страдает он здесь напрасно по чьей-то вине.
Что, может быть, он незаконнорожденный сын какого-нибудь нетипично доброго американского принца, сбежавшего от злобных соотечественников, и прекрасной шишкодранки, разлученный с родителями злой волей завистников, таких, как директор Детского дома.
Когда Иван трезвел, эти идеи оставляли его, перемещаясь в подсознание, поскольку не помогали выживать в родном благополучном Шишкодранске.
Тайной мечтой его жизни, в которой он боялся признаться даже себе, было узнать правду о своих родителях.
Однако, безобразная окружающая реальность и каждодневные рождаемые ею проблемы, которые непрерывно приходилось преодолевать, не позволяли Ивану приблизиться к своей мечте ни на шаг.
В этой непрерывной неравной борьбе за жизнь ум Ивана стал изворотлив, но недальновиден. Он никогда не загадывал дальше дня, который нужно было прожить и проблемы, которую нужно было решить сейчас.

Глава 2 Друзья Ивана

В тот прекрасный вечер, о котором мы говорим, целью Ивана было дешевое кафе.
Он шел к своим друзьям, тоже коренным шишкодранцам, с которыми встречался в этом кафе ежедневно. Это был обязательный ритуал, прерывавшийся только исключительными обстоятельствами, вроде серьезной болезни.
Впрочем, болеть, тем более серьезно, напряженная жизнь шишкодранцам не позволяла. Обычно, когда подходило время, они сразу умирали. Припомнить случай, когда кто-нибудь из друзей пропустил встречу, так сразу и не удастся.
Не покривив душой можно утверждать, что они были для каждого участника той духовной отдушиной, без которой ни один человек существовать не может. Как глоток кислорода в безвоздушном пространстве. Поэтому друзья ими очень дорожили.
Они приятельствовали много лет, сойдясь интересами, несмотря на большое внешнее и не меньшее внутреннее различие.
Степан – второй из приятелей, с юности работал грузчиком на местной фабрике. Он был широкоплеч, высок и имел вид здоровенного амбала. Он был могуч и бесстрашен.
Если Иван легко лгал и был предельно изворотлив, то Степан, напротив, был склонен к простым, незамысловатым решениям, которые всегда прокатывали, потому, что никто не хотел с ним связываться, что было очень разумно.
Георгий, третий из друзей, был субтильным заикой. Размером он был раза в четыре меньше Степана, что, однако, никак не сказывалось на его авторитете среди товарищей.
Столь сложное имя было дано ему будто в насмешку. Георгию требовалось минут десять чтобы представиться, и редкому потенциальному собеседнику хватало терпения узнать с кем он по окончании этой мучительной процедуры будет иметь дело. Поэтому других друзей у него не было.
Может от того, что речь ему давалась с трудом, Георгий никогда не распространялся о своей жизни. Приятели знали только, что с юности он играл в шашки, построив на этом умении свою профессиональную карьеру.
Не то, чтобы он был выдающимся «шашистом», но важно с чем сравнивать. Георгий регулярно выступал на разных соревнованиях за местное общество инвалидов, выдавая себя за глухонемого.
Его победы давали начальству необходимые очки, поэтому оно закрывало глаза на то, что он не совсем глухонемой.
В результате Георгий получал, как глухонемой, пенсию. Кроме того он числился в какой-то артели инвалидов, приходя туда только за зарплатой.
Изначально, спаял приятелей футбол. Все трое были фанатами шишкодранской команды, не пропускавшими ни одного ее матча. Они и познакомились на стадионе.
Регулярные встречи, общие эмоции и совместно распиваемое спиртное по случаю побед или поражений любимой команды сделали свое дело. С годами, точнее с десятилетиями, у приятелей закрепилась потребность в регулярном общении, и сформировался алкоголизм.
В трудные для страны времена алкоголизм усугубился дополнительными неприятностями, которые не миновали никого.
Смерть местной команды в результате прекращения финансирования не прекратила общения друзей, но вынудила их переместить свои обычные встречи со стадиона в дешевое кафе напротив, где они теперь и виделись каждый день вечером после работы.
Может, от возрастного сужения интересов усугубленного нарастающей симптоматикой алкоголизма, а, может, по какой-то иной, до конца неясной причине, но утрата футбольной темы в их общении не заместилась ничем и их встречи все чаще проходили в молчаливом распитии бутылки водки.
Приятели с самого начала решили не переходить этот рубеж в смысле количества.
Когда-то это позволяло им утверждаться друг перед другом в мнении, что они не алкоголики и могут свободно контролировать свою выпивку. Необходимую недополученную дозу каждый добирал потом самостоятельно. Не на виду.
Затем, по мере усугубления алкоголизма, их организм стал более податлив к действию этилового спирта и бутылки водки стало реально хватать всем для достижения желанного блаженства.
В последние годы привычные пол-литра явно стали избыточны и вызывали все чаще нежелательные последствия. Но корректировать дозировку в меньшую сторону друзья не хотели.
Во-первых, это было трудно технически. Меньшее количество водки нужно было покупать уже в розлив. Это выходило дороже, а с деньгами ситуация становилась хуже, а не лучше.
А главное, для этого нужно было признать некую свою слабину, к чему они не были готовы.
Друзья философски терпели нарастающую частоту неприятных эксцессов вызванных чрезмерным опьянением, относя их не к усугублению своей болезни, которой, на их взгляд, вовсе не существовало, а к неизбежным трудностям жизни, которые необходимо принимать со смирением.
Встретившись перед входом в кафе - пришедшим первыми Ивану и Георгию, дожидаясь Степана, приятно было постоять на улице под нежными лучами заходящего вечернего солнца, друзья вошли в привычное помещение и сели за свой столик, стоящий в дальнем углу под табличкой «Распивать спиртные напитки категорически запрещается».
Как обычно в последнее время кафе было полупустым.
Не считая нужным попусту терять время, Георгий положил на стол мятую купюру: «У к-к-кого что?»
Степан достал из кармана и поставил рядом стопку монет.
- Ты! - кивнул он Ивану.
Иван покачал головой: «Я сегодня пустой».
И прежде случалось, что у кого-то не было денег.
Друзья особо не гнались за равенством в подобных мелочах.
Степан похлопал себя по карманам. Осознав, что там больше ничего нет, взглянул на Георгия. Тот отрицательно мотнул головой давая понять, что и он ничем помочь не может.
Степан встревожился. Подобная ситуация возникла впервые. Под угрозой оказалось нечто очень важное в жизни друзей. Возможно, самое важное.
Поскольку источником внезапной проблемы явился Иван, Степан, недолго думая (долго думать он вообще, как мы уже говорили, не умел), одной рукой прихватил его за лацканы пиджака, слегка придушивая. Другой рукой проверил карманы.
В нагрудном кармане оказалась бумажка, которую Степан с чувством выполненного долга и бросил на стол.
- Т-т-т-теперь хватит, - разглядев купюру констатировал Георгий. Он взял деньги и направился к стойке.
Осознав произошедшее, Иван заныл: «Ребята! Нинка меня убьет! Это на продукты… Она дала… Ее деньги…»
Степан резонно возразил, всхохатывая своей шутке: «Нинка убьет тебя после, а я сейчас. Выбирай!»
- Ну, ребята… - не сразу поняв безнадежность ситуации, попробовал ныть дальше Иван.
Степан завершил дискуссию: «Выкрутишься!»
Иван безнадежно вздохнул.
Тем временем Георгий вывалил на стойку собранные деньги.
Бармен брезгливо скривившись присмотрелся, оценивая сумму, сгреб принесенное в тарелку с мелочью, планируя быстрее избавиться от замызганных купюр, что-то сделал за стойкой и выдал Георгию серый бумажный пакет.
Георгий с пакетом вернулся к столу. Сноровисто достал из пакета три пластиковых стаканчика, и утвердил их в центре стола, приставив краями вплотную друг к другу.
Затем, слегка таясь от других посетителей, вытащил находившуюся в пакете бутылку с водкой, открыл ее и, не прерываясь, выверенным движением разлил по стаканчикам часть ее содержимого так, что ни одной капли не пролилось мимо. В каждом стаканчике оказалось ровно по половине.
Виртуозно выполнив этот годами отработанный номер, Георгий убрал бутылку на свободный стул, стоящий между ним и Иваном - с глаз.
Каждый из друзей придвинул свой стаканчик к себе.
- Ну! - скомандовал Степан, уверенно поднимая свой стаканчик.
В это время в другом конце кафе, за спиной Степана, раздался звук опрокидывающейся мебели. Степан поставил стаканчик обратно на стол и обернулся.
Какой-то забулдыга, перебрав, упал на пол.
Плохо координируя действия своих рук и ног, он пытался подняться.
Посетители замерли, наблюдая, удастся ли его затея. Многие из них, как и друзья, были в прошлом болельщиками, в душе которых всегда тлела искра азарта. Равнодушных не было. Посетители дружно начали взбадривать упавшего.
- Ну! Ну! Ну! Еще! Еще! Еще чуть-чуть!
В это время Иван незаметно для приятелей стремительно выпил водку из своего стаканчика, поставил его обратно и налил в него новую порцию из бутылки, вернув ее, затем, на прежнее место.
Уровень жидкости в стаканчике оказался заметно выше прежнего. Часть водки пролилась.
Забулдыга, не справившись с непосильной задачей, отключился. Все разочарованно выдохнули. Георгий и Степан повернулись к столу и взяли свои стаканчики.
- Ну! - повторил Степан.
В этот момент взгляд его упал на просвечивающий стаканчик Ивана с неподходящим уровнем жидкости. Затем он заметил разлитую водку. Почувствовав, что что-то не так, но еще не поняв что именно, он произнес: «Погодь!»
Иван поспешно выпил свою водку.
Отставая от хода событий, Степан повторил: «Погодь! Ставь сюда!» - и поставил свой стаканчик снова в центр стола.
Еще не понимая его замысла, Георгий послушно поставил свой стаканчик рядом.
- Покажь бутылку! - велел Степан.
Георгий недоуменно поставил бутылку на стол.
- Смотри! - сказал Степан, пальцем показывая Георгию на уровень жидкости в бутылке и на пролитую водку. Тот понимающе кинул.
- Ты опять за свое?! - возмущенно воскликнул Степан, обращаясь к Ивану.
- Г-г-г-орбатого м-м-м-могила исправит, – отозвался Георгий.
- Убить тебя мало! – разочарованно подвел итог происшествию Степан.
- Ребята! Простите! Я ничего с этим не могу сделать. Это сильней меня, – заскулил Иван.
Различные заскоки, связанные с уже упомянутыми дефектами воспитания, случались у Ивана и раньше. Бывало, что он за них основательно получал. Лишь со временем его друзья поняли, что бывают моменты, когда Иван себя не контролирует. Что у него порой срабатывают какие-то глубинные рефлексы, против которых он бессилен, как бы потом не жалел о содеянном.
У всех есть свои недостатки. Принимая Ивана таким, какой он есть, его приятели старались не искушать Ивана, чтобы всем не попадать в неприятные ситуации. Но когда эти неприятные ситуации, все же, по недосмотру, наступали, относились к ним значительно терпимее, чем прежде.
Степан махнул рукой, взял свой стаканчик, и молча выпил. Следом Григорий.
Проделав это, они снова составили свои стаканчики в центр стола. Григорий разлил уже в два стаканчика остаток водки. Получилось по чуть-чуть.
Степан с Георгием молча допили завершающую порцию и с чувством выполненного долга откинулись на стульях, ожидая прихода, который скоро и наступил.
Первым в силу своей хилой конституции встретил его Георгий.
- Р-р-р-ребята! Я вас так л-л-л-люблю! В-в-в-вы единственные мои р-р-родные люди! – с пьяной экзальтированностью затянул он.
- Помолчи! – одернул его Степан. Водка его еще не пробрала, – Когда ты говоришь –  у меня болят зубы.
Следующим опьянел Иван. Петушась, он вступился за Георгия: «Не трогай его, грубый мужлан!»
Степан начал догонять приятелей: «Ты кто такой, мне указывать?» - обращаясь к Ивану, грубо отрезал он.
Иван задохнулся от возмущения. Выпитое сверх обычной дозы спиртное растворило самые глубинные остатки его осторожности.
- Я! Я! Я!
Иван полез в потайной карман и вынул заветную стопку прямоугольничков, завернутых в листок чистой бумаги и схваченных резинкой. Развернул упаковку и не вполне точными движениями начал раскладывать на столе перемешанные части документа по своим местам.
Друзья с пьяным недоумением наблюдали за его действиями.
- Я! Я! Я! - продолжал свою мысль Иван, раскладывая листочки.
Наконец он завершил работу.
- Я! Я! Я! Вот! – вновь воскликнул он, торжествующе указывая пальцем на листочки.
- Вот! Я из Америки! Американец! Настоящий! А ты кто? – перевел он палец на Степана.
- Шелупонь подзаборная! - с чувством превосходства констатировал Иван.
- Ты здесь и сдохнешь! – добавил он, акцентируя каждое слово.
- А я! Я! Я! Захочу – поеду в Америку. На Родину, – выдал он свою тайную пьяную мечту.
- Матушка, дай ей бог здоровья, подсуетилась, царствие ей небесное, – вспомнил он про святое.
Друзья никогда не говорили о прошлом Ивана, но слухи о его матери не могли миновать ни одного настоящего шишкодранца.
- Н-н-не свисти. Н-н-небось до сих пор г-г-гниет в тюрьме. Ей пожизненное впаяли, –  вступился за друга Георгий.
Иван задохнулся от гнева.
- Ты! Ты! Ты тоже сдохнешь! Под забором! – припечатал он Георгия.
- Вообще! Вы мне надоели! Завтра же еду. В Америку. У меня будет большая, красивая машина. Женюсь. Заведу ферму… Нет! Завод! Нет! Сначала разыщу мать. С ней поеду. Пусть внукам радуется, – поделился он жизненными планами.
Планы вызвали уважение у приятелей. Те притихли.
- А Нинка? – решил уточнить вдруг Степан, имея в виду сожительницу Ивана.
- Нинка? – задумался о неожиданной проблеме Иван.
- А что Нинка? - нашел он решение, - Кто она мне? Я ей ничего не должен. Не потащу же я ее с собой в Америку! – как нечто само собой разумеющееся пояснил он.
В этот самый момент, когда все важнейшие решения были, наконец, приняты, вдруг, на разложенные на столе священные листочки документа опустилась нога в здоровенном ботинке с рифленой подошвой.
Оторопев, Иван медленно поднял глаза вверх.
Опираясь одной ногой на свободный стул, а другой на документ, перед ним стоял, нагнувшись, здоровый бугай с наглой ухмылкой на лице.
Друзья были так увлечены спором, что не заметили его появления.
Добившись своей выходкой общего внимания, бугай насмешливо-интимно прошептал, обращаясь ко всем: «Слышь, пьянь! Живо валите отсюда. Одна нога здесь, другая уже там» – кивнул он на выход.
Иван в ступоре смотрел то на наглую рожу бугая, то на попранную святыню, на которой продолжал неколебимо располагаться чужой башмак.
Выйдя из своей неожиданной комы, оскорбленный как никогда в жизни, Иван бросился в драку, но получив сильный тычок в грудь, повалился на спину вместе со стулом.
- М-м-м-м, – замычал Георгий, пытаясь что-то сказать. Получив такой же тычок, что и Иван, он тоже упал.
Третий тычок предназначался Степану. Но здесь вышла осечка. Рука бугая провалилась в пустоту.
Степан перехватил руку, продолжив ее движение дальше. Бугай пошатнулся, и его челюсть неожиданно встретилась с неизвестно откуда взявшемся в нужном месте кулаком Степана. Громко лязгнули зубы, и бугай без чувств оказался на полу.
Однако на этом инцидент не закончился. Рядом оказался второй бугай, который попытался достать Степана ударом в голову сзади.
Тот ловко уклонился и встретил провалившегося после неудачного выпада врага выверенным тычком локтем в солнечное сплетение.
С грохотом, тоже без чувств, второй бугай рухнул на стол, развалив его в щепки.
Степан вскочил, подняв кулаки для драки, готовясь встретить новых врагов. Однако увиденное живо остудило его. Перед ним стояли трое с поднятыми пистолетами. Дело пахло катастрофой.
В этот драматический момент в кафе вошел Незнакомец лет тридцати. Оценив ситуацию, он разрядил обстановку.
- Оставьте их, - велел он людям с пистолетами, - Этот шибздик, – кивнул он на нелепо копошащегося на полу Ивана, - С Вованом с одного двора.
Люди с пистолетами неохотно спрятали оружие. Георгий и Иван встали. Иван бережно собрал смятые листочки. Бугаи начали потихоньку приходить в себя. Полностью протрезвевшая троица быстро направились к выходу уже совсем пустого кафе.
- Валите пока целы, – напутствовал их Незнакомец.
- Сегодня здесь Вован гуляет. Подженился, – миролюбиво добавил он.
Друзья не заставили себя упрашивать.

Глава 3. Нинка.

За порогом кафе друзья расстались. Обстоятельства не позволяли обсудить произошедшее. Да и желания ни у кого такого не было. Слишком много разного было пережито. Не все хотелось вспоминать. Каждый направился своей дорогой.
Заботой Ивана было решить вопрос с Нинкой. Денег, которые она дала ему на продукты, больше не было. Нужно было что-то придумать, чтобы выйти из этого положения, и Иван придумал.
Через час он уже звонил в дверь Нинкиной обшарпанной однушки. Дверь открылась. Нинка – некрасивая женщина лет сорока, была нелюбезна.
- Тебя за смертью посылать, - начала Нинка с порога, - Опять со своими алкашами терся?
- Ниночка! Что ты, Ниночка! – не обращая внимания на неприветливый тон, вкрадчиво начал Иван, пытаясь малой кровью успокоить Нинку.
Но та не поддалась.
- Принес? – грозно спросила она.
Иван раздевался, делая вид, что не слышит. Он еще надеялся, что как-то само обойдется.
- Принес? – еще более грозно повторила вопрос Нинка голосом прокурора, требующего для серийного убийцы смертного приговора.
Иван почувствовал, что назревает нечто очень и очень неприятное. Что дешево здесь не отделаться.
Нужно было спасаться. Адреналин хлынул в кровь. Воображение заработало. Выдержав драматическую паузу, включив весь свой артистизм, Иван начал импровизировать, внимательно контролируя Нинкину реакцию.
- Дорогая! Знаешь, я вот шел сейчас в магазин за продуктами, как ты велела, и вспомнил. У нас же с тобой юбилей! Три года, как мы вместе. Помнишь? Май. Все цветет. Помнишь? Ты стоишь в синем халатике. У ног ведро. В руках швабра. И меня не пускаешь.
Ты была такая красивая! Такая…! Я как увидел – прямо обалдел. Я тебе, еще, вначале не понравился. Ты меня, даже, обозвала! А вечером мы выпили коньяк «Три семерки» и я тебя… покорил.
Иван попал в цель. Глаза Нинки затуманились. Автоматически она уточнила.
- Портвейн. Портвейн «Три семерки». Портвейн это был. И не май, а июль.
- Пусть, – ободренный достигнутым результатом не стал спорить Иван.
- Может, портвейн. Может, июль. Неважно! – все увереннее углублялся он в спасительную тему, - Давай вернем те счастливые времена! А то мы все ссоримся и ссоримся. Вернем, чтобы все стало так же прекрасно. Романтично. Как тогда. Я подумал, как это лучше сделать… и купил тебе конфет. Самых лучших! На все деньги! Вот они. Держи. Это тебе!
С этими словами Иван неловко стал на колено и протянул Нинке коробку конфет, которую прежде прятал под полой.
Нинка была поражена в самое сердце. Она не помнила случая, чтобы кто-нибудь дарил ей конфеты. Победа была полной. Нинка взяла коробку, и счастливая устало села напротив Ивана. Нинкины глаза обильно увлажнились. Она доверчиво склонилась к Ивану, обняв его за шею и неловко прижав к себе.
- Вань! Ну, ты даешь, Вань! Ну, не пей ты. Не пей больше. Я не выдержу! – плача и тряся Ивана, причитала Нинка.
Иван, поняв, что гроза отведена, деловито отстранился, встал с колена, отряхнул брюки и с легким сердцем пообещав, что никогда больше не выпьет ни единой капли, поинтересовался как там на счет поесть.
Жизнь входила в обычную колею. Это ее вхождение, однако, прервал неожиданный звонок в дверь.
Иван насторожился. У него появилось плохое предчувствие.
- Ждешь кого? – спросил он Нинку.
- Никого, – озадаченно ответила та.
Звонок повторился. Нинка двинулась к двери открыть.
- Подожди, – остановил ее Иван, - Это не к нам.
Звонки стали непрерывными. Нинка опять двинулась к двери.
- Подожди, – снова велел Иван, - Это не к нам. Я уверен. Дверью ошиблись. Сейчас поймут и уйдут.
Звонки сменились сильным стуком. Хлипкая дверь заходила ходуном. Поняв, что за дверью ее ждут неведомые ей неприятности, от которых никак не отвертеться, вздохнув, Нинка опять потянулась к двери.
- Надо открыть. Они высадят дверь, - сказала она.
- Не высадят, – неуверенно возразил Иван.
Нинка решительно отодвинула Ивана и открыла дверь. На пороге стоял полицейский. Из-за его спины высовывалась незнакомая женщина.
- Вот он, ворюга! – закричала она, указывая на Ивана, - Вот он! Хитрющий! Подкатывать начал! «Разрешите с Вами познакомиться! Вы такая красивая!». Думал, я так уши и развешу! А сам конфеты спер.
Полицейский вошел в прихожую. Его взгляд упал на коробку конфет.
- Эти? - спросил он продавщицу, показывая ей коробку.
- Эти! Самые дорогущие выбрал. Гад, – констатировала та.
- Все. Идите, – велел продавщице полицейский, - Дальше я сам.
- А конфеты? – неуверенно поинтересовалась продавщица.
- Вещественное доказательство, - отрезал полицейский, - без них никак. Вы же хотите, чтобы его посадили? Или нет?
- Хочу. Чтоб больше не крал. Тогда ладно. А то из-за таких у меня ползарплаты вычитают, - продавщица с чувством выполненного долга гордо вышла, закрыв за собой дверь.
- Собирайся, – велел полицейский Ивану, – Года два тебе обеспечено.
Иван, которого столь стремительное развитие событий повергло в ступор, тупо стоял посреди прихожей.
Нинка молча взяла свою сумочку, вытащила кошелек и протянула полицейскому купюру. Тот взял. Затем забрал у Нинки кошелек, вытряхнул его содержимое на столик, сгреб все, и вместе с первой купюрой опустил в свой карман.
Затем, засунул под мышку коробку конфет, и молча вышел, закрыв за собой дверь.
Нинка опустилась на стул. Иван не дышал, боясь привлечь ее внимание. Впрочем, все, что он мог – он уже сделал. Дальше ухудшить ситуацию было невозможно. Понимая, что сейчас решается нечто значительное, и стремясь что-то предпринять, как-то переломить ход событий в свою пользу, он робко произнес: «Нин, а Нин…»
Нинка очнулась. Взглянула на Ивана так, как будто увидела его первый раз в жизни. Взгляд был тяжелым. Она приняла решение.
- Уходи, Ваня. Прямо сейчас. Уходи. И чтобы больше я тебя не видела. Никогда, - вполне спокойно произнесла Нинка.
Тон был таким, что Иван понял – это все. Это конец. Говорить больше не о чем.
Трудно сказать, какая из капель, пролившихся в этот вечер обильным дождем в бездонную чашу Нинкиного терпения, оказалась последней. Результат это не меняло. Факт был в том, что она переполнилась.
С прежней жизнью Ивана, так замечательно устроенной последние годы, было покончено. Впереди его ждала тяжелая неопределенность, в которой не проглядывало ничего светлого.

Глава 4. Вован

В каждом городе обязательно есть мэр, прокурор и главный полицейский. Об этом знают все. Это, можно сказать, фасад любого города. Его лицевая сторона. Но есть и изнанка. Ее тоже все знают, но о ней говорить не принято. В каждом городе есть обязательно главный бандит.
Все эти важные руководители так или иначе сотрудничают. Ведь городом управлять не так просто. Необходимо это делать сообща.
Порой, мэр, прокурор, а то и главный полицейский совмещают свою работу с работой главного бандита. Но так бывает не всегда. Реже, чем принято считать. Все-таки это существенно разные обязанности, качественно выполнять которые одновременно трудно.
Вот и в Шишкодранске каждый из, можно сказать, отцов города, занимался только своим делом. Кто там был мэром, прокурором и главным полицейским нам в этом повествовании не так важно. Не о них речь. Нам важно то, что главным бандитом в Шишкодранске был Вован.
Вован тоже был коренным шишкодранцем, однако, очень нетипичным. В школе он учился на одни пятерки к удивлению всех своих учителей, никто из которых не мог припомнить в своей практике другого такого прилежного ученика.
Оканчивая школу, он чуть было не получил золотую медаль, чего в Шишкодранске отродясь не бывало.
Вован блестяще сдал экзамены и директор школы направил соответствующие документы в медальный комитет. Однако там вышла осечка.
Когда в комитете открыли личное дело и увидели физиономию претендента на фотокарточке, то решили, что с такой рожей… В общем там придрались к каким-то формальностям - кажется, это была тройка по пению, полученная Вованом в четвертом классе, и медаль не дали. Вован действительно не очень хорошо пел.
Лицом Вован, и вправду, не вышел. Точнее, вышел, да сильно не туда. Люди, его не знавшие – поначалу пугались. Обычно требовалось несколько дней для адаптации, чтобы человек немного привык и начал его воспринимать нормально.
Поэтому, несмотря на его необычные для Шишкодранска образованность и прилежание, традиционная карьера у Вована не задалась.
Поразмыслив, Вован не стал переть против природы и пошел в бандиты.
Здесь у него покатило, как по маслу. По натуре он не был свирепым или жестоким, но, поскольку всегда старался хорошо выполнять свои обязанности, довольно быстро научился принимать должный вид, органично дополнявший его природные данные. Со временем пришли и необходимые навыки.
Собственно, в ленивом и сонном Шишкодранске профессия бандита не требовала особой сноровки. К тому же Вован, набивший руку на школьных сочинениях, искусно владел логикой поражавшей воображение жертв.
Его неотразимый аргумент, что, мол, не хотите кормить своих бандитов – будете кормить чужих – неизменно находил отклик в сердцах патриотичных шишкодранских коммерсантов, которые безропотно жертвовали свои деньги Вовану в необходимых ему количествах. Поэтому производственные показатели Вована всегда были на должной высоте.
Поскольку конкуренты не имели такой выдающейся внешности и все в прошлом были двоечниками, Вован быстро сделал блестящую карьеру, став главным шишкодранским бандитом. Его учителя могли бы им гордиться, если бы знали о ней.
Они, конечно, кое о чем догадывались, но многие важные детали были скрыты под завесой необходимой в таком деле непубличности. А сам Вован не был честолюбив и не ставил их в известность о своих достижениях, лишая такой редкой для Шишкодранска радости, как чувство профессиональной реализованности.
Известно, что природа все норовит уравновесить. Во всем у нее должна быть гармония. Эта мудрая истина не обошла и Вована. При всех его сильных качествах, у него была одна большая слабость. Он любил женщин. Он был бабником.
Не то, чтобы он стремился завладеть каждой юбкой. Это было не так. На самом деле он стремился к одной большой и чистой любви.
Проблема состояла в том, что его выдающаяся внешность вызывала естественное отвращение, которое ни одна нормальная женщина преодолеть не могла. Преодолевали его только те, кому Вован был нужен для достижения каких-то своих меркантильных целей.
Так или иначе, это со временем вскрывалось, и Вован без сожаления расставался с очередной зазнобой.
Каждое новое расставание ранило его сердце сильнее и сильнее и с тем большей страстью, отчаянностью и надеждой он отдавался каждому следующему роману с очередной претенденткой на его кошелек, надеясь, что, вот теперь то, наконец, все будет иначе. По-настоящему.
Однако все повторялось раз за разом с одинаковым результатом.
Со временем смена теток все более и более учащалась по мере того, как Вован накапливал опыт раскусывать их гнилое нутро, и скоро стала смыслом его существования. Благо, что от претенденток любыми путями устроиться в мутной шишкодранской жизни, отбоя не было.
К своим профессиональным обязанностям Вован постепенно стал относиться спустя рукава. Ему было уже не до них. Только шишкодранские безвременье и инертность спасали его от появления более молодых удачливых претендентов на его место.
Дело шло не к добру и только чудо могло развернуть его к лучшему и дать Вовану обнадеживающую твердую перспективу в его жизни.
Но сам Вован, поглощенный разнообразными перипетиями со своими непрерывно чередующимися зазнобами, этого не понимал. Он полагал, что все стабильно и идет своим обычным порядком.

Глава 5. Роковое решение

Неприятности неприятностями, а жизнь жизнью. Следующим вечером, похожим как две капли воды на предыдущий, друзья опять встретились в кафе. У всех с настроением было не очень. В этот раз начал Степан.
- У кого что? Я сегодня пустой.
- Й-й-й-а тоже, – вторил ему Георгий.
- И я, – невесело присоединился Иван.
Памятуя вчерашний опыт, Степан проверил его карманы. Там ничего не было.
- Правда! - удивился Степан, – А что Нинка? Не дала денег?
- Выгнала она меня, – грустно сказал Иван, – Совсем.
- Жаль, – прагматично заявил Степан, – Твоя самой терпеливой оказалась.
Повисла тягостная пауза. Впервые друзьям было не на что выпить. Это что-то значило. Предвещало некие радикальные перемены в их жизни. Причем, перемены не к лучшему. Каждый думал, как быть.
- Р-р-р-ребята! Н-н-надо что-то делать. В-в-в-ведь, пропадем! – произнес Георгий мысль, которая терзала всех.
- А что? – безнадежно спросил Иван.
- С пьянкой надо завязывать, – решительно заявил Степан.
- А как? – без надежды переспросил Иван.
- Говорят, есть общество анонимных алкоголиков. Вроде, бросают люди, - продолжил развивать тему Степан.
- Е-е-ерунда. Р-р-развод л-лохов н-на деньги, – высказался Георгий.
- У нас на водку не хватает. Еще на этих тратиться! - поддержал друга Иван.
- Слышал, за городом шаман есть. Всем помогает. Но о нем странное говорят. Кто очень хвалит, кто проклинает последними словами, - продолжил перебирать варианты Степан.
- Шаман? – скривился недоверчивый Иван, - А за что проклинают?
- Кто его знает. Я толком не понял, – ответил Степан, - Разное говорят.
- В-взглянем п-п-правде в глаза! Нам т-т-терять нечего. Г-г-где живет твой шаман? З-з-завтра же идем к нему, – решил за всех Георгий.
На следующий день узкой заросшей лесной дорогой друзья шли к шаману. Светило солнце. Пели птицы. Лучшего дня для начала новой жизни представить себе было невозможно.
Вдруг, сзади, вдалеке, там, где они уже прошли, возник нарастающий шум машин.
- О-отойдем, - скомандовал Георгий.
Друзья свернули в придорожные кусты. Мимо них пронеслась длинная кавалькада одинаковых старых мятых черных джипов.
Последний джип вез на прицепе небольшую бывалую пушку. В первом сидел Вован.
- Ого! Вован! Куда это он в такую рань? – удивился Степан.
- П-п-похоже, куда и мы. П-поспешим, – высказал догадку Георгий.
Друзья ускоренным шагом двинулись следом. Вскоре они подошли к краю зарослей, обрамлявших большую поляну. На поляне стояла старенькая бытовка. Она веером была окружена бандитами с обрезами и пистолетами. Напротив бытовки разворачивали пушку. Командовал Вован.
Наконец, пушку установили. Зарядили. Навели. Она выстрелила.
Дверь и окно бытовки распахнулись настежь от взрыва снаряда. Из них вырвались клубы огня. Бытовка начала заваливаться.
Бандиты обильно полили горящие обломки огнем из своего оружия, расселись по джипам, прицепили обратно пушку и уехали.
- Ничего себе! – изумленно воскликнул Степан.
- Хороший, однако, дом был. Жалко, - раздался незнакомый голос с характерным чукотским акцентом у друзей за спиной. Они живо обернулись. Перед ними во всей своей шаманской красе, в одежде из шкур, увешенных разными хвостиками, с бубном в руках стоял чукча.
- Это твой дом? – спросил Степан, кивнув на горящие обломки бытовки.
- Был мой. Хороший дом. Теперь, ноги уносить надо, однако, - вздохнув, ответил шаман.
- За что они так? – поинтересовался Иван.
- Побочный эффект, –  неохотно пояснил шаман.
- К-к-как это? - удивился Георгий.
- Мой Бог – добрый Бог, – начал рассказывать шаман, – Есть гордые боги. Редко помогают. Мой помогает всем. Что просишь - даст. Обязательно. Но сделает по-своему. Может, даст еще что-то. Может, возьмет. Кто знает. Что надо - получишь. Но будет еще что-то. Никто не знает что. Результат кому нравится, кому – нет. Побочный эффект, по-научному.
- И Вован…? - спросил Степан.
- Ну, что мне было делать? Я его предупреждал! А он достал пистолет. Как тут возразишь, - с сожалением вздохнул чукча.
- Что ему было нужно? - заинтересовался Иван.
- Девицу он завел. Молодую. А сила уже не та… - пояснил шаман.
- И…? – удивился Иван.
- Что хотел, он получил, - твердо, явно гордясь хорошо выполненной работой, заявил шаман.
- А побочный эффект? – заинтересовался сказанным уже Степан.
- Голубым он стал. Так, кажется, это, по-вашему. Не до женщин ему теперь.
Ну, мне пора. Дело к вечеру. Мне еще ночлег искать надо, - закончил шаман разговор.
- Постой! Мы к тебе. З-з-закодируй нас, - в один голос заволновались приятели.
- Алкоголики, что ли? – догадался шаман.
- Ну да, - подтвердил Иван, - Они самые.
- Ребята! Сами видите. Может, вы не рады будете, - заосторожничал шаман.
- Н-н-нам терять нечего. Ч-ч-что будут, то будет, - опять решил за всех Георгий.
- Смотрите, ребята, не пожалейте. Я предупреждал, - для верности в последний раз попытался отговорить друзей шаман.
- Действуй! - подвел итог дискуссии Степан.
Шаман усадил друзей спиной к дереву на траву и стал причудливо танцевать вокруг них, постукивая в бубен. Под эту музыку троица и заснула. Проснулись друзья уже вечером. Шамана не было.
- А где шаман? - поинтересовался Иван.
- Сбежал, гад, - огляделся по сторонам Степан, - Проверьте карманы. С этими знахарями нужно держать ухо востро. Никогда не знаешь, что от них ждать.
- Да у нас и взять нечего, - возразил Георгий, – Не нужно плохо думать о людях.
Друзья уставились на него с изумлением.
- Что вы на меня так смотрите? - спросил смущенный общим вниманием Георгий.
- Жор, а где твое заикание? - первым нашелся Иван.
- И, правда! - сам удивился Георгий.

Глава 6. Новая реальность Вована

Шутки бывают разные. Ту, что выкинула судьба с Вованом, была образцом черного юмора. Может, это так посмеялся шаманский Бог. Известно, боги тоже любят хорошую шутку. И людям от этих шуток приходится несладко.
Может, Бог обиделся на то, как Вован обошелся с шаманом, и выбрал такое изощренное наказание.
А, может, Бог руководствовался иными, недоступными нашему пониманию соображениями, о которых нам судить не дано.
Трудно сказать. Кто этих богов знает. Известно только, что лекарство от опасной болезни может быть горьким. А, как мы уже говорили, с жизнью Вована, в текущем ее состоянии, было далеко не все благополучно.
В любом случае Вовану смешно не было. Совсем. Колея и смысл его жизни отныне были утрачены. Он стал голубым. Новое состояние резко меняло все в его жизни.
Каждый шишкодранец знал, что быть голубым – хуже, чем быть мертвым. Эту истину они впитывали с молоком матери. Позже им об этом говорили в детском саду. Затем в школе. Поэтому Вована ужаснули произошедшие в нем перемены.
В какой-то момент Вован решил покончить с собой и уже начал присматриваться к тому, как это сделать ловчее. Но, хорошо подумав, он передумал. В профессиональной среде, к которой принадлежал Вован, смерть не смывала такого позора.
Пережив этот кризис, и заново взглянув на вещи изнутри своего нового, радикально изменившегося положения, конкретно, а не абстрактно, он понял, что все же мертвым быть хуже, чем голубым и принял новую реальность.
Прежде всего, было понятно, что произошедшее необходимо тщательно скрывать. Слабым звеном здесь была его последняя маруха. Она больше никак не интересовала Вована, но резко менять свой образ жизни он посчитал неосторожным. Вован продолжил бывать с ней на людях как и прежде.
Вован понимал, что мимо внимания марухи коренное изменение его внутреннего мира пройти не могло. Столкнувшись с последствиями, она могла догадаться об их сути. Вован знал, что женщины в таких делах бывают чертовски наблюдательны.
Опасность усугублялась тем, что его маруха, как и все другие марухи, была болтлива. Она могла неосторожно выболтать опасную для Вована информацию, даже не понимая этого сама.
Просто прибить ее за ненадобностью претило представлениям Вована о жизни. Он все же был бандитом по жизненному выбору, а не по призванию и не любил убивать без очень веских на то причин. Следовало просто надежно закрыть ей рот, чтобы не сболтнула лишнего, и Вован нашел выход.
Он решил несколько отодвинуть ее от себя, не отпуская, однако, далеко. Ведь, находясь поблизости, она была живым доказательством абсурдности возможных слухов.
Для верности, чтобы совсем предотвратить возможную утечку от нее каких-либо нежелательных сведений, марухе был установлен лимит в двести произнесенных в день слов. По мнению Вована, этого количества было достаточно, чтобы решить все необходимые повседневные дела.
К ней были приставлены две проверенные женщины, которые вели счет произнесенным словам, записывая их в особую тетрадь, которую, на всякий случай, Вован лично проверял каждый месяц.
Дополнительно маруха была предупреждена, что если попробует своевольничать, Вован сделает из нее чучело для Московского Дарвиновского музея, который как раз в это время искал достойный образец шишкодранки для своей новой экспозиции, которую готовили в свете новых патриотических веяний.
Там, наверху, как утверждали знающие головы, в одном из важных министерств очень заинтересовались шишкодранской исторической легендой и решили ее активно продвинуть в умы соотечественников.
Опробовать идею решили на посетителях Дарвиновского музея. Чтобы они не праздно шатались в построенных на деньги государства величественных залах, а заряжались нужными государству мыслями и шатались в правильном русле, а не как-нибудь случайно.
Экспозиция призвана была неопровержимо доказывать наше отечественное происхождение вида Человек разумный. Чтобы каждый наш гражданин мог почувствовать себя немножко шишкодранцем и как следует погордиться своей такой достойной Родиной, от которой произошло человечество, и, возможно, вымерли динозавры.
Было точно известно, что идея шикодранского происхождения человека стала центральным стержнем научной диссертации самого этого министра, распорядившегося на счет новой экспозиции, и Дарвиновскому музею были выделены на нее нешуточные средства.
Так что угроза сделать чучело не была совсем пустой со стороны Вована. По своим кондициям его маруха музею подходила идеально, и Вован на ее чучеле мог сделать хорошие деньги.
То, что такой заработок не входил в его планы, Вован предусмотрительно не стал озвучивать, и на маруху нарисованная ей перспектива послужить чучелом во славу Отечества и родного Шишкодранска произвела должное впечатление. Она безропотно согласилась выполнять назначенный Вованом регламент, лишь бы уклониться от такой высокой чести.
Принятые меры позволяли рассчитывать на то, что никто никогда не узнает о произошедших с Вованом переменах, и он сможет спокойно адаптироваться к своей новой сексуальной ориентации и найти способ выстроить жизнь заново с учетом этих новых вдруг возникших обстоятельств.

Глава 7. Крах прежней жизни.

Весь следующий день после исцеления, друзья занимались своими делами. Каждый чувствовал, что с ним произошло нечто, но масштаб и детали перемен были неясны. Что-то удавалось хорошо в этой новой жизни. Что-то плохо.
Вечером, как обычно, они собрались в кафе. Все были при деньгах. Материальное воплощение перемен было налицо.
За родным столиком Иван достал три купюры. Одну бросил на стол. Степан добавил свою. Георгий вытащил новый бумажник и сделал свой взнос. Собрав деньги, он привычно принес спиртное и разлил по стаканчикам.
С любопытством каждый взял свой.
- Ну! – привычно скомандовал Степан.
Друзья поднесли стаканчики ко рту, дружно сморщились, переглянулись, и поставили обратно.
- Не могу, - первым объявил Иван.
- И я, - подтвердил Степан, – Этот запах!!! - произнес он скривившись.
- Я тоже не могу, - согласился с друзьями Георгий.
- Действует, зараза, - подытожил Степан.
- Ребята. Мы этого хотели, - попытался передать свои новые чувства Георгий, - Вроде все хорошо, цель достигнута. У нас завелись деньги. Но лично мне жизнь стала как-то не в радость.
- Потеряла смысл, - откликнулся Иван.
- Стала пресной, - добавил Степан.
- Может, нам раскодироваться? – сформулировал общую мысль Георгий.
- Где ты этого шамана теперь сыщешь? - вернул всех к реальности Иван, - Да и нельзя. В прежней жизни мы пропадем. Быстро.
- Пожалуй, - согласился Георгий, - Придется нести этот крест.
В это время в кафе вошли те же два бугая, что и накануне. Они начали выгонять посетителей. Очередь дошла до друзей. Бугаи осторожно приблизились, косясь на Степана, и вежливо попросили выйти.
- Ребята. Нужно освободить помещение. Скоро будет Вован с марухой, - любезно сказал один из них.
- Какая маруха! Он же теперь голубой?! – выразил свое искреннее удивление Иван.
Взорвавшаяся граната произвела бы на присутствующих меньшее впечатление. Все участники этой сцены, включая Ивана, дружно открыли рот и несколько минут не могли его закрыть. Каждый знал, что произнесено смертельное оскорбление. И кому!
- Что?! - взревел один из бугаев, очнувшись, наконец.
Внезапно Степан упал на колени и неловко повалился боком на пол, обхватив голову руками.
- Только не бейте! - исступленно завопил он.
Все вновь опешили, уставившись на него с изумлением.
Неожиданно Георгий начал быстро щебетать что-то по-китайски. Общее внимание переключилось на него. Вновь возникла пауза. Поняв, что он делает что-то не то, Георгий замолчал.
Сказать, что бугаи обалдели – значит ничего не сказать. На всякий случай они сразу отошли на несколько шагов.
- Эти штучки вам не помогут, - наконец пришел в себя один из них.
– За такой базар Вован голову любому отвинтит, будь ты ему трижды родственник, - сказал другой бугай, - Я за Вованом, - обратился он к напарнику, - Присмотри за ними.
- Я с тобой, - ответил первый, опасливо покосившись на лежащего на полу Степана, - Куда они денутся.
С этими словами быстрым шагом бугаи вышли из кафе.
Необходимо было уносить ноги.
- Здесь есть еще выход. За мной, - скомандовал Георгий.
Друзья быстро прошли за ним за стойку бара и скрылись из кафе через заднюю дверь.
***
Решив проблему с марухой, смирившись и в целом успокоившись на счет своего будущего, Вован направил свою отныне не растрачиваемую впустую энергию на рабочие дела. Это сразу сказалось на результате.
Шишкодранцы стонали, но начальство по его бандитской линии было довольно. Вована приметили. Готовился визит высокопоставленного мафиозо в Шишкодранск с инспекционной проверкой. Ожидалось, что Вован будет повышен.
На этом фоне новость о том, что бывший сосед обозвал его голубым, была как гром среди ясного неба. Такие слова смывались только кровью.
Вован знал этого тихого алкаша, давно пропившего свою когда-то полученную от государства квартиру, и никак не ждал от него подобных сюрпризов.
Прежде всего, нужно было понять, были ли его слова горячечным бредом, случайно попавшим в цель, или за ними стояла какая-то информированность.
Как доложили Вовану, роковая фраза была произнесена в присутствие приятелей алкаша, двух других таких же алкашей.
Если это была информированность, приятели тоже представляли опасность. Если произошла случайность – мало ли что они могли себе вообразить и начать трепаться, разнося опасную новость. Поди потом доказывай, что ты не верблюд.
В общем, необходимо было раз и навсегда радикально, каленым железом убрать этот неожиданный источник опасности. В любом случае вопрос стоял жестко. Или Вован или они. Вован выбрал себя. Судьба приятелей была предрешена.
***
Покинув кафе с черного хода и дворами оторвавшись от возможных преследователей, друзья медленно шли по тротуару тихой окраинной улочки, переваривая случившееся.
- Что с тобой произошло? - первым спросил Степана Иван.
- Лучше, ты скажи, какой черт тебя дернул назвать Вована голубым? Ты что, не понимаешь, что это значит? Он же теперь тебя убьет, - перебил его Георгий.
- Понимаю, - вздохнул Иван, - Хорошо понимаю. Во мне что-то изменилось. Я больше не могу врать. Совсем. Сказал, что думал. Вылетело.
- А я теперь трус, - грустно объявил Степан, - Как стало горячо – у меня началась паника. В глазах потемнело. Сам не помню, как оказался на полу. А ты, Жор, что ты там понес?
- Я? … Растерялся я, - смутился Георгий, - Я теперь, оказывается, говорю на всех языках. Перепутал. Не тот язык выбрал. От волнения.
- Вот он, побочный эффект – поставил всем точный диагноз Иван.
- Вам – ничего. Жить можно. Жорка теперь нарасхват будет. Говорит складно. Языки знает. А мне как? Я теперь конченый трус! Чертов шаман. Встречу – убью, - искренне пообещал Степан.
- Нам надо приспособиться, - сочувственно подал идею Георгий, - К этим новым свойствам, - уточнил он свою мысль.
- Как тут приспособишься? – безнадежно махнул рукой Степан.
- А вот как, - не отставал Георгий, - Степ! Ты прежде, чем испугаться, сосчитай до десяти. Попробуй. А ты… - он посмотрел на Ивана, - Не можешь врать - промолчи. Подумай. Тоже сосчитай до десяти, чтобы чего не ляпнуть. Да и мне так не повредит.
Вдруг, Степан остановился. Замер. Закрыл глаза и стал считать.
- Раз, два…
Иван с Георгием опешили. Не сразу сообразив, что происходит, они начали оглядываться и заметили вдалеке медленно приближающийся мятый черный джип. Оттуда их тоже увидели. Джип резко прибавил скорость. Окаменевший Степан продолжал считать с закрытыми глазами.
- …Три, четыре…
Георгий потянул Степана за рукав. Тот был неколебим. Джип стремительно приближался.
- …Пять, шесть… - считал Степан.
Джип был уже рядом. Его стекла опустились. Из окон высунулись дула обрезов.
Иван изо всех сил ударил Степана локтем в солнечное сплетение. Тот согнулся. Иван и Георгий направили его падение в сторону ближайшей дыры в заборе и, как могли, потащили вперед.
Начался шквальный огонь. Друзей удачно прикрыла припаркованная чья-то машина, принявшая большую часть пуль на себя.
Когда джип ее миновал, друзья были уже в спасительных кустах за забором. Степан очнулся, и они изо всех сил рванули вглубь тянувшихся от улицы садов.
Километра через два друзья выбились из сил и сели на траву под старой яблоней обсудить ситуацию.
- Это Вован. Больше некому. Ишь, как взъелся! – невесело заметил Степан.
- Я думал – простит. Из одного двора все же, - разочарованно пробормотал Иван.
- Простит. Как же. В его делах такое прощать нельзя. Лучше сразу умереть, - авторитетно пояснил Степан.
- Что теперь будем делать? – задал мучавший всех вопрос Георгий.
- Назад нельзя, - начал перебирать варианты Иван.
- Нельзя. Убьют. - подтвердил Степан.
Подумав, он добавил: «Надо делать ноги».
- Делать ноги? А куда? – задал второй главный вопрос Георгий.
Чтобы читатель вполне понял всю драматичность ситуации, сообщим ему, что Иван со Степаном всю свою сознательную жизнь провели в Шишкодранске и никогда его ни на миг не покидали.
Георгию по делам своих инвалидных шашек приходилось бывать в соседних городах, но не самостоятельно, а в составе команды, от которой нельзя было отходить ни на шаг. Поэтому он эти города видел только из окна автобуса и жизнь там не знал совсем.
- Подальше. Неважно куда. Но сейчас же, - однозначно заявил Степан.
С ним никто не стал спорить.
Принятое нерадостное решение означало, что придется бежать в таинственную неизвестность, которая в таком возрасте, в котором были друзья, всегда представляется враждебной. Но выхода не было. Нужно было спасать свою жизнь.
Кто мог подумать, что излечение от алкоголизма может иметь такие потрясающие последствия. Что оно поставит друзей на грань жизни и смерти. Зачеркнет всю их прошлую жизнь. Вынудит их бежать из родного города.
Знай друзья заранее, как все обернется, вряд ли они пошли бы к шаману. Но выбор был сделан, и пути назад не было.
Оставалось идти вперед, что бы там, в этом туманном и неопределенном будущем, их ни ждало. Открывающаяся перспектива пугала, но возможности ее избежать не существовало.
Добавим, что, помимо очевидных, сразу же замеченных друзьями в себе перемен, о которых здесь уже было сказано, в них произошли и другие, ими так прямо для себя не сформулированные, но очень важные для их дальнейшей судьбы изменения.
Сознание друзей очистилось от многочисленных шишкодранских предрассудков и перестало быть хаотичным. Взамен в нем появилась такая естественная человеческая потребность, как целостное, системное восприятие действительности. Стремление все осмысливать в полном объеме и все расставлять по своим местам.
Друзья перестали искать причины своих неудач в других и смешивать мечты и реальность. Они больше не считали, что все им обязаны уже только потому, что им посчастливилось родиться в великом Шишкодранске.
Друзья приобрели способность трезво смотреть на себя, свое место в жизни и на людей вокруг, не заморачиваясь больше выискиванием своего превосходства над другими.
***
Поздно вечером того же дня в главной шишкодранской биллиардной собрался штаб Вована.
Кроме Вована, Незнакомца – правой руки Вована, и обоих бугаев, там было еще человек шесть разномастных бандитов.
Незнакомец, переговоривший прежде с каждым пришедшим, доложил Вовану, что по домам беглецов нет. Что его люди обшарили все притоны и тоже никого не нашли. Что, по-видимому, те затаились, но долго алкаши, понятное дело, высидеть не смогут и скоро обязательно где-нибудь появятся.
Что во всех местах, где они могут появиться расставлены засады, готовые принять беглецов и немедленно доставить их на справедливый суд Вована.
Что, на случай сопротивления, хотя какое сопротивление могут оказать алкаши людям с оружием, у бойцов в засадах есть четкая инструкция сразу решить вопрос о будущим алкашей на месте.
Логика действий Незнакомца выглядела убедительной. Все было сделано правильно.
Незнакомец вообще был толковым подчиненным. Он был приезжим, и в Шишкодранске его гнобили, пока Вован Незнакомца не приметил и не приблизил к себе, оградив своим доверием от необоснованных нападок своих менее высокопоставленных коллег.
Но, несмотря на свое одобрение произведенным действиям, Вован, все же, счел необходимым разъяснить всем присутствующим, что если алкаши не будут найдены в кратчайший срок, то каждому участнику этой общей неудачной охоты он лично пустит пулю в лоб, начав с пассажиров джипа, упустившего приятелей.
Не забыл он персонально упомянуть и обоих бугаев, позволивших алкашам свободно ускользнуть с места преступления.
Произнеся эти веские слова, Вован улыбнулся своей фирменной улыбкой, не оставившей у слушателей никаких сомнений в искренности его слов и серьезности намерений.
Вован был опытным руководителем и понимал, что в действительно важных делах энергия подчиненных должна быть подкреплена максимальной их мотивированностью.

Глава 8. Путь в неизвестное или Здравствуй Краснопопинск

Итак, как уже было сказано, важнейшее решение уносить ноги из Шишкодранска было принято. Для начала нужно было физически выбраться из города. Непременно живыми.
Друзья понимали, что их будут искать. Поэтому они решили на всякий случай нигде не появляться и ночь прокоротали у костерка в одном из оврагов на дальней окраине.
С рассветом через рощу они вышли на ближайшее шоссе и сели в первый попавшийся междугородный автобус. Автобус шел в Краснопопинск.
Не выспавшиеся друзья сели на свободные места у прохода напротив друг друга и первым делом хорошенько вздремнули.
Когда они проснулись, стоял замечательный солнечный день.
Подпрыгивая на частых выбоинах, автобус неспешно ехал по пустой дороге. Вокруг простирались живописные пейзажи. Зеленые березовые рощицы сменялись поросшими бурьяном пастбищами.
Густо заросшие ольхой овраги чередовались с заброшенными полями. Порой встречались небольшие бедные деревеньки. Вблизи них можно было увидеть редких пасущихся коров. Рядом бродили добывающие себе пропитание куры.
Но великолепный вид из окон не радовал друзей. У них все было плохо. Необходимо было обсудить будущее.
У друзей почти не было денег, и впереди их никто не ждал. По крайней мере, с добрыми намерениями. Друзья склонились в проход между сиденьями, чтобы удобнее было разговаривать.
- Жизнь придется начинать с нуля. Что будем делать? - первым начал Георгий.
- Мне нужно найти мать, - ответил Иван, - Раньше я пил и не мог ее искать. Теперь, другое дело. Мой долг ее найти. Она нуждается в сыновней заботе. Я чувствую.
- Нужно держаться вместе. Я с тобой, - объявил свое решение Георгий.
- И я, - поддержал приятелей Степан.
- Первым делом надо где-то осесть и наладить жизнь, - продолжал Георгий, - Затем остальное.
- Я грузчиком больше не смогу. Водку не пью. Коллеги загнобят. Путь в профессию закрыт, - мрачно заметил Степан.
- И моя кормушка прикрыта, - добавил Георгий, - За глухонемого я теперь точно не сойду.
Ко всему, выходило, что и прежние схемы, позволявшие раньше друзьям как-то зарабатывать на жизнь, в этом загадочном новом мире оказались непригодны.
Помолчали. Наконец, Ивану пришла идея.
- Давайте откроем бизнес. Это теперь модно. Говорят, прибыльно. Деньги нам нужны. Георгий будет главным. Я на подхвате. Степан – служба безопасности. В бизнесе без нее никак.
- Какая я служба безопасности! Я теперь трус! – с сожалением возразил Степан.
- Неважно, - отозвался Георгий. Он оценил идею Ивана, - Никто не знает, что ты трус. Вид у тебя что надо. А ты, Иван… Идея твоя. Ты и будешь главным. Только каким бизнесом? Вот вопрос.
- С нашими я не смогу, - начал размышлять в указанном направлении Иван, - С нашими – не обманешь – не продашь. А я врать больше не умею. Нужно с иностранцами. Они, говорят, тоже не врут. Ты, Георгий, языки знаешь. Нам и карты в руки.
- А что им надо, этим иностранцам? – углубляясь в мысль Ивана, спросил Георгий.
- А кто их знает. Сейчас лучший бизнес – Родину продавать, - поделился своими соображениями Иван.
- Как это? - встревожился Степан, - Я не согласен! Родину продавать я не буду! Да я за нее любого порву!
- Не переживай! - уточнил свою мысль Иван, - Ну, там, нефть, газ… Все, за что готовы заплатить иностранцы.
- А… - сразу успокоился Степан.
- Нефть и газ без нас продадут, - возразил Георгий, - Есть кому. Нужно придумать свое. Что еще никто не придумал. Что пока не продано.
Все задумались.
- Зачем нам голову ломать, - нашел неожиданный выход Иван, - Пусть покупатели думают. Кому что нужно, тому то и продадим.
- А где будем продавать? – поднял другой важный вопрос Георгий.
- Да, хоть здесь, в Краснопопинске, - ответил Иван, кивнув на табличку перед водителем с названием пункта назначения автобуса, - Куда мы едем. Чего далеко ходить. Город, наверняка, не хуже других. Зацепимся. Приживемся. Дальше будет видно.
На том и порешили.
***
Краснопопинск во многом походил на Шишкодранск, только был заметно крупнее. Он был, примерно, как восемь Шишкодрансков поставленных рядом. Идя по улицам, сторонний наблюдатель сразу не отличил бы эти два города друг от друга. Просто похожих улиц и домов в Краснопопинске было больше.
Чем-то были похожи и жители. Краснопопинцы тоже гордились своим городом, пусть не так сильно, как шишкодранцы. Только повод для гордости у них был иным.
Когда-то, до Революции, Краснопопинск носил иное, серое и заурядное название, которое никто уже не помнил.
Вскоре после Революции он получил свое современное гордое имя Краснопопинск в честь местного священника, первым из священников, к изумлению коллег по цеху и своей матушки, принявшего большевистский переворот.
В городском музее можно было прочесть его биографию, которая убедительно показывала как этот священник всю свою сознательную жизнь шел к этому знаменательному событию, не упоминавшую, впрочем, того печального факта, что протрезвев на следующее утро и поняв, что накануне натворил, он повесился.
В экспозиции сухо, без подробностей, говорилось о мученической смерти героя, ставшей следствием его выдающегося поступка.
Не всем нравилось двусмысленное название города, особенно после того, как отношение к Революции стало неоднозначным и об этом стало можно говорить. Но критиков было мало, да и переименование города стоит денег, поэтому все оставалось по-прежнему.
Тем более, что большинство жителей и представить себя не могло никем иным, кроме как краснопопинцами, и было готово драться за высокую честь носить это гордое, легендарное, по их мнению, овеянное романтикой великой истории имя вплоть до прямого мордобоя с инакомыслящими.
Отдельно нужно заметить, что, хотя повод для гордости за свой город у краснопопинцев был иным, чем у шишкодранцев, но, как и шишкодранцы, краснопопинцы ненавидели американцев, хотя и не так яростно.
Как мы уже говорили, Краснопопинск был крупнее Шишкодранска. А в более крупных городах, как правило, накал страстей по отношению к чужакам у населения бывает несколько ниже, чем в более мелких. Может, от того, что в них больше возможностей заняться чем-нибудь полезным.
Георгий, которому прежде приходилось бывать в Краснопопинске на глухонемых соревнованиях, по старой памяти обратился в местное Общество инвалидов. Его там вспомнили, удивившись чудесному исцелению.
В результате переговоров, Георгий сумел договориться о том, что друзьям позволят бесплатно пользоваться бывшим шашечным клубом, расположенным на Центральной площади. В современной истории Краснопопинска шашки никого уже не интересовали и клуб простаивал.
За это друзья обещали четверть будущей выручки отдавать лично Председателю.
Условия были драконовскими, но другой возможности получить бесплатно помещение для работы в чужом городе не было. Тем более, что всегда легко обещать то, чего у тебя нет. Друзьям важно было любой ценой начать скорее свое дело. Последние их деньги подходили к концу.
Бывший шашечный клуб представлял собой пустую небольшую комнатку с отдельной дверью на улицу. Все, что можно было продать из его прежнего интерьера, председателем было уже продано. Из мебели там оставались только несколько шахматных часов на подоконнике, которые в Краснопопинске, что называется, даром никому не были нужны.
Друзья там и поселились. Совместных денег хватило на старенький письменный стол, три стула и скромную вывеску над дверью, на которой кривовато было написано «Продаем Родину. Недорого. Кому что надо».
Это был, по общему мнению, необходимый для начала дела бизнес-минимум. Друзья не могли позволить себе купить даже матрасы, и спать им поначалу пришлось на дощатом полу.
Первый и второй рабочие дни закончились ничем. В новую контору вообще никто не зашел. Мелочь из карманов, на которую друзья покупали самый дешевый хлеб в ближайшей лавке, подходила к концу.
Бизнесмены оказались на пороге нищеты. Впору было идти просить милостыню. Друзья уже хотели бросить жребий, кто этим займется первым. И здесь им несказанно повезло. Вернее, это они потом поняли, как им повезло. Поначалу это совсем не выглядело как везение.
На третий день, когда в карманах друзей закончилась уже и последняя мелочь, в жизни Краснопопинска произошло знаменательное событие.
Этот день был выходным. И на этот выходной день по всей стране, в каждом ее городе, был назначен митинг по поводу внезапного возвращения в родную гавань, кажется, Грыма - острова, удравшего от проклятых империалистов. Про который все знали, что он есть, но мало кто его видел своими глазами.
Друзья, как и все жители страны, оповещенные об этом событии, не очень поняли, как это остров может откуда-то удрать и пристать в какую-то другую, пусть и родную, гавань. Их воображения на это не хватало. Но у них с избытком было своих проблем, чтобы разбираться еще и с этим. Поэтому они просто приняли новость к сведению.
Мэр Краснопопинска, как все мэры, желающие остаться при должности, внимательно следил за переменчивыми политическими ветрами. Неумелое лавирование запросто могло снести с должности любого.
Сознавая значимость момента, и желая выделиться в таком политически важном деле, он распорядился, чтобы на митинг пришли все. Необходимо было показать, что в его городе империалистов ненавидят больше, чем в любом другом. Не оставить в этом ни у кого никаких сомнений.
Поэтому с раннего утра вереницы автобусов, снятых с городских маршрутов, начали подвозить людей на Центральную площадь, где и намечено было провести это важное мероприятие.
К полудню пространство площади, на которой, как мы помним, и находился офис друзей, заполнилась совершенно. А автобусы шли и шли, довозя уже редкие зазевавшиеся остатки населения.
Ожидая начала митинга, назначенного на два часа, когда их присутствие должны были отметить в соответствующих списках, и можно будет со спокойной душой уйти домой, люди маялись на набиравшем силу жарком летнем солнце.
Они кляли проклятых империалистов последними словами за то, что такой прекрасный летний день вынуждены провести в этой бессмысленной толчее, а не у себя на даче над засыхающими под этим ярким солнцем огурцами.
Крамольная мысль о том, что их мэр тоже имеет некоторое отношение к их мучениям, уже не говоря о более высоких инстанциях, придумавших всю эту затею с празднованием возвращения Грыма, не приходила в перегретые краснопопинские умы. Она была несовместима с краснопопинским менталитетом.
Еще с давних советских времен, каждый краснопопинец знал, что власть не может ошибаться. Что она вправе устанавливать как все должно быть по своему усмотрению, и, даже, думать о разумности ее действий непозволительно. Добром это для вольнодумца не кончится.
В свое, уже теперь, дальнее время те краснопопинцы, кто пытался думать иначе, довольно быстро все как один исчезли из города и их никто больше не видел.
Оставшиеся это отметили и сделали верные выводы, которые, за их важностью для выживания последующих поколений, намертво закрепились в генах краснопопинцев и автоматически впечатывались в мозг их детей при рождении.
Уважаемый читатель, наверняка, Дарвина читал, и знает, как все это происходит. Без нужды не будем останавливаться на подробностях.
Поэтому, в дальнейшем, краснопопинцы всегда отличались редким правильным единодушием по всем политическим вопросам. Контрольные тесты по этому поводу, проводившиеся время от времени властными инстанциями, краснопопинцы неизменно сдавали безупречно, никогда не поддаваясь ни на какие провокации, хитрости и уловки.
Даже когда тесты стали называться выборами, обмануть натренированных краснопопинцев, с их мощной генетической памятью, не удавалось. Все как один они проходили и это изощренное испытание неизменно успешно.
Итак, пришедшие на митинг люди, убивая время, разбрелись по близлежащим магазинчикам, скупив там весь товар. В офисе друзей тоже перебывал весь город.
Краснопопинцы дружно удивлялись глупости этих новоявленных коммерсантов, рассчитывающих в их дыре продавать нечто совершенно непонятное каким-то неведомым иностранцам, с которыми большинство краснопопинцев никогда и не сталкивались.
Действительно, абсолютное большинство визитеров, зашедших к ним в этот день, было бесполезно, и только досаждало друзьям своими глупыми назидательными указаниями о том, как им лучше вести свой необычный бизнес. Краснопопинцы вообще любили учить других тем больше, чем меньше они понимали в предмете разговора.
Однако, среди бесконечного количества бессмысленных посетителей оказалось и несколько иностранцев, попавших на площадь случайно. Просто потому, что весь транспорт, включая такси, шел сегодня в один конец, и не каждый из них смог из-за языкового барьера вовремя узнать об этом неожиданном изменении своего маршрута и планов на этот день.
Здесь уместно заметить, что, из-за бОльшего размера Краснопопинска по сравнению с Шишкодранском, местные жители хуже знали друг друга и поэтому терпимее относились к чужакам.
Ведь, по ошибке за чужака можно было принять своего со всеми вытекающими из этого никому не нужными неприятными последствиями. Поэтому иностранцы в Краснопопинске встречались, пусть и нечасто.
Попав в ловушку общегородского мероприятия, этим самым иностранцам не оставалось ничего другого, как присоединиться к праздношатающимся аборигенам, перенимая их отшлифованные навыки бессмысленного убивания времени. Они и заприметили приятелей.
Результат не замедлил сказаться. На другой день в офисе появился первый посетитель. Друзья не любили об этом вспоминать.

Глава 9. Первые шаги в бизнесе

В дверь позвонили, и вошел похожий на Старика Хоттабыча иностранец в чалме, халате и причудливых башмаках с загнутыми носками. За ним – грозного вида два янычара-охранника со сверкающими мачете наперевес.
Друзья растерялись. Степан решил, что это налет.
Как бы то ни было, все трое вскочили, застыв солевыми столбами, закрыли глаза и начали дружно считать до десяти.
Терпения Хоттабыча достало до цифры восемь. Затем, покрутив пальцем у виска, он вышел. Янычары следом.
- Нет. Так не годится, - сделал правильный вывод из неприятного происшествия Иван, - Так мы распугаем всех клиентов. Нужно считать до трех и не вслух.
Этой простой мерой проблема коммуникации с неизвестными новыми посетителями была снята и больше не возникала. Со следующими клиентами диалог уже налаживался сразу и без проблем.
Однако, помимо искомых иностранцев, про бизнес друзей узнали и те, кому знать о нем было нежелательно. Собственно, следующим за Хоттабычем посетителем оказался полицейский. Он сразу взял быка за рога.
- Вы здесь, что ли, Родину продаете? – напористо осведомился он.
Друзья встали, снова остекленев ненадолго.
- Мы, - наконец взволнованно откликнулся Иван.
Его жизненный опыт говорил, что любой контакт со стражами порядка чреват неприятностями.
- По чем? - уточнил полицейский.
- Недорого, - по существу заданного вопроса ответил Иван.
- Прибыльный бизнес? – как бы невзначай поинтересовался полицейский?
- Пока не очень, - честно, как всегда теперь, ответил Иван.
- Все равно, нужно делиться, - не поверил полицейский, - Родину продавать просто так никому не позволено. Это понятно?
Полицейский пристально взглянул в глаза каждому, чтобы убедиться, что его хорошо поняли.
Его хорошо поняли.
- Мы только начали. Приходите в конце месяца, - ответил Иван.
На том полицейский ушел.
В тот же день в офис друзей пришел иностранец в смокинге.
- You speak English? (Вы говорите на английском?) - с порога спросил он.
- Trying. How can You be useful? (Пытаемся. Чем можем Вам быть полезны?) – ответил Георгий на безупречном английском.
- Thank God! Our company has business interests in this city, but we can not find anyone who speaks English.(Слава богу! У нашей компании есть деловые интересы в этом городе, но мы никак не можем найти никого, кто здесь говорит по-английски.) - иностранец прошел и сел к столу.
- Переведи, - попросил Иван.
- Они ищут партнеров, - перевел Георгий.
- Скажи, что мы будем рады помочь, - откликнулся Иван. Он уже уверенно начал чувствовать себя боссом.
Дело сдвинулось с мертвой точки. Посетители потекли тоненьким ручейком. Угроза голода отступила.
Оказалось, что иностранцы, которых судьба по разным причинам закинула в Краснопопинск, самостоятельно ничего не могли здесь сделать. Любое, даже самое плевое дело утыкалось в какого-нибудь чиновника.
Этот чиновник, во-первых, не понимал ничего по-иностранному. А, во-вторых, был убежден, что каждый чужеземец, как минимум, миллиардер и просто обязан поделиться с ним, этим чиновником, частью своего жизненного успеха.
В результате не привыкшие к такому невежеству и корысти иностранцы уходили ни с чем, мучаясь своими не решаемыми проблемами, которые, накапливаясь, делали их жизнь совершенно невыносимой.
Друзья начали помогать разгребать эти завалы.
Они вникали в суть проблемы каждого посетителя. Выясняли, как ее можно решить. Связывались с нужным чиновником и, как соотечественники, платили необходимую мзду по обычному тарифу, не переплачивая, непременно добиваясь за эти деньги требуемого результата.
Дело в том, что чиновники, взяв деньги, нередко считали этим обстоятельством свою миссию исполненной и до дела, за которое, собственно, эти деньги и были уплачены, их руки часто не доходили. Друзьям регулярно приходилось им напоминать, что взять деньги – это еще не все.
За свою работу друзья брали умеренные комиссионные, которые, были значительно меньше чиновничьих взяток и полностью устраивали клиентов.
Но главное, что устраивало клиентов, так это то, что друзья всегда умели добиться нужного результата, какой бы сложной задача ни была.
В этом им помогало знание психологии соотечественников, настойчивость и серьезное отношение к своему делу. Отступать им, как мы помним, было некуда. Неудачи друзья не могли себе позволить. Им необходим был только успех.
Постепенно все иностранцы, которых судьба забросила в Краснопопинск, стали регулярными клиентами друзей. Друзья приобрели в их среде заслуженный авторитет как люди, способные помочь во всем.
Соответственно, материальное положение друзей начало понемногу налаживаться. Вскоре уже они смогли позволить себе снять неподалеку от своего офиса небольшую уютную квартирку. Ночи, проведенные на жестком дощатом полу, остались в прошлом.
По настоянию друзей, в интересах дела, Иван сменил свой мышиный костюм на недорогой, но более обычный. Подходящий ему по росту.
Когда в конце месяца полицейский пришел за своей мздой, у друзей хватило денег удовлетворить его аппетит.
Удалось разумно передоговориться и с Председателем местного Общества инвалидов. Четверть выручки, которые тот первоначально запрашивал, безусловно, были чрезмерны.
Столкнувшись с выбором, или он получает умеренную, разумную оплату за свой бывший шашечный клуб, или друзья переезжают в другое помещение, за которое они уже могли позволить себе заплатить, Председатель выбрал деньги.
Жизнь начала приобретать признаки стабильности. У друзей появилась работа, которая кормила.
Пребывание иностранцев в Краснопопинске, благодаря друзьям, стало куда комфортнее, чем прежде, и их становилось все больше и больше. Новички неизбежно пополняли ряды посетителей офиса на Центральной площади, увеличивая выручку.
Характер нового дела требовал регулярного посещения разных присутственных мест. В связи с ростом количества клиентов друзьям пришлось упорядочить свою работу. Расписание работы офиса изменилось.
Если раньше они принимали посетителей каждый день, то теперь два раза в неделю принимали посетителей, а остальные дни проводили в кабинетах нужных чиновников.
Друзья не шиковали. Напомним, за свою работу они брали недорого, но, когда для дела понадобился современный компьютер, друзья смогли уже себе его позволить.
Компьютер позволил существенно экономить время. Многие вопросы теперь удавалось прояснять через интернет немедленно на месте.
Особенно увлекся компьютером Георгий. Он проводил за ним все свободное время и постоянно знакомил друзей с добытой новой информацией, которую считал для них полезной.
В результате медленно, но верно кругозор друзей расширялся и скоро они вполне обоснованно могли рассуждать о многих нужных в нормальной цивилизованной жизни вещах, о существовании которых еще недавно совсем не подозревали.
С одной стороны, дела потихоньку шли лучше. Выручка росла. Но росли и расходы.
Конец очередного месяца друзья встретили вполне с оптимизмом. После расчета с полицейским и Председателем кое-что осталось.
Однако, чиновники, с которыми имели дело друзья, тоже их приметили, как людей, с которых можно поживиться.
Поэтому, вслед за полицейским пришел пожарник, санитарный врач, человек из Налоговой инспекции, и представители Прокуратуры и Следственного комитета, заинтересовавшиеся, наконец, открытой продажей Родины.
Им тоже пришлось заплатить. На это ушла большая часть отложенных денег. Осталось немного. Заметно меньше того, на что друзья рассчитывали.
Выход был один. Нужно было работать лучше, чтобы зарабатывать больше. Друзья утроили энергию. Казалось, еще чуть-чуть, и они смогут сделать жизнь нормальной, стабильной, обеспеченной.
Это был предел их мечтаний. Им нравился зеленый неторопливый Краснопопинск, так похожий на их родной город, и вполне устраивала перспектива спокойно прожить в нем остаток жизни.
Как ответственные люди, они готовы были делиться с городом, приютившим их. Поэтому с пониманием отнеслись к поборам. Смущало, только, что деньги шли в карманы тех, кто интересы города призван был охранять. Но это были нюансы. Друзья надеялись, что чиновники не забудут поделиться с казной.
В конце концов, в стране существовало множество служб, призванных регулировать такие процессы, и не делом друзей было учить их работать. Они думали, что эти службы сами все отрегулируют. Без них. По их убеждению, каждый должен был делать свое дело.
 Так день за днем все шло своим чередом. Клиенты понемногу прибывали, пока однажды не произошел перелом. Бизнес друзей, вдруг, вышел на новый уровень. Изменение не было случайным. Так бывает, когда очень стараешься и вкладываешь в дело всю душу.
Известие о том, что в Краснопопинске появились люди, которые могут помочь в решении любого вопроса, распространилось по стране. В офисе на Центральной площади стали появляться иногородние посетители. Друзья никому не отказывали.
Решая проблемы иногородних клиентов, они выяснили, что все чиновники в стране связаны между собой. Что они представляют собой некий единый организм, контролирующий вообще все. Между собой чиновники называли это властной вертикалью.
Оказалось, что из Краснопопинска через цепочку чиновников можно решить любую проблему в любом месте нашей страны. Но, чем длиннее была цепочка, и чем более высокопоставленные чиновники были в нее вовлечены, тем дороже становилась услуга.
Во многих случаях результат был важнее цены и, поскольку, друзья его обеспечивали, иногородних клиентов тоже стало прибывать.
В Краснопопинск со всех концов нашей необъятной страны потянулись иностранцы, прежде мучившиеся в одиночку в разных ее уголках.
Они прибывали в Краснопопинск на машинах, поездах, велосипедах.
Прилетали в соседние города на самолетах (в Краснопопинске не было своего аэропорта), приходили пешком. Все разные, как и их проблемы.

Глава 10. Триумф бизнеса

Прирост клиентов стал лавинообразным.
Однажды утром, выйдя из своей квартирки, и направившись на работу, друзья еще издали услышали впереди экзотическую музыку, в которой угадывались барабаны, погремушки и какие-то вообще никогда не слышанные ими инструменты.
Выйдя на площадь, где располагался офис, они увидели, что перед ним разбиты несколько бедуинских шатров. Рядом стояли шалаши из пальмовых листьев. Подальше раскинулись монгольские юрты. Еще дальше был виден длинный ряд пестрых палаток.
Отдельно, чтобы не мешать ожидающим людям, ожидала владельцев шеренга черных представительских машин. Рядом с ней расположились два небольших вертолета.
Перед дверью в аккуратной, завитой во много колец очереди, стояла заполняющая практически всю площадь необъятная толпа иностранцев самого разного вида и размера.
Здесь были и крошечные пигмеи с клыком в носу и отравленным копьем в руке, и здоровенные негры в цветастых одеждах, и шотландцы в полосатых юбках, и невозмутимые индусы в чалмах, и мелкие сухопарые вьетнамцы, и узкоглазые китайцы нездоровой желтизны, и чинные американцы в высоких черных котелках, и небрежно одетые европейцы. Представители всех культур и народов.
Несколько негров из очереди, приплясывая и играя на национальных инструментах ту самую услышанную издали друзьями музыку, заводили всех. Толпа как могла им подпевала.
Увидев троицу, очередь встрепенулась. Музыка прервалась. Стали слышны приветственные возгласы на разных языках. Люди аплодировали. Махали руками. Друзья переглянулись.
- Ничего себе! - присвистнул Степан.
- Похоже, мы становимся популярны, - сделал осторожный вывод Георгий.
- Пойдемте работать. День будет нелегким, - вернул друзей к земле Иван.
Весь этот день друзья отдавали в концессии нефтяные месторождения, разбирались с разработкой золотых приисков, строительством газопроводов, отозванными лицензиями образовательных учреждений, различными гуманитарными проблемами.
Все у них получалось. Главное, чтобы у клиента хватало денег на необходимую чиновничью цепочку.
К вечеру, работавшие без всякого перерыва друзья очень устали. Вдалеке пробили часы.
- Шесть часов. Конец работе, - твердо сказал Степан.
- Я больше не могу. У меня челюсти сводит. Я никогда столько не говорил, - поддержал его Георгий, - Я все-таки чуть-чуть глухонемой.
Оба друга уставились в упор на Ивана.
- Неудобно. Что мы людям скажем? Они приехали к нам. Бог знает откуда. А мы их футболим? – неуверенно возразил Иван более мягкий от природы.
- Мы тоже люди, - уверенно заявил Степан, - У нас на фабрике шесть часов – святое. Конец работы. Это у меня в крови. По-другому я не умею, - прессовал он Ивана.
- Завтра тоже будет день, - поддержал его Георгий. Сделаем его приемным. Другого выхода нет.
Иван не спешил согласиться.
- Если мы умрем – кто будет работать? – привел неотразимый аргумент Георгий.
- Ладно, - сдался Иван, - Шабашим.
Степан развернулся к стоящему в дверях здоровенному негру и ткнул пальцем в стоящие на подоконнике шахматные часы со стрелками, указывающими на 18 часов на обоих циферблатах.
- Гоу! Финиш! Гуд бай! - стремился выразить он свою мысль, выдав весь запас запавших в его память английских слов.
- The end of the day. The reception is over. We're closed. Come back tomorrow. (Конец рабочего дня. Прием окончен. Мы закрыты. Приходите завтра) – более доходчиво оформил его мысль Георгий.
- You have no right! I since eight o'clock here! Take me! (Вы не имеете права! Я с шести часов здесь торчу! Примите меня!) - размахивая руками, возбудился негр.
- Может, примем? - осторожно поинтересовался Иван, - Человек весь день стоял, - извиняющимся голосом пояснил он свою просьбу.
- Знаешь, сколько там таких? - сурово возразил Степан, кивнув на входную дверь. Он оглянулся на Георгия. Тот кивнул. Степан снова принялся за негра.
- Иди, иди, черножопенький. Все. Аллес. Мы тоже люди, - настойчиво прессовал он его. Негр упирался. Наконец, Степан с трудом вытолкал негра за дверь и запер ее на ключ.
- Нехорошо получилось. Нужно будет как-то отрегулировать очередь, - подвел итог инциденту Иван.
Спорить с приятелями у него желания не было, тем более что, по сути, они были правы. Сил ни у кого не осталось.
- Ну и денек! - устало опускаясь на стул, произнес Степан, - Никогда так не работал. Грузчиком, ей богу, легче.
Иван начал раскладывать заработанное за день на столе. Пачки денег были повсюду. В ящиках стола. На подоконнике. В карманах. В пакетах под столом и в углах комнаты.
Столешница быстро заполнилась высокими стопками. И это была выручка одного дня! Души друзей пели. Их наполнила уверенностью в завтрашнем дне. Впереди со всей очевидностью маячила обеспеченная жизнь.
Друзья понимали, что этот впечатляющий результат – заслуженный плод их усилий. Они думали, что уж теперь-то жизнь наладится. Все в ней будет в порядке. Ведь это они своим трудом создали этот безусловный успех, за который никому ничем не были обязаны. Друзья не видели причин, почему в дальнейшем что-то могло пойти не так. Представляете, какими наивными они еще были?!
- Ну, работа, вроде, пошла. Результат есть, - оглядев добычу, осторожно подвел итог Иван. С ним никто не стал спорить.
- Я, как служба безопасности, заявляю, что нам нужен сейф, - категорически объявил Степан.
- Будет тебе сейф, - миролюбиво согласился Иван, - А мне бы узнать про мать. Где она? Что с ней? – гора денег на столе позволяла начать строить планы на будущее.
- А что ты о ней знаешь? – спросил Георгий.
- Ничего. Я вырос в детском доме. В 18 лет, мне отдали детские вещи, сказали, что мать – позор Шишкодранска и велели катиться на все четыре стороны, - ответил Иван.
- Не густо, - заметил Степан, - Я слышал, она пожизненное получила. То ли за ограбление банка, то ли за угон самолета.
- Откуда у нас самолеты, - возразил Георгий, - Соврали, небось.
- Слушай! – обращаясь к Георгию, вдруг встрепенулся Степан.
- Посмотри его бумагу, - кивнул он на Ивана, - Ну ту, что он нам тогда показывал. В кафе. Ты же теперь языки знаешь.
Иван живо полез во внутренний карман за документом.
Однако, Георгий. протянув руку, остановил его.
- Я говорю, но не читаю. Ихних букв не понимаю. Там все мудрено. Пишут одно, читать другое. Я пытаюсь научиться, но пока не выходит. Некогда.
- Что же делать? - безнадежно спросил Иван.
- Надо попросить прочесть клиента. Я переведу, - нашел выход Георгий.
- Нет, - не согласился Иван, - Там может быть что-то очень личное. Не хочу, чтобы об этом узнал посторонний.
Возникла пауза.
- Нужно обратиться к блатным, предложил Степан, - Твоя мать точно сидит и она точно из Шишкодранска.
- И дело, явно, было громким. Срок должен был быть большим, - дополнил набор обязательных признаков Георгий, - Может, помогут. У них связь с тюрьмами есть. Это все знают.
- А как их найти? – оживился Иван.
- А на вокзале. Должны наперстки гонять. Это их бизнес. Они всегда там, - авторитетно заявил Степан.
Через день, когда проблема с наплывом посетителей была отрегулирована -  установлена электронная очередь и предварительная запись, друзья пришли на привокзальную площадь.
Возле касс на небольшом столике крепкий мужичок гонял наперстки. Перед ним стояли трое, якобы, зрителей.
Троица подошла ближе. Наперсточник оживился. Его движения стали точнее и стремительней.
Один из зрителей, выполнявший роль счастливчика, ткнул пальцем в наперсток.
- Он здесь! Здесь! Я видел! Ей богу, здесь! – азартно закричал он, обращаясь к друзьям.
Наперсточник разочарованно поднял указанный ему наперсток. Под ним действительно был шарик.
Со скорбным видом он достал пачку денег и отсчитал заметную ее часть счастливчику.
Тот, полный эмоций, обратился к троице, размахивая полученными деньгами.
- Деньги! Я выиграл! Выиграл! Мне везет! Вам тоже повезет! Обуем его! – азартно показал он пальцем уже на наперсточника, - Лох какой-то!
- Нет, ребята. Мы не за этим. Мы эти штучки знаем. Хотите заработать? - остудил Георгий его порыв.
- Кто не хочет? – по-деловому отозвался наперсточник, - А что нужно? - осторожно уточнил он.
- Нужна информация, - продолжал Георгий.
- Валите отсюда, - обрезал наперсточник.
- Мы не стукачи, - пояснил счастливчик.
- Вы не поняли, - видя, что дело заходит в тупик, включился Иван, - Я ищу мать. Она, вроде, получила пожизненное то ли за угон самолета, то ли за ограбление банка. Сама из Шишкодранска. Больше ничего не знаю. Где она? Что с ней? Заплачу за информацию.
- Где тебя найти? – уточнил счастливчик.
Друзья объяснили.

Глава 11. Покинутый Шишкодранск

Следующий месяц, после отъезда друзей в Краснопопинск, Шишкодранск провел на ушах. Соратники Вована не на жизнь, а насмерть искали их повсюду.
Начали с Нинки. В первый же день в ее квартире перетряхнули все. Матрас с подушками были разобраны по перышку. Землю из горшков с цветами просеяли через сито.
Нинкин женский век подходил к концу. Прожив несколько дней без Ивана, она в полной мере ощутила мрачную перспективу доживать оставшуюся жизнь в никому не нужном одиночестве.
Несмотря на лживость и вообще постоянную проблемность Ивана, она к нему привыкла. Привыкла о нем заботиться. Привыкла к его невероятным фантазиям и всегда неожиданным ходам, когда он вынужден был выкручиваться, в очередной раз припертый к стенке.
Он умел поразить ее воображение, и всегда был рядом. Ну, почти всегда. А много ли женщине нужно для счастья?
Теперь ее окружала пустота.
Она просыпалась утром, и никого не было рядом.
Не нужно было, пересиливая сладкий утренний сон, вставать готовить завтрак. Не нужно было следить за вещами Ивана, стирая и штопая их вовремя. Не нужно было…
Короче ничего больше было не нужно. Нет ничего хуже для женщины, чем вдруг почувствовать себя ненужной. Это и случилось с Нинкой. И повернула свою жизнь таким образом она сама. Собственными руками.
Нинка давно простила Ивану и пропитые им деньги. И его наглую намеренную игру на ее лучших чувствах и самых дорогих ей воспоминаниях. И, даже, его заигрывания с этой подлой крашеной шалавой, которая сдала его полиции.
Но изменить ситуацию было уже не в Нинкиных силах. С тех пор, как она выгнала Ивана, она его не видела, как ни искала. Нинка готова была на все, чтобы его вернуть.
Когда бесцеремонные Вованские молодчики пришли к ней с обыском, без стеснения живописуя, что они проделают с Иваном, когда неизбежно его поймают, Нинка поняла, что это безусловный конец ее трудному счастью. Что она теперь точно, ни при каких обстоятельствах больше Ивана не увидит и не вернет.
Ярость и обида за свою так нелепо закончившуюся семейную жизнь накрыла ее сознание, и она бросилась на вованских, готовая рвать их голыми руками.
Расцарапанные и покусанные бандиты вынуждены были запереть Нинку в туалете, чтобы спокойно закончить обыск. Они отказались от ее пристрастного допроса. Было ясно, что ничего полезного она им не расскажет.
Закончив с Нинкой, вованские тщательно проверили и места обитания приятелей Ивана. На фабрике, где работал Степан, ночью разобрали забор и вытащили на улицу все барахло из захламленных прежде помещений, оставив их пустыми. Нужно было убедиться, что там никто не прячется.
Все было проделано так профессионально, что сторожа ничего не заметили и спокойно проспали до утра.
В шашечном клубе глухонемых тоже прошел обыск. И там для верности на улицу выволокли все, включая запасные шашки. Но и там друзей не было.
Убедившись, что по прежним адресам никого нет, бандиты начали допрашивать всех, кто прежде знал приятелей.
Неделю отняла работа с посетителями шашечного клуба, которые, напомним, все как один были глухонемыми. Несмотря на это, подробная и обстоятельная беседа была проведена с каждым.
Но ничего не помогало. Никаких зацепок, где могут скрываться друзья, не находилось. Никакие ниточки к ним не вели. Друзья исчезли без следа.
Исчерпав возможности розыска по известным им адресам, вованские предприняли системный поиск. Весь город был буквально перерыт. Шишкодранцы уже решили, что у них начали строить метро в память о былых заслугах.
Однако, тщетно. Результата не было. Стало понятно, что приятелей в городе нет, и никто не знает где они. Когда надежда на успех поисков совсем развеялась, пришлось об этом доложить Вовану.
Вован подвел итог.
Он сказал, что из уважения к соратникам не хочет их расстреливать сразу же старыми патронами, завалявшимися на складах, но как только поступит свежая партия, уже заказанная, здесь то и наступит справедливость, если только до той поры приятели не будут обнаружены где угодно в любом, но лучше уже в нужном - мертвом виде.
Вован в важных делах умел быть настойчивым вопреки обстоятельствам. Он не мог допустить, чтобы сотрудники расхолаживались. Вдруг кому-нибудь из них в руки попадет какая-нибудь зацепка. Важно было, чтобы он ее ни при каких обстоятельствах не пропустил.
Ситуацию в городе разрядил приехавший, наконец, высокопоставленный контролер по служебной Вована линии. Он высоко оценил организаторские способности Вована, особо отметив его выдающиеся природные данные, и забрал с собой на повышение.

Глава 12. Новости о матери Ивана

Но вернемся в Краснопопинск.
Прошла неделя. Вторая.
Дни мелькали неотличимые друг от друга.
Друзья усердно работали по двенадцать часов. Несмотря на возражения Степана, они увеличили продолжительность рабочего дня, и все равно у них буквально не было ни одной свободной минуты.
Напряженная работа изменила друзей. Они привыкли к новой жизни и уже не вспоминали с ностальгией времена прежнего своего полупьяного существования, которое, положа руку на сердце, и жизнью то назвать было нельзя.
Вдруг, в один из дней, снаружи офиса, с улицы, раздался шум голосов возмущенных клиентов. Степан вышел навести порядок.
Вернулся он с худым высоким пареньком в кепке, вся кожа которого была покрыта синими наколками. Сзади раздавались громкие эмоциональные возгласы на разных языках.
- Что случилось? – спросил Иван.
- Этот, - кивнул Степан на вошедшего, - Вроде наш и ломится без очереди.
- Вам чего? – вежливо осведомился Иван, - У нас очередь. Порядок.
- Ты, что ли, спрашивал про маруху с Шишкодранска? – поинтересовался блатной, проигнорировав вопрос.
- Я, - взволновался Иван.
- В Белом Лебеде она, - лаконично произнес блатной и развернулся к выходу.
- Спасибо, - растерянно произнес Иван, - А деньги, - спохватился он.
- За это денег не берем, - уже у порога отрезал блатной и вышел.
Иван задумался. Степан достал табличку «Обед». Поставил на стол и показал на нее пальцем мексиканцу, стоявшему в дверях.
Мексиканец возмущенно затараторил, размахивая руками и протягивая билет с номером электронной очереди.
Степан пожал плечами и молча вытолкал его наружу.
Оттуда снова послышался недовольный гул голосов, но друзьям было не до посетителей. Необходимо было обсудить ситуацию.
- Вы что-нибудь поняли? – спросил Степан друзей.
- Нашел! - откликнулся Георгий вглядываясь в экран компьютера.
- Белый Лебедь, - начал читать он с экрана, - Колония для осужденных пожизненно. Отличается особо жестким режимом. Расположена на Чукотке.
- Ого! Чукотка! Что-то знакомое. Это где? - переспросил Степан.
- Далеко. Совсем далеко, - коротко, по существу, ответил Георгий.
- Особо жесткий режим! – в отличие от приятелей сразу выделил главное Иван, - Завтра же еду!
- Успокойся, - остудил его Георгий, - Мы теперь знаем где она, но завтра ехать нельзя. Без тебя дела встанут. Немного подожди. Возьмем отпуск. Предупредим клиентов. Мы тебя не бросим. Поедем вместе.

Глава 13. Новые неприятности

Приближался конец месяца. Огромный сейф во всю стену, появившийся в шашечном офисе, день ото дня наполнялся пухлыми пачками банкнот со всего мира. Они плотно занимали уже все его полки.
Наконец наступило последнее число. Друзья пришли на работу пораньше.
Ровно в восемь часов вошел полицейский. Иван, вздохнув, открыл сейф. Достал пачку. Начал отсчитывать купюры.
- Не при всех, - строго произнес полицейский.
Степан и Георгий вышли. На улице они увидели длинную очередь из клиентов и стоящую напротив входа полицейскую машину. Вскоре из дверей вышел полицейский с заметно раздувшимися карманами.
Едва Георгий со Степаном хотели вернуться в офис, как раздалась сирена. На площадь въехала пожарная машина. Она лихо, с разворота, подъехала к офису и стала туда, где только что была полицейская. Из машины вышел пожарник в брезентовом комбинезоне, кирзовых сапогах, медном шлеме и со здоровенными рукавицами за поясом.
Не обратив на опешивших приятелей никакого внимания, он прошел в офис, остановив жестом их попытку войти следом.
Не успел пожарник выйти, как снова раздалась сирена. Ко входу в офис подъехала Скорая помощь. Из нее вышел санитарный врач в белом халате с чемоданчиком. Он сменил выходящего из офиса пожарника.
На площадь стали въезжать все новые и новые разные служебные машины.
Здесь была и Следственная, и машина МЧС, машина Санэпидстанции, Прокуратуры, Дежурная, Таможенная, машина Госавтоинспекции, Оперативная, Лесной службы, Газовой службы, Судебных приставов, Налоговой службы, Дорожная, и еще много кого, не считая просто машин с разными мигалками без опознавательных знаков.
Прибывшие на машинах чиновники сосредоточенно, по-деловому подходили к дверям офиса и быстро образовали очередь напротив очереди клиентов. Вскоре чиновничья очередь многократно превысила клиентскую.
Чиновники входили и выходили. Входили и выходили. Но их не убывало. На площади образовался затор из разъезжающихся машин. Невозможно было себе представить, что в небольшом Краснопопинске могло быть столько служебного транспорта.
Только к вечеру поток чиновников стал спадать. Ближе к восьми Георгий и Степан смогли войти в офис. Степан повесил табличку «Санитарный день».
В офисе сидел грустный Иван.
- Ну как? – спросил Георгий.
Иван молча открыл сейф. Он был пуст. В нижнем углу на полке лежали три мятых бумажки. Иван взял одну. Две другие протянул Степану с Георгием.
- Что, все отдал? – не поверил Степан.
- Попробуй не отдай! – поделился впечатлениями Иван, - Чиновники как видят деньги, так прямо звереют.
Это была катастрофа. Все прежние надежды рухнули. Друзья не знали как им дальше быть. Их мечта осесть в Краснопопинске, спокойно жить и работать, вдруг, развеялась как дым.
Дело в том, что чиновники, спаянные общими интересами, контролировали все денежные потоки в стране.
Они сразу заметили, что в Краснопопинск потекли значительные средства. Вычислить куда именно эти деньги попали, не составляло труда.
Казалось бы, в стране появилась еще одна курица, несущая золотые яйца. Ну, прибирай к рукам часть их скорлупок и всем будет хорошо.
Но проблема для всех была в том, что чиновники так не умели. Им нужно было все. Они были хозяевами страны. Допустить, чтобы что-то существенное досталось кому-нибудь другому, они не могли. Их профессиональная честь им этого не позволяла. Вот, если ты тоже чиновник – тогда, пожалуйста. Если нет – извини.
- Да! Так не заработаешь. Все отберут, - подытожил Степан, - Что будем делать?
- Подождем. Посмотрим, - только и мог сказать Иван, - Может, нахапаются и отстанут от нас.
Степану с Георгием добавить было нечего. Сказанное Иваном было единственной надеждой. Друзья наивно не могли понять, что чиновникам денег много не бывает.
Что целью и смыслом их существования (по крайней мере, в нашей стране) является воровать и единственным мерилом жизненного успеха является количество наворованного.
Ведь любой чиновник знал другого чиновника, который был богаче него, а, значит, успешнее. Пожалуй, за единственным исключением. Впрочем, не будем касаться этой темы. Мы пишем не об этом. А, значит, каждому чиновнику, опять же, за единственным исключением, было к чему стремиться.
Поэтому просто так отстать от друзей было для этого любого чиновника верхом непрофессионализма, что непременно заметили бы другие чиновники и осудили.
Коллеги, в подобном случае, с полным правом могли поставить вопрос об исключении давшего слабину из корпорации с заведением уголовного дела и другими всеми лично касающимися этого морального урода последствиями.
Так что никакой реальной основы для надежды у друзей не было, чего, к счастью, они не знали. Иначе они могли бы опустить руки от безысходности и автору этой книги стало бы не о чем дальше писать.
Прибывающие с некоторых пор толпами в Краснопопинск иностранцы совершенно изменили город. В некоторые дни складывалось впечатление, что их больше, чем местных. Все вопросы, связанные с их жизнью и интересами в нашей огромной стране решались теперь в маленьком офисе на Центральной площади Краснопопинска.
Заботясь об удобстве соотечественников, ведущие страны мира начали планировать открытие в городе своих дипломатических и торговых представительств.
Страны поменьше и победнее, которые не могли себе позволить распыляться, стали рассматривать вопрос о переносе соответствующих своих служб в Краснопопинск из Москвы. Цены на деловую недвижимость в городе взлетели до небес. Они превзошли аналогичные цены в Токио и Лондоне.
Помимо того гонорара, что они оставляли у друзей, иностранцы привозили в Краснопопинск невероятное количество дополнительных денег, которые оседая в магазинах, ресторанах, гостиницах и других подходящих и неподходящих для этого местах, закономерно вызвали феерический подъем местной экономики.
Деньги, отобранные у друзей чиновниками, частью складывались в матрасы и под подушку (в глубине души чиновники понимали, что бесконечно их власть продолжаться не может), но частью тоже тратились.
В результате весь существующий в городе бизнес необыкновенно расцвел. У коммерсантов многократно выросли выручки. Быстро пустеющие полки магазинов, которые нужно было заполнять новым товаром, изменили жизненные планы местной промышленности, которая прежде тихо умирала. Начался бум производства вообще всего.
Совсем, было, пересохший ручеек налогов в городской бюджет превратился в безбрежную реку. Город это сразу почувствовал.
Произошедшие перемены не прошли мимо внимания мэра, который посчитал их закономерным результатом своего мудрого правления.
Мэр в прошлом был охранником САМОГО!
Постарев для своих главных обязанностей, он был отправлен на почетную пенсию руководить Краснопопинском.
Предполагалось, что проведенные рядом с первым лицом годы неизбежно делают человека выдающимся управленцем. Происходящие теперь с городом перемены самым убедительным образом подтверждали эту очевидную для умных людей мысль.
Намолчавшись в прошлом, на своей новой должности мэр полюбил пространные речи. Тем более, что теперь вокруг него было множество благодарных ушей снабженных руками, готовыми дружно аплодировать его незаурядным руководящим идеям.
Смутно подозревая, что эти аплодисменты не всегда могут быть искренни, при случае он стремился утвердиться в своей руководящей гениальности, испытывая себя на свежих людях так прямо от него не зависящих.
Неубиваемые чекистские навыки позволили мэру немедленно вычислить и других участников событий, помимо него причастных к происходящим в городе позитивным переменам. Он потребовал собрать всю информацию на друзей.
Добытые подчиненными сведения мэра озадачили. Он не мог взять в толк, как это кто-то иной, кроме его прежних коллег, которых он считал единственными способными самыми  решительными мерами обеспечивать реальный результат, мог создать нечто явно успешное.
Новый тип людей, по сравнению со всеми теми, кого он знал прежде, и теми, кто его окружал теперь, вызвал любопытство. Мэр решил увидеть друзей ближе. Составить о них собственное мнение.
В один из дней приятелей пригласили на прием. Идти туда им не хотелось, но выбора не было. Каждый знает, с властью лучше не ссориться.
Мощная фигура Степана произвела на мэра самое лучшее впечатление. Он с первого взгляда понял, что Степан у друзей главный. Что именно он является подлинным движителем созидания.
Пусть Степан и не был человеком прежней службы мэра. Но по габаритам и внутренним качествам он явно соответствовал ее требованиям. Ивана и Георгия мэр посчитал прилипалами, которых Степан тянет по жизни из каких-то своих сентиментальных чувств, знакомых многим.
Очередное совпадение собственного понимания жизни с реальностью, привело мэра в самое лучшее расположение духа. Он раскрылся настолько, насколько это только было возможным для человека в его должности и с его прошлым.
Находясь в прекрасном настроении, мэр пустился в пространные рассуждения. Он объяснил друзьям, что происходящий в Краснопопинске экономический бум является закономерным результатом его многолетних усилий, и что так теперь будет всегда. Что это было предсказуемо и неизбежно.
Что Краснопопинск теперь станет локомотивом, который потянет экономику всей страны вперед. Что не может быть иначе.
Что экономика страны рухнет, если бум в Краснопопинске закончится. Поэтому он не закончится никогда.
Степан с Георгием разумно ни с чем не спорили. Они вяло поддакивали.
Ивану, которого друзья постоянно дергали за полы специально купленного по такому случаю пиджака, едва их совсем не оторвав, хватило ума молчать.
Среди прочего, мэр поделился планами на то, как правильнее будет потратить уже прихлынувшие деньги на благо будущего Краснопопинска.
Мэр был честолюбив. Долгое время находясь на побегушках у лица, творившего историю, он проникся острым желанием оставить в ней и свой след.
Прежде он не видел такой возможности. Но теперь, когда в его распоряжении появились реальные средства, этот вопрос стал первым в повестке. Мэр много раз его обдумывал, стремясь не ошибиться в таком ответственном деле, и выбрать наилучший способ его воплощения.
Прежние коллеги мэра, как и он, по возрасту отошедшие от своей основной деятельности, и пристроенные на разные теплые места, в таких случаях ставили церкви.
Автор не знает исток этой традиции. Возможно такой выбор связан с тем, что в глубине души  каждый из них понимал, что своему жизненному успеху он обязан не личным способностям, а слепому случаю, принесшему эту незаслуженную удачу.
Что за нее лучше воздать тому, кто этой удачей управляет. На всякий случай. Чтобы он не счел тебя неблагодарным и не отвернул от тебя свой лик.
Идя этим путем и получив, благодаря успешному бизнесу друзей, в свое распоряжение почти неограниченные средства, первоначально мэр решил построить в Краснопопинске крупнейшую в мире церковь всех религий, в которую свободно могли бы приезжать верующие со всего мира любого вероисповедания.
Перспективы проекта открывались сногсшибательные. По мнению мэра, это было бы очень удобно набравшему невиданную мощь потоку иностранцев, прибывавших в Краснопопинск со всех концов мира.
Привыкнув посещать новую церковь и восхищенные ее великолепием (что он сумеет создать нечто, поражающее любое воображение, мэр не сомневался), они в своих странах непременно бы рассказали всем об этом седьмом, восьмом или девятом (мэр слегка путался в этих числительных) чуде света, что непременно бы вызвало колоссальный приток паломников.
Конечно, толпы людей в этом подобии Рима, Мекки и Тадж-махала в одном флаконе создали бы неподъемную нагрузку на ветхую инфраструктуру небольшого провинциального города, но мэр, уверенный в своих силах, не боялся этого.
Он не сомневался, что нарастающий приток средств в казну позволит справиться с любыми трудностями. При необходимости, как прикидывал мэр, можно будет отстроить новый, современный Краснопопинск рядом со старым.
План был великолепен, продуман и безупречен в своем логическом обосновании. Мэр совсем, было, уже приготовился начать его реализацию. Но местный священник, с которым как-то случайно мэр поделился своей идеей, не зависящий от него так прямо в своем благополучии, и, поэтому, допускавший возможность в ограниченных пределах говорить мэру правду, объяснил ему, что разным верующим будет трудно ужиться вместе.
Что каждый верующий считает свою религию единственно верной. Соответственно, адепты других религий для него неотличимы от язычников и прочих безбожников. Что вряд ли он захочет молиться с ними в одном храме.
Что, неизбежные в таком ситуации богословские споры больших масс людей наверняка будут регулярно перерастать в массовый мордобой, и Краснопопинск, при реализации задуманного мэром проекта, может войти в историю не совсем таким образом, как того бы хотелось мэру.
Это был весомый довод. Мэр вынужден был к нему прислушаться.
Как раз ко времени приема, на который были приглашены друзья, в голове мэра сложился, тоже, вполне продуманный и последовательный новый план, которым он и поделился с ними, стремясь услышать слова восхищения его, мэра, изобретательностью мирового масштаба.
По мнению мэра, теперь в городе следовало построить крупнейший в мире стадион с футбольным полем, превышающим обычное в четыре, нет, лучше в пять раз. Чтобы нигде ничего подобного не было. Мы не Европа. Наши просторы позволяют.
Тогда, по его мнению, все чемпионаты любого ранга неминуемо будут проходить непременно в Краснопопинске, и город обретет вожделенные известность и устойчивое процветание уже в масштабе не только страны, но и всего мира.
Что он станет вторым Сингапуром или Гонконгом. В крайнем случае, Монте-Карло.
В дальнейшем, когда вся мировая спортивная жизнь сконцентрируется в Краснопопинске, чем черт ни шутит, глядишь, в него могут со временем перенести и столицу страны, чтобы нашим самым главным властьимущим не нужно было далеко ездить наблюдать за лучшими мировыми соревнованиями.
А там, глядишь, и новую штаб-квартиру ООН решат разместить не у проклятых тупых пиндосов (как сказал мэр), а здесь, ближе, в Краснопопинске - будущей столице, вначале страны, а, затем, возможно, и мира.
От таких перспектив захватывало дух.
Приятели, которые лучше разбирались в футболе, чем мэр, из осторожности опять не стали спорить.
Георгий, для порядка, спросил, какого размера мячами, по мнению мэра, будет лучше играть на этом новом огромном стадионе.
Мэр затруднился сразу ответить. В таких мелких деталях свою идею он не продумывал, рассчитывая решить подобные технические вопросы по ходу дела.
По мере озвучивания планов и без того великолепное настроение мэра все больше и больше улучшалось.
Друзья не были столь независимы от мэра как местный священник и не могли себе позволить сказать ему то, что они на самом деле думают об услышанном.
Восприняв поддакивание приятелей по существу его незаурядных идей как безусловное одобрение, мэр, разухарившись, здесь же, прямо во время приема, распорядился немедленно начать снос всей исторической застройки в центре города под стадион, который, по его мнению, должен был стать архитектурной доминантой будущего современного цифрового и нано (мэр где-то слышал эти слова и они ему очень нравились) Краснопопинска.
Соответствующий Указ был немедленно, на глазах друзей, составлен, подписан и направлен к исполнению подчиненными, слегка обалдевшими от такой стремительности и масштаба предстоящих действий.
Визитеры мэру понравились. Особенно Иван, молчание которого мэр принял за невольную потерю дара речи от восхищения его, мэра, решительностью и грандиозностью предстоящих перемен. Завершился прошедший в исключительно позитивном ключе прием великодушным приглашением мэра совместно выпить с ним по рюмке коньяка за скорейшее выполнение озвученных планов.
Подчиненные не верили своим глазам. Со стороны мэра публичное предложение выпить с ним спиртного было верхом расположения. Никогда прежде мэр не пил ни с кем, чье звание было ниже генерал-полковника.
Но здесь вышла осечка. Как говорится, нашла коса на камень. Приятели понимали всевластье мэра. Знали, что не выпить нельзя. Но выпить они тоже не могли. Это, как мы знаем, теперь было за пределами их возможностей.
Как мог, попытался спасти положение Георгий. Он схватился за живот, упал на спину и начал кататься по полу, якобы от боли.
Друзья, поняв игру, активно включились в его спасение от неминуемой гибели. Однако обмануть опытный глаз чекиста было нельзя. Мэр сразу почувствовал фальшь. Он однозначно понял, что с ним не захотели выпить.
Это было неслыханно. За гранью добра и зла. Это был смачный плевок в его настежь открывшуюся навстречу этим чужакам душу. Снести такое оскорбление было невозможно. В незамысловатом мозгу мэра вспух болезненный рубец, излечить который можно было только обильно полив его кровью обидчиков.
Когда приятелей увезла Скорая, мэр немедленно вызвал соответствующих подчиненных, поручив им быстренько накопать на друзей папочку, другую материалов, которые позволили бы их немедленно прижать, когда возникнет такая надобность. Что это скоро произойдет, мстительный мэр не сомневался.
Еще он поручил присмотреться к бизнесу друзей, чтобы в нужный момент посадить на него вместо этих дерзких чужаков своих проверенных людей, которые уж точно не побрезгают выпить с мэром, когда он того захочет.
Прием не оставил светлых впечатлений у друзей. Они тоже почувствовали, что между ними и мэром пробежала роковая кошка и что ужиться в одном городе теперь им будет невозможно. Это в корне меняло всю ситуацию.
Вернувшись с мероприятия домой, Иван эмоционально произнес: «Порой мне кажется, что мы единственные нормальные люди в этом городе».
- В Шишкодранске, пожалуй, тоже, - поддержал его Георгий.
Друзья в этом своем выводе могли опереться только на то, что видели своими глазами. Они не знали, это обобщение справедливо значительно шире. Не побоимся сказать, что его смело можно было распространить на всю страну.
- Но мы не всегда были такими, - задумчиво продолжил мысль Георгий, - Мы очень изменились, когда бросили пить. Я имею в виду отношение к жизни. Оно у нас стало другим.
- Зачем же мы пили прежде? – спрашивая всех и никого, подхватил Иван, - Насколько разумнее сложилась бы наша жизнь, если бы в ней водки не было вообще!
- Не скажи! Водка – защита. Вроде доспеха, метки, что я свой. Чтобы не трогали. А, если, тронут, чтоб, не до смерти, - сразу откликнулся Георгий, - Я думал об этом.
Не случайно, как мы бросили пить, начались проблемы. Посмотри, мы едва уцелели. Для нас неприятности вышли такими. У других другие. Суть одна. Их не миновать.
Возьми, хоть, эту историю с мэром. Люди нас, не пьющих, отторгают. Сейчас мы взрослые и можем этому противостоять. Без водки мы бы не выжили. У нас на трезвую голову существовать невозможно. Совсем. Алкоголизм – способ адаптации к нашей действительности. Способ успешного в ней существования.
- Пожалуй, верно, - согласился Иван.
Степан не стал спорить. Предмет разговора был для него сложен и не имел отношения к текущим проблемам, которых было за глаза.
Разрядив эмоции, друзья перешли к насущному.
- Как нам быть дальше? – задал вопрос Иван, - Заработать нам не удастся. Теперь и жить спокойно не дадут. - сформулировал он главное.
- Выход один. Набрать денег сколько сможем, и уносить ноги. Поедем твою мать искать, - предложил Георгий, - Если уедем в конце месяца, на всю жизнь хватит.
- И я чую. Что-то не так стало. Пора нам отсюда съезжать, - поделился неясными предчувствиями Степан.
План был принят единогласно.

Глава 14. Новое поприще Вована

Да, Вована повысили. Сильно. Его перевели из заштатного Шишкодранска в крупный областной центр. Но если читатель решил, что там для Вована было медом намазано, то это совсем не так.
На новом месте Вовану никто не был рад. В этом областном центре, назовем его городом В (мы потом объясним, почему не стали приводить здесь его точное название), полно было своих, местных бандитов, которые спали и видели себя самыми главными в стране или, как минимум, в своем родном городе. Чужакам и здесь были не рады.
Вовану нужно было пробиваться. Доказывать, что он лучший. Причем, доказывать тем, кто его, что называется, в упор не хотел видеть.
Ко всему, на новом месте у него больше не было отобранных временем и делами помощников, на которых можно было положиться.
Другой опустил бы руки и поплыл по течению. Многие в такой тяжелой ситуации спивались. Многие, но не Вован.
Местное начальство определило Вовану место шестерки не подхвате. Для начала он был назначен вышибалой в небольшом баре. Представляете! И это Вована-то вышибалой в бар!
Чувствуя себя в новой атмосфере изгоем, Вован начал усиленно размышлять над тем, как ему пробиться.
Вован понимал, что, что бы он ни сделал, начальство будет присваивать его успехи себе, замалчивая их действительное авторство и, соответственно, шансов продвинуться здесь по карьерной лестнице естественным путем, у него нет совсем.
Поэтому путь обычной бандитской карьеры для Вована был закрыт. Нужно было придумать нечто совершенно иное.
Единственным шансом изменить вновь возникшее, категорически не устраивающее Вована положение вещей, было найти такой ход, чтобы перевернуть ситуацию в городе совершенно.
Чтобы полученный результат был такого масштаба, так заметен и ярок, что сразу было бы ясно, что местное бандитское начальство здесь ни при чем. Что оно просто не способно ни на что подобное.
Требовалось в пух переиграть местных на их поле в ситуации, когда у тебя козырей нет совсем.
Нужно сказать, что Вован, вдобавок ко всем своим остальным незаурядным качествам, был еще и романтик. Криминальный бизнес, к которому он принадлежал, в целом был очень консервативен.
И сто, и тысячу, и десять тысяч лет назад его коллеги проламывали черепа доверчивых сограждан, чтобы отнять у них требуемое.
Нельзя сказать, что за прошедшие века совсем ничего не изменилось, но изменения носили, скорее, косметический характер, меньше касаясь содержания.
В соответствие с веяниями времени методы стали гуманнее. Теперь имущественные споры с жертвой реже оканчивались смертью последней. Верхом криминального мастерства уже считалось обуть жертву так, чтобы она этого даже не поняла.
Вован, перфекционист по своей природе, всегда стремился к совершенству. Море крови ради копеечного результата? Нет. Это был не его путь. Этот путь он оставлял профессиональным неудачникам. В каждом деле есть такие. Им тоже нужно как-то жить.
Вован, слышавший про психологию, знал, что легче всего люди расстаются с деньгами из жадности.
Из жадности, в пустой надежде обыграть наивного лоха, садятся играть в наперстки.
Из жадности на распродаже дешево покупают дорогие вещи, которые не нужны.
В некотором роде, можно сказать, что жадность была двигателем всего. И Вован решил ее использовать на полную катушку.
Он решил сделать так, чтобы все жители города В добровольно и с улыбкой сами принесли бы ему свои деньги, да еще и упрашивали, чтобы он их взял. Это, с его точки зрения, был бы верх профессионализма. Если бы у него это получилось, Вован был бы вполне удовлетворен.
Но, по большому счету, и этого Вовану было маловато. Он поставил себе сверхзадачу. Он решил изъять у населения города В все деньги! Вообще все! Чтобы ничего не осталось! Вот тогда он был бы по-настоящему счастлив.
«Вот тогда-то местные бы заткнулись, подавившись от зависти» - приносим извинения читателю за грубый язык, но это была прямая цитата из мыслей Вована. Мы решили ее привести дословно, чтобы невольно не исказить.
Уважаемому читателю подобная затея наверняка показалась нелепой мечтой. «Так не бывает» - наверняка воскликнул повидавший жизнь читатель, прочтя эти слова.
Но читатель, скорее всего, не был отличником. А если и был, то, вероятно, никогда не претендовал на Золотую медаль. Поэтому понять Вована, проследить за ходом его мыслей, читателю будет не так просто.
И, главное, уважаемый читатель, наверняка, не знал Вована лично. У Вована всегда был не очень широкий круг знакомых. Вован был интровертом. Поверьте, личное знакомство с Вованом немедленно сняло бы все Ваши сомнения и вопросы.
Даже самая расчудесная идея обычно требует соответствующего инструментария для своего воплощения. Требовала его и идея Вована. На это нужны были деньги. Можно сказать, некоторый первоначальный капитал. Небольшой, но все же он был необходим.
Вован обратился к начальству. Начальство, привыкшее расходовать средства только на предметы, прямо необходимые для осуществления обычной текущей деятельности (оружие, патроны, биты, кастеты и т.д.), ему отказало.
Но остановить Вована, если он чего решил, было невозможно.
Получив очередную зарплату, он на все свои деньги приобрел необходимый инвентарь. Это была старая будка сапожника, которой давно никто не пользовался.
Конечно, будь у него побольше денег, он приобрел бы что-нибудь более подходящее, но пришлось исходить из бюджета.
Будку Вован установил на оживленном перекрестке и хорошо, в два слоя, покрасил дорогой импортной краской металлик с блестками.
Это было важно. Будка должна была производить впечатление солидного учреждения.
Следующей проблемой было то, что сам Вован в позитивном ключе не мог работать с населениям по причинам, о которых здесь уже говорилось. Необходимо было привлечь помощника.
Поскольку речь шла о деньгах, тем более о больших деньгах, вопрос с помощником был крайне щекотлив. Своей команды в городе В у Вована, как уже об этом сказано, не было, поэтому необходимо было опереться на местных.
В своем профессиональном кругу Вован, по многим причинам, искать помощника не стал. Он нашел для работы в будке смазливую красотку и использовал классический метод кнута и пряника.
В городе В с работой было очень плохо. Вернее, с работой вообще - было хорошо. Плохо было с работой, за которую готовы были платить реальные деньги. Обычно здесь зарплату выдавали обещаниями.
Так вот, Вован назначил красотке хорошую зарплату в реальных деньгах, если она не будет лениться. А, чтобы в корне пресечь возможное воровство – пообещал ее лично закопать на местном кладбище в этой крашеной будке, если обнаружит любую, хоть копеечную недостачу.
Красотка обрадовалась обещанной зарплате. За половину этих денег она была готова для Вована на значительно большее, чем просто сидеть в будке, но, как мы знаем, Вована такие штучки больше не интересовали.
На счет последствий воровства – она тоже вполне поверила такому солидному мужчине, которым был Вован (мы помним, каким убедительным он бывал в подобных делах). Так что впоследствии при ревизиях, которые Вован проводил регулярно, в кассе всегда обнаруживался избыток денег и никогда недостаток.
Как красотка умудрялась это делать – докладывала из своего кармана или это была часть ее левого заработка, которую на всякий случай она оставляла в кассе, никому не известно, да и не существенно. Главное, что воровства не было.
Наконец, когда организационные вопросы с будкой и красоткой были закрыты, настало время приступить к главному. Нужно было объяснить населению куда и зачем ему нужно нести деньги.
Вован решил действовать от имени солидной организации.
Подумав, он выбрал для нее такое название: «Торговый Дом с Елинги».
Слова «Торговый Дом» - производили впечатление чего-то внушительного и непотопляемого.
«Елинга» – это был рабочий район в Шишкодранске, в котором родился Вован. Это была дань ностальгии по родному городу.
Просторечный союз «с» был намеренно вставлен в название, с тем, чтобы быть поближе к народу. Вован рассчитывал, как мы помним, обуть всех, включая самые широкие народные массы.
По его расчету, отдавать деньги этим массам будет приятнее своим же, классово близким, которых они легко распознают по этому союзу «с». Вовану было важно, чтобы сделав нужное ему, Вовану, дело, клиент уходил максимально довольным.
Поскольку все его деньги ушли на будку, а дело было еще не готово, Вован призанял у кого смог еще немного и заказал необходимую вывеску.
Через день на будке висела аккуратная табличка с надписью:
«Опытный Торговый дом, опираясь на свой безмерно эффективный бизнес, для расширения своей деятельности привлекает средства населения сроком на 1 (один) год на коммерческих началах»
Ничто так не разжигает любопытства как тайна. Поэтому Вован намеренно не стал писать на плакате какие именно коммерческие начала имеются в виду.
Гражданам, которые решительно не могли справиться со своим любопытством, красотка в будке под большим секретом шепотом сообщала, что речь идет об удесятерении вложенной суммы.
При этом просила никому об этом не говорить и вообще не суетиться, поскольку средств нужно не так много и она, скорее всего, наберет необходимую сумму по своим знакомым.
Граждане немедленно ошалев от услышанного, начинали упрашивать красотку включить себя в список ее знакомых.
Они обещали ей за это заметную долю от своих потенциальных, полученных за вложенные в ее фирму деньги, дивидендов.
Красотка в будке нехотя соглашалась, только просила о достигнутой договоренности никому не говорить ни слова.
Граждане радостно убегали за деньгами.
Опустошив свои кубышки и передав все вызволенное из них красотке, гордые от удачи, которая им улыбнулась, они не могли не похвастаться своей ловкостью перед своими менее удачливыми соседями и сослуживцами.
В итоге уже к вечеру весь город знал о том, что, наконец, и в их городе появилось свое Поле чудес.
На следующее утро, когда пришла пора открываться, к будке стояла очередь, которая три или четыре раза могла бы обогнуть Земной шар, если бы удалось ее вытянуть в одну линию.
Вован даже хотел вызвать экспертов из Книги рекордов Гиннеса, чтобы зафиксировать это достижение, однако прикинул, что точно измерить длину очереди все равно не получится. Очередь слишком извилисто петляла по многочисленным узким улочкам города В многократно пересекаясь на площадях.
К тому же одни ее многосоткилометровые петли норовили пролезть вперед других, тоже многосоткилометровых петель и разобраться в этом хаосе было совершенно невозможно.
Плюнув на рекорды, Вован начал считать бабки. Здесь его очень выручила пятерка по математике. К вечеру образовалась сумма с таким количеством нулей, что простому смертному она бы просто не поместилась в его нетренированный мозг. А очередь, казалось, не убывала.
Это был триумф. Полный. За пять дней вся свободная наличность в городе была собрана в будке Вована.
Жизнь в городе остановилась. Автобусы не ездили. Предприятия не работали. Магазины не открывались. Население было занято тем, что искало, где можно найти еще забытую копейку, чтобы отнести ее в будку. Ведь через год она превратится в рубль.
Скоро Вован изъял в городе вообще все мыслимые и немыслимые деньги.
В городе В недвижимость разом упала в цене в пять раз, став практически бесплатной. Ведь продав квартиру даже так дешево и сэкономив на квартплате, хитрый продавец на приросшие деньги через год мог себе купить любые хоромы.
Но и по этим упавшим ценам ничего не продавалось. Денег ни у кого не стало.
Чтобы предотвратить смерть граждан от голода – ведь покупать продукты людям теперь был не на что, городская власть своим указом разрешила в магазинах вместо денег принимать особые долговые расписки. Однако на следующий день и все эти расписки тоже были у Вована.
Город В вплотную приблизился к гуманитарной катастрофе. Встал вопрос о возможности его дальнейшего существования. Городской власти не осталось выхода, кроме как пойти на поклон к Вовану. Нужно было как-то договариваться.
Впрочем, и Вовану нужно было что-то делать. После того, как все деньги в городе закончились, будка простаивала. Красотка маялась от безделья, но зарплату получала исправно.
Несправедливо было бы обвинять Вована в скупости, но он был разумно экономен и платить девице за то, что она сидит в будке просто так, когда нет работы, Вован не хотел.
Так что обе стороны стремились договориться. В таких делах это главная предпосылка для успеха. В результате порешили так.
Город выплачивает Вовану что-то вроде контрибуции в размере своего годового бюджета.
В ответ на это Вован закрывает свою будку и никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах компания «Торговый Дом с Елинги» больше не возобновит свою деятельность.
Настало время пояснить читателю, почему мы не стали точно называть город В, в котором так широко развернулся Вован. Мы это сделали из гуманных соображений.
Дело в том, что его жители со временем поняли, как вызывающе нагло их обманули. И, чтобы не выглядеть перед жителями других городов дураками, сами об этой истории никогда никому не рассказывали.
Произошло, это, однако, не сразу, и еще несколько лет в городе В регулярно проходили многотысячные демонстрации с требованием назначить Вована городским головой, чтобы он мог вернуть жителям выросшие за это время в тридцать, сорок, пятьдесят раз их вклады.
Несправедливо было бы компрометировать жителей города В такой их интимной, но несущественной для понимания сути дела, тайной, тем более, что на их месте могли оказаться жители любого другого нашего города. Жителям города В просто не повезло в том, что Вована при повышении по службе перевели именно к ним.
Оглушительный успех Вована породил непредвиденную проблему. Коллеги Вована остались без работы. Вернее, их работа перестала оплачиваться.
Они честно, как и прежде, резали кошельки, влезали в квартиры, брали на гоп-стоп, но никакой добычи эта деятельность больше не приносила.
Разрезанные кошельки были пусты, как и карманы перепуганных, встреченных в темной подворотне, жертв.
В квартирах тоже взять теперь было нечего, а, если что и можно было украсть – продать это было все равно некому. В городе В не стало покупателей. Жители перешли к натуральному обмену.
Выстроились сложные многоуровневые схемы бартера. Читатель, наверняка, вспомнит соответствующие объявления.
К примеру, чтобы ребенок мог учиться в школе, папа чинил неисправный кран на кухне у учительницы, а мама стирала ее постельное белье.
Такими связями было пронизано все общество.
В городе, даже, появилась специальная газета «Из руки в руку», которая помогала жителям находить необходимых им партнеров для обмена. Как говорится, хочешь жить, учись вертеться. Ну, Вы поняли.
Только лет через пять город В сумел накопить количество денег, достаточное для того, чтобы смочь вернуться к нормальной жизни.
Короче, после закрытия вованской будки, в городе В красть стало нечего. Он сумел изъять у населения вообще все.
Потеряв работу, коллеги Вована взвыли, окрысились, и начали искать пути как им избавиться от Вована и вернуть старые добрые времена. У них появилось неограниченное количество свободного времени для плетения интриг.
Они сосредоточили все свое внимание на том, чтобы найти у Вована какой-нибудь дефект реальный или выдуманный с тем, чтобы опрокинуть его. Дискредитировать в глазах своего профессионального сообщества.
Впрочем, Вован не был бы Вованом, если бы его можно было взять голыми руками. С надуманными претензиями он легко справлялся, но, как мы помним, у Вована была реальная уязвимость. Вопрос с опасными свидетелями до сих пор не был закрыт.
Под предлогом того, что ему в его новой деятельности требуются опытные бухгалтеры, а у местных квалификация недостаточна, он выписал из Шишкодранска своих прежних подручных, на которых мог положиться. Это были Незнакомец, оба бугая и кое-кто еще.
Перед бухгалтерами вновь была поставлена задача во что бы то ни стало найти друзей.
Убедившись на прежнем опыте, что просто угрозы здесь не срабатывают, Вован к кнуту добавил изрядный пряник, пообещав своей команде, что в случае успеха, он будет тянуть их вверх с собой, когда будет подниматься вверх по карьерной лестнице.
Подручные верили в потенциал Вована. Они знали, что он далеко пойдет, если только на пути не встретится совсем уж нелепая случайность.
От сногсшибательных перспектив выбиться в люди их глаза загорелись, и они с учетверенной энергией взялись за поставленную задачу. Тем более, что их усилия теперь подкреплялись существенно иным, чем прежде в Шишкодранске, уровнем материально-технического обеспечения.
Бухгалтера разъехались по разным городам в поисках концов и в Краснопопинске, из беседы с местными блатными узнали, что некто интересовался знаменитой шишкодранской преступницей.
Когда Вовану об этом доложили, он вспомнил, что эта тетка была матерью одного из беглецов. Того самого, который его оскорбил.
Незнакомец быстренько смотался в Краснопопинск и все разузнал.
Он выяснил, где живут и чем занимаются друзья. Собрал все необходимые сведения для того, чтобы подготовить неотвратимую операцию возмездия.
Вскоре ее план был продуман и подготовлен. Вован лично назначил день, когда она должна была произойти.

Глава 15. Прощай Краснопопинск

Очередной месяц в Краснопопинске прошел как один день. Друзья изо всех сил трудились, стремясь заработать как можно больше. Поди угадай, как там все повернется дальше. На отдых времени не оставалось. Зато к концу месяца сейф уже не вмещал накопленного богатства. Его металлические стенки, даже, как будто, выгнулись наружу.
Отъезд был назначен на последнее воскресенье. Друзья выбрали этот день, когда все были на дачах, чтобы меньше было лишних глаз. Клиентов в воскресенье тоже не ожидалось. Это был не приемный день. Деньги еще накануне были упакованы в здоровенные баулы.
Чтобы застраховаться от случайностей, друзья заранее заказали желтое такси с прицепом. К восьми утра машина стояла у офиса.
Степан погрузил раздутые как аэростаты баулы в прицеп, друзья сели в машину и она тронулась. Прицеп как морская баржа медленно покачивался на мелких асфальтовых кочках, под непомерной тяжестью денег, не давая водителю разогнаться. Он остановился, вышел и попинал шины прицепа.
- Что там, кирпичи? – недовольно спросил водитель, - нужно было грузовик вызывать.
- Деньги, - честно ответил Иван.
Водитель не поверил.
Вообще, Иван столкнулся с неожиданным для себя явлением. Прежде, когда он врал, люди ему верили. Теперь же, когда он говорил только правду – его слова часто не принимали всерьез.
У Ивана создалось впечатление, что большинство наших сограждан предпочитает жить в выдуманном, а не в реальном мире.
Чтобы унять недовольство водителя пришлось пообещать ему двойную оплату. Путь друзей лежал в соседний город в аэропорт. Как мы помним, своего аэропорта в Краснопопинске не было.
Выезжая со ставшей им уже родной площади, друзья услышали вдалеке странный рокот. Иван попросил водителя притормозить.
Шум становился громче. Вскоре из соседней улицы на площадь выехала колонна новеньких черных джипов. В конце колонны тарахтел небольшой танк. Его и услышали друзья.
Джипы остановились напротив их покинутого офиса. Из них вышли люди с автоматами и выстроились веером напротив двери. Танк занял центральное место. Он навел пушку на дверь офиса. Раздался выстрел и, следом, разрыв снаряда.
Из двери и окна офиса вырвалось пламя. Люди с автоматами начали обильно заливать пулями все вокруг. Друзья не стали ждать продолжения.
- Поехали, - велел водителю Иван.
Машина тронулась.
- Вовремя унесли ноги, - сформулировал Степан общую мысль.
- Это Вован. Его почерк, - заметил Георгий.
- Как он нас нашел? – удивился Иван.
- Не иначе, блатные сдали, - догадался Георгий.
- Ну, теперь, должен отстать, - легкомысленно понадеялся Иван. Покачивавшиеся сзади в прицепе баулы с деньгами настраивали на оптимизм, - Для него нас больше нет.
Расстреляв офис, бандиты сели обратно в джипы и удалились той же колонной по той же улице, по которой приехали. Танк опять ехал последним.
Едва танк скрылся за крайними домами, раздались многочисленные звуки сирен. На площадь одна за другой стали выскакивать различные служебные машины. Все те, которые уже побывали здесь в конце прошлого месяца.
Площадь быстро заполнилась до отказа. Запоздавшие машины, которым не хватило места,  парковались на соседних улицах.
Прямо к уничтоженному офису по коридору из расступающихся менее важных машин подъехал микроавтобус с надписью «Мэрия». Из него вышел сам мэр.
Двое помощников вытащили из задней двери микроавтобуса небольшую трибуну и установили ее лицом к площади рядом с развороченным взрывом танкового снаряда входом, который теперь представлял собой округлую закопченную дыру.
Вокруг немедленно собралась толпа чиновников.
Мэр подошел к трибуне. Оглядел испещренную следами автоматных очередей стену. Затем, не спеша поднялся на трибуну, куда заботливые помощники тут же поставить графин с водой.
Мэр взглянул на графин. Налил воды в стоявший рядом стеклянный стакан. Выпил ее. Затем обратился к толпе, ожидавшей руководящих указаний.
- Нужно немедленно расследовать это дерзкое и возмутительное происшествие, произошедшее в моем городе! – пафосно объявил мэр, стукнув кулаком по трибуне, - Пострадавшие есть? – задал он первый вопрос.
Из толпы вышел санитарный врач с чемоданчиком, помеченным красным крестом, и скрылся в дверях взорванного офиса. Через пару минут он вернулся.
- Нет, - доложил врач, - Пострадавших нет.
Врач вернулся на свое место в толпу.
Мэр вновь посмотрел на закопченные взрывом стены.
- Пожар был? – задал он второй вопрос.
Из толпы вышел пожарный в полном облачении и скрылся в дверях офиса. Через пару минут он вышел и коротко доложил.
- Был, - пожарник замер ожидая дальнейших указаний.
- Причина возгорания? – захотел уточнить мэр.
Пожарник снова скрылся в дверях и еще через две минуты вышел.
- Поджог, - уверенно объявил он.
Видя, что к нему больше вопросов нет, пожарный, как и врач, скрылся в толпе.
Обдумав услышанное от подчиненных, мэр начал рассуждать логически.
- Что мы имеем? Поджог и жертв нет! Интересная выходит картина. Эти молодчики за прошедший месяц заработали больше, чем весь наш город за последние двадцать лет. Крупнейшее, можно сказать, градообразующее предприятие ни с того, ни с сего сгорает дотла, а его владельцы исчезают. Просто так такого не бывает. Это преступление. Криминал. На владельцев немедленно нужно завести дело.
Из толпы выскочил человек в форме с папочкой в руке.
- Уже заведено, - угодливо заверил он, пальцем показывая на папочку.
- Нет! Этого мало, - расходился от справедливого негодования мэр, - Их было трое. Значит должно быть три дела.
- Три? – переспросил человек в форме?
Папка в его руках, как у фокусника, вдруг разошлась веером, превратившись сразу в три папки.
- Уже заведено, - немедленно сообщил он мэру, - Вы правы! Три дела. Так будет лучше.
- Нет, этого мало, - не унимался мэр.
- Три дела на каждого? – озадаченно переспросил человек в форме?
- Это уже лучше! – подтвердил мэр.
Веер из папочек в руке человека в форме значительно расширился, став толщиной в увесистый том. Его было уже трудно удержать.
- За неуплату налогов? – снизу вверх глядя в глаза мэру, стал уточнять человек в форме.
Мэр кивнул.
- За поджог? – продолжал человек в форме.
Мэр опять кивнул.
- И? – человек в форме смотрел на мэра не в силах придумать что-нибудь подходящее.
- За обман моего доверия! Доверия всех Краснопопинцев! – помог ему мэр, - Мы позволили им здесь у нас работать. Зарабатывать деньги. А они! Наш славный Красножо…
Запнувшись, мэр поправился.
- Наш славный Краснопопинск только встрепенулся. Ощутил перспективу. Почувствовал, что он не хуже других. Замахнулся, можно сказать, на мировое лидерство! Начал строить крупнейший стадион!
Кинуть нас в такой ответственный момент! За это должно быть самое строгое наказание. Хуже расстрела.
- Но такой статьи нет, - растерянно возразил человек в форме.
- Будет, - оборвал его мэр, - Где Депутат?
Из толпы вышел Депутат.
- Тебе ясно? – указав Депутату в грудь пальцем, спросил мэр.
Депутат вытянулся по стойке смирно.
- Этих негодяев нужно найти и заставить работать на наш город, - продолжал мэр, - Для верности…
Мэр отыскал глазами в толпе судью.
- Для верности дадим им десять лет, - произнес он, глядя на судью.
Судья понимающе кивнул.
- Посадим их в тюрьму. Под присмотр, - мэр разыскал глазами в толпе тюремщика, - Это понятно?
Тюремщик кивнул и взял под козырек.
- Нет. Десять лет - это мало! Двадцать лет! – мэр снова перевел глаза на судью.
Судья опять кивнул.
- Пусть в тюрьме работают на благо нашего города. Так оно вернее будет. Заодно, ничего не украдут.
Неожиданно тюремщик возразил.
- В тюрьме нельзя. Их клиенты – иностранцы. А в тюрьму иностранцам нельзя. Вдруг, увидят что не то. Инструкция! – благоговейно закатив глаза, показал он указательным пальцем вверх.
Мэр задумался. Слово инструкция и на него произвело впечатление.
- Ничего, нашелся мэр, - Сделаем исключение. Примем новую Инструкцию, или поправим старую, - мэр посмотрел на Депутата.
Тот кивнул.
- Нужно будет – особую тюрьму построим. С особыми правилами. Для этих… - не найдя как еще получше обозвать друзей, поставил точку мэр.

Глава 16. Премьер-министр

Пришло время рассказать подробнее про того самого САМОГО, чьим телохранителем в прошлом был краснопопинский мэр.
Нет нужды напоминать уважаемому читателю, что, нашей страной всегда управлял один и тот же человек. Его должность в разное время называлась по-разному, но сути дела это не меняет.
Для простоты назовем его Премьер-министр. Мы уверены, что разночтений по этой персоне у нас с читателем не возникнет.
Премьер-министр был опытным руководителем. Он управлял страной, сколько себя помнил. В некотором роде он пережил всех соратников, с которыми когда-то начинал.
Он управлял даже тогда, когда некоторым легкомысленным особам казалось, что это совсем не так.
Многое в стране менялось, кроме него.
Во всем у Премьер-министра был порядок. Каждого нужного ему человека он знал лично и все контролировал. Вообще все.
Ни один дворник не смел выйти чистить свою территорию без его прямого приказа. Вдруг, он, этот дворник, что-то сделает не так. Наказание в таких случаях было сурово.
Случалось, что приказы не доходили в срок, или доходили неправильно, и, к примеру, дворники отказывался работать, не понимая, что им точно нужно делать, чтобы не нарваться на неприятности.
На такие случаи один раз в год Премьер-министр выступал по телевизору. Каждый гражданин мог ему позвонить и рассказать о своей беде.
В этот день жильцы, пострадавшие от того, что дворники не работают, могли пожаловаться, что территорию не убирают и Премьер-министр сразу же опытной рукой подкручивал и смазывал что-то в государственном механизме. В самой его глубине.
Результат не медлил сказаться. Понятные приказы опять начинали куда надо поступать и дворники работать.
Так решались все без исключения вопросы жизни страны. Каждый житель знал, что тем, что страна живет, он обязан Премьер-министру, регулярно заботливо подкручивающему и чистящему государственную машину.
Что это его, Премьер-министра, прямая заслуга то, что в стране что-то вообще еще действует и происходит.
А если это что-то, вдруг, начинало работать не так как нужно – так это просто произошел случайный сбой, и стоит дозвониться Премьер-министру во время его телевизионного выступления, как этот сбой будет немедленно исправлен и жизнь опять войдет в привычную каждому колею.
Каждый чиновник государства, если вопрос не касался его личного обогащения, ждал соответствующих телевизионных указаний от Премьер-министра, чтобы решить любой вопрос. И, получив эти указания, со счастливой улыбкой, закатав рукава, немедленно бросался их, эти указания, выполнять.
Самодеятельности Премьер-министр не любил. Самодеятельность у него всегда вызывала подозрения и все как один чиновники ее старательно избегали даже тогда, когда, вроде бы, ее избежать было невозможно.
Все знали, что за непринятие необходимых решений никогда не накажут. Наказать могут только за принятие.
Злые языки говорили, что Премьер-министр намеренно гнобил самостоятельных людей, тщательно выкорчевывая их даже из самых дальних и неважных уголков государственной машины, опасаясь за свое кресло.
Впрочем, всем очевидна была глупость таких рассуждений. Положение Премьер-министра всегда было незыблемо. Всем было понятно, что поколебать его невозможно. За это народ его и любил. Больше то любить ему все равно было некого и не за что.
И еще у Премьер-министра было замечательное качество. Он умел дружить. У него были многочисленные друзья, для которых Премьер-министру ничего не было жалко. Как те не отказывались, Премьер-министр постоянно им что-нибудь дарил. По любым меркам друзья Премьер-министра были богатейшими людьми. Им приходилось, даже, часть подаренного передаривать дальше, чтобы не вызвать кривотолков.
Каждый гражданин нашей страны стремился стать другом Премьер-министра. Но не у каждого это получалось.
Некоторые несознательные наши сограждане считали, что все правление Премьер-министра для страны состояло из одних неудач и упущенных возможностей.
Что более уместного слова, чем катастрофа, невозможно подобрать для лаконичной характеристики итогов его деятельности.
Сам же Премьер-министр был убежден, что период его правления, напротив, состоял только из невиданных удач и безмерных успехов.
Телевизор, полностью согласный в этом вопросе с Премьер-министром, каждый день наиподробнейшим образом рассказывал об этом населению по всем каналам.
Население больше доверяло телевизору, чем некоторым вышеупомянутым несознательным своим согражданам, мнения которых оно, собственно, и не знало. Да, честно признаемся себе, и не хотело знать.
Под то, что рассказывал телевизор, спалось куда как спокойнее, чем под сомнительные выкладки этих еще более сомнительных некоторых. Действительно, зачем себя волновать зря. Ведь, утром нужно идти на работу.
Не будем здесь высказывать личное мнение автора по этому поводу. Предоставим истории возможность самой, без наших подсказок, разобраться в этом вопросе.
Премьер-министр был решительным человеком самых консервативных взглядов. Ему многое не нравилось в современной действительности. Причину несовершенств он видел в отходе от канонов.
Отчасти знакомый с историей, он считал, что все начались еще с Петра Первого. Напрасно тот брил бороды и прорубал окно в Европу. Напрасно развивал страну.
Перечень негодных, на взгляд Премьер-министра, реформ, этого его предшественника, перечисленными позициями не исчерпывался. Полный их список превзошел бы по объему эту книгу, поэтому, в целях экономии бумаги (зеленые нас поймут) мы здесь его приводить не будем.
Премьер-министр делал все, что было в его силах, чтобы исправить доставшуюся ему трудную ситуацию. Его титаническими усилиями развитие огромной страны было остановлено и уверен поворачивало вспять.
Аннексия Грыма во многом решила проблему Европейского окна. Оно превратилось в узкую зарешеченную форточку больше похожую на бойницу, продолжая уменьшаться и дальше.
Успешно решался вопрос с другим детищем Петра - Академией наук. Она была при последнем издыхании.
Впечатляли и другие успехи.
Премьер-министр уже хотел законодательно запретить брить бороды. Но, неожиданно, соответствующий законопроект, который подготовила его доверенная дама в Госуме (кажется, госпожа Лизулина, а, может, госпожа МировАя. Автор путает этих похожих на две капли персонажей), получил отрицательное заключение Комитета по разведке.
Разведке Премьер-министр уделял большое внимание. Шпионами (извините, разведчиками) были наводнены все страны мира в таком количестве, что в некоторых их было больше, чем местных.
Премьер-министр очень рассчитывал в будущем использовать это обстоятельство на выборах, чтобы к власти там приходили нужные ему люди.
Так вот, профессионалы от разведки указали Премьер-министру на то, что бородатых шпионов будет легко вычислять. Что с этой задачей смогут справиться даже иностранные школьники, которые ватагами будут бегать за нашими шпионами, показывая на них пальцами и мешая работать.
Поэтому предполагаемый закон о запрещении брить бороды подорвет возможности нашей страны по наведению нужного нам порядка в других странах.
С такими обстоятельствами приходилось считаться.
Дело в том, что Премьер-министр считал свою страну образцовой и очень хотел, чтобы в других странах народ жил в точности как у нас.
Что будет гуманным и справедливым установить там такие же, как у нас, порядки. Чтобы все были равны.
Поэтому Премьер-министр большое внимание уделял возможностям переделки в других странах их внутреннего устройства на наш манер. А эта работа была невозможна без спокойной и уверенной работы наших шпионов.
Как разрешить описанное противоречие, Премьер-министр окончательно еще не решил. Как опытный руководитель, он знал, что у любого решения всегда есть положительные и отрицательные последствия. Какие окажутся весомее в данном случае, было пока неясно.
Рассматривалась возможность не распространять новый закон на наших нелегалов. Однако, при возвращении обратно в страну бритыми, у них могли возникать серьезные проблемы с правоохранительными органами, призванными следить за выполнением законов. Не ходить же им со служебным удостоверением, приклеенным ко лбу.
С другой стороны, непонятно было, что делать с бритыми иностранцами. То ли не пускать их в страну совсем, то ли создавать на границе специальные общежития, чтобы въезжающие в страну могли в них отрастить бороду до минимальной разрешенной длины.
В общем, проблем хватало.
Для прояснения того, что выйдет важнее, плюсы или минусы бородатой реформы, Премьер-министр запустил соответствующий пилотный проект по обородачиванию в некоторых областях на Кавказе.
Для этого там был назначен специальный человек из местных, который, решительно взявшись за дело, весьма успешно проводил эту линию.
Регион для эксперимента намеренно выбрали подальше от границ. Не на виду.
Чтобы, если все закончится не так, как того бы Премьер-министру хотелось, возможным критикам всегда можно было бы сказать, что ничего и не было. Что это они сами все придумали. В крайнем случае все можно было списать на местечковое самоуправство.
Премьер-министр никогда не допускал, чтобы его начинания заканчивались неудачей. Поэтому у него был всегда готов План Б на случай, если что-то пойдет не так.
Но мы отвлеклись. Автора, надеюсь, извинит то обстоятельство, что, ему необходимо представить читателю важнейших персонажей, от которых зависел ход событий, определивших судьбу героев этой книги.
Вернемся же к ходу нашего повествования. Так вот.

Глава 17. Золотой дождь

Благополучие каждой страны зависит от Промысла Божьего. Промысел, определяющий благополучие нашей страны, называется добыча нефти. Вроде бы все просто. Качай нефть из земли и живи красиво. Ан, нет. Главное другое.
Будет страна бедствовать или роскошествовать определяется не количеством добытой нефти, а Ценой на нее. Причем зависит настолько сильно, что представляется уместным слово Цена, как и слово Бог писать с большой буквы.
Ты мог купаться в нефти и быть нищим. А мог цедить ее по капле как самогон (понятное каждому соотечественнику сравнение) и жить вполне счастливо.
Так вот. Внезапно Цена выросла.
На страну пролился, даже, не золотой дождь, а целый золотой тропический ливень.
Хватило украсть, раздать государственные долги, еще раз украсть, поделиться с россиянами и еще раз украсть.
Но и это не решило проблему.
Поток денег не иссякал. Он сметал все на своем пути, как золотая лавина в мультфильме «Золотая антилопа».
Скоро деньги стало некуда девать. Их начали складывать штабелями в коридорах правительственных зданий, и там стало невозможно свободно перемещаться.
Было большой проблемой разойтись в ставших неожиданно узкими проходах. Особенно мучились полные сотрудники.
Потом деньгами начали забивать крайние комнаты в коридорах и подходы к ним, перемещая рабочие места сотрудников оттуда под навес на улицу у входа.
Наконец, и эти места стали заканчиваться.
Нужно было срочно что-то делать. Чтобы найти выход, пришлось собрать Кабинет министров.
В специальном зале за длинными рядами больших столов собрались все министры.
Здесь были вальяжный Министр денег, Министр ФСБ, который никогда не снимал темных очков, Военный министр, за которым всюду возили небольшую пушку, Министр полиции с дубинкой на боку, Иностранный министр в смокинге, Министр нефти в измазанной чем-то черным робе, Министр заводов с рулоном чертежей под мышкой, Министр пенсий, который почему-то всегда ходил с протянутой ладонью вверх правой рукой, Министр больниц в белом халате и шапочке с красным крестиком и многие, многие другие.
Министров было так много, что всех их и не упомнишь.
Перед каждым стояла персональная табличка с необходимой надписью, чтобы остальные понимали, кто есть кто, и не путались.
Все таблички были разного размера. Самая большая табличка стояла перед Премьер-министром. Далее по размеру следовали таблички Министра ФСБ, Военного министра и Иностранного.
Самые маленькие таблички были перед Министром музеев, Министром больниц и Министром школ.
Министры с трудом помещались в огромном помещении. Все же руководить такой большой страной дело непростое. Для этого нужен не малый коллектив.
Заседание начал вошедший Премьер-министр. Он всегда приходил последним.
Иногда его приходилось ждать подолгу. Но министры знали, уходить в любом случае нельзя. Нужно быть терпеливым. Иначе потом назад не пустят. Никогда.
- Господа министры! – начал Премьер-министр, подходя к своему месту.
Все встали.
- Садитесь! – сделал он рукой успокоительный жест.
Министры сели.
- У меня для вас хорошая новость, - продолжил Премьер-министр, - Нефть, которой мы торгуем, сильно подорожала. Страна стала получать много денег. Нужно решить, что с ними делать. Какие будут предложения?
Первым решительно поднял руку Министр денег.
- Да, Василий Павлович? – позволил ему сказать Премьер-министр.
- Давайте никому не скажем и все возьмем себе, - озвучил тот свое предложение.
Министры радостно зашептались.
Премьер-министр задумался. Ему понравилось предложение Министра денег, но не все было так просто.
- Себе? – вздохнул Премьер-министр, - Василий Павлович, Вам мало? – укоризненно одернул он Министра денег, - Нет. Так нельзя, - продолжил Премьер-министр свою мысль, - Народ может нас не понять, если узнает об этом.
Он может нас спросить, почему вы все взяли себе и нам ничего не дали? На этот вопрос нелегко дать ответ, который народу понравится.
Еще какие будут предложения?
Руку поднял Министр пенсий.
- Георгий Алексеевич? – кинув мимолетный взгляд на табличку, вопросительно обратился к нему Премьер-министр.
Министр пенсий встал, машинально протягивая вперед правую руку, и коротко произнес свое предложение: «Давайте раздадим деньги народу».
Министры заволновались. Им не понравилось предложение Министра пенсий.
Премьер-министр сделал успокаивающий жест. Ропот утих. Министр пенсий сел.
- Георгий Алексеевич! - уважительно произнес Премьер-министр, обращаясь к Министру пенсий, - У Вас замечательное предложение. Замечательное! - повторил Премьер-министр, - Я, лично, только за. Но, и так нельзя.
Вот, допустим, раздали мы деньги народу. А, вдруг, завтра нефть подешевеет? Цена упадет. Лишние деньги закончатся. А люди у нас привыкнут жить хорошо.
Они не захотят после этого снова жить плохо. Они к нам придут и скажут, дайте нам наши деньги. Чтобы мы и дальше жили хорошо. И что мы ответим? Что денег нет? Люди подумают, что мы все украли и нас снимут. Вы этого хотите?
- Нет! – раздался дружный хор министров.
- Вот видите, - обвел рукой зал Премьер-министр, - Коллеги Вас не поддерживают.
Других предложений не было. Обдумывая возникшую проблему, Премьер-министр несколько раз прошелся туда-сюда мимо своего стула. Наконец, он нашел решение.
- Вот! – вздохнул он с облегчением, - Сделаем иначе. Деньги эти мы пока сложим куда-нибудь. Потом решим, что с ними делать. Назовем это… - он задумался, - Резервный фонд.
- Положим в какой-нибудь иностранный банк? – услужливо подсказал Министр денег.
Премьер-министр опять задумался.
- Нет! – наконец сказал он, - В иностранный банк нельзя. Так делают все. Наша страна особенная. Мы не как все. У нас должен быть свой, особый путь. У нас все должно быть иначе.
- В свой? – испугался Министр пенсий, - Так, ведь, украдут!
- Да, Вы правы. И так нельзя, - Премьер-министр снова задумался.
Наконец, он опять нашел решение.
- А мы сделаем все по-умному, - поделился он находкой с коллегами, - Самое надежное место в нашей стране какое? – Премьер-министр хитро взглянул на Военного министра.
Тот ответил недоуменным взглядом.
- Ну, куда все боятся соваться? – задал Премьер-министр наводящий вопрос.
Глаза Военного министра зажглись пониманием.
- Главная бронетанковая дивизия, - решительно встав, звучным командным голосом доложил военный Министр.
Все вздрогнули от неожиданности.
- Лучшее место! Точно! Никто не сунется! Дураков нет! Я сам стараюсь лишний раз там не показываться, - радостно поддержал он мысль Премьер-министра.
- Правильно, - одобрительно кивнул Премьер-министр своему догадливому Военному министру, - Главная бронетанковая дивизия.
Выроем там бункер поглубже, - мысль Премьер-министра плавно заскользила дальше, - Поставим надежную дверь с хорошим замком.
Внезапно оживился Министр заводов.
- Иностранным? – прервал он своим уточняющим вопросом речь Премьер-министра.
- Своим! – возмутился Премьер-министр, - Что, мы уже и надежный замок сделать не сможем?
- Лучше с иностранным, - уклонился от прямого ответа Министр заводов.
- Нет! Чтобы был свой! – рассердился Премьер-министр, - Это дело чести. Головой отвечаете! - подумав, добавил он, ткнув пальцем в грудь Министру заводов для убедительности.
Министр заводов вздохнув, кивнул.
- Так! На чем я остановился… - начал ловить потерянную мысль Премьер-министр, - Да! Ключ будет у меня. Входить и выходить только лично со мной. И все показывать по телевизору. Пусть люди видят, что деньги лежат и никуда не пропали. Все должно быть прозрачно. Наш народ должен все видеть сам и спать спокойно.
На том и порешили. Заседание закончилось.
В лучшей проектной конторе, которая специализировалась на строительстве атомных электростанций, был заказан проект. За срочность была обещана тройная цена. Но ждать готовности проекта было некогда. Время не терпело.
На следующий же день началось строительство бункера. Сроки поджимали, необходимо было уложиться в месяц, иначе по коридорам правительственных зданий совсем стало бы невозможно пройти, и жизнь в стране могла остановиться. Строить начали на глазок.
К концу месяца, как и планировали, строительство закончилось. К этому же сроку оказался готов и проект. Он был великолепен.
Реальность и нарисованная в проекте картинка, мягко говоря, не совпали, но придираться никто не стал. Как и хотел Премьер-министр, все в бункере было отечественным.
На следующий же день состоялось открытие нового хранилища. Приехало телевидение и бронированные машины с золотом, в которое были обращены полученные за нефть лишние деньги.
Премьер-министр не захотел хранить отечественный Резервный фонд в иностранных деньгах, а цену своим он знал слишком хорошо. Их складывать было бессмысленно в любых количествах из-за того, что они ничего не стоили.
Включили камеры. Началась прямая трансляция.
На экранах всех телевизоров страны стало видно, как Премьер-министр с большим ключом в руках подошел к здоровенной металлической двери.
Вот он улыбнулся в камеру, вставил ключ в замок и попытался его повернуть. Неудача. Еще попытка. Опять неудача. Премьер-министр повернулся к камере, натужно улыбнулся, как будто все было в порядке, и вышел из кадра.
На его месте у двери появился невысокий усатый слесарь в синем комбинезоне с металлическим ящиком для инструментов.
Он тоже повернулся к камере. Улыбнулся. Помахал рукой. Передал привет какой-то своей соседке Клаве. Затем, достал из нагрудного кармана визитку и приблизил ее к камере так, что стала видна надпись «Вскрытие замков, металлических дверей, сейфов».
Телефон на визитке бдительные редакторы замазали, так что на телевизионной картинке он стал неразличим.
Слесарь бережно убрал визитку обратно в карман. Поставил чемоданчик на пол. Раскрыл его. Достал стетоскоп. Взял у Премьер-министра ключ. Вставил в скважину. Внимательно прислушиваясь к стетоскопу, медленно стал поворачивать ключ туда-сюда.
Наконец, нужное положение было найдено. Ключ провернулся. Дверь открылась.
Гордый успехом слесарь не спеша убрал стетоскоп в чемоданчик. Опять широко улыбнулся в кадр. Снова достал визитку и протянул к экрану, чтобы довольные его мастерством зрители как следует запомнили фирму, название которой опять замазали редакторы.
Картинка убежала на Премьер-министра, который натужно пытался распахнуть открытую дверь пошире. Та поддавалась плохо.
В это время, чтобы занять возникшую паузу, диктор за кадром торжественно прочитал.
- Сегодня произошло важнейшее событие мирового масштаба. Международная эффективность нашей страны достигла небывалого уровня. Денег к нам приходит теперь больше, чем мы можем потратить. Нашим Правительством…
Здесь показали крупным планом красное от натуги лицо Премьер-министра, который сантиметр за сантиметром упорно продолжал открывать тугую дверь.
- …принято решение создать Резервный фонд, куда будут складывать все их излишки.
Это будет происходить гласно и открыто, чтобы каждый наш гражданин видел, где лежат его деньги и спокойно работал на благо нашей страны, не опасаясь, что с ними может что-нибудь случиться. Что их кто-нибудь украдет.
На этих словах Премьер-министр справился, наконец, с дверью и распахнул ее настежь.
Добившись своего, Премьер-министр посторонился. Раздалась приличествующая случаю народная музыка.
Под нее в дверной проем проследовала вереница девушек в кокошниках. У каждой на руки было наброшено расписное полотенце с петухами. На полотенце лежал большой брусок золота. Видно было, что девушкам тяжело, хотя они старались этого не показывать.
Девушки проходили мимо улыбающегося Премьер-министра, пританцовывая, спускались в хранилище и изящными движениями укладывали принесенные бруски в аккуратные пирамиды на специальных столах.
Освободившись от своего груза, они той же вереницей выходили из хранилища.
Когда все девушки вышли, Премьер-министр закрыл дверь хранилища (закрыть ее оказалось легче, чем открыть). Вставил ключ в замок и попытался его провернуть. Это у него опять не получилось.
Премьер-министр снова сделал вид, что так все и должно быть, повернулся лицом к камере и опять натужно улыбнулся. На этом первая прямая телевизионная трансляция из хранилища Резервного фонда закончилась.

Глава 18. Медвежий угол

Дорога из Краснопопинска в аэропорт соседнего города, куда ехали друзья, навсегда покинувшие этот славный город, заняла часов шесть.
Опять, как и в прошлом их путешествии из Шишкодранска, стояла чудесная погода. Такси неспешно покачивалось на щербатой дороге, старательно объезжая самые глубокие выбоины. Сзади в такт мерно покачивался перегруженный баулами прицеп.
Первые два часа пути таксист непрерывно ругался на тех уродов, которые каждый год эту дорогу латают вместо того, чтобы один раз ее сделать нормально. Друзья разговор не поддерживали. Затем он устал, и дальнейший путь протекал в блаженной тишине.
Дорога шла такими же живописными перелесками, как и дорога из Шишкодранска, но теперь ситуация, в которой находились друзья, была существенно иной.
Да, они опять бежали. Но баулы, совсем перекрывающие задний вид из машины, полностью меняли ситуацию и восприятие жизни. Теперь друзья были неприлично богаты и в полной мере могли насладиться открывающимися непривычными для них – городских жителей, сельскими видами.
Они были настроены благодушно и откровенно любовались открывающимися за стеклами все новыми и новыми пейзажами.
Еще бы. Ведь, содержимого баулов многократно хватало, чтобы прожить любую, самую расточительную жизнь.
Тот факт, что все оно было в самой ходовой иностранной валюте, гарантировал от характерных для нашей страны случайностей, когда население вдруг наутро узнавало, что все деньги, находящиеся у него в кошельках, со вчерашнего дня недействительны.
В общем, будущее друзей определенно выглядело безоблачным. Еще никто в мире не придумал лучшего повода для хорошего настроения. Казалось, так теперь будет всегда.
Друзья были уверены, что их будут искать. Они понимали, что своим исчезновением задели интересы значительной части чиновников, которые с них кормилась, и которым теперь придется ужать свои аппетиты и скорректировать жизненные планы отнюдь не в лучшую сторону. Что пострадавшие будут недовольны и попытаются все вернуть, как было.
На основании былого опыта, у друзей сформировалось невысокое мнение о способностях преследователей, однако пренебрегать разумными мерами предосторожности было неосмотрительно. Поэтому прибыв в аэропорт, они сели на первый попавшийся рейс, лишь бы улететь подальше.
Приземлившись в аэропорту назначения, друзья немедленно уехали автобусом в другой город. Заметая следы, такие петли они проделали несколько раз.
Мы не видим смысла перечислять эти случайные транзитные пункты, дабы не забивать голову читателя несущественной информацией. Перейдем к главному.
Посчитав, что след достаточно запутан, друзья направились к своей конечной цели. Они загодя, еще в Краснопопинске, решили остановиться в небольшом уютном пансионате на берегу лесного озера.
Пансионат был построен еще в советские времена для отдыха больших областных шишек. Поэтому, все там было сделано добротно, хоть и несколько старомодно. Этот стиль импонировал друзьям, напоминая об их молодости.
Незагаженная толпами самодеятельных туристов природа выглядела первобытной.
В общем, друзья поселились в эдаком медвежьем углу, всем своим видом внушающим впечатление полной оторванности от мира и защищенности от всех его проблем. Именно это сейчас друзьям и требовалось.
Мы не будем называть точное место нахождения пансионата. Уверены, его хозяева не будут рады такой рекламе.
Если в прошлом изолированность этого уютного местечка обеспечивалась необходимыми милицейскими кордонами, предотвращающими проезд туда нежелательных гостей, то в настоящем она оберегалась полной раздолбанностью единственной дорогой, по которой теперь мог пройти не каждый внедорожник.
Друзьям на заключительном этапе своего путешествия пришлось, даже, нанять трактор с прицепом, чтобы до него добраться.
Чиновники нового времени предпочитали отдых за границей, и пансионат оказался заброшен. Его за небольшую взятку выкупили энтузиасты, которым нравилось жить в глуши, а не в каменных джунглях.
Однако каким бы ты ни был энтузиастом, все равно нужно было себе покупать одежду, платить за электричество, и прочие необходимые для жизни вещи. Поэтому, несколько комнат в пансионате сдавались. Рекламу этого симпатичного уголка Георгий и нашел в интернете.
Всем в пансионате заправляла немолодая симпатичная семейная пара. Необходимые деньги, сразу заплаченные друзьями вперед за все свободные номера, обеспечили им спокойный отдых без посторонних.
Хозяева, и без того приветливые, стали бесконечно любезны перед такими важными и богатыми гостями. Тем более, что из-за своей сильной оторванности от мира пансионат обычно простаивал, и они были рады уже тому, что кто-то разделил их одиночество.
Искренне стремясь угодить, они ненавязчиво знакомили друзей с особенностями местной природы и прелестями проживания в ней. Из всего, что друзья видели в своей жизни, это место больше всего походило на рай.
В пансионате друзья, наконец, впервые за долгие месяцы, смогли отдохнуть и расслабиться. Для них наступили блаженные времена. Наконец-то не нужно было думать о будущем.
Степан, никогда прежде не видевший водоема больше лужи на главной шишкодранской площади, неожиданно для себя оказался заядлым рыбаком. Он был жаворонком, и пока Иван с Георгием спали, каждое утро успевал наловить рыбы, которую хозяйка умело готовила в соответствие с высказанными ей пожеланиями.
Георгий вспомнил молодость и днями просиживал за шашечными задачами, получая от их решения видимое удовольствие.
Он взахлеб рассказывал приятелям, что теория шашек за время его недостаточного к ним внимания заметно продвинулась.
Те вежливо кивали, но не очень верили, поскольку не понимали, какая теория может быть у одинаковых фишек на одинаковых клетках, которые и ходят-то все одинаково. Вот, если бы это были, хотя бы шахматы, где каждая фигура особая и ходит как хочет…
Хуже дело обстояло с Иваном. Он никак не мог найти себе дело. Вскоре Иван совсем затосковал. Его свербила мысль о том, что он здесь наслаждается жизнью (хотя, как мы видим, это было не совсем так), в то время, как его матушка каждый день мучается в колонии с особо опасными преступниками (Иван вполне ясно представлял себе этих, похожих на Вована, ужасных бармалеев), теряя последние остатки здоровья.
Худшим кошмаром было бы для него, разыскав ее, не застать в живых из-за своего опоздания. Соответствующая картина раз за разом вставала перед его глазами, уязвляя в самое сердце.
С какого-то момента, Иван начал буквально мучиться каждым прожитым днем. Ведь, теперь он знал, где находится его мать и у него, наконец, появилась возможность попытаться ее увидеть и что-нибудь для нее сделать.
Он ни за что бы себе не простил своего к ней опоздания. Иван порывался все бросить и уже ехать к матушке. У друзей по этому поводу состоялся отдельный разговор.
Степан с Георгием еще раз подтвердили Ивану, что его проблема для них общая. Что они никогда не бросят Ивана и не отправят его одного в такое трудное и опасное путешествие. Что на Чукотку нужно ехать вместе, но чуть позже. Когда появится уверенность, что их перестали искать. Ориентировочно, определили на это месяц. А пока необходимо было хорошенько отдохнуть.
Это были разумные доводы. Возразить на них Ивану было нечего. Но это были доводы ума, а не сердца. Они мало помогали Ивану в его переживаниях. Но он смирился и, как мог, терпел, стараясь не проявлять свои нерадостные эмоции.
Оставаясь один, Иван каждый день раскладывал свой заветный Документ и подолгу всматривался в его серые кусочки. Ведь этот, такой уязвимый предмет, был единственным материальным связующим между ним и его матерью. В некотором роде, ее воплощением, ее иконой.
Порой, Иван впадал в транс. Обращаясь к кусочкам, он начинал говорить с матерью, которой ему ох как много всего нужно было сказать. И ему казалось, что кусочки, иногда колыхаемые сквозняком, как бы ему отвечают.
Что их движения наделены непонятным, но совершенно определенным смыслом. Георгий со Степаном всерьез обеспокоились его душевным здоровьем.
Наконец подошел назначенный срок. Друзья заранее, как могли, продумали детали будущего опасного путешествия.
Слово опасный в данном случае не было преувеличением. Любое место в стране, по сравнению с Медвежьим углом, было опасным.
Все контролировали чиновники, которых было не миновать, и неизвестно, какими последствиями любой неизбежный контакт мог обернуться. Друзей могли опознать.
Потом, путь на Чукотку лежал через всю страну. А друзья, кроме Шишкодранска, Краснопопинска и райского места, где они сейчас находились, в ней в общем-то, ничего и не видели.
Нет, они знали, что на Чукотке живут люди. Вроде, такие же. Но в жизни теория не всегда хорошо совпадает с практикой. И разница бывает неприятной.
Помимо всего, друзья ехали на эту далекую Чукотку не в туристическое путешествие. Им нужно было попасть там в самую охраняемую в нашей стране колонию, где сидели самые опасные в нашей стране преступники.
И не просто попасть, но увидеть там мать Ивана и попытаться сделать для нее что-нибудь реальное. Что только будет возможно. Как добиться этого результата было, опять, непонятно. Со этим нужно было разбираться на месте.
Пусть уважаемый читатель примерит к себе такую задачу, и, автор уверен, ему станет не до смеха.
И еще пусть, уважаемый читатель, задастся вопросом, готов ли он лично ради друга пуститься в подобное путешествие с подобными целями, бросив беззаботную жизнь, в которой у него все налажено наилучшим образом. Рискнуть своим в тяжелой борьбе выстраданным благополучием.
Только честно ответив себе этот вопрос, можно понять в полной мере благородство приятелей Ивана. Подлинную силу взаимной преданности друзей, взращенной их прошлой жизнью и их личностными качествами.
Без преувеличения можно сказать, что каждый из них ради друга был готов на все.
Один из главных вопросов подготовки к путешествию, который нужно было решить, был вопрос, что делать с деньгами. Вопрос этот был совсем не простой.
Идею положить деньги в банк друзья, понятно, не рассматривали.
Искушенный читатель знает, что банки в нашей стране создавались исключительно для сравнительно честного отъема у населения его лишней заработанной копейки.
Заработав эту самую лишнюю, по мнению заинтересованных лиц, копейку граждане первым делом озабочивались вопросом как ее сохранить. Это было совсем непросто. Граждане спать и есть спокойно не могли, не решив этой действительно серьезной проблемы.
Ведь они знали, что живут в стране, полной разнообразных, но непременно неприятных неожиданностей. Что у нас так трудно что-то заработать и так легко все потерять. На этом сакральном знании их и ловила реклама очередного банка.
Какой-нибудь всем известный артист, который, не афишируя личной заинтересованности, но находясь в доле с нужным банком, вкрадчивым голосом увещевал граждан собрать в узелок все, что они найдут в доме и принести в указанный им банк.
Мол, в нашем банке все будет по закону. У вас все равно пропадет, а у нас будет целым. Вы все равно проедите, а мы пустим ваши денежки в дело.
Граждане охотно верили этому артисту. Ведь, человек, который умел так убедительно произнести такие красивые слова во всем известном с детства фильме, не мог их обмануть, и несли деньги в названный банк.
Когда денег было собрано достаточно, банк объявлял, что он разорился. И закрывался.
Как и обещал артист, дальше все шло по закону.
Собиралась специальная комиссия, которая тщательно учитывала все оставшееся имущество банка, которое состояло, как правило, из швабры и телефонного аппарата. Продавала это имущество и честно делила вырученные деньги между вкладчиками пропорционально их отданным в банк лишним копейкам.
Собранные же банком эти лишние копейки своевременно превращались в рубли, затем, в американские доллары, которые (опять, как и обещал тот честный артист) не проедались, а переводились за границу и шли там в дело. На покупку вилл, яхт, виноградников, замков и прочих необходимых для заинтересованных лиц вещей.
На месте лопнувшего банка немедленно возникал новый, часто, для удобства новых - старых вкладчиков, в том же самом помещении, что и прежний.
У населения, несмотря на все усилия чиновников непрерывно появлялись лишние копейки и потребность их сберечь и пустить в дело, и было бы несправедливо лишать население этой важной для всех возможности.
Дальше новый артист, который был в доле с этим уже новым банком… Автору не хочется повторять эту сказку про белого бычка. Читатель и сам все уже понял.
Друзья об истории с банками знали не хуже искушенного читателя и не хотели, чтобы и их, так тяжело и опасно, но честно заработанные деньги с помощью какого-нибудь очередного банка тоже пошли в нужное другим дело.
Обратить деньги в золото и хранить их в таком удобном, надежном и компактном виде, тоже было невозможно. Чиновники своевременно нашли управу на таких хитрецов, предусмотрительно запретив гражданам добывать и хранить золото.
Если у какого-нибудь гражданина золото, вдруг, находили, все оно автоматически шло в пользу чиновников, сразу поступая в дело, о котором мы здесь уже говорили, а виновник садился надолго в тюрьму в назидание другим таким же хитрецам.
Закопать деньги в лесу тоже был не вариант. Это было рискованно. Во-первых, их мог найти и выкопать кто-нибудь посторонний. А это было бы очень обидно и проблему сохранения денег не решало. Во-вторых, деньги могли в лесу просто сгнить или их могли съесть какие-нибудь несознательные ничего не понимающие в жизни людей муравьи.
Обдумав перечисленные обстоятельства, друзья решили везти деньги с собой. В этом был свой резон. Если все обернется хорошо, деньги будут под рукой, давая максимальную свободу действий. Если все обернется плохо – зачем тогда им вообще нужны будут эти деньги.
Принятое решение было неправильным. Но кто тогда мог это предположить? Как в таких случаях говорит один хороший знакомый автора: «Если бы я знал «до», то, что моя жена знает «после»!».

Глава 19. Колония Белый лебедь

Наконец настал назначенный день.
С утра прикатил заранее вызванный трактор, и друзья тепло попрощавшись с хозяевами, и искренне пообещав непременно к ним вернуться, когда разрешат все свои неотложные дела, отправились в путешествие. Их путь лежал на Чукотку.
Друзья решили зря не светиться в аэропортах, с их строгим контролем пассажиров. Они уехали на Дальний восток по железной дороге, и только самый последний отрезок пути, тот, где выбора уже не было, преодолели самолетом.
Самолет был маленький. Болтало. Перелет всех утомил. Особенно Степана. Размер кресла был для него маловат.
Наконец, внизу показался Анадырский залив. Через час самолет сел на тряские бетонные плиты старого военного аэродрома. На Чукотке все было военным.
Вдоль полосы, по которой, помахивая крыльями в такт стыкам между плитами, ехал самолет с друзьями, стояли разграбленные остовы самолетов с красными звездами на крыльях, зияя пустыми глазницами исчезнувших иллюминаторов.
Вдоль океана, на берегу которого располагался аэродром, бесконечной шеренгой тянулись брошенные старые ржавые танки, с орудиями, наведенными за водный горизонт.
Друзья поинтересовались, куда они целятся.
- В Америку, однако, - удивившись их недогадливости, ответила стюардесса, которая, судя по всему, была из местных.
Приятели поняли, что и здесь Америка успела нагадить. Кроме разграбленных самолетов, об этом красноречиво говорили горы мусора, развороченная природа и общая разруха.
У края взлетной полосы стояла деревянная будка с тянувшимся от нее на десяток метров в каждую сторону забором. Это и был Аэропорт.
Конструкция напоминала загон для оленей. Куцый забор однозначно направлял пассажиров в будку, мешая обойти ее стороной. Не то, чтобы это было невозможно. Расчет был на лень. Проще было пройти будку насквозь.
В будке нужно было выполнить пограничные формальности. Дело в том, что Чукотка относилась к пограничной зоне. Поэтому чукче-пограничнику нужно было взять паспорта приезжих, и сверить, нет ли их фамилий в коротком списке людей с иностранными фамилиями, которым въезд на Чукотку был запрещен.
Дело было плевым. Друзья были единственными прибывшими пассажирами и фамилии их были не иностранными. Поэтому процедура не заняла много времени, хотя чукча-пограничник тянул время как мог, рассчитывая, что друзьям надоест его возня и они дадут ему денег. Прямо попросить взятку он не решался.
Местные чиновники были, пожалуй, не так развращены, как их коллеги на Большой земле, и совсем уж так прямо, в открытую, не решались требовать мзды за то, что и так обязаны были делать.
У них, видимо, из-за большой удаленности от центра, еще сохранялись зачатки совести.
В результате, не привыкшие к скромности должностных лиц друзья чукчу-пограничника не поняли и денег ему не дали.
Здесь следует уточнить, что они вообще-то совсем не были жадными. Когда это было необходимо, друзья легко расставались с деньгами. Но по душевному складу сама идея взятки им претила. Друзья справедливо полагали, что давая взятки, они подрывают некие очень важные нравственные устои своей страны. Возможно, самые важные.
Поэтому они платили мзду чиновникам только в крайних случаях, когда другого выхода не было и ощущали себя при этом неуютно, как люди, делающие нечто нехорошее, пусть и не по своей воле.
Закончив дело с пограничником, друзья вышли в неизведанный чукотский мир.
Может, от того, что Чукотка находится невероятно далеко, а, может, из-за нехватки денег, многое здесь оставалось таким, каким было на Большой земле много, много лет назад. Так, у здания Аэропорта стояла древняя ржавая, облупленная телефонная будка с потускневшими от времени стеклами, не менее древний аппарат в которой  питался еще двухкопеечными монетами не существующего больше государства.
Прежде всего друзья замерзли. Чукотский мир оказался значительно холоднее привычного им. Снега не было, но пронизывающий ветер с океана пробирал до костей. Поэтому весь путь до гостиницы, занявший немало времени, друзья провели громко лязгая зубами.
Сразу перед зданием Аэропорта гуляла стайка оленей с нарисованными на боках шашечками, и сидели чукчи, числом около десятка. Они курили трубки, разговаривая о своем. Один чукча был в темных очках. Друзья решили, что у него проблемы со зрением.
Чукчи не обратили на приятелей никакого внимания. Только тот, что был в темных очках, окинул вновь прибывших внимательным взглядом.
Друзьям потребовалось приложить значительные усилия, чтобы выяснить, что чукчи на самом деле сидят здесь не просто так. Что они на работе и ждут клиентов, и, что, олени – это местное такси, которым эти чукчи и управляют в качестве водителей.
Прервав местную идиллию, друзья сами погрузили баулы с деньгами на оленей – чукчи пытались сделать это как-то чересчур бестолково, непрерывно роняя драгоценную поклажу, сами сели верхом на других, и караван под управлением идущих рядом водителей направился куда-то вдаль между бесконечных одинаковых сопок.
Друзья предварительно поведали своим проводникам, что им нужна колония Белый лебедь.
Олени неспешно шли по тундре, тихонько покачивая седоков при каждом шаге, пугаясь  иногда особенно громкого взлязгивания их зубов.
Путешествие вышло живописным. Вокруг простиралась суровая чукотская природа. Но холод, пробиравший до костей, мешал друзьям насладиться красотами этого необычного путешествия в полной мере.
Неподалеку от колонии был поселок китобоев, куда друзей и привезли таксисты. В местной гостинице Веселый китобой, они остановились отдохнуть с дороги.
Гостиница изнутри оказалась вполне приличной для такой дыры, несмотря на убитый внешний вид. Впрочем, даже если это было бы и не так, выбора не было. Она была одна. Справедливости ради отметим, что другие дома в поселке выглядели не лучше. Вероятно, из-за сурового, всеразрушающего климата.
Привезенные баулы Степан, никому не доверив, сам занес в номер, где они заняли добрую половину свободного места.
Заселившись, прежде всего друзья купили себе теплую одежду, в которой стали неотличимы от местных. У них, как будто, даже глаза стали уже и кожа смуглей.
Расспросив персонал гостиницы, друзья вызнали где находится колония и уже следующим утром Иван был у ее ворот. Его душу раздирали сильнейшие противоречивые чувства.
Настало время немного рассказать о знаменитой колонии Белый лебедь. В некотором роде она была как Санта Клаус. Все знали, что она есть, видели ее блеклые копии, разбросанные по стране, но лично никто с ней знаком не был. Ну, почти никто.
Практика правосудия в нашей стране в последние десятилетия сложилась причудливо.
Ты мог украсть миллиарды и не сесть в тюрьму. Обычно так и происходило. Подобные подсудимые вызывали особое уважение у судей, лишенных возможности ворочать такими деньжищами.
Поэтому людям, укравшим много, давали условные сроки. Вероятно, для того, чтобы они могли передать свой опыт обогащения широким слоям населения, которое в массе своей бедствовало.
А мог поджечь дверь соседа. По пьянке. За расхождение с ним в политических взглядах. И сесть пожизненно.
Правда, признаем, так выходило не всегда. Только, когда политические взгляды судьи и пострадавшего соседа совпадали.
К политическим взглядам подсудимых судьи вообще были очень внимательны. Часто они все и решали.
Случалось, люди садились в тюрьму за то, что у них была возможность совершить преступление, пусть они ничего и не сделали. Но, ведь, могли же!
Давали большие сроки тем, кто, мог задумать преступление. В будущем. В порядке профилактики. 
Сурово карали за призывы к борьбе с коррупцией. Судьи трактовали их как покушение на основы конституционного строя.
Противникам воровства пришлось создать что-то вроде тайного общества. Чтобы их перестали сажать, им пришлось перестать прямо призывать к честности. Они придумали себе тайный знак для посвященных – детскую резиновую уточку.
Вместо плакатов с опасными лозунгами, они теперь ходили с этими миленькими желтенькими зверушками. Модный аксессуар оживил улицы городов.
Однако, Дума немедленно приняла нужный закон, и стали сажать  за обладание резиновой игрушкой. Желтая уточка была признана главной угрозой страны.
Иметь ее стало опасно. Уточки исчезли с полок магазинов. Отправились на свалки. На время все свалки страны приобрели веселый желтый цвет, пока уточек не перекрыл другой мусор. Особенно хорошо это было видно из космоса.
В Китае производство упало на три процента из-за запрета ввозить в нашу страну такую популярную прежде игрушку.
Но мы отвлеклись. Вернемся к установившейся практике наказания.
Чтобы обеспечить неотвратимость наказания, в тех случаях, когда самого претендента на срок не могли посадить, сажали его родственника. Не могли же прокуроры и судьи трудиться вхолостую!
Среди других опасных преступлений, особо криминальным у судей считалось претендовать на выборную должность без одобрения того, кто эту должность прежде занимал. Меньше пяти лет такие подсудимые не получали.
Большие сроки давали тем, кто сумел построить независимый от чиновников свой успешный бизнес.
Чтобы добро не пропадало, их дело (так переводится на русский язык слово бизнес, не путать с папочкой, где были перечислены несуществующие преступления этих когда-то успешных граждан) передавались бдительным конкурентам, вовремя заметившим чужой успех или следователям и судьям, справедливо покаравшим виновного.
За украденный кусок колбасы давали двушечку. За мешок картошки – трешечку.
Чувство голода при совершении преступления считалось отягчающим обстоятельством. Голод его детей автоматически поднимал наказание до десяти лет.
Сурово карали такие  невинные шалости, как неподходящие танцы в неподходящем месте.
В результате тюрьмы были под завязку набиты не пойми кем, не имевшем никакого отношения к нормальному, солидному криминалу. Не будет преувеличением сказать, что там сидели те, кто этому криминалу путался под ногами и мешал развернуться по-настоящему.
Белый лебедь не был исключением. В свое время, когда у нас в стране было еще не так грустно, колонию создавали для действительно опасных преступников.
Поэтому ее разместили на краю света, чтобы попавших туда злодеев было не видно и не слышно, и они не могли мешать нормально жить и развиваться здоровой части общества.
Кто знал, что настоящих преступников перестанут сажать в тюрьмы и что преступники сами начнут решать, кого нужно туда сажать, а кого – нет. Мы здесь не будем обсуждать эту тему. Пусть читатель сам, как говорится, решит как к этому относиться.
Для нас в данном случае важно то, что, как и другие тюрьмы, Белый лебедь оказался наполнен невинными людьми. Причем, настолько невинными, что при взгляде со стороны порой возникали сомнения, по какую сторону решетки находится здоровое общество.
Автор вынужден дать эти пояснения не для того, чтобы вызвать ненужную ему полемику, а для того, чтобы разрушить неверные стереотипы, которые наверняка были у уважаемого читателя насчет тюремного контингента, и которые могли бы ему помешать адекватно воспринять ту действительность, с которой Иван столкнулся в колонии Белый лебедь.
С контингентом сидящих мы разобрались. Теперь разберемся с персоналом. Здесь ситуация была не столь однозначной. В особую колонию подбирали особый персонал.
Поскольку добровольно ехать работать к черту на рога никто не хотел, был объявлен конкурс на лучшего тюремщика. Трудовые коллективы колоний всей страны в жарких спорах отбирали претендентов.
Высокой чести удостаивались те, кто мешал коллегам привычно гнобить подопечных или, как минимум, отказывался в этом участвовать лично.
Отобранным лауреатам, чтобы им не пришло в голову отказаться от почетного назначения, пообещали, что они в любом случае окажутся в новой колонии. От них зависело только то, в каком качестве. Надзирателя или надзираемого. На каждого у начальства лежала увесистая пачка доносов бывших коллег, достаточная для необходимого в данном случае приговора.
Расчет оказался верен. Все поехали на новое место. Отказавшихся не было. Ведь какого это оказаться надзираемым все претенденты хорошо знали не понаслышке. Так в Белом лебеде образовался уникальный коллектив не только внутри тюремных решеток, но и по другую их сторону. Там собрался, можно сказать, цвет российского общества.
Снаружи колония выглядела как обычно. Железные ворота, решетки на окнах, высокий забор с колючей проволокой, вышки для автоматчиков.
Но предназначено все это было в первую очередь для защиты собравшихся там достойных людей от несправедливого и агрессивного внешнего мира, хотя стороннему наблюдателю догадаться об этом было невозможно.
Внутри колонии кипела напряженная духовная жизнь. Пациенты Белого лебедя, избавленные от необходимости каждодневно трудиться, зарабатывая на хлеб насущный, могли все свои силы сосредоточить на физическом и интеллектуальном самосовершенствовании.
Регулярно проводились разные соревнования, викторины, КВН. В этот процесс были вовлечены все без исключения как узники, так и тюремщики.
Так что мать Ивана пребывала в хорошей компании. Жизнь ее протекала насыщенно и интересно.
Но пусть читатель не подумает, что она не обрадовалась сыну, которого совсем не рассчитывала уже никогда увидеть. Это было не так. Но начнем по порядку.

Глава 20. Встреча с матерью

Так вот. Как мы уже говорили, на следующее утро по приезду, Иван был у дверей колонии.
Когда Иван подошел и постучал (приятели деликатно остались в Веселом Китобое. Свидание с матушкой все-таки было очень личным делом Ивана), ворота Белого лебедя открылись, и он вошел.
Часовой с автоматом в длинном до пят тулупе осведомился о цели его визита и передал Ивана по команде.
После необходимых процедур, которые не заняли много времени, несмотря на внезапность визита (все вообще вопросы в колонии решались быстро и без проволочек), Ивана провели в небольшую комнату с надписью на двери «Для свиданий».
Комната была вся пронизана ярким светом мощных ламп и утопала в зелени.
По углам стояли кадки с пышными южными экзотическими деревьями. Все свободные плоскости были уставлены горшками с цветами. Многие из них цвели или стояли с бутонами.
Растения выглядели мощными, аккуратными и ухоженными. Никаких желтых листьев и голых побегов. В изобилии висели лимоны.
Посередине комнаты стоял стол, накрытый вышитой явно вручную скатертью. На столе был большой электрический самовар с керамическим расписным заварным чайником сверху.
На самоваре висела связка баранок на бумажном шпагате. Рядом кружком был расставлен готовый к применению простенький, но нарядный чайный сервиз с маленькими аккуратными чайными ложечками на блюдечках. Здесь же стояла сахарница с мелкими белыми кубиками.
«Так, наверное, в раю» - пришла Ивану в голову избитая фраза.
Не будем его винить за неоригинальность мышления. Комната действительно производила сильное впечатление на фоне окружающих унылых чукотских пейзажей.
Мы уверены, что та же мысль посещала каждого, кто в первый раз в ней оказывался. Поэтому, чтобы невольно не исказить истину, мы не стали эту мысль удалять или править, а оставили как есть. Для завершения образа не хватало, пожалуй, только пения райских птиц.
Иван сел за стол и стал ждать.
Вскоре в коридоре возник неясный шум. Он приближался. Наконец, раздался лязг открывающейся металлической двери. Иван встал.
Дверь отворилась настежь, и молодой тюремщик с приветливым лицом ввез инвалидную коляску с живой невысокой сухонькой женщиной. Это была мать Ивана.
- Вот он, Ваш сокол, - слегка наклонившись к женщине, доброжелательно произнес тюремщик.
- Спасибо, Вася, дорогой! - женщина в знак благодарности коснулась своей костлявой рукой руки тюремщика, лежащей на ручке инвалидного кресла.
- Не стоит, - искренне ответил тот.
Возникла пауза. Иван во все глаза смотрел на мать. Она тоже молча, с интересом, рассматривала Ивана.
Тюремщик подвез коляску ближе к столу с самоваром и вышел.
- Вот ты какой! Давно я тебя не видела… - не сразу произнесла женщина, вглядываясь в Ивана, который был не в силах произнести ни слова от нахлынувших чувств.
- Вырос то как! – погодя добавила она.
- Маманя! Это Вы?! – на миг обрел голос Иван.
- Я, сынок, - просто ответила мать.
- Почему Вы в коляске? – вдруг испугался Иван, расфокусированный от стоявших в глазах слез взгляд которого упал на коляску. Горло у него снова перехватило.
- Столько лет в Белом Лебеде даром не проходят, - просто ответила мать, - Дай я на тебя хорошенько посмотрю, - не могла наглядеться она на сына.
- Большой какой стал! – восхищенно покачала она, наконец, головой, - Весь в папку. Ничего моего, - наконец, критически оценила она увиденное, - Я в последний раз тебя вот таким видела, - женщина недалеко развела руки, - Думала, никогда больше и не увижу.
Она замолчала.
- Как ты меня нашел? – спросила мать после паузы.
Иван и слышал и не слышал мать. Смысл ее простых слов не доходил до него. Он буквально разрывался от чувств и мог говорить только о своем.
Здесь была и безмерная радость от того, что он нашел мать. И смертельная обида на нее за то, что он вырос сиротой. И много чего еще стремительно калейдоскопом проносилось в голове Ивана.
Вылилась эта буря чувств в убогие, тривиальные слова. Но не будем к Ивану избыточно требовательны. Он не имел опыта разбираться в сантиментах и точно формулировать свои переживания. Тем более в такой волнительный момент.
- Маманя! Я с Вами! Мое сердце сейчас разорвется от чувств. Маманя! Почему ты так сделала? Этот угон… ограбление… Зачем это было нужно? Ты подумала, как мне будет без тебя? – выдал он сумбурный клубок.
- Зачем? – резко, неожиданно звонким голосом прервала Ивана мать, сурово взглянув на него в упор. Ее глаза сверкнули.
- Зачем? – уже по-другому, тихо, повторила она, вздохнув, - Затем, что твой папка бросил нас за неделю до твоего рождения, - начала она свою одиссею, - Представь, какое рисовалось у нас с тобой в Шишкодранске будущее. Я решила вырваться в нормальную жизнь любой ценой. Чтобы ты жил как человек.
На последние деньги я купила гранату из шоколада, - продолжила она, - Она была как настоящая. С рубчиками. Не отличить. Пришла в банк. Спросила Управляющего. Он вышел. Я показала гранату и говорю, что взорву его, если меня не отвезут в Америку. Немедленно.
Управляющий не последний человек. Меня уговаривали. Денег давали. Но им веры нет. Я ни в какую. В Америку и все.
В общем, вызвали самолет и повезли нас с этим дядькой в Америку. Я то его ни на шаг не отпускаю. За руку держу.
Долго, помню, летели. Наконец, пилот объявляет. Америка. Садиться будем.
Ну, думаю, дело в шляпе. Приехали. Расслабилась. А тут еще ты. Подкузьмил. Роды начались.
Я маленько контроль то и отпустила. Не уследила. Граната таять начала. Шоколад потек. Дядька увидел и все понял. Как заорет!
Ну меня повязали. Было кому. Самолет развернули и обратно. Тут ты и родился.
Пилот пришел. Я к нему. Мол, мы же над Америкой! Садись!
А он – ничего не могу сделать. Я человек подневольный. Делаю, что прикажут. Могу только дать бумагу, что твой сын родился над Америкой. По их законам – он американец.
Бумагу то эту у меня потом отобрали. Обещали тебе отдать. Думала, может хоть ты за меня поживешь.
- Маманя. Простите! Я не хотел! - Иван зарыдал в голос.
- Чего уж там. Я тебя не виню. Дитя малое. Все вышло, как вышло, - подвела черту под прошлым мать.
- Вы рвете мне сердце! Вы для меня все. А я Вас так подвел, – Иван опустился на пол, обняв неходячие ноги матери, и прильнул лицом к ее коленям.
Мать молча, как маленького, гладила его по голове, перебирая рыжие густые волосы. Ее взгляд был устремлен в прошлое.
- Не винись, - наконец, повторила она, - Значит, так было суждено.
- Я Вас всю жизнь искал. Как смог. Я могу для Вас что-нибудь сделать? – сквозь слезы говорил Иван.
- А что тут сделаешь? Все уже сделано, - только и могла ответить мать.
- Маманя! Я Вас не брошу. Я к начальнику пойду – Шквал эмоций стал стихать. Слезы у Ивана пересохли. Его ум направился в деятельное русло.
Мать задумалась над словами сына.
- Сходи. Он нам как отец родной. Сходи. Скажет, если чем помочь можно, - одобрила она его план.
Оставим здесь Ивана с матерью наедине. Содержательная часть их беседы, важная для читателя, на этом закончилась. Без необходимости было бы нескромным продолжать наблюдать за их такой очень личной беседой.
***
На другой день (в день встречи с матерью он не был готов к серьезному разговору. Пережитые чувства израсходовали все его силы) Иван встретился с начальником колонии. Ивана провели в его кабинет.
Интерьер кабинета был суров. На стенах висели кандалы, наручники, дубинки, арестантские робы, фотографии известнейших арестантов.
Начальник колонии был ответственным человеком и очень серьезно относился к своему делу. Поэтому он пристально изучал историю тюремного дела в России и в мире, чтобы всегда быть современным и не отстать от актуальных тенденций в своей профессиональной области.
Он собирал соответствующие экспонаты, и собранная им коллекция была, пожалуй, лучшей в своем роде в мире. В ней встречались поистине уникальные вещи. Среди них был топор, которым четвертовали Емельяна Пугачева и плеть, которой Петр Первый обычно порол своего верного Меньшикова за его очередное воровство.
За неимением в колонии свободных площадей, коллекция была размещена прямо в служебном кабинете Начальника, отчего он производил весьма мрачное впечатление, напоминая застенок.
Сам полковник (в таком чине был начальник Белого лебедя) был прям, открыт и приветлив, резко контрастируя в этом плане с окружающим реквизитом.
Он был высок с крупными грубыми чертами лица и строгой выправкой. Его облик полностью соответствовал его званию. Он был самым настоящим полковником во всех смыслах этого слова.
Пусть читатель не воспримет эти слова как намек на всем известный яркий образ, так называемого Настоящего полковника, созданный талантом нашей лучшей, всеми любимой певицы. Полковник, руководивший Белым лебедем, был этому образу полной противопложностью.
- У Вас в колонии моя мать, - сразу начал с главного Иван.
- Знаю, знаю. Замечательная старушка. Ее все любят. Она, можно сказать, душа нашего заведения, - встав навстречу посетителю, любезно ответил полковник, - Женщин у нас вообще мало, а таких замечательных, как Ваша матушка, так больше и нет.
Иван пропустил комплименты своей матери мимо ушей. Поднять ее в его глазах выше места, которое она занимала, было невозможно, поэтому Иван воспринял слова полковника как должное.
- Я бы хотел что-нибудь сделать, чтобы скрасить ее жизнь, - объяснил цель своего визита Иван.
- У нее есть все, что возможно, - ответил полковник, - Можно сказать, мы все здесь заключенные. Здесь проходит вся их жизнь и наша. Отсюда никто не выходит. Ни мы, ни они. Поэтому заключенные мне как дети. Мы живем одной семьей.
- Но, она в инвалидной коляске! – передал Иван свою главную боль.
- А что Вы хотите, - пояснил полковник, - Здесь зима одиннадцать месяцев. Нет ни одного здорового. Другие еще хуже.
- Неужели с этим ничего нельзя сделать? – безнадежно спросил Иван.
Полковник задумался.
- Начальство разводит руками, - неторопливо заговорил, наконец, он, размышляя. На все запросы отвечают, что денег нет.
У меня сидит один абхазец, - продолжил полковник, - У него есть связи. Говорит, может договориться, чтобы нашей колонии дали хорошее место в Сочи. У моря. Представляете! У теплого моря! Все наши мигом поправятся, - воодушевился, было, полковник, - Но на переезд нужны деньги. Огромные деньги, - сник он, вернувшись к грустной реальности.
- Сколько? – заинтересованно оживился уже Иван.
Полковник с удивлением, по-новому, взглянул в открытое и искреннее лицо Ивана. Потом перевел взгляд на его чукотскую одежду, составив себе о собеседнике не вполне выгодное для Ивана впечатление.
- Очень много, - безнадежно не стал уточнять полковник.
- Сколько, все же, - не отставал Иван.
- Ну, я точно не знаю, - начал прикидывать полковник, - Место, вроде, должны дать даром - Гиви серьезный человек, зря трепаться не будет, - пояснил он причину своей уверенности, - Нужно будет построить новое здание. Это миллионов десять. Забор, ворота, вышки – еще миллион. Необходимое оборудование - мебель, там, столы, посуда – еще миллион - не тащить же все отсюда. Дороже выйдет, - пояснил он, - Еще миллион туда, сюда. На всякую мелочевку. В общем, на круг выйдет миллионов пятнадцать.
- Всего то?! - радостно воскликнул Иван.
Полковник взглянул на него уже с интересом.
- Ну и московским придется отвалить столько же. Не меньше. Чтоб разрешили, - добавил он.
- Думаю, мы и это решим, - уверенно ответил Иван.
- С московских надо начинать, - уже по деловому продолжил разговор полковник.
В голову Ивана пришла крамольная мысль. Понимая, что он берется решить важнейшую проблему колонии, касающуюся решительно всех, в том числе и персонала, он попробовал выторговать для матери максимум.
- А если вы переедете, можно будет освободить мою мать? – осторожно спросил он.
Полковник задумался. Открывающаяся перспектива стоила того, чтобы постараться найти выход, который устроит всех.
- Это тяжкое должностное преступление, - наконец, ответил он, - Если его обнаружат – всех строго накажут. С другой стороны, дальше Белого Лебедя, все равно, не пошлют. Я могу распорядиться, чтобы на поверках ее не выкликали. Тогда не будет заметно, что кого-то не достает. Ребята меня поймут. Будет жаль. У Вас чудесная матушка. Нам будет ее не хватать, - озвучил он принятое решение.
На том и договорились. Полковник обсказал с кем и как нужно разговаривать в Москве. Дал свою оценку возможным аппетитам заинтересованных лиц и пожелал Ивану удачи.
На этом они расстались.
Остаток дня Иван провел с матерью. Только вечером он увидел друзей. Он рассказал им, что можно совсем освободить его мать. Что стоит это пустяк. Нужно только суметь все правильно сделать.
Друзья обрадовались такой перспективе. Понятно было, что лучше времени зря не терять – мало ли как оно все могло измениться. Что нужно действовать немедленно. Путь друзей теперь лежал в Москву. Там был ключ к решению проблемы с переездом колонии. Все вопросы с Сочи неизвестный им Гиви брал на себя.
Уже следующим утром они уехали из Веселого китобоя. Чтобы громоздкие баулы не стесняли свободу действий, их было решено пока оставить в Белом лебеде. Надежнее места для этого в стране не существовало.
Приличные люди, жившие и работавшие там, надежные металлические ворота и вышки с автоматчиками гарантировали, что с деньгами ничего не случится. С собой решили ничего не брать. Вначале нужно было обо всем договориться.

Глава 21. Москва или Опять неприятности

Москва оказалась так велика, что из ее аэропорта, куда прибыли друзья, в ее же центр пришлось ехать еще и поездом.
Первые наблюдения показали, что, хотя Москва ничем не походила на Шишкодранск и Краснопопинск, москвичи тоже гордились. Они гордились собой. Свой город они нередко называли, почему-то, Третьим Римом.
Друзья не знали точно, что случилось с первыми двумя, и, поэтому, не вполне понимали как надо относиться к этому утверждению. Но, нужно признать, звучало оно многозначительно. Про Рим слыхали, даже, в Шишкодранске.
Москвичи считали свою страну пупом земли, а свой город – пупом страны.
Георгий пошутил, что это выходит пуп в квадрате.
Его приятели не очень поняли, что это значит.
Они хуже были знакомы с математикой и восприняли эти слова буквально. Они решили, что Георгий говорит о вычитанной им в интернете некой анатомической особенности москвичей, выделяющей их от прочих.
Так вот, москвичи считали, что этот квадратный пуп держится на том, что все москвичи совсем особенные и невероятно крутые. Хотя в чем крутизна, друзья опять не очень поняли. Автор этого тоже не понимает, поэтому не берется по этому поводу выдвинуть какие-либо свои, убедительные для читателя предположения.
Что, мол, они, москвичи, не чета всяким «понаехавшим», как они любили говорить, имея в виду тех, кто приехал в Москву позже них. Понятно, что эта граница была у каждого своя.
Поддавшись общему настроению, впечатлительный Степан предложил друзьям считать понаехавшими пассажиров следующего поезда, прибывшего на вокзал через десять минут после их поезда.
Но Иван с Георгием одернули его, напомнив Степану, что, если ему так уж хочется выделиться из окружающих, то пусть он лучше вспомнит, что он  шишкодранец.
Мол, пусть эти москвичи сами сводят с приезжими счеты. Это не наше дело. Мол, если тебе это важно, то быть шишкодранцем это куда как круче, что бы эти самые москвичи о себе не думали.
Где, в конце концов, была та Москва, когда шишкодранцы уже вовсю торговали с Америкой?
Этот риторический вопрос все расставил по местам. Степан смутился и больше понаехавшими не интересовался.
Был еще один важный пункт роднил москвичей с шишкодранцами. Москвичи тоже свои беды валили на Америку. Мол, это она перекопала их город и замостила его в два слоя гранитной плиткой, сделав похожим на кладбище.
В общем и целом москвичи значительно больше походили на шишкодранцев, чем сами то готовы были признать. Различия носили, скорее, косметический, количественный характер, чем принципиальный.
Но мы отвлеклись. Итак, друзья прибыли в столицу нашей Родины, город-герой Москву, как им напомнили через трансляцию в поезде незадолго до конечной остановки.
Сойдя с поезда, друзья сразу же вышли из здания вокзала. Было жарко. Меховая одежда, так верно служившая им на Чукотке, буквально кипятила их. Больше всех в силу своей массивной комплекции страдал Степан.
Столица встретила гостей привычной суетой и шумом. Тренькали трамваи, неслись, вернее, едва тащились, бесконечные потоки машин. Во все стороны, куда хватало глаз, тянулись ряды свежевырытых канав. Повсюду лежали груды гранитной плитки, приготовленной для укладки в третий слой, поверх первых двух.
На привокзальной площади стоял веселый паренек в очках и наделял всех желающих воздушными шариками, какими-то наклейками и майками. Очереди не было, но люди подходили.
Шарики и наклейки не заинтересовали друзей. Но майки были для них спасением. Они взяли себе три и сразу же их надели, удивившись царящим в этой необыкновенной Москве порядкам. Они решили, что здесь все раздают даром.
Степан, чувствуя сильный смутный дискомфорт в душе, попробовал, было, отговорить друзей от маек, но к нему не прислушались. Степан сдался. Тем более, что солнце поднималось, все больше накаляя воздух. Дальнейший перегрев нес прямую угрозу жизни.
Друзья забыли известную истину, что от халявы нужно держаться подальше.
Как только они отошли от вокзала и завернули за угол, рядом немедленно остановилась патрульная машина, из которой вышли пятеро полицейских.
Оказалось, что буква «М», изображенная на футболках, которые подарил друзьям паренек, и которые теперь красовались на них, является тайным знаком главного государственного преступника. На нем висело несколько пожизненных сроков за невероятной важности государственные преступления.
Власти настолько опасалась этого преступника, что не решалась его арестовать. Само имя его было под запретом. Его нельзя было произносить вслух. Запрет был настолько серьезен, что даже Премьер-министр не смел его нарушить.
Многим, склонным к мистике, казалось, что это старательно вычеркиваемое из всех новостных сюжетов имя, было чем-то вроде заклинания. И произнеси его Премьер-министр намеренно или случайно, иголка из яйца (которое в утке) сломается, и власть тьмы падет.
Сам автор не разделяет такого оптимизма и приводит это мнение исключительно из-за его популярности.
Ее причину он видит в затянувшемся беспросветном периоде. Рационального выхода из него никто не видел. Иначе, как в сказочном сюжете, представить этот миг было невозможно. Но всем уж очень хочется своими глазами увидеть то, что будет после него.
На всякий случай, и мы здесь не будем прямо упоминать, что это был за преступник, во избежание неприятностей. Вдруг, со временем его имя запретят не только произносить, но, и, писать. Все к этому идет.
Тогда эта книга не увидит своего уважаемого читателя (или уважаемый читатель не увидит эту книгу. Здесь автор слегка запутался), чего автору очень бы не хотелось. Тем более, что читатель и сам хорошо знает запретное имя.
Так вот, если этого главного государственного преступника по недосмотру где-нибудь арестовывали (а он имел наглость совсем не скрываться и активно участвовал в общественной жизни страны), его сразу же выпускали обратно, как только разбирались, кто есть кто. Правда, за неповоротливостью полицейской машины, на это, порой, уходили недели.
Извиняясь за содеянное, власть раз за разом в прямом смысле этого слова дорого платила за такие свои ошибки. Так, что этот преступник со временем стал состоятельным человеком. Но власти никак не удавалось совсем предотвращать такие неприятные для нее инциденты.
За свою нерешительность по отношению к самому этому преступнику, полицейские отыгрывались на его соратниках и родственниках. На всех тех других, на ком отыграться было не так страшно. Уж их-то арестовывали и сажали в тюрьмы во всю. Что называется, от души.
В эту мясорубку друзья случайно и попали.
Они думали, что легко объяснят произошедшее недоразумение, ведь, как дремучие провинциалы,  друзья ничего такого не знали и еще и часа не провели в Москве.
Но в отделении полиции, куда их привезли, пробили личности задержанных. Сразу выяснилось, что друзья находятся в международном розыске по статьям, которых полицейские даже не знали.
Статьи были приняты совсем недавно по инициативе Краснопопинского депутата и в последней редакции кодекса, куда, затем, заглянули любопытные полицейские, вместо пояснения, что они значат, стояли одни восклицательные знаки.
Полицейские такого прежде не видели.
Они решили, что, видимо, новые статьи состоят из одних неприличных слов и поэтому, из соображений цензуры, сокращены до знаков препинания.
Это можно было понять. В последнее время Дума принимала так много новых законов, что, видимо, редакторы не успевали их править.
Исследуя вопрос дальше, полицейские открыли розыскное дело.
Категоричность формулировок краснопопинских следователей, суть которых была, однако, неясна, указывала на особую опасность преступлений, совершенных друзьями, к тому же, при самых отягчающих обстоятельствах.
Известно, что более отягчающих обстоятельств, чем насильственное прикосновение к стражу порядка, в нашей стране не существует. Поэтому полицейские решили, что друзья не меньше как дали по физиономии кому-то из их краснопопинских коллег, и воспылали справедливым корпоративным гневом.
В Краснопопинск было немедленно отправлено соответствующее извещение о поимке разыскиваемых ими опаснейших преступников.
Начальство полицейских, задержавших друзей, уже начало закупать водку, чтобы обмывать новые звездочки и звания.
Для друзей дело оборачивалось плохо. Совсем плохо. Хуже некуда. Но известно, что безвыходных ситуаций не бывает. Главное было найти общий язык с оппонентами. У друзей было достаточно жизненного опыта, чтобы решить эту задачу.
Начались обстоятельные переговоры, плавно переросшие в открытый торг. Упущенные звания и звездочки стоили дорого. Да и на водку, зря закупленную, ушли немалые деньги. Это с одной стороны.
С другой стороны, просто обретения свободы в такой ситуации  друзьям было недостаточно. Они понимали, что, находясь и дальше в розыске, спокойно жить не смогут. Как говорится, раз пошла такая пьянка, нужно было менять ситуацию радикально. Чтобы в будущем уже не бояться каждого полицейского. Известно, что среди них желающих получить мзду, как говорится, каждый первый. На всех никаких денег не хватит.
По итогам переговоров сошлись на одном бауле. За него друзья обретали желанную свободу.
Кроме того, полицейские взялись составить Акт о том, что друзей расстреляли из зенитного пулемета разрывными пулями (необходимо было исключить любые сомнения в том, что они могли выжить) при попытке к бегству.
На основании этого Акта их вычеркивали из списка разыскиваемых лиц. После этого, как им сказали, друзья смогут свободно перемещаться по стране не опасаясь никаких неприятностей.
Ивана с Георгием такая договоренность устроила. Им казалось, что таких мер достаточно. Но, неожиданно для всех, возразил Степан.
Ссылаясь на свой внутренний голос, Степан привел веский довод, что, мол, сегодня исключили, а завтра какой-нибудь придурок (Степан имел в виду мэра Краснопопинска) снова включит.
Нет, по мнению Степана, этот вопрос нужно было закрыть раз и навсегда.
Друзья удивились такой его предусмотрительности, невиданной ими прежде, но Степана поддержали, несмотря на то, что это грозило затяжкой времени.
Во-первых, он был свой, и уже поэтому, его нельзя было не поддержать, а потом, доводы Степана были разумны. Мало ли как оно там дальше повернется. Лучше прикрыться сразу по максимуму.
Полицейские начали уверять, что это невозможно. Никак. Что они, конечно, многое могут, но и они не всесильны. Что это чересчур.
Что, так и быть, они этот список будут регулярно проверять, и, если, вдруг, случайно, обнаружат вновь там друзей, то непременно опять их сразу же и вычеркнут.
Но Степан не поверил и заупрямился.
- Не пойдет. Ищите, - говорит, - Выход. И все.
Полицейские приуныли. Они действительно не знали что делать. Однако перспектива хорошо заработать заставила их начать думать не по казенному, а творчески. Известно, что деньги лучший стимулятор творческого мышления. И они придумали.
Друзьям выправили новые документы, в которых их установочные данные стали до запятой совпадать с установочными данными Премьер-министра, Министра ФСБ и Военного министра. Так Степан с Георгием стали Сергеем и Александром. Ивану досталось имя Владимир.
На недоумение друзей по поводу того, зачем это было надо, гордые своей придумкой полицейские объяснили, что ни один страж порядка в стране, находящийся в здравом уме и желающий усидеть в своем уютном кресле, никогда и ни при каких обстоятельствах не внесет эти новые их имена в список разыскиваемых.
Что он предпочтет застрелиться и будет очень прав.
Что должно произойти нечто сверхъестественное для того, чтобы такое положение вещей изменилось. Не меньшее, чем революция.
А если эта революция, вдруг, произойдет (во что сами полицейские совершенно не верили), то друзья легко смогут вернуться к своим настоящим именам и никто их уже ни в какие черные списки вносить не будет. Потому, что этих самых черных списков тогда не станет, и вносить их имена будет, просто, некуда.
На этом был достигнут консенсус. Последние спорные вопросы были сняты. Ивана отпустили, чтобы он привез необходимые деньги. Степан с Георгием остались в заложниках.
Поездка на Чукотку не заняла много времени. Иван спешил изо всех сил, и, вскоре, все вопросы были окончательно улажены. Уже вечером, в день возвращения Ивана, друзья оказались на свободе.
Это были они и не они. Прежних Ивана, Степана и Георгия больше не существовало. Они покоились в братской могиле на кладбище для бродяг. На свободу вышли совсем другие люди. По крайней мере, так было написано в их новых, еще пахнущих типографией, документах.
Чтобы не запутывать читателя, мы и дальше будем называть друзей прежними именами. Они и сами так делали, несмотря на настоятельную рекомендацию полицейских впредь обращаться друг к другу по-новому.
Выйдя на свободу, друзья, чтобы снова не попасть в историю, стали осторожнее. Они теперь внимательнее присматривались к окружающей действительности, пытаясь угадать, с какой стороны ждать подвох. Но, порой, неприятности возникали вроде бы из ничего. Слишком все вокруг было другим.
Время, проведенное за решеткой, поломало первоначальные планы. На свободу друзья вышли в пятницу. Впереди были выходные. Их нужно было как-то провести. Обсуждая этот вопрос, Степан вспомнил, что в поезде, который вез их из аэропорта, помимо прочего, друзьям сообщили, что Москва является крупнейшим культурным центром.
Они не очень поняли, что это значит. Настоящему шишкодранцу это слово было не знакомо. Более начитанный Георгий решил, что речь идет, видимо, о таких штуках, как театры.
Он рассказал приятелям о том, что в этих театрах специальные люди за деньги представляют разные истории. Друзья решили взглянуть на диковинку. Степану эта затея не понравилась, но приятели его неясные опасения списали на провинциальную косность.
Они начали спрашивать у прохожих, где находится ближайший театр. С четвертого раза попался москвич, который слышал это слово. друзья поняли, что москвичи и культура – это не совсем одно и то же.
Но не будем москвичей за это винить. Культура нужна сытым. Тем, у кого основные жизненные проблемы решены. Как известно, зрелища идут после хлеба. Не впереди. Двенадцатый прохожий показал дорогу.
Вскоре друзья входили в старое кирпичное здание, завешанное красочными афишами.
Театр им понравился сразу. Но усвоив урок, что в Москве не все так просто, как кажется, они не решились сдавать одежду в гардероб.
Обмен новеньких курток (выйдя на свободу, друзья немедленно купили себе подобающую одежду, содрав опасные майки) на кусочек крашеной пластмассы показался им неравноценным. Они не поверили, что смогут потом вернуть свою собственность. В Шишкодранске такое точно бы не прокатило.
Буфет был выше всяких похвал. Тарелки с горами разноцветных бутербродов их покорили. Но взглянув на цену, друзья задумались. Даже на них она произвела впечатление.
Менее любопытный Степан, который потащился в театр за компанию, предложил, чтобы приятели шли смотреть спектакль без него. Он решил выставить в буфете свой столик и отбить за время спектакля на бутербродах непредвиденную поездку Ивана в Белый лебедь за выкупным баулом.
Чтобы сразу избавиться от конкурентов, расчетливый Степан планировал продавать бутерброды в полцены.
Друзья Степана застыдили и втроем они прошли в зал.
Однако в этот день им не суждено было приобщиться к культуре. Едва погас свет и разошелся занавес, как в зал ворвались автоматчики с замотанными лицами и положили всех зрителей, как говорится, мордой в пол.
Первоначально друзья решили, что таков авторский замысел. Но когда рядом с ними тем же манером положили и актеров совместно со всем техническим персоналом, они поняли, что что-то пошло не так.
Тем более, что автоматчики, не церемонясь, пинками кованых сапог подправляли тех, кто, по их мнению, лежал не совсем так, как им бы того хотелось.
Затем длинная вереница автобусов с зарешеченными окнами и синими мигалками на крышах всех соучастников спектакля свезла в тюрьму, где немедленно начались допросы.
Следователи по особо важным делам, сменяя один другого (доброго – злой, затем наоборот) настойчиво выведывали, зачем приятели пришли в театр.
Объяснение, что, мол, они хотели приобщиться к культуре и посмотреть какой-нибудь спектакль не проходило. Ни один следователь ему не верил. Ни добрый, ни злой. Следователи дружно настаивали на том, что спектакля, на который пришли друзья, не существовало. Совсем.
Злой следователь объявил друзьям, что, главный режиссер уже во всем признался и дал показания и, что, мол, запираться – только хуже будет.
Добрый следователь про режиссера ничего не говорил, но тоже требовал, чтобы друзья во всем признались – мол, так им будет лучше.
Друзьям следователям нечего было возразить, ведь спектакль они не успели посмотреть. Может быть, его и действительно не существовало. Так что что-либо весомое в свое оправдание они предъявить не могли.
Билеты с надорванным контролем, соответствующей датой и названием, случайно не выброшенные запасливым Степаном, прочитавшим мелкий текст о том, что их нужно сохранять до конца спектакля, следователи объявили подложными.
Осознав всю глубину ловушки, в которую они попали, друзья бессмысленно блеяли в ответ что, мол, они не знали и их обманули, ведь по существу следователи, похоже, были правы.
Однако, сформулировать другую цель своего визита в театр, которая устроила бы погононосных оппонентов, самостоятельно друзья не могли, а следователи прямо не говорили, что им нужно.
Друзья были обескуражены. Они поняли, что невольно совершили нечто ужасное и уже начали чувствовать себя настоящими преступниками.
Решив, что справедливое наказание неизбежно, посовещавшись, друзья хотели уже просить, чтобы им разрешили отбывать неизбежный срок в Белом лебеде, как, вдруг, их отпустили.
Это было как чудо. Видимо, добрый следователь победил злого. Другого разумного объяснения друзья не видели.
На самом деле, в благополучном исходе дела решающую роль, скорее всего, сыграли новые имена друзей.
Каждый следователь, державший в руках их документы, первым делом задавался вопросом, а не родственник ли ТОГО САМОГО сидит перед ним? Может быть, ТОТ САМЫЙ просто еще не в курсе происходящего, но, как только ему сообщат о злоключениях его родственника, тут-то он и разберется с его обидчиками. А зачем следователю искать на свою профессиональную карьеру приключений?
Ведь всегда можно найти для необходимого сейчас дела кого-нибудь попроще. Каких-нибудь Петрова с Сидоровым. Или носителя никому не известной фамилии, вроде Бессеребренникова, уже в силу нее чужеродного ментально, за которого, уж точно, некому и не на что будет заступиться.
- Если так пойдет и дальше, мы рискуем перебывать во всех московских тюрьмах, - невесело пошутил по поводу произошедшего с ними нового происшествия Георгий.
Шутки шутками, но чтобы не рисковать, друзья решили никуда больше не заходить и просто побродить по улицам. Они остались в центре, предполагая окраины более криминальными.
Жизнь столицы во многих своих проявлениях была для них необычной.
Подходя мимо большого здания, друзья увидели, как четверо рабочих в синих халатах вынесли из огромных дубовых дверей большую картину в красивой раме и выкинули ее в мусорный контейнер. Командовала всем видная женщина с бейджиком на обширной груди «Министерство культуры».
- Быстрее, - подгоняла она рабочих, - У нас много дел.
Следом за рабочими плача бежала маленькая старушка.
- Куда вы его? Сто лет висел. Никому не мешал и вот тебе, - причитала она.
- Ильинична! Иди, работай. Уволю за прогул! – рявкнула на старушку женщина с бейджиком.
Ильинична отстала и, утирая слезы, понуро поплелась обратно.
Подняв глаза, Иван прочитал на здании, из которого вынесли картину, вывеску «Третьяковская галерея». Где-то он слышал это название.
Друзья подошли ближе. Рабочие уже скрылись назад в те же двери, из которых вышли.
Степан вытащил из мусорного контейнера выброшенную картину и поставил рядом с ним на землю.
Через полотно от одного угла в другой белела жирная надпись мелом «Запрещено цензурой. Происки врагов». Степан стер рукавом надпись, чтобы она не мешала расмотреть сюжет.
На картине был изображен высокий худой мужчина с выпученными глазами, прижимавший к себе окровавленного юношу.
- Маньяк! Как есть маньяк, - сделал вывод Степан, - И зачем таких рисуют? – удивился он.
У друзей не было ответа.
Всем понравилась шикарная рама. Но она была слишком велика и девать ее было некуда.
Друзья уже хотели выкинуть картину обратно в бак, как вдруг Ивану пришла мысль, что явно садистский сюжет картины отлично дополнит антураж кабинета полковника в Белом лебеде.
Ему хотелось как-то лично отблагодарить полковника за то, что его матушка была окружена такой заботой в его заведении. Сделать какой-нибудь особый, запоминающийся подарок. Картина для этого подходила как нельзя лучше.
Друзья осторожно вынули крамольный холст из рамы. Позже он занял достойное место в коллекции полковника. Так великая картина Ильи Репина «Иван грозный убивает своего сына» оказалась спасена для человечества.
На этом неприятные московские приключения друзей закончились. Кое-как они протянули еще день.
Наконец, наступил понедельник.
Начав пораньше, друзья уже к вечеру согласовали все вопросы.
У Ивана образовался длинный реестр чиновников, от которых зависело нужное решение, с указанием против каждой фамилии суммы, причитающихся этому персонажу за его необходимую положительную визу по интересующему друзей делу.
Общая сумма достаточно точно совпала с предполагавшейся полковником. Ситуация находилась в русле. Эта рутина не столь интересна, чтобы рассказывать здесь о ней подробнее.
Настала пора ехать за деньгами.
Степану, почему-то, очень не хотелось возвращаться назад, в Белый лебедь. Почему – он опять не знал. Настолько не хотелось, что друзья предложили ему подождать их на «Большой земле». Но Степан не мог бросить товарищей.

Глава 22. И еще неприятности

После исчезновения друзей, дела в Краснопопинске пошли некуда хуже.
Попытки мэра продолжить их бизнес, поставив на него свои, проверенные кадры, потерпели неудачу. Новые руководители умели только полировать своими ловкими языками известные выпуклости начальства, но ни к чему реальному были не способны.
В результате иностранцы с их шальными деньгами исчезли из города. Краснопопинск стремительно вернулся в привычное небытие. Начатая с размахом стройка в центре города замерла. Ржавели брошенные краны и бульдозеры.
Над заболотившимися котлованами носились тучи комаров, охранявших завоеванную территорию от теплокровных чужаков. Многотысячные орды лягушек квакали так, что в городе стало невозможно нормально разговаривать.
Расправившая, было, плечи промышленность поняла, что за возврат к жизни она приняла агонистическую конвульсию и снова впала в оцепенение, граничащее со смертью.
Это была катастрофа. Кресло под мэром зашаталось. Какие бы радужные отчеты он ни слал наверх, невеселая правда со временем неизбежно стала бы явью.
Поэтому, когда в Краснопопинск пришло уведомление из Москвы о поимке друзей, туда немедленно выехал следователь, чтобы их принять, и сразу наладить этапирование на прежнее рабочее место.
Мэр уже потирал руки, предвкушая сладкую месть. Она, можно сказать, была его обязанностью, его долгом перед гражданами его города. Во всяком случае, мэр так все понимал, и был в этом убежден.
Поскольку прежний офис был все равно разгромлен, шарашку, где должны были возобновить работу друзья, решено было сделать непосредственно в мэрии. Чтобы все было на виду. Под личным контролем мэра.
Первоначальный план построить особую тюрьму был изменен. Но не из гуманных соображений.
Знающие люди сказали мэру, что иностранцам не понравится то, что друзья работают в тюрьме. Эти непонятные иностранцы могли раструбить на весь мир, что в Краснопопинске используется труд заключенных. Можно было нарваться на международный скандал.
С одной стороны, международный скандал мэра не заботил. Ему было на него плевать. Его волновало только мнение начальства.
Но, с другой, практической стороны, скандал был нецелесообразен, поскольку мог распугать иностранных клиентов и снизить будущие доходы города. А это уже было существенным.
К тому же скандал ставил под угрозу бойкота в остальном прекрасное будущее нового Краснопопинского стадиона. И размещение штаб-квартиры ООН, тоже, при таком раскладе никто не мог гарантировать.
Так что без крайней необходимости международный скандал мэр допускать не хотел и был вынужден согласился на некоторое послабление режима.
Итак, Краснопопинский следователь немедленно примчался в Москву. За друзьями. Но чуть-чуть опоздал. Самую малость.
Собственно, когда он приехал, друзья еще сидели в тюрьме, но переговоры об их освобождении шли полным ходом.
Следователю об этом не сказали. Его попросили подождать. Мол, начальство в отъезде, а без него мы ничего не знаем.
Следователь прождал начальство неделю. Но когда начальство «приехало» вместо друзей ему вручили Акт об их побеге и последующей смерти.
Вышла большая неожиданность.
Следователь, в полной мере чувствуя свою ответственность за порученное дело, весьма серьезно отнесся к своим обязанностям и пристально изучил предъявленный Акт.
Он уточнил калибр и марку пулемета, из которого расстреляли сбежавших преступников, количество осколков, на которые разрывались пули, их поразившие. Все в Акте было убедительно и, главное, надлежащим образом оформлено. Придраться было не к чему. Писали профессионалы.
Смутило следователя только то, что на кладбище, на могилах друзей, которые он добросовестно попросил ему показать, стояли таблички с другими именами.
Впрочем, зная неразбериху в ведомстве, он не стал особенно придираться к мелочам и со спокойной совестью уехал восвояси с заверенной должным образом копией вышеуказанного Акта.
Казалось, теперь все образовалось. Друзья добились своей цели и опасность, исходящая от Краснопопинского мэра, была отведена. Но не все было так просто.
Не будем забывать, что мэр в данном вопросе был мотивирован не понятным чиновничьим интересом улучшить свое материальное или должностное (что равноценно) положение, но спасением собственного чиновничьего будущего, что для многих его коллег было важнее самой жизни.
Смерть друзей совершенно рушила его планы.
Инстинкт самосохранения придал мэру особую, не свойственную ему в обычной жизни чуткость к деталям. К тому же он и так, по своей прежней профессии, был профессионально недоверчив.
Поэтому, мэр лично тщательно изучил отчет следователя о поездке в столицу. В результате некоторые мелочи привлекли его внимание.
Да, Акт был составлен безупречно. Но мэру показался избыточным расстрел беглецов из зенитного пулемета. Здесь составители слегка перестарались.
Если бы друзья были стерхами или пытались улететь на дельтаплане – тогда другое дело. Зенитный пулемет был бы оправдан и уместен.
Но стерхами друзья не были, и мэр знал, что побеги из Следственного изолятора на дельтапланах не совершают. Их там негде взять. Дельтаплан невозможно протиснуть в тамошний узкий дверной проем.
Не так легко воспринял мэр и чужие имена на могилах.
Уверения следователя о корпоративной солидарности – мол, не могли же коллеги его обмануть – вызвали усмешку мэра.
В общем, отчетом мэр остался совершенно не удовлетворен.
По своим старым связям он пробил подписантов Акта и выяснил, что ровно в день его появления на счетах каждого из них появилась одинаковая очень круглая сумма, немедленно обналиченная.
Понятно, что это были, пусть весомые, но косвенные улики, которые, как говорится, «к делу не пришьешь».
Лица, скрепившие своей подписью Акт, были в чине не ниже полковника и к простым смертным, для которых подобное бы прокатило, не относились. Их косвенными уликами было не взять. Нужны были прямые доказательства.
Чтобы получить реальную информацию о том, что случилось и где на самом деле теперь друзья, мэр попросил бывших коллег прижать нужных лиц.
Тем все равно было необходимо отчитываться о проделанной работе. План по арестам надо было выполнять. Особой разницы, кого сажать для них не было. Почему бы не выручить бывшего коллегу.
Тем более что два ведомства (ведомство коллег и ведомство тех, кого нужно было прижать) всегда недолюбливали друг друга.
В общем, к просьбе отнеслись внимательно.
Уже на следующий день к каждому из составленного мэром списка был послан свой гонец с пухлой куклой, имитирующей крупную сумму в качестве взятки.
Фигурантов было столько, что никаких реальных денег на операцию бы не хватило.
Все жертвы заглотили наживку.
К вечеру в застенке сидела теплая компания, ослепительно сверкающая самыми крупными звездами на погонах, готовая на все, лишь бы выйти оттуда скорее и с наименьшими потерями.
По телевиденью прошел очередной сюжет о поимке очередной банды очередных коррупционеров. Показали их роскошные богато обставленные многоэтажные квартиры и особняки, пообещав, что все эти богатства конфискуют и направят на поднятие уровня жизни в стране.
Народ в очередной раз воспрянул, поверив, что с коррупцией в стране в очередной раз покончено. Что теперь вырастут нищенские прежде пенсии и зарплаты. Что появится возможность лечится и учить детей.
Дальше началась беседа заинтересованных сторон. У каждой из них были в ней свои аргументы, но позиции были неравны. Вид на мир по разные стороны тюремной двери очень различен.
Сильная сторона тюремщиков была понятна. Ключи от камер находились у них. Но и звездным было что предъявить.
Звездные заключенные настаивали на том, что без них система законности в стране рухнет. Настанет хаос. На улицы безнаказанно хлынут толпы людей, которых некому станет остановить, и они, эти толпы, сметут власть.
Плохо будет всем, но, меньше всего им, поскольку новая, народная власть, первым делом выпустит из застенков всех заключенных. То есть их, звездных. И заселит их места прежними тюремщиками – то есть теми, с кем они сейчас разговаривают.
Звездные аргументы заставляли задуматься.
Но тюремщики, обсудив услышанное, объявили, что без денег все равно ничего решить невозможно. Что они даром никого не арестовывают. Что это дело чести и иначе не может быть.
Иначе коллеги из других отделов начнут на них показывать пальцем и утверждать, что их дешево развели как лохов.
Что в их службе честь прежде всего. Так завещал еще ее основатель, который для всех должен быть примером.
Порешили так. Собранные в застенке звездные все как один признают, что они перешли улицу на красный свет и отдадут своим тюремщикам оговоренный разумный выкуп.
За это они получат обратно все остальное у них конфискованное и по выговору без занесения в личное дело, после чего немедленно вернутся к исполнению своих, так необходимых Родине, обязанностей.
Выговор посчитали необходимой мерой, чтобы все твердо знали, что любые преступления, кто бы их не совершил, неотвратимо караются, и никто не мог бы упрекнуть тюремщиков в предвзятости или двойных стандартах. Мол, они оставили преступление без наказания.
Дальше пошел спор о выкупе.
В ходу были только наличные. Банкам никто не верил. Обычные, привычные для обывателя, приемы считать деньги в среде участников переговоров не проходили. Слишком крупными были суммы. При обычном подсчете необходимо было оперировать столь значительными числами, что в квадриллионах и секстиллионах легко было запутаться.
Для таких нужд среди заинтересованных лиц, никто из которых не блистал хорошим образованием, и которые в прошлом были все, как один, троечниками, была разработана своя, особая, понятная и очень наглядная единица измерения. В ней запутаться было нельзя. Называлась она Квартира.
Как знает каждый, обычная квартира (не единица измерения) представляет собой жилую комнату или несколько комнат и остальную вспомогательную площадь, необходимую человеку для существования.
Так вот, Квартира, как единица измерения, представляла собой обычную типовую квартиру, жилая площадь которой была доверху, до потолка, плотно заполнена пачками денег, состоящими в равных пропорциях из купюр самого высокого достоинства пяти ведущих экономически развитых стран мира.
Нежилую площадь деньгами не заполняли. Она нужна была техническим сотрудникам для того, чтобы подготовить данную единицу измерения.
Процесс занимал некоторое время, и нужно же было этим сотрудникам где-то пить, есть и ходить, извините, в туалет.
Соответственно, в самых крупных сделках могли участвовать трехкомнатные квартиры. На слэнге их называли Трешками.
Пусть читатель не подумает, что у этого способа расчета были какие-то ограничения сверху. Мол, Трешка и все! Больше не бывает. И вертись, как хочешь.
Совсем нет. В особо крупных сделках оплата могла состоять, к примеру, из одной Трешки и одной Двушки.
А за какую-нибудь мелочевку можно было рассчитаться половинкой Однушки.
В общем, на самом деле, эта система была очень гибкой и удобной для своих изобретателей. Поэтому она и прижилась.
Учтя аргументы звездных, Тюремщики скромно запросили Трешку.
Звездные настаивали на Однушке. Сошлись на среднем варианте. На Двушке.
Наконец, настал долгожданный момент, когда выкуп был выплачен, все вопросы решены и необходимые действия произведены. Конфликт исчерпался. Разошедшиеся с миром стороны зажили как прежде. Страна настойчиво требовала их внимания.
По ходу разборки, в знак признательности мэру за то, что он помог сделать план по выявленным преступникам (звездные прошли по отчетам как опасные террористы), дополнительно из арестованных вытрясли все, что они знали о планах друзей.
Так мэр узнал, что у Ивана в Белом лебеде сидит мать, и что он занимается ее судьбой.
Это было что-то. Это была конкретика, с которой можно было работать.
Не доверяя больше своему следователю за его очевидной непригодностью к серьезным делам, мэр создал особую группу, в которую, кроме следователя (совсем избежать присутствия этого тупого козла, как охарактеризовал его мэр, было невозможно по процессуальным соображениям) вошли уже знакомые читателю пожарник и врач. Их хватке мэр доверял больше.
Группе был поставлена задача отправиться на Чукотку поближе к Белому лебедю и изловить там друзей, опираясь на местные правоохранительные органы.
Для пущего авторитета у местных и более комфортных условий работы в тяжелом климате Чукотки, им было разрешено взять с собой необходимый служебный транспорт.
Так что, возвращающихся в Белый лебедь друзей, ожидал неприятный сюрприз.

Глава 23. Вновь Чукотка

Мы как-то увлеклись другими персонажами и подзабыли Вована. А напрасно. Он был не такой личностью, чтобы его можно было списывать со счетов в деле, которое касалось его лично. Зря друзья надеялись, что Вован больше не встретится на их пути.
Вован внимательно ознакомился с докладом о карательной экспедиции в Краснопопинск и нашел его неудовлетворительным.
Все, вроде, было сделано правильно. Выбранную тактику он одобрил. Он сам не придумал бы лучше. Но отсутствовало главное – достоверное подтверждение гибели друзей. Не было ни соответствующих фотографий, ни документов.
Посланные в Краснопопинск для уточнения ситуации порученцы подтвердили его худшие опасения. Друзья не погибли. Они исчезли. Никто не видел их трупов.
Конечно, для порядка Вован отыгрался на «бездарных исполнителях, которые ничего толком сами сделать не могут, за всем приходится следить самому» – людей нужно держать в строгости. Но проблемы это не решало. Поиски друзей нужно было начинать заново.
Еще раз обдумав все известные ему факты, Вован решил, что надежнее всего будет ловить друзей на живца. Они ищут мать алкаша (он не помнил точно имени Ивана)? Она в Белом лебеде? Значит, там их и надо ждать. Они туда приедут. Никуда не денутся. Рано или поздно. Поэтому в колонию нужно послать верных людей, которые будут неотлучно сидеть там в засаде дожидаясь своего часа.
Немедленно была подготовлена соответствующая экспедиция.
В нее вошли самые проверенные лица - Незнакомец и оба бугая.
Они лично знали друзей и не могли пропустить их среди других посетителей колонии, как бы те ни маскировались.
Исполнителям была поставлена задача прибыть на Чукотку и глаз не спускать с колонии. При появлении друзей надлежало немедленно убить их не взирая ни на что. Не тащить же их к Вовану на Большую землю.
Особо Вован подчеркнул, что без достоверных доказательств успешно выполненного задания путь назад исполнителям заказан. Пусть крутятся как хотят, но чтобы нужные Вовану трупы были, что называется, налицо.
Экспедиционеры получили в свое распоряжение внушительный арсенал оружия по своему выбору и внедорожники для свободного перемещения в любых условиях.
В общем как уже понял читатель, Чукотка вдруг стала для друзей исключительно опасным местом, где им никак не следовало бы появляться. Не случайно Степану так не хотелось туда возвращаться.
Проблема состояла в том, что сами друзья ни о чем таком не подозревали. Напротив, им казалось, что все их проблемы вот-вот будут решены, и что впереди у них нет ничего, кроме счастливого обеспеченного будущего.
В результате описанных нами событий, произошедших практически одновременно, вышло что-то вроде соревнования, кто первым достигнет Чукотки и конкретно Белого лебедя.
Его участники об этом не знали, но это ничего не меняло. Приз в соревновании у каждого был свой. Но наибольшая ставка в этой опасной игре была у друзей. Ценой их проигрыша была свобода или сама жизнь.
Первый этап остался за друзьями. Они прибыли на Чукотку раньше своих преследователей, которые потеряли время на перевозку необходимого им транспорта. В этом друзьям повезло. Задерживаться на Чукотке они не собирались, и у них был неплохой шанс убраться оттуда вовремя.
Всего-то, друзьям нужно было доложиться полковнику и выехать первым же рейсом в Москву. Там надлежало заплатить по списку, чтобы дело с переездом колонии закрутилось. Дальнейшее участие друзей в нем не требовалось. Они уже строили планы, куда поедут после Москвы.
Собственно, по этому поводу дискуссии не было. Все хорошо помнили прелести Медвежьего угла. Решив дела в Москве, они намеревались отправиться прямо туда, дожидаться, пока колония переедет, и матушку Ивана освободят.
Что будет дальше, они не загадывали, но перспектива провести в Медвежьем углу всю жизнь их не пугала. Друзья вполне понимали его хозяев, выбравших свой образ жизни.
Но это пока были планы, пусть и казавшиеся скорой реальностью. Их еще нужно было суметь реализовать.
А пока, как и прежде, друзья остановились в Веселом Китобое.
Наутро Иван был в колонии. Он рассказал полковнику о достигнутых договоренностях и друзья перевезли деньги в свой номер. Возвращаться на Чукотку они больше не планировали, и все деньги решили забрать с собой. На следующий день был назначен отъезд.
Переночевав, следующим утром друзья разделились.
Иван пошел в колонию попрощаться с матерью, а Степан с Георгием, которым не хотелось одним сидеть в номере, решили зайти в местный бар Северное сияние скоротать время. Это был единственный культурный объект в поселке. Больше там, собственно, и деваться-то  было некуда.
Бар представлял собой стоящую в дальнем конце большую избу, украшенную бивнями мамонта и китовым усом. На стенах были размещены фотографии трофейных китов и рыб в руках многоопытных местных жителей с одинаковыми смуглыми лицами и прищуренными глазами.
Отдельно висел большой телевизор, который без звука показывал какой-то канал. Негромко играла странноватая местная музыка. Как и полагается в подобных заведениях, в избе была барная стойка. За грубыми деревянными столами сидели несколько посетителей в меховой одежде, явно местных.
Оглядевшись, Степан с Георгием сели за свободный стол напротив телевизора. Вскоре к ним подошел бармен, лицо которого показалось приятелям знакомым.
- Ребята, может, закажете что-нибудь, однако. У нас не принято сидеть просто так. Есть фирменная настойка на мухоморах. Могу сделать коктейль Укус акулы.
Голос! Знакомый голос! Где-то они его уже слышали. Друзья переглянулись.
Степан внимательно вгляделся в бармена. Потом, вскочил, схватил того за грудки и приподнял так, что лицо бармена оказалось прямо напротив его лица. Опять вгляделся.
- Попался, гад! Вот ты куда делся! – уверившись, что не ошибся, взревел Степан.
Это был шаман. В обычной повседневной чукотской одежде. Никаких хвостов и бубнов. Но это был точно он.
Может, шаманство не кормило и пришлось заняться более обычным делом. Может, с прежней профессией были связаны слишком большие риски - друзья своими глазами видели, какими они бывают.
Как бы то ни было, бывший шаман работал теперь барменом и одновременно официантом в баре, куда зашли друзья.
Здесь и Григорий узнал шамана.
- Мы встречались? – тщетно пытаясь нащупать ногами пол, осторожно удивился шаман.
- Еще как! – не отпуская его, угрожающе кивнул головой Степан.
Шаман вгляделся в друзей.
- Алкоголики?! – удивленно признал и он их, - Вот уж не ждал увидеть!
- Они самые! – удовлетворенный, что не ошибся, приспустил его на пол Степан, - Мы тебя о чем просили? Бросить пить. А ты что сделал? Я же теперь отъявленный трус! Как мне жить с этим? – живо вспомнив обиду, Степан еще раз хорошенько встряхнул Шамана, снова оторвав его ноги от земли.
Шаман задумался.
- Пить вы бросили? – наконец спросил он.
- Ну, - нехотя признал Степан.
- Что же вы хотите? – укоризненно продолжал шаман, - Я вас предупреждал? Предупреждал! Вот всегда так. Делаешь людям добро, а они… Посмотри на себя! - обратился он к Степану, - Кем ты был? Помнишь? А теперь кто? Выбрался из своего Шишкодранска. Из этой дыры! Стал похож на человека. Может, где чего и убыло, но в целом один плюс.
Шаман попробовал осторожно освободиться, однако сразу это не удалось. Степан не успевал так быстро переваривать его аргументы.
- Кстати, мой Бог не любит когда меня обижают, - добавил шаман на всякий случай.
До Степана стал доходить смысл сказанного. Он ослабил хватку. Оба довода шамана выглядели весомыми.
- Может, ты теперь и трус. Значит так надо, - видя, что кризис миновал, уже спокойно продолжал размышлять шаман, - Это не случайно. Мой Бог помогает друзьям. Тем, кто к нему обратился. Он ценит каждого. Не так много у него друзей. Он небольшой бог. Если ты стал трусом, значит тебе (для убедительности он ткнул пальцем Степану в солнечное сплетение) это надо. Зачем? Ты не знаешь. Я не знаю. Но надо, однако. Это точно. Мой Бог знает зачем.
- Зачем нужно быть трусом? – уже без агрессии переспросил Степан, - Одни проблемы.
Он, наконец, совсем отпустил шамана и сел на лавку. Шаман сел напротив.
- У трусов есть свойства, которые помогают им жить, - размышлял шаман, - сегодня, может, они мешают, но завтра спасут. Ты человек. Не бог. Что будет впереди – не знаешь. Мой Бог – знает. Значит, тебе, - шаман опять показал пальцем в грудь Степана, чтобы сделать свою мысль доходчивей, - Это нужно. Необходимо! Быть трусом, - совсем уверено завершил свою логическую цепочку шаман, - Мой Бог просто так ничего не делает, - со знанием дела добавил он.
- Он прав, поддержал шамана молчавший до того Георгий, - Может, мы получили и не совсем то, на что рассчитывали, но на пользу нам это точно пошло. В конце концов, он же нас предупреждал. Да и твоя интуиция. Откуда она? Вспомни! Ее прежде не было. Может, это от трусости? Вроде компенсации. Ты как-то всегда точно чувствуешь опасность.
- Вот, вот, - одобрительно закивал шаман, - Подумай хорошенько, - снова обратился он к Степану, - В этом мире все не просто так.
На экране телевизора, висящем на стене, возникла заставка Новостей. Первой новостью было очередное выступление Премьер-министра.
Шаман повернулся к телевизору и включил звук.
Премьер-министр рассказывал о проекте указа о полной отмене пенсионного возраста.
- Дорогие сограждане! – начал, как всегда проникновенно, Премьер-министр, - Идя навстречу пожеланиям трудящихся, мы решили совсем отменить пенсионный возраст.
С тем, чтобы каждый наш гражданин до конца своих дней мог трудиться на родном предприятии на благо своей страны. Чтобы этому никто не смел больше помешать.
Конечно, после этого жизнь каждого нашего гражданина значительно улучшится. Достигнув возраста естественной биологической смерти, наши граждане будут умирать бодрыми, на своем привычном рабочем месте, в родном коллективе, до последнего своего вздоха принося пользу обществу.
Мы планируем при каждом предприятии открыть собственное небольшое кладбище прямо под окнами цехов. Чтобы каждый сотрудник, идя на работу рано утром и с работы поздно вечером, мог своими глазами видеть могилы героев, отдавших жизнь за процветание нашей великой Родины. За его счастливую жизнь.
На эти могилы будут водить учеников соседних школ, начиная с самых младших классов, чтобы они знали, где похоронены те, кому они обязаны всем.
С тем, чтобы, каждый школьник заранее мог выбрать себе верную жизненную перспективу. Где именно и с кем его похоронят после его достойной жизни на благо нашей страны.
Сюжет сопровождался картинками множества разных трудовых коллективов со всех концов нашей необъятной Родины, которые восхищенно аплодировали нарисованной Премьер-министром перспективе.
- Мой клиент! – с гордостью произнес Шаман, кивнув на Премьер-министра на экране, - Когда-то я ему помог. Он тогда, конечно, был далеко не в нынешнем своем положении.
Друзья переглянулись.
- А с чем он обращался? – полюбопытствовал Степан.
- Не помню уже, - уклонился от ответа Шаман.
- А побочный эффект? – осторожно поинтересовался Георгий?
- Не знаю. Я его потом больше не видел, – честно ответил Шаман, - Кто он и кто я. Но, вроде, не жаловался. Я бы знал.
- Кто мог подумать, что он так поднимется, - добавил Шаман после паузы, - Помог бы мне, что ли, по старой памяти. А то теперь совсем бедствую. Ну, да, не знает он об этом. Иначе точно бы помог.
- Наверное, не спроста он так умеет завораживать зрителей – высказал догадку Георгий, - Все, почему-то, верят ему безусловно. Что бы он ни говорил. Может, в этом и есть его побочный эффект?
- Может быть, - не стал вдаваться в опасную тему Шаман, - Ну мне пора. Клиенты ждут, - сказал он напоследок и отошел от столика.
Вскоре в бар пришел освободившийся Иван. Только друзья собрались за вещами в Веселый китобой, как Степан, вдруг, остановил их.
- Туда нельзя, - уверенно заявил он, энергично покачав головой для убедительности.
- Как нельзя? – удивился Иван, - Там все наши деньги!
- Все равно нельзя, - категорически повторил Степан, - Почему, - не знаю. Знаю, что нельзя.
- Интуиция? – поинтересовался Георгий.
- Она самая, чтоб ее, - ответил Степан, - Я не знаю в чем дело, но в Веселый китобой нам больше нельзя.
Друзья задумались. В гостинице были их деньги. Все их деньги. Без них планы на жизнь рушились. Полностью. Просто так позволить это было невозможно.
- Давайте осторожно подойдем ближе и посмотрим, - предложил Иван, - Вдруг, что-нибудь можно сделать.
Степан с Георгием и сами пришли к тому же решению.
Поселок окружала тундра, и спрятаться было решительно негде. Самые высокие кусты не достигали щиколоток. Поэтому, чтобы друзей не заметили, им пришлось идти сильно поодаль расположенных в один ряд вдоль центральной улицы домов, делая вид, что они здесь бродят случайно.
Подойдя ближе к Веселому китобою, друзья увидели стоящие напротив знакомые Пожарную машину, Скорую помощь и Следственную с синей мигалкой на крыше.
- Никак краснопопинские, - первым опознал машины Георгий, взглянув на номера.
- А это, не иначе, Вован, - Степан кивнул на стоящие чуть дальше три новеньких черных джипа.
Положение выглядело очень плохим. Шансов одолеть противников, к тем более, собравшихся вместе, не было. К тому же вованские, наверняка, были вооружены.
Хочешь, не хочешь, нужно было уносить ноги, пока их не заметили, что друзья и сделали. О будущем можно было подумать потом. Только беспечность преследователей позволила друзьям улизнуть. У этой беспечности были свои причины. Но обо всем по порядку.
Команда Вована и Краснопопинские почти одновременно прибыли в поселок у колонии.
Как мы уже говорили, гостиница там была одна. Установить, что друзья остановились в Веселом китобое, и в каком именно номере, не составляло труда.
Вованские оказались первыми. Они сняли автоматы с предохранителей и выбили дверь номера. Номер оказался пуст, за исключением груды огромных баулов.
Время у них было, как и здоровое любопытство. Поэтому содержимое баулов скоро перестало для них быть секретом.
Отложив автоматы в сторону, Вованские занялись подсчетом негаданной добычи. За этим делом их и накрыли Краснопопинские, прибывшие на полчаса позже и сразу обозначившие свои претензии на деньги.
Завязался спор, в котором каждой из сторон было что сказать.
Стволов было больше у Вованских и они пришли первыми.
С другой стороны, Краснопопинские настаивали на том, что найденные деньги незаконно добыты в их городе и они представители власти, а не какая-нибудь там блатная шушера.
Мол, они служат государству и своему мэру, и обязательно, как положено, сдадут все до последней иностранной копейки в казну и за честное выполнение долга, может быть, получат по небольшой медальке, а, если повезет, то и по скромной премии к Новому году.
Первоначально доводы краснопопинских возымели действие. Вованские с такими кристально честными людьми прежде не встречались.
Они просто обалдели от нарисованной перспективы, что кто-то в здравом уме может добровольно сдать такие бабки (как они выразились) в казну. Такой порыв вызывал безмерное уважение.
Вованские хотели уже пристыжено ретироваться – в конце концов, не за деньгами же они сюда приехали, как, вдруг, Неизвестному, который руководил Вовановской экспедицией, пришла в голову простая мысль.
Он предложил пригласить местных правоохранителей, чтобы они и оприходовали деньги в казну и выдали краснопопинским бумагу, что, мол, это они, краснопопинские эти деньги нашли.
Тогда, по мнению Неизвестного, медалька и премия к Новому году никуда от краснопопинских не денутся, а он – Неизвестный, будет спокоен, что его не обманули.
Краснопопинские задумались. Здесь начался продолжительный второй раунд спора. Краснопопинские вертелись как ужи, лишь бы обойтись без местных в таком деликатном вопросе. Вованские настаивали. Этот раунд завершился ничьей.
Третий раунд вышел скоротечным. Всё друг про друга поняв, вованские с краснопопинскими поделили деньги пополам. Дело завершилось ничьей. Победила дружба.
Решив важнейшую проблему с деньгами, стороны вспомнили про то, зачем они, собственно, все приехали сюда, но было поздно. Друзья улизнули.
Преследователи еще несколько дней не могли в это поверить. Их воображения не хватало понять, как можно просто так уехать от таких деньжищ. Сами они такого никогда бы не сделали. На месте друзей они предпочли бы умереть в безнадежной битве.

Глава 24. Почему лучше красть, чем работать

Успев унести ноги от Веселого китобоя, друзья немедленно направились в аэропорт. Им нужно было как можно быстрее покинуть ставшую вдруг опасной Чукотку. На месте спрятаться было невозможно.
Как назло в этот день пассажирских рейсов не было.
Внимательно изучив аэродром, в дальнем его углу, среди разбитых военных самолетов, друзья обнаружили небольшой исправный на вид военный самолет.
Возле него ходил часовой с автоматом, который очень обрадовался неожиданному развлечению.
Немного поболтав с часовым, друзья вызнали, что самолет этот принадлежит погранслужбе и стоит на всякий непредвиденный случай, вдруг куда-нибудь нужно будет срочно слетать. Рассказал часовой и где искать летчика.
Поскольку у друзей был именно такой непредвиденный случай, они быстренько отыскали летчика и договорились с ним, чтобы он отвез их куда-нибудь на Большую землю.
Так как этот рейс был левым, летчик объяснил, что далеко лететь не может, иначе не впишется в отведенный ему лимит топлива.
Собственно, далеко друзьям и не было нужно. Им нужно было просто убраться отсюда куда угодно.
Предложенный летчиком небольшой городок со знакомым ему аэродромом полностью подошел и уже через полчаса друзья были над водной гладью, отделяющей Чукотку от Большой земли.
Только когда самолет взлетел, друзья смогли вздохнуть с облегчением. Немедленная угроза отступила.
Тепло распрощавшись с летчиком и взяв на всякий случай его телефон (мало ли что), друзья уже вскоре сидели в номере местной гостиницы.
Горячка последних часов не позволила прежде им в полной мере оценить ужас своего положения. Необходимо было просто спасать свою жизнь.
Теперь же, когда друзья были в безопасности, горячка начала сходить и перед их мысленным взором во всей красе развернулась чудовищная картина их настоящего и будущего.
Новая реальность состояла в том, что друзья сидели в тесной комнатке в какой-то дыре на краю света практически без средств к существованию с никакими перспективами снова устроиться в жизни и, в добавок, со сворой опасных преследователей на хвосте, которые точно просто так не отстанут.
Положение, пожалуй, было ничуть не лучше того, в котором друзья находились, уезжая из Шишкодранска. В некотором смысле, оно было теперь гораздо хуже. Жизнь опять нужно было начинать с нуля.
Ивана дополнительно угнетало то, что план с переездом Белого лебедя рухнул. Не стало денег – не стало и переезда. Он даже не имел возможности объяснить полковнику что, собственно, произошло.
Иван боялся, что неизбежное разочарование полковника отменившимся переездом может негативно отразиться на положении его матушки.
Забегая вперед, скажем, что Иван беспокоился напрасно. Полковник своему разочарованию, которое, действительно, наступило, когда по инстанциям до него дошло, что деньги на переезд так и не поступили, никакого внешнего хода не дал.
В общем, настроение у всех было отвратительное. Говорить никому не хотелось.
Чтобы развеяться, Степан включил телевизор. Это всех немного отвлекло от мрачных мыслей.
По телевизору показывали политическое шоу известного на всю страну тележурналиста Попугаева.
Попугаев умно рассуждал об особом пути русского народа и о русской национальной идее. О том, как она важна для людей и как плохо, что ее нет.
Друзья вяло попытались его слушать, но у них было слишком много насущных проблем, чтобы можно было погрузиться в такие абстракции.
Хочешь, не хочешь, а надо было двигаться дальше. Необходимо было обсудить будущую жизнь.
- Нужно решить, как нам быть дальше, - начал первым Иван, - Мы опять ни с чем.
Хуже того, кроме Вована нас ищут краснопопинские. И ясно, что они не отстанут. Нам надо где-то жить и чем-то зарабатывать. Какие будут идеи? – сформулировал он стержневые вопросы.
Приятели не спешили с ответом. Ситуация была слишком непростой, чтобы так сразу можно было что-то сказать.
- Ерунда! – наконец, с искусственным оптимизмом заявил Степан, - У нас есть опыт. Осядем в каком-нибудь другом Краснопопинске. Наладим прежний бизнес снова. Наши клиенты нас найдут.
Однако друзья с ним не согласились.
- Клиенты то найдут, - в этой части не стал возражать Иван, - Но еще быстрее нас найдут краснопопинские и Вован. Они наш бизнес знают. Понимают, что искать.
- Так займемся другим бизнесом, - не унимался Степан, - Вышел этот, выйдет и другой.
- Другим? - задумчиво произнес Георгий, - Степ, ты не понял. Ничего не выйдет. Не может выйти. Чем ни займись, если дело пойдет – все отберут. Как в Краснопопинске. Так устроено. По-другому не будет. Если у нас заведутся деньги – их найдут и все придется отдать. А то и не спросят. Заберут сами. Ты хочешь на этих отбиральщиков работать? Я – нет.
Степан задумался.
- Что же делать? – наконец, произнес он.
- Не знаю, - прямо ответил Георгий.
Друзья опять замолчали, размышляя.
- Мы пытались жить честно, и у нас ничего не получилось, - наконец, снова начал делиться своими мыслями Георгий, - Нам не позволили этого, - продолжал он, - Мы вынуждены были бежать.
Я понял. Нашей стране все те, кто пытается жить честно – не нужны. Они мешают. Все нормально только у тех, кто ворует. Похоже, это не случайно, - развивал он свою мысль, - Похоже, в этом есть какой-то скрытый смысл, который мы пока не можем понять.
Может, в этом и есть та самая наша осОбость, о которой нам постоянно говорит телевизор? - Георгий кивнул на экран, где продолжалось шоу Попугаева.
- Может, воровство это и есть наша национальная идея, про которую все говорят, что она нам нужна как воздух? Которую нам всё обещают и никак не сформулируют?
Я, кажется, понял, почему ее не формулируют.
Прямо сказать народу – воруйте – не решаются. Соседи косо посмотрят. Воровать то придется у них, когда у нас все кончится. Когда у нас все совсем раскрадут.
Сказать вслух – значит их предупредить. «Соседи! Мол, ждите. Скоро будем к вам».
Соседи будут начеку. Воровать станет труднее. Поэтому сейчас просто потихоньку, каждый, кто может, ворует всё, до чего может дотянуться. Молча. Ничего не говоря.
В расчете на то, что народ сам все поймет и присоединится к этому воровству, чтобы выжить.
Но без того, чтобы об этом, о такой национальной идее говорить вслух. Чтобы о ней до времени никто не узнал из чужих.
- Жор, ты что-то слишком круто завернул. Давай ближе к нашим делам. Нам-то что делать? – перебил Георгия Степан. Сказанное было для него слишком сложным.
- Ближе к нашим делам – это значит вот что, - продолжил мысль Георгия уже Иван, внимательно слушавший друга, - Честным трудом нам ничего не заработать. Не дадут. Это ясно. Если мы хотим жить нормально – остается только украсть.
- Я тоже думал об этом, - обрадованный тем, что его поняли, - произнес Георгий, -Но, тогда мы станем такими же, как эти… - Георгий кивнул на Попугаева, - А я таким быть не хочу. Ни за что.
Степан опустил глаза. В мелочах он был не столь щепетилен как Иван с Георгием, и эту тему обсуждать не стал.
Не то, чтобы он был вором. Чужого он с роду бы не взял. Просто общее, государственное он не считал чужим. И взять себе немного из этого общего для себя не считал чем-то особенным.
- Жор, я тебя понимаю. Я тоже ни за что не хочу быть таким. Ни за какие деньги, - ответил Георгию Иван.
Ставший усилиями шаманского Бога другим, он совершенно забыл, что еще недавно совсем иначе смотрел на вещи. Но нам главное то, что Иван был искренен. У каждого за спиной найдется что-то, о чем вспоминать не хочется. Несправедливо было бы попрекать Ивана его прошлым.
- Но сейчас в стране правят бал те, кто может только воровать и отбирать, - настойчиво пробивался к конструктивным выводам Иван, - Нам с этим ничего не сделать. Нам надо выжить. Просто выжить.
Погибнуть из-за этих воров я, лично, не желаю. Уверен, что вы тоже. Поэтому придется украсть. Другого выхода нет. Совсем.
Но все надо делать с умом. Чтобы остаться собой, украсть можно, но один раз. Только один. Чтобы не возникло привычки. Украсть что-нибудь очень и очень стоящее. Чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь.
- Где ты это стоящее возьмешь? – Георгий вынужденно принял логику друга.
Друзья опять задумались. Идей ни у кого не было.
Пока они молчали, шоу Попугаева закончилось. Начались новости.
Во-первых, зрителям рассказали о том, что на Международной космической станции наши космонавты выходили в открытый космос.
Что там они произвели важнейшие научные исследования в интересах всех представленных на станции ученых, которые сами в открытый космос выйти не решились.
Что полученные во время дерзкого и отважного выхода результаты сильно продвинули вперед всю мировую космическую и остальную науку.
Во-вторых, сообщили, что, пока наши космонавты находились в открытом космосе, американские астронавты, оставшиеся на станции без надлежащего присмотра, воспользовавшись моментом, тайно просверлили в стенке нашего космического корабля дырку, через которую из космической станции немедленно начал выходить воздух.
О таких опасных последствиях своего поступка, диктор имел в виду то, что через просверленную дырку начнет выходить воздух, недалекие вредительские астронавты, понятное дело, не подумали.
Воздух так бы и вышел весь. И такую ценную для мировой науки станцию пришлось бы в результате этого закрыть на время или совсем бросить.
Хорошо, что бдительные космонавты, вовремя вернувшиеся из открытого космоса обратно на космическую станцию, сразу обо всем догадались, эту дырку обнаружили и немедленно заделали. Станция и мировая наука оказались спасены.
Сообщение сопровождалось эффектными снимками наших космонавтов в красивых белых скафандрах на фоне космического корабля, Международной станции и открытого космоса. Один из космонавтов на всех показанных снимках почему-то был в темных очках. Наверное, у него были проблемы с глазами.
Следом показали репортаж из небольшого английского городка, в котором англичане (эти почти американцы) зачем-то похитили сбежавшего к ним нашего перебежчика и его исчезновение пытались свалить на нас, якобы мы пытались отравить его нашим новейшим ядом.
История выглядела такой смешной и нелепой, что диктор, рассказывавший об этом, не удержавшись, прыснул в кулак.
Диктор пояснил зрителям, что, во-первых, мы мирная страна и просто так никогда никого не травим.
Во-вторых, что, если бы мы кого-нибудь когда-нибудь и захотели бы отравить, то у нас обязательно это бы получилось, и никто никогда про это бы не узнал, и наших отравителей бы не нашел.
Диктор говорил убедительно. Друзья ему поверили. Эта детективная история их слегка развлекла.
Заканчивались новости репортажем о закладке новой очередной партии золота в Резервный фонд.
Перед репортажем зрителям напомнили, что наша страна настолько значима в мире, что навстречу нефтяным рекам, вытекающим из нашей страны, со всех концов земли к нам текут встречные такие же полноводные реки разнообразных денег в невероятных количествах, которые уже стало совсем некуда складывать.
Далее ведущие напомнили о гениальной идее мудрого Премьер-министра, который предложил эти деньги в виде золота складывать в Резервный фонд. Чтобы наши дети могли жить не так, как живут сейчас граждане нашей страны, а гораздо лучше.
В этом месте друзья не поняли, о чьих именно детях в данном случае идет речь, но уточнить этот важный вопрос у диктора не было возможности. Телефон обратной связи в новостях предусмотрен не был. Возможно, намеренно.
Дальше зрителям объяснили, что золото помещают в специально построенное подземное хранилище, созданное по новейшей отечественной технологии.
Что это хранилище находится в расположении Главной бронетанковой дивизии, куда ни один американец, как бы он не старался сделать какую-нибудь пакость, никогда не решится сунуться, если, конечно, ему его американская жизнь дорога.
Что для дополнительной защиты хранилища от злоумышленников применены самые современные секретные технологии, о которых ведущие не вправе так прямо с экрана рассказать, но, пусть зрители не сомневаются, они, эти технологии, гарантируют быструю, но мучительную смерть любого, кто посягнет на народное добро.
Дальше показали нарезку кадров из предыдущих прямых репортажей из хранилища, чтобы было видно, как прирастает Резервный фонд.
Действительно, раз от раза столов, наполненных золотыми брусками, становилось все больше, а горы золота на них становились все выше.
Дальше, для тех, кто не смог во время сам посмотреть последний прямой репортаж о закладке золота, телевизор повторил его самые волнительные моменты.
На экране появился Премьер министр у двери хранилища. На его шею была одета цветная, бело-сине-красная ленточка, опускавшаяся своими концами в жилетный карман.
Премьер-министр потянул за ленточку и извлек из кармана привязанный к ней здоровенный узорчатый ключ и торжественно показал его зрителям.
Затем Премьер-министр подошел к двери в хранилище и вставил ключ. Со второй попытки ключ провернулся.
Премьер-министр довольно улыбнулся, открыл толстенную дверь, которая подалась теперь значительно легче, чем когда-то, и посторонился, пропуская мимо себя в хранилище вереницу девушек с брусками золота.
На следующей картинке появился интерьер хранилища с металлическими столами, заполненными высокими сверкающими желтыми горками золота. Свободного места для размещения новых брусков оставалось мало.
Девушкам приходилось высоко тянуться, становясь на цыпочки, чтобы пристроить свои бруски. Это выглядело очень изящно. Походило на балет.
Диктор за кадром произнес: «Крепнет величие и мощь нашей страны. Сегодня Резервный фонд пополнился очередной значительной порцией золотовалютных резервов».
Вновь возникла картинка с Премьер-министром. Из хранилища мимо него прошмыгнула последняя девушка с опустевшим рушником.
Премьер-министр прикрыл дверь в хранилище. Вставил и с некоторым трудом повернул ключ. Вынул его. Опять погрозил им зрителям. Затем, повесил ленту от ключа себе на шею, а сам ключ положил обратно в жилетный карман. Торжествующе похлопал себя по карману с ключом, мол, все в порядке, все под контролем и широко улыбнулся.
На этой ослепительной улыбке репортаж закончился.
- Я знаю! – вдруг, неожиданно, почти вскричал Иван. Он возбужденно вскочил на ноги.
Друзья удивленно повернулись к Ивану.
- Резервный фонд! Золото! - Иван кивнул на погасший экран, - Его нам точно хватит.
Степан с Георгием поразились.
- Вань! Ты в своем уме? Ты хочешь украсть Резервный фонд? Ты слышал, как его охраняют? – спросил Степан, - Где держат? Подземный бункер! Особой конструкции. В Главной бронетанковой дивизии! Знаешь что это такое? Гиблое место. Я там служил. Я знаю.
- Его невозможно унести, - добавил внимательный к деталям Георгий, - Ты представляешь, какой там вес?
- Друзья! – неторопливо начал убеждать приятелей Иван, - Вы забыли, в какой стране мы живем? В телевизоре все наоборот. Вверх ногами. Если он говорит нельзя, значит можно. Точно можно. Главное придумать как.
Славно, Степа, что ты там служил. Это облегчает задачу. Значит, ты знаешь много полезного.
Гиблое место? Значит, посторонних там не будет. Никто не помешает. Будут одни военные. Нужно найти способ их обмануть. У военных свое мышление.  Особое. Нужно к ним приспособиться. Сделать их нашими союзниками. Чтобы помогали, а не мешали. Без посвящения в детали.
Нельзя унести, Жор? Значит можно увезти. Или еще как-нибудь. Затащили же его туда. Значит, можно и извлечь. Нужно только все продумать.
- Как ты их нейтрализуешь, военных? – не унимался прямолинейный Степан, - Ты же не будешь воевать? Знаешь, сколько там одних танков? Шансов нет.
- Воевать мы не будем. Будем договариваться. Повторяю, нужно будет сделать их союзниками. Давайте вспомним, что для них главное, для военных? – задал вопрос друзьям Иван.
- Ну, быть храбрыми? – неуверенно объявил не служивший в армии Георгий.
Друзья из уважения не стали комментировать его слова.
- Быть подальше от начальства, - авторитетно заявил Степан.
- Вот! - согласился с ним Иван, - Это ближе. А еще? Что самое главное?
– Приказ, - не так уверенно продолжил Степан.
- Правильно, - поддержал его Иван, - Приказ. Его обязательно нужно выполнять. А что не приказано – делать не нужно. Так?
- Так, - согласился Степан, - Ни в коем случае. Будет хуже.
- И меньше думать, так? – гнул свою линию Иван.
- И это верно, - согласился Степан, - От мыслей в казарме тараканы заводятся.
- И прибирать к рукам все, что плохо лежит. Главное, чтобы не заметили? – сформулировал последний отправной психологический посыл своего плана Иван.
- Это уж завсегда, - опять авторитетно согласился Степан, - Это святое. Это каждый знает.
- Вот все это и нужно будет суметь обернуть нам на пользу, - закончил Иван.
- А как? – уже заинтересованно, в один голос воскликнули его друзья.

Глава 25. Новые успехи Вована

Блестящие успехи Вована в городе В не прошли мимо внимания самого высокого начальства. Его задумка сработала на все сто. Ни у кого не было иллюзий относительно того, кто на самом деле так ловко обчистил карманы горожан. Поэтому, когда освободилась достойная вакансия, Вована перевели прямо в Москву.
Всем заправлял там главный мафиозо по кличке то ли Сухарчик, то ли Бухарчик. Назовем его Бухарчик. Мы никого не хотим обидеть, просто не очень хорошо знакомы с этой средой, поэтому пусть читатель нас простит, если в деталях мы опять окажемся неточны.
Так вот, Бухарчик был уже в очень преклонном возрасте и подыскивал себе достойную замену. Явно нестандартное мышление Вована пришлось ему по душе. Но он многое в жизни повидал, и хотел самолично проверить Вована в деле. Присмотреться к нему ближе.
Для начала Вовану предложили провернуть придуманную им и опробованную в городе В схему изъятия денег в масштабе Москвы. Причем организовать все таким образом, чтобы в случае успеха ее можно было легко распространить на всю страну, а там, глядишь, и на весь мир.
Это была достойная задача по любым меркам. Вован был горд оказанным доверием. Он понимал, что никогда никто нигде в мире не проделывал ничего подобного.
Что известнейшие, прославленные преступления, вроде Великого ограбления поезда в Великобритании или опустошения ячеек банка Credit Lyonnais в Париже кажутся детскими шалостями ясельного возраста против того, что ему поручено сделать.
Что, в случае успеха, в котором Вован не сомневался, он навсегда войдет в историю, если, конечно, останется жив.
В этом последнем и была загвоздка. Вован был честолюбив и в историю войти хотел. Но еще больше он хотел остаться в живых. Нужно было найти способ совместить два таких важных для него желания.
Образно говоря, Вован хотел войти в историю своими ногами, а не въехать туда на катафалке. Пусть, даже, и самом шикарном.
Поясним. В городе В можно было не бояться местных завистников и смело идти вперед. Там Вован действовал в интересах вышестоящего начальства, которому в случае успеха было невыгодно давать его в обиду.
Здесь, в Москве, ситуация была принципиально иной. Единого вышестоящего начальства, которое бы стояло над возможной схваткой, больше не было. Был некий сложный баланс интересов разных могущественных высокостоящих коллег, в котором новичку было трудно сразу разобраться.
Бухарчик был, что называется, первым среди равных. Не меньше, но и не больше.
Многие присматривались к его месту, ожидая естественной смерти Бухарчика или какой-нибудь его роковой ошибки.
Поднять руку на Бухарчика никто бы не решился, но к Вовану это не относилось.
В случае успеха порученного Вовану дела, из-за его невероятного масштаба, Вован автоматически становился главным претендентом в будущем на место Бухарчика, что устраивало далеко не всех, а точнее, никого не устраивало, кроме самого Вована. Такой расклад легко мог обернуться для Вована летальными последствиями.
В этой мутной неопределенной ситуации опрометчивым было бы просто напролом лезть вперед, сосредоточившись только на решении наилучшим образом необходимых производственных вопросов, без учета реального расклада сил и возможных личных последствий.
Иначе говоря, личные интересы Вована на этом этапе его карьеры стали не вполне совпадать с интересами его ведомства. И Вован это отчетливо понимал. Избыточно гуманными своих коллег он не считал. Никаких иллюзий по их поводу у него не было.
Взвесив все, Вован выбрал такую тактику.
Да, он будет идти вперед (важно было, чтобы к нему не возникло претензий, что он не справляется с порученным делом), но не спеша. Не форсируя ход событий.
Одновременно, чтобы уменьшить ревность коллег, он стремился, как мог, приобщить их к осуществляемым подготовительным мероприятиям.
Чтобы коллеги чувствовали к ним свою сопричастность, и у них было бы меньше времени и причин строить разные вредоносные козни против Вована.
И чтобы он, Вован, сам лучше мог познакомился со своими нынешними коллегами в этом общем деле, и реально оценить уровень амбиций каждого и опасность от него исходящую.
Для начала необходимо было придумать название затеваемому новому предприятию. Использовать старое Вован не мог и не хотел.
Во-первых, Вован всегда держал слово, а он обещал мэру города В, что «Торговый Дом с Еленги» никогда и нигде больше не откроет свои двери.
Коллегам об этой причине Вован ничего не стал говорить, поскольку они в этом плане его никак бы не поддержали. Подобный аргумент вызвал бы их насмешку и неприятие.
А во-вторых, и это было, пожалуй, главным, Вован чувствовал, что то, что было хорошо для города В, для Москвы, а тем более для мира не проходило. Здесь требовался совсем другой уровень.
Прочитав несколько книг по актуальному маркетингу, Вован предложил коллегам самим придумать название, чтобы повысить их вовлеченность в самую основу проекта.
Задачу он сформулировал так: название должно было быть коротким, звучным, броским, неожиданным и запоминающимся.
Коллеги, поразмыслив, предложили широко известное неприличное слово из трех букв. Мы не будем его здесь приводить из соображений цензуры и рассчитываем на эрудицию уважаемого читателя.
Вован был обескуражен. С одной стороны, все названные им критерии были выполнены. Все было так, как он хотел.
А с другой стороны, он понимал, что в контору с таким названием граждане добровольно и с улыбкой свои деньги ни при каких обстоятельствах не понесут.
Больше того, Вовану было очевидно, что граждан в контору с таким названием, что называется, калачом не заманишь.
Но объяснить коллегам, почему предложенное ими название не подходит, Вовану не удавалось. Те, что называется, не въезжали. Им начало казаться, что Вован к ним придирается. Это было опасно.
Но и Вован не мог уступить. Неудача проекта обернулась бы для него личной катастрофой.
В лучшем случае его перестали бы воспринимать всерьез. Тогда все его амбициозные планы на дальнейшую карьеру сразу бы рухнули. Этого допустить он не мог.
Оппоненты настаивали. Вован тоже. Страсти начали закипать. Телохранители оппонентов заволновались. Уже послышались щелчки взводимых затворов. Назревал скандал с непредсказуемыми последствиями.
Чтобы не доводить дело до крайности, пошли на компромисс.
Букв осталось три, но они стали более нейтральными. Сошлись на «ННН».
Решив эту неожиданно тяжелую проблему, перешли к следующим организационным вопросам.
Тратиться самому на помещения в этот раз Вовану уже не пришлось. Ему были выделены необходимые средства. И однажды в Москве в самых ее людных местах разом открылись шикарные, обставленные лучшими дизайнерами помещения, в которых милые улыбчивые девушки встречали клиентов, готовых расстаться со своими деньгами.
Москва многим отличалась от города В. Прежде всего тем, что она была столицей государства. Этот статус был не пустым звуком. Со всех концов страны в нее ехали люди решать свои вопросы. Как личные, так и служебные.
Затем, Москва была огромной. Количество жителей в ней, с учетом приезжих, бесконечно превышало количество жителей города В.
Опыт города В однозначно показал Вовану, что если все москвичи разом выстроятся в очередях в офисы ННН, то жизнь в городе на многие месяцы будет  парализована. Соответственно, будет парализована жизнь всей страны. Всякие американцы могли этим воспользоваться в своих корыстных целях, и еще неизвестно чем бы для страны все это могло обернуться.
Вован такого развития событий допустить не мог. Он был ответственным человеком, гражданином и интересы Родины были для него не пустым звуком.
Поэтому он решил выемку денег у населения организовать не сразу, а постепенно. Так, чтобы не навредить своей стране.
Чтобы скорость опустошения кошельков и заначек можно было регулировать по ходу дела, не позволяя развиться у населения излишнему, мешающему нормальной жизни страны ажиотажу. Чтобы жизнь города и страны не останавливалась ни на минуту.
По этой причине процесс выемки денег был разбит этапы.
Прежде всего планировалось обслужить самых солидных клиентов, с тем, чтобы, затем, снижая планку, шаг за шагом обчистить и все остальные слои общества никого не пропустив.
Вован был поборником равноправия. Он не приветствовал дискриминации ни по какому поводу. Особенно после того, как сам случайно стал голубым и на своей шкуре прочувствовал, какого это, когда ты чем-то отличаешься от большинства.
Именно из этих соображений здорового регулирования процесса и было объявлено, что существует минимальная сумма, начиная с которой в ННН принимают деньги от населения.
Мы сейчас не помним точный размер этой начальной суммы, но суть идеи заключалась в том, что она составляла порядка нескольких десятков годовых зарплат обычного служащего. Иначе говоря, рядовой гражданин, не воруя, не мог заработать столько за всю свою трудовую жизнь.
Как обычно, задумка Вована сработала в точности. Да, очереди вначале появились, но в разумных пределах. К примеру, приехав первым поездом метро, было реально в тот же день избавиться от всех своих накоплений.
Поначалу люди привычно начали сами составлять списки стоящих в очередях, чтобы никто не пролез вперед, но потом поняли, что это излишне.
Сотрудники ННН, проинструктированные лично Вованом, все регулировали сами и немедленно разрешали все спорные вопросы на месте, не доводя их до ненужных эксцессов.
Проблема оказалась в другом. Никто не ожидал, что этими VIP-гражданами, с которых решил начать Вован, окажутся исключительно чиновники.
Вернее, Вован об этом просто не задумывался. Ему было безразлично социальное положение его клиентов. Он думал о деле, а не о статусе.
Так вот, кроме чиновников, необходимых минимальных требуемых сумм, как оказалось, в стране ни у кого больше не было. В результате, как ни старался Вован, открытие офисов ННН все же совершенно остановило жизнь в Москве и, соответственно, в стране в целом. Пусть и не так, как того боялся Вован, а совершенно по другой причине.
Да, как и предвидел Вован, движение транспорта в Москве, действительно, не нарушилось. И большая часть москвичей осталась на своих привычных рабочих и домашних местах, как им то и было предусмотрено. В офисах ННН по меркам многомиллионного города, действительно, находилось сравнительно мало народа. Даже, очень мало.
Беда была в том, что она, эта микроскопически малая часть москвичей, была именно теми, кто все регулировал.
Мы здесь не обсуждаем, хорошо или плохо регулировал. Эта тема не предмет нашей истории. Но от действий этих людей и их решений зависело все. Вообще.
И вот эти такие необходимые и значимые винтики и колесики государственной машины все разом вдруг исчезли со своих рабочих мест.
Все важные кабинеты опустели. В них сидели теперь одни ничего не понимающие секретари и секретарши, которые сами ничего решить не могли. Некому стало, даже, дать взятку.
Государственная машина остановилась.
На вид все в ней было цело и исправно. Она просто совсем перестала крутиться.
Нужно устроить ребенка в школу – собери кучу справок. Хочешь переехать в новое место жить? – Будь добр, заранее уведоми о своих планах и получи соответствующее разрешение. И так далее.
Все это упиралось в разных чиновников, которых теперь не было. Перестали выдавать, даже, те справки, в которых говорилось о том, что никакие другие справки не нужны.
В общем, все в стране, вдруг, стало невозможным. Жизнь, как будто, замерла. Впала в анабиоз.
Нет, люди, как и прежде, ходили по улицам и ездили в метро. С виду, вроде, ничего не изменилось. Но смысл их действий стал иным. Если раньше люди ходили и ездили по своим делам, то теперь целью каждого стало найти того чиновника, в которого упёрлась его жизнь.
Не для того, чтобы набить ему морду (пусть читатель простит автору эту грубость. Он на нее пошел исключительно для того, чтобы соблюсти точность мысли), а для того, чтобы мирно разрешить свою текущую проблему, нерешенность которой просто не позволяла данному гражданину дальше существовать.
А в это время одни неуловимые чиновники, плюнувшие разом на свои, такие важные для страны обязанности, расшивали подушки и матрасы, доставая припрятанные деньги.
Другие, более расторопные, сидели в офисах ННН, пристально контролируя процесс пересчета симпатичными сотрудницами их привезенных накоплений.
Самые же супершустрые чиновники, которые уже успели посетить офисы ННН и освободиться от всех своих средств, в это время запивали свою удачу шотландским виски в привычных ресторанах, прося менеджеров записать счет им в долг. Мол, они когда-нибудь заплатят. Когда у них опять появятся деньги.
Дело дошло до того, что когда Премьер-министр по какому-то поводу решил созвать кабинет министров, никто не пришел.
Премьер-министр удивился. Такого никогда еще не было. Случайно в коридоре он поймал за рукав бегущего в ННН Министра ФСБ, который и поведал ему причину паралича аппарата госуправления.
Премьер-министр, как мы уже говорили, был человеком амбициозным. Ему не понравилось то, что без его разрешения Кабинет министров переехал в ННН. Необходимо было это пресечь и восстановить управляемость государством.
Чтобы это сделать, Премьер-министр позвонил Бухарчику и попросил его прекратить это безобразие. Хотя бы на время. Премьер-министр с Бухарчиком были давними знакомыми и могли говорить запросто.
Бухарчик уважил старого приятеля, с которым у него когда-то были важные для карьеры обоих общие дела.
Вовану было велено прикрыть офисы и законсервировать его новое дело до лучших времен. Бухарчик решил подождать, пока старый приятель не отойдет от дел, чтобы его не подводить.
Бухарчик понимал, что заморозив ННН, он фактически подрезал крылья Вовану. Это был его проект, и не вина Вована была в том, что его пришлось свернуть.
Понятно, что действительную причину остановки проекта до широкой бандитской общественности доводить не стали. Ей это было знать не положено.
Поэтому, в головах этой самой широкой бандитской общественности могло сложиться ошибочное мнение, что Вован сделал что-то не так. Что проект остановлен за его, Вована, неудачей.
Это была не просто ложная, но и опасная лично для Вована ситуация.
Все видели огромные понесенные расходы. Роскошные офисы, разбросанные по Москве, горели яркими огнями. В то же время, сумма добытых с помощью этих офисов денег была коммерческой тайной бандитской организации и не афишировалась.
Неокрепшим рядовым бандитским умам, лишенным способности к современному бизнес-мышлению, и готовым удавить любого за копейку, трудно было понять, что каждый такой офис принес доход, примерно, в миллион раз превышающий понесенные на него расходы. На их взгляд, сказочная роскошь офисов была чрезмерной. По их мнению, окупить её ничем было невозможно.
В такой ситуации какая-нибудь горячая голова могла решить, что проект остановлен за убыточностью, и прирезать Вована в темном переулке как неудачника. Просто из чувства корпоративной обиды. Для восстановления попранной справедливости.
Необходимо было этого не допустить. Вован показал себя крайне ценным кадром, которого необходимо было беречь.
Поэтому, чтобы сразу все расставить по своим местам и не допустить случайной расправы, Бухарчик вызвал к себе Вована, и демонстративно выказал ему максимальное свое расположение.
Дело дошло до того, что они уединились для личного разговора. Такой чести удостаивались немногие.
- Сынок, - обратился к Вовану Бухарчик, когда они остались одни, - Сынок, - повторил он, - Ты молодец. Тебе везет, и ты приносишь нам удачу. Работай дальше. Помни, я слежу за тобой. Но помни и другое. Я видел многих, кто хорошо начинал и плохо заканчивал.
Помни, что бы ни было, как бы тебе ни фартило, ты должен быть безупречен. Чем выше ты будешь подниматься, тем больше будет желающих найти в тебе изъян. Действительный или мнимый. Всегда есть те, что все замечает и все запоминает. И если ты дашь повод – они воспользуются твоей ошибкой. Будь уверен. Удачи тебе, сынок.
На этом аудиенция закончилась. Вован был тронут до слез. Пожалуй, первый раз в жизни.
С закрытием офисов ННН, жизнь в стране быстро вернулась в привычную колею.

Глава 26. Подготовка к краже

Но вернемся к нашим друзьям.
Автор уверен, что ни одному уважаемому читателю этой книги никогда не приходила в голову идея украсть хоть какой-нибудь самый завалящий Резервный фонд любой, даже самой мелкой страны. А здесь, как-никак, речь шла о заначке протяженнейшей в мире державы.
И не потому, что никому из наших читателей вовсе не нужны деньги. И не потому, что все читатели этой книги без исключения высоконравственные люди, которые никогда не возьмут чужого. А потому, что они, уважаемые читатели, разумные люди и никогда не будут ставить перед собой целей, которых нельзя достигнуть.
Это не значит, что Иван, затеявший это предприятие, был сумасшедшим. Но он, в отличие от наших уважаемых читателей, находился внутри ситуации, а не снаружи, и лучше чувствовал все ее нюансы, которые нашим читателям доступны только с наших слов.
При всем старании автора в точности донести до читателя все известные ему факты, повлиявшие на принятие такого важного и необычного решения, безусловно, автор не может знать всего.
На самом деле, с одной стороны, у друзей просто не было никакого другого выхода, кроме как пойти на эту авантюру, а, с другой, видимо, к этому моменту Иван начал понимать, что удача благоволит ему и его товарищам, и решил воспользоваться этим обстоятельством на полную катушку.
Природа везения была ему не ясна, но он, как каждый человек, знал, что глупо упускать свою удачу. И, если уж удача пришла, то лучше направить ее на самые важные дела, не растрачивая по мелочам столь ценный, но капризный ресурс.
Как помнит читатель, Резервный фонд хранился в специальном бункере в Главной Бронетанковой дивизии.
Автор не военный человек и, может быть, не вполне точно называет эту доблестную, овеянную разнообразной славой воинскую часть. Если это так, в очередной раз прошу меня простить.
Место расположения Главной Бронетанковой дивизии всегда являлось государственной тайной, поэтому автор не будет ее здесь раскрывать, чтобы не нарваться на неприятности.
Вдруг эта книга попадет в руки какому-нибудь иностранному шпиону, которому об этой государственной тайне знать не положено.
Да, собственно, указывать это место и нет необходимости, поскольку практически каждый житель нашей страны о нем знает, и автор здесь вряд ли сможет сообщить читателю что-то ему неизвестное.
Так вот, Главная Бронетанковая дивизия располагалась в чистом поле подальше от всего. И в этом был свой немалый смысл. Уважаемый читатель позже сам поймет, в чем здесь было дело.
Но давайте по порядку.
Серьезное дело серьезные люди начинают с серьезной подготовки. На первых порах у друзей было весьма смутное представление о том, как можно решить поставленную задачу. Вернее сказать, никто из них этого совершенно не представлял.
Подготовку они начали с изучения открытых источников.
Друзья внимательно пересмотрели все репортажи из бункера, где копился Резервный фонд, и прочитали в газетах все, что по этому поводу было написано.
Особое внимание они уделили мнениям экспертов. В телевизоре по этому поводу их выступило бесчисленное множество.
В результате они узнали, что бункер совершенно неприступен и надежно защищен от любых случайностей и злоумышленников. Предусмотрено было все вообще.
Внешняя охрана самого бункера была организована так, что могла выдержать нападение армии любой средней по величине страны мира в течение двенадцати часов.
По расчетам, этого времени было достаточно для подтягивания необходимых подкреплений, которые эту напавшую армию смогут стереть в порошок вместе с этим средним государством, ее отправившим.
Больше внешнюю охрану усиливать не стали из тех соображений, что более крупные страны мира в своем развитии уже прошли этапы, когда пополнение казны осуществляется за счет вооруженного изъятия излишков золота у соседей. Угрозу, исходящую от них, здраво решили не учитывать.
Сразу позади этой внешней охраны, была установлена такая новейшая система безопасности, которая не позволила бы даже приблизиться к бункеру тому, кого нет в особых секретных, трижды выверенных ФСБ списках допущенных туда особо доверенных лиц.
Детали и характеристики этой системы открытые источники не раскрывали.
Говорили, только, что, помимо надежной идентификации любой личности, система позволяет достоверно распознать намерения каждого, кого она тестирует.
Сам бункер был заключен в сплошную металлическую капсулу метровой толщины из особо прочной броневой стали, рассчитанную на прямое попадание ядерного заряда любой существующей мощности без ущерба для содержимого.
Капсула была сварена по специально разработанной для этой цели новейшей технологии, которой не было больше нигде в мире. Все сварные швы капсулы для надежности, были проконтролированы с помощью не имеющего аналогов отечественного оборудования.
О мелочах, вроде того, что входную дверь в бункер невозможно было повредить выстрелом в упор из артиллерийской системы любого калибра, включая осадные орудия, мы уже и не говорим.
Взломать ее, естественно, тоже было невозможно.
А сама эта дверь отпиралась сделанным в единственном экземпляре особым ключом, с которым никогда не расставался лично Премьер-министр, всегда окруженный надежной охраной, что полностью исключало возможность его выкрасть или скопировать.
Ко всему эти, и без того способные устрашить любого злоумышленника элементы защиты, находились еще и в центре расположения той самой особой, самой мощной и опасной в стране, а, может, и в мире, Главной Бронетанковой дивизии, и без того густо нафаршированной разнообразной самой современной военной техникой.
Дивизии, предназначенной для немедленного отражения любого, самого внезапного и вероломного вооруженного нападения неважно какого противника.
Но и это было еще не все.
После того, как в Бункер было загружено золото, для пущей надежности в небо была запущена новейшая умная ядерная ракета самой последней разработки, которую контролировал лично Военный министр.
Это передовое достижение отечественной военной науки и техники, оставляя длинный дымный след, непрерывно носилось на небольшой высоте вокруг расположения Дивизии, высматривая нежелательных посторонних.
Целью ракеты были потенциальные посягатели на золото, которых ракета была готова немедленно сжечь в топке ядерного взрыва, как говорится, невзирая на лица.
Помимо своего прямого предназначения борьбы с злоумышленниками, умная ракета помогала Военному министру контролировать руководство Главной Бронетанковой дивизии и уберегать его, это руководство, от разных соблазнов, связанной с выполнением им таких особенных, важных для страны задач по сохранению золота.
Эксперты утверждали, что умная ракета была наделена столь мощным искусственным интеллектом, что по многим ключевым параметрам ее интеллект превосходил, даже, интеллект самого Военного министра. Говорили, что между ракетой и Военным министром порой происходили длительные споры, не в каждом из которых побеждал Военный министр.
Так что обмануть такую умную ракету, само собой, было невозможно.
Особенно эффектно умная ракета, разбрасывавшая далеко вокруг себя яркие снопы ядерных искр, смотрелась на фоне ночного неба. Военный министр частенько после особенно тяжелого рабочего дня приезжал полюбоваться на это завораживающее зрелище, воплощающее собой всю неотвратимую и всесокрушающую мощь вверенного ему ведомства.
В такие моменты умная ракета подлетала к нему поближе, и Военный министр, устроившись в своем бронированном лимузине поудобнее, по закрытому каналу связи любил вести с ней продолжительные разговоры «за жизнь».
Военный министр и умная ракета хорошо понимали друг друга и, можно сказать, сдружились. На многое в понимании актуальных проблем современного мира их точки зрения совпадали или были очень близки.
Но пусть в этом месте у читателя не возникнет напрасных иллюзий. При необходимости у Военного министра рука бы не дрогнула послать своего, можно сказать, лучшего друга выполнить его последний долг перед Родиной. Закрыть, в некотором роде, главную амбразуру своей грудью.
Но мы отвлеклись.
В общем, как читатель понял, друзьям было от чего загрустить. При ближайшем рассмотрении их план стал выглядеть еще более безнадежным, чем вначале, когда он был только задуман.
После такого предварительного знакомства с описанной выше реальностью, у Степана с Георгием совершенно опустились руки.
Было непонятно, даже, как вообще можно было подступиться к этому чертову (как сказал Степан) бункеру, чтобы взглянуть на него хотя бы одним глазком.
Только Иван категорически настаивал на продолжении дела при любых обстоятельствах. Друзья подчинились его настойчивости.
Покончив с официальными источниками информации, перешли к неофициальным. Здесь решающую роль сыграл Георгий.
В Главной Бронетанковой дивизии, как догадывается читатель, служили солдаты. Много солдат. Очень, очень много солдат.
И у этих солдат было много свободного времени, которое они проводили в социальных сетях, описывая своим девушкам, друзьям и разным близким и дальним знакомым, в общем, всем тем, кто не удосужился высокой чести служить в столь знаменитом месте, свои существующие и несуществующие боевые подвиги.
Далеко продвинувшийся в компьютерных технологиях Георгий легко нашел в интернете множество записей этих солдат, с бесконечным количеством разнообразных очень подробных фотографий, снабженных соответствующими описаниями.
Отсеяв выдуманные и явно не существующие подвиги от реальных событий, и профильтровав полученный остаток на предмет интересующей их информации, из этих личных постов друзья узнали много нового про Бункер. Такого, что не вполне соответствовало официальной версии.
Прежде всего, они узнали, что строительство такого большого и важного объекта на подконтрольной ему территории командование Главной Бронетанковой дивизии решило из своих рук не выпускать. Ведь, под строительство Бункера были отпущены хорошие деньги, которые заманчиво было профильтровать через свои карманы.
Предлог для этого лежал на поверхности.
Командование просто отказалось пускать на свой важный государственный секретный стратегический объект посторонних несекретных строителей.
Министру промышленности, с которого спросили бы по всей строгости за срыв сроков хранилища, ничего не оставалось, как согласиться на то, чтобы бункер строили свои дивизионные секретные солдаты.
По этой же причине на стройку не пустили никого из посторонних несекретных контролеров или иных несекретных нежелательных лиц. Их заворачивали сразу на КПП, ссылаясь на секретные инструкции.
Ход строительства контролировали исключительно свои, бронетанковые секретные контролеры и свои, бронетанковые секретные желательные лица.
Результат не замедлил сказаться.
В расположение Дивизии исправно почти в полном объеме ввозилось все, что было нужно для стройки. За этим лично следил Министр заводов.
Однако, половину этих необходимых материалов, теми же машинами, по распоряжению командования немедленно вывозили на окрестные частные стройки, которые расцвели и многократно умножились на этом колоссальном потоке полудармовых материалов.
Таким образом решались сразу две важнейшие проблемы.
Во-первых, деньги от распродаваемых, пусть и за бесценок, но в значительных количествах материалов оседали в карманах Дивизионных генералов.
А, во-вторых, если бы эти материалы не распродавалось, их нужно было бы куда-то девать. Всего разного там было много.
Пришлось бы строить Бункер так, как это полагается по нормам, к чему ни Командование, ни секретные солдаты, ни секретные контролеры не были готовы.
Строительство и сварка защитной капсулы вообще требовала квалификации, далеко выходящей за пределы скромных возможностей секретных солдат. Поэтому весь металл, предназначенный для нее, целиком осел в пунктах приема металлолома ближайших городов.
Секретные контролеры тоже своего не упускали. Они не имели возможности, как начальство, вывозить материалы грузовиками, но их легковушки, наполненные под завязку всем, что можно продать, крутились между Бункером и соседскими стройками не переставая, успевая делать в день по пять, шесть рейсов.
На соседних стройках востребован был прежде всего цемент. Контролеры еще ополовинили его количество, из оставленной Командованием половины.
Известно, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Глядя на своих воинских начальников и контролеров, солдаты по своим солдатским каналам растащили еще половину цемента. Так что стройке его практически не досталось совсем.
Многое, из того, что не успели растащить и продать, просто закопали в землю, чтобы не мешалось.
В результате друзья узнали, что Бункер построен совсем не так, как об этом заявляли телевизионные несекретные эксперты. Более того, его слепили кое-как. Что никакой бронированной капсулы внутри него никогда не было.
Подробный список открытий нет смысла здесь приводить из экономии места. Полагаем, что читатель уже и сам все понял.
Но с виду, в целом, в Бункере все выглядело убедительно. Именно так, как оно и должно было быть. Это было главной задачей Командования, секретных строителей и контролеров, с которой все они дружными усилиями успешно справились.
Кроме приведенных нами общих важных сведений, в результате анализа фотографий в распоряжении друзей оказалась полная схема всего секретного сооружения со всеми, самыми мелкими его деталями. Настолько точная и подробная, какой не было ни у кого. Тем более у официальных инстанций.
Схема была снабжена гордыми комментариями источников информации, по которым она была составлена, по поводу того, в каком месте кем, что и сколько было украдено, кому и за какие деньги продано, и как лихо и изобретательно пропито все за это вырученное.
Указано было и то, на какой работе геройски удалось схалтурить так, что даже свои секретные контролеры ничего не заметили.
В итоге, на составленной схеме предельно выпукло были представлены все слабые места секретного сооружения.
Новая информация была существенной. Она меняла дело. Не то, чтобы намеченная кража стала выглядеть легкой прогулкой, но выявленные нюансы позволяли начать размышлять. Друзья занялись этим уже вполне конкретно, опираясь на добытое в интернете практическое знание.
Первоначально у них стали возникать некоторые общие идеи, как лучше подобраться к золоту. Постепенно идеи начали приобретать черты конкретного плана.
Очень пригодилось то, что Степан прежде служил в Дивизии. Он знал ее расположение, порядки, царившие внутри, и, что было самым важным, хорошо понимал психологию именно местных военных.
Степан выступил квалифицированным экспертом по многим вопросам. Жизнь доказала, что все его рекомендации и оценки оказались верными и сыграли, пожалуй, решающую роль в том, что вся эта невероятная затея закончилась успехом.
Но не будем забегать вперед.
План выходил многоступенчатым, сложным в исполнении, и для его успешной реализация требовалось продумать многие детали. Обсуждение этих важных мелочей отняло немало времени.
Наконец, настал день, когда, по мнению друзей, план оказался достаточно продуман. Казалось, учтено было все. На все вопросы были найдены ответы.
За этапом разработки плана, последовал этап необходимой технической подготовки к краже. Здесь были свои проблемы. Требовались некоторые очень специальные средства и инструменты, которые  так просто в магазине было не купить. Потребовалось время и немалая изобретательность, чтобы достать все необходимое. Друзьям пришлось, даже, съездить в родной Шишкодранск.
Криминальная обстановка в городе за время их отсутствия существенно изменилась. Вована больше не было. Практически не осталось бандитов, знавших друзей в лицо. Кроме того, в родном городе никто не ждал их появления. Так что поездка не выглядела чрезмерно опасной.
Да, пожалуй, друзей нелегко было бы теперь узнать даже тем, кто хорошо их знал прежде. Слишком многое в них изменилось. Как во внешнем облике, так и в манере поведения.
Быстро решив в Шишкодранске необходимые дела, из разумной осторожности Друзья, не встречаясь ни с кем из прежних знакомых, немедленно уехали. Все прошло благополучно.
Приобретение оборудования забрало последние деньги и однажды друзья столкнулись с тем, что им жить совсем не на что. К счастью, к этому моменту приготовления были закончены, и можно было приступать к задуманному. Друзьям опять некуда было отступать. Им необходим был немедленный успех.

Глава 27. Кража

Вдоль всего расположения Главной Бронетанковой дивизии тянулся высокий густой забор из колючей проволоки в три ряда, загнутый вверху наружу.
Загнут он был для того, чтобы его было труднее перелезть, хотя это и так сделать было невозможно.
Чтобы совсем отбить охоту у возможных нарушителей к нежелательным экспериментам, на заборе тут и там висели поблекшие и обветренные грозные таблички «Запретная зона!», «Стой, стрелять буду!», «Посторонним не приближаться!», «Наряд стреляет без предупреждения!», «Особо охраняемая территория», «Охраняется собаками!».
Колючий забор во множестве мест был прорезан разными широкими и не очень отверстиями, к которым вели хорошо натоптанные тропы.
Вдоль забора, снаружи, проходила узкая грунтовая дорога, по которой, как предупредил Степан, регулярно проходили вооруженные патрули с обученными собаками.
Именно над этой дорогой и летала обычно умная ракета. Это была та внешняя граница, которую она в первую очередь охраняла.
Сразу за дорогой простиралось широкое неровное поле, густо засеянное предупредительными когда-то бодро красными, а теперь линяло поникшими флажками с трудноразличимой надписью «Мины».
Так вот, однажды на этой неширокой окружной грунтовой дороге появилась неторопливо едущая машина с буровой установкой.
За рулем сидел Иван, но узнать его было трудно. Лицо Ивана было густо вымазано зеленкой. На месте ушей в стороны торчали тоже зеленые большие картонные раструбы.
Здесь же в кабине сидели и оба его друга. Они были в таком же зеленом раскрасе с такими же трубочками на месте ушей.
- На мину не нарвемся? – увидев очередной предупреждающий флажок «Мины!» у самого колеса, - поинтересовался Иван.
- Мин больше нет, - лаконично пояснил Степан.
Иван взглянул на него недоуменно.
- Все давно взорвались. Здесь ребята в самоволку ходят, - пояснил Степан, кивнув на лазы, прорезанные в колючем заборе и на старые, заросшие травой неровности поля, - Собой, можно сказать, разминировали. Когда я служил, уже редко кто подрывался.
Внезапно, в расположении Дивизии раздался разноголосый оглушительный залп. За ним еще и еще. Во все стороны, оставляя дымные следы, с ревом полетели ракеты и снаряды. Вдалеке, у горизонта, взвились множественные огненные фонтаны. Было видно, как в некоторых из них в небо взлетают обломки бревен, кирпичи, предметы утвари. Стали слышны звуки разрывов.
Друзья от неожиданности вздрогнули. Иван остановил машину.
- Не по нам стреляют? - поинтересовался он у Степана.
- Нет, - уверенно ответил тот, - По Уставу не положено. Вначале должны предупредить. Ну, прежде чем стрелять, - пояснил он не сразу его понявшим друзьям, - Это ребята гуляют. День рождения, наверное. Салют.
Машина поехала дальше. Иван все время сверялся с самодельной картой, расстеленной на коленях, на которой была нанесена схема бункера.
Вдруг, из расположения Дивизии вверх полетела прицельная очередь из разноцветных зенитных ракет.
Иван опять остановил машину.
Приглядевшись, друзья увидели там, куда устремились ракеты, пролетавший большой пассажирский самолет. Он был так высоко, что снизу казался крошечной серебристой птичкой. Ракеты стремительно приближались к самолету.
Пилот оказался не промах. Заложив бочку и выполнив противоракетный маневр, самолет умело ушел из под обстрела. Ракеты пролетели мимо.
Выровнявшись после вынужденных эволюций, самолет укоризненно покачал крыльями неудачливым снайперам и спокойно продолжил дальше свой полет.
По уверенному поведению пилота друзья поняли, что ему уже не раз приходилось летать в этих местах.
- Уходит! – издалека раздался гул разочарованной многотысячной толпы.
По самолету пальнули еще разок.
Но, пилот был начеку, и в этот раз с еще большей легкостью ушел от ракет.
На всякий случай он прибавил скорость. Однако третьего залпа не последовало.
- Я же говорил, ребята гуляют, - объяснил Степан недоумевающим приятелям происходящее. – Точно, сегодня день рождения, - уверенно заявил он.
Буровая установка потихоньку поехала дальше.
Наконец, Иван снова остановил машину. Еще раз сверился с картой.
- Здесь! – Показал Иван большим пальцем вниз.
Друзья сноровисто выскочили из машины и начали разворачивать буровую установку.
Они успели выставить опоры и начали монтировать вышку, когда вдалеке показался небольшой отряд, идущий к ним по дороге вдоль забора.
- Приготовились, - скомандовал Иван.
Друзья оглядели друг друга. Степану подправили накренившееся картонное ухо и стали ждать. Эти минуты были самыми важными. Сейчас решалось, выгорит их план или нет.
Отряд приближался. Он состоял из двух десятков хорошо вооруженных солдат во главе с офицером. С поводков хрипя рвались здоровенные волкодавы, стремившиеся поживиться нежданной добычей. В общем, зрелище было не для слабонервных.
Со Степаном заранее провели необходимый тренинг и он держался молодцом.
В это время к вышке подлетела умная ракета, и стала кружить на небольшой высоте, наблюдая за происходящим.
Не дойдя шагов двадцать до буровой, отряд остановился. По команде офицера от него отделились два пулеметчика, которые улеглись по обе стороны дороги, взяв друзей на мушку.
Подождав, пока пулеметчики устроятся, вперед выступил офицер.
- Кто такие? Что делаете? Здесь запретная зона! – громким, требовательным, хорошо поставленным голосом потребовал он отчета у приятелей.
Друзья много раз репетировали этот момент, продумав каждое слово. Вперед выступил Георгий.
- Добрый день! – прежде всего, поздоровался он, стремясь расположить собеседника, - Мы инопланетяне. Ищем здесь нефть, - продолжил он доброжелательно.
Офицер остолбенел. Впервые в своей военной жизни он не знал, как поступить. Ни один устав не предусматривали встреч с инопланетянами. Было видно, с каким трудом пытаются провернуться в его голове редкие, оставшиеся от далекой штатской жизни извилины, пытаясь нащупать дальнейшую линию поведения.
Все привычные, не раз вызубренные и отработанные схемы, предписываемые различными наставлениями, были рассчитаны на землян и здесь явно не годились.
Задача лишить офицера привычных стереотипов поведения была достигнута.
- Ребята! Вы телевизор смотрите? – обращаясь уже ко всему отряду, вступил в дело Иван.
- Ну… - за всех ответил потерявшийся офицер.
- Видели, сколько теперь нефть стоит? – продолжал Иван.
- Ну… - уже более заинтересованно откликнулся офицер.
- Мы нефть ищем. С нашей планеты видно, что здесь ее много, - кивнул себе под ноги Степан и для убедительности прицельно сплюнул на пыльную дорогу.
Он включался тогда, когда нужно было приврать. Иван, как мы помним, этого больше не умел.
Солдаты все как один уважительно уставились на плевок Степана, новыми глазами увидев так хорошо знакомую им дорогу.
- Здесь запретная зона! – по привычке, но уже неуверенно повторил сбитый с толку офицер. Он почувствовал, что этих непростых инопланетных чужаков голыми руками не взять.
- А где сказано, что в запретной зоне инопланетянам нельзя искать нефть? – подтвердил его догадку Иван.
- Тем более, когда она стоит такие бабки? – усугубил мысль Степан.
Офицеру снова нечем было крыть. Об этом, действительно, ни один Устав не говорил. К тому же слово «бабки» всех оживило и отвлекло от попыток вспомнить в текстах Уставов чего-нибудь подходящее случаю.
Нейтрализовав первичную угрозу, друзьям нужно было решить следующую задачу. Превратить военных из нейтральных свидетелей в своих союзников. Следовало направить их мысли в нужное русло, адресуясь к их самым глубинным инстинктам.
- Найдем – десять процентов ваши. Договорились? – вступил в дело Георгий.
У офицера заблестели глаза. Бойцы оживленно зашептались. Собаки перестали рваться и лаять.
- Присмотрите за ними, - велел офицер пулеметчикам. Он снова обрел уверенность. Обозначилось новое, понятное ему русло взаимодействия с чужаками.
- Отойдем! - скомандовал он остальным солдатам.
Отряд отошел так, чтобы друзья не могли слышать происходившее обсуждение. Оно было жарким. Наконец, офицер вернулся.
- Двадцать! Двадцать процентов, - уверенно объявил он.
- Договорились, - с трудом скрыв свою радость, как бы нехотя согласился за друзей Георгий, - Так и быть. Двадцать, так двадцать. Мы не жадные. По рукам.
Иван с офицером ударили по рукам.
Умная ракета, внимательно выслушавшая весь этот диалог и удостоверившаяся, что внизу никакие не злоумышленники, полетела дальше. Финансовые интересы военнослужащих Главной Бронетанковой дивизии ее не касались.
Она, как мы уже говорили, была очень умной, и знала, что если попробует совать свой нос в чужие денежные дела, ее немедленно собьют.
Не то, чтобы умной ракете было себя жалко. Она была создана специально для того, чтобы однажды погибнуть. Но она понимала, что, будучи уничтоженной в таком бессмысленном внутреннем конфликте, она не сможет больше выполнять свой долг и подведет своего лучшего и, пожалуй, единственного друга – Военного министра.
Теперь главное было сделано. Друзья получили свободу действий. Им никто не мешал. Остальное было делом техники.
Справедливости ради заметим, что из всех предохранительных мер, предпринятых для охраны золота, больше всего мешала друзьям именно умная ракета. Так что сумасшедшие деньги, потраченные на ее создание, не были выброшены совсем зря.
Делать ракете обычно было нечего, ей было скучно, и она повадилась, кружась неподалеку, праздно наблюдать за бурильщиками. Ведь всегда интересно смотреть, как кто-то работает, когда ты ничем не занят.
Друзей ее присутствие нервировало и отвлекало от работы. Им приходилось думать не о деле, а о том, чтобы их нехитрая маскировка случайно не нарушилась и не выдала этим обман.
Дня через три терпение Степана не выдержало, и он запустил в сторону ракеты приличный булыжник. Ракета обиделась и больше не прилетала. Это было кстати. Особенно когда дело дошло до извлечения золота.
Не будем утомлять читателя излишними подробностями того, что и как происходило дальше. Он вполне отчетливо поймет ход событий из произошедших последствий. В конце концов, нам интересны люди, а не железки.
Читателю может показаться невероятным то, что друзей всерьез могли принять за инопланетян.
Читатель наверняка подумал, что уж тут-то автор загнул. Автор намеренно употребляет это, пусть и нелитературное, но в данном случае наиболее точное и понятное уважаемому читателю слово.
Что это невозможно. Что именно так в любом случае быть не могло.
На это автор возразит, что уважаемый читатель плохо знает свою страну и свой народ. Что не все наши сограждане настолько продвинуты, чтобы своевременно отличить настоящего инопланетянина от подделки.
Да и сам читатель, который сейчас, наверное, свысока посмеивается над наивностью бедных солдат. Давно ли он перестал заряжать чудодейством трехлитровые банки с водой перед телевизором?
Или читатель забыл, как, прильнув к голубому экрану, десятки миллионов наших соотечественников пристально вглядывались в мягкие пассы руками очередного мошенника, убедившего их, что сейчас он, не сходя с этого самого места, решит все их проблемы? Избавит от болезней, и научит жить долго и счастливо.
И это в стране, которая претендует на некую образованность населения!
Так что, не надо! Не стройте иллюзий (это автор обращается к уважаемому сомневающемуся читателю). Умерьте свой скепсис. Приберегите его для менее правдивых книг, и не мешайте нам рассказывать дальше, как все было на самом деле.
Стремящиеся к нулю расходы на образование скоро приведут к тому, что у нас не только инопланетяне начнут мерещиться людям, но и куда более экзотические чудеса.
В новостях, вон, уже сообщают про мироточащие бронзовые бюсты в Грыму. И множество свидетелей, даже, с крупнозвездными погонами, головой ручаются, что так оно и есть. Что они это видели собственными глазами.
Что же в такой ситуации вы хотите от простых солдат, или, даже, офицеров? Как им было распознать, настоящие это инопланетяне или нет?
Итак, продолжим.

Глава 28. Очередная подлость Америки или Катастрофа

Извлечение золотого запаса из хранилища отняло у друзей около недели.
Вроде бы немного для подобного масштабного мероприятия, однако, в мире за это время произошли, поистине, драматические события. Не успели друзья распорядиться добычей, как наступили новые времена.
Прежде страна купалась в непривычном для себя благополучии из-за высокой Цены. Олигархи покупали очередные яхты и дворцы в Европе. Воры меньшего калибра, многие из которых, почему-то, собрались в Парламенте - квартиры в Америке. Врачи и учителя смогли позволить себе купить машины. Пенсионеры перешли с черного хлеба на белый.
Казалось, так будет всегда.
Однако, в один непрекрасный момент Цена упала. Упала вдруг и сильно.
По неожиданности и масштабу последствий этого события для огромного числа людей, уместнее будет заменить слово «упала» на эмоционально более точное широко известное в нашей стране неприличное слово. Мы его приводить не будем, опять рассчитывая на эрудицию читателя.
Это было как гром среди ясного неба. Такой подлости никто не ожидал.
В прошлом случались времена, что Цена падала ниже. Гораздо ниже. Но у россиян была короткая память и события давностью больше нескольких месяцев в нее помещались с трудом.
Вернее, их память была особенной. Порой они хорошо помнили то, что случилось двести лет назад, даже если этого не было совсем, и легко забывали то, что случилось вчера, когда им это было надо.
Вначале россияне не поверили. Премьер-министр с высокой трибуны сообщил миру, что такого просто не может быть. Мир недоуменно пожал плечами. Цена тоже.
Потом во всем стали винить Америку. Мол, это ее происки. На что рассчитывали, непонятно, однако, и это не помогло. Ситуация с Ценой не изменилась. Она осталась низкой.
Золотой ливень, прежде обильно поливавший нашу страну, превратился в прозрачный золотой туман, редкие и мелкие капли которого с трудом оседали в быстро пустеющей казне. Скоро стало нечем платить пенсии и зарплаты.
Стало ясно, что нужно что-то делать. Пришлось созвать Кабинет министров. Время не терпело, и его собрали немедленно.
Первым взял слово Министр пенсий. Его привычно протянутая правая рука подрагивала сильнее обычного.
- Господа министры, - заметно волнуясь, сказал Министр пенсий, - Мне стало нечем платить пенсии моим пенсионерам.
Министра пенсий, икоса поглядывая на Премьер-министра и Министра ФСБ, осторожными кивками поддержали Министры школ, больниц и другие министры с такими же мелкими табличками.
Высказавшись, Министр пенсий сел на место. Все молчали, ожидая реакции Премьер-министра.
Премьер-министр встал и задумчиво прошелся между длинными рядами министров.
Наконец, вернувшись назад, он неторопливо произнес: «Господа министры! У меня для вас плохая новость. Вы все ее, наверное, знаете. Нефть подешевела. Денег в казне нет».
- А как быть моим пенсионерам? – запальчиво уже без спроса высунулся Министр пенсий, прервав речь Премьер-министра. - Они без денег долго не протянут. Это нужно немедленно исправить. Деньги необходимо найти, - категорически заявил он.
Премьер-министр поморщился от этой выходки. Затем, вздохнув, взглянул на Министра денег. Министр денег молча покачал головой.
- Как быть? – задумчиво повторил Премьер-министр заданный ему вопрос.
Премьер-министр не мог позволить себе сказать, что у него нет ответа. Чтобы выиграть время, он переадресовал вопрос Министру денег: «Василий Павлович! Как быть Георгию Алексеевичу с его пенсионерами?».
Встал Министр денег.
- Ну что я могу сказать, - без оптимизма начал свою речь Министр денег, - Георгий Алексеевич и сам хорошо знает, что денег в казне нет. И взять их негде. Не нужно здесь делать вид, что Георгий Алексеевич ничего не понимает. Он все понимает. Мы живем в одной стране. Денег нет ни для кого. Не только для пенсионеров. Нужно потерпеть, пока Цена опять не вырастет. Когда она вырастет, деньги опять появятся и все будет хорошо.
- И сколько же это надо ждать, когда опять все будет хорошо? – ободренный вниманием Премьер-министра к своей проблеме, счел необходимым уточнить Министр пенсий.
- Ну, может, год, два, три, пять, - навскидку предположил Министр денег, - Никто точно не знает. Но она вырастет. Обязательно. Когда-нибудь.
- Мои пенсионеры столько не протянут, - ужаснулся Министр пенсий, – Нужно срочно найти деньги, или объявить, что никаких пенсий больше не будет.
Чтобы люди на них не рассчитывали и занялись чем-нибудь полезным, на что можно прожить. А то будет беда. Пенсионеры могут скоро все вдруг умереть от голода.
- А сколько у нас пенсионеров? – немедленно заинтересовался нарисованной Министром пенсий мрачной перспективой Премьер-министр.
- Да, почитай, каждый пятый, – вчерне, но вполне точно определил Министр пенсий.
- Это слишком много, - сразу же озабоченно среагировал Премьер-министр, – Мы не можем допустить, чтобы у нас столько народа разом умерло от голода.
- Никак, - еще раз все взвесив, после веской паузы уже лаконично утвердил он свою мысль.
- Деньги взять все равно негде, что бы мы здесь ни говорили, – дерзко продолжал гнуть свою линию Министр денег, на которого не подействовал, даже, грозный взгляд Премьер-министра.
Премьер-министр оценил дерзость Министра денег, который знал, чем рискует, споря с ним. Он понял, что тот действительно ничего не может сделать.
Премьер-министр опять в задумчивости прошел между рядами стульев, на которых в ожидании его решения сидели министры. Наконец, он заговорил снова.
- Помнится, когда Цена была высокой, у нас образовались излишки денег. Мы тогда еще решили сложить их в Резервный фонд до лучших времен? – Премьер-министр, сделав вид, что не очень помнит, о чем говорит, вопросительно посмотрел на Министра денег.
- Ну и что! – заволновался Министр денег. – Это же наш последний резерв. Нельзя его тратить на каких-то там пенсионеров!
Но Министра денег никто не поддержал. Все осуждающе в упор смотрели на него.
Встал Военный министр.
- Пенсионеры – ладно! - произнес он возмущенно, - В конце концов, если их станет меньше, казне будет легче. Но Василий Павлович стал мало давать денег на армию! Это уже точно никуда не годится, - Военный министр, ища выход своему возмущению, сильно стукнул кулаком по столу.
Все, кроме Премьер-министра, вздрогнули. У стола от неожиданности подогнулись ножки.
- Вы же сами, Василий Павлович, сказали, что Цена когда-нибудь вырастет. Обязательно. И все опять будет хорошо, - опять без спроса ехидно встрял Министр пенсий, – Давайте, мы сейчас возьмем из Резервного фонда немного денег. Заплатим пенсионерам. А потом, когда Цена вырастет, положим взятое обратно, - предложил он выход.
Министры одобрительно зашумели, все, как один поддержав предложение Министра пенсий.
- Не дам! – почти истерически закричал Министр денег и затравленно посмотрел на Премьер-министра.
Однако ответного взгляда он не встретил.
- Только через мой труп! – уже не так уверенно, но надеясь, все же, отстоять свою позицию произнес Министр денег.
В ответ на эти слова, Военный министр как-то нехорошо взглянул на коллегу. К чему-то как бы примериваясь. Министру денег этот взгляд очень не понравился.
На этом дискуссия закончилась. Премьер-министр еще несколько минут, размышляя, ходил между притихшими министрами и, наконец, озвучил принятое решение.
- Придется нам залезть в Резервный фонд, - подвел итог дискуссии Премьер-министр.
Все, кроме Министра денег, счастливо захлопали в ладоши. Премьер-министр в очередной раз доказал, что он способен найти выход из любого положения.
- Совсем немного. Ничего не поделаешь, - закончил Премьер-министр свою мысль, посчитав нужным адресовать эти слова утешения своему верному Министру денег.
Сказано – сделано. Ситуация поджимала, поэтому уже на следующий день Премьер-министр был у дверей заветного бункера.
Телевизионщики не опоздали. Все было настроено. Осветительные приборы уже горели. Включился прямой эфир. На всех телевизорах страны, перекрывая другие передачи, появилась картинка запертой двери в хранилище.
Диктор за кадром произнес: «Дорогие сограждане! Как вы знаете, в мире наступил кризис. В легкой степени он коснулся и нас.
Чтобы жизнь наших сограждан не пострадала, мудрое руководство нашей страны своевременно приняло надлежащие меры. Как раз на такой случай был создан Резервный фонд, куда сложили необходимый запас денег.
Пришла пора раскупорить кубышку. Сегодня из Резервного фонда будет взята небольшая часть накопленного на черный день богатства. Это ему нисколько не повредит. Специалисты говорят, что от этого он станет только больше».
Вслед за этими словами в кадре появился Премьер-министр, который, приветливо помахав зрителям, по-деловому уверенно подошел к двери хранилища. Повернувшись к камере, Премьер-министр не спеша достал из жилетного кармана ключ на трехцветной ленте, вставил его в замочную скважину, и уже вполне легко повернул.
Затем, почти без усилий, медленно, но уверенно открыл тяжеленную дверь в хранилище и посторонился, пропуская мимо себя вереницу девушек с пустыми рушниками, предназначенными теперь уже для извлекаемых золотых брусков.
Сделав свое дело, Премьер-министр опять обнадеживающе улыбнулся зрителям и приветственно помахал им рукой.
Заиграла торжественная музыка.
Однако дальше что-то пошло не так. Внезапно, раздался многоголосый испуганный девичий крик.
На экранах появилась картинка из внутреннего помещения хранилища. На ней стали видны сбившиеся в кучку растерянные девушки.
Никакого золота во внутреннем помещении не было. Металлические столы были пусты. В потолке зияла неровная дыра, из которой до пола была опущена толстая ассенизационная труба со здоровенным фильтром на конце.
У фильтра на полу виднелась небольшая блестящая лужица, из которой выступали отдельные части золотых брусков.
На этом картинка в телевизорах прервалась помехами. Диктор за кадром растерянно объявил, что по техническим причинам прямая трансляция прервана. Извиняемся, мол.
Но на этом злоключения не закончились.
Звуковая волна от громкого возгласа пораженных отсутствием золота девушек ударила в своды хранилища.
Гнилая постройка, искусно созданная практически без единого мешка цемента, не выдержала такого испытания. Стены начали крениться и рушиться. С потолка посыпались ничем не связанные между собой кирпичи.
Участники этого последнего репортажа, уворачиваясь от падающих обломков и перепрыгивая через рухнувшие конструкции, со всех ног побежали к выходу.
К счастью, обошлось без жертв. Все успели выскочить на улицу до того, как хранилище окончательно рухнуло.
Испуганные девушки грязными рушниками размазывали слезы по лицам. Телевизионщики живо обсуждали стоимость погребенного оборудования.
В это время последним, как капитан с затонувшего судна, из чудом сохранившихся ворот в клубах пыли вышел Премьер-министр с головой и плечами, обильно засыпанными мелкими кусками упавшей штукатурки.
Из жилетного кармана у него, как ни в чем не бывало, выглядывал висящий на густо запорошенной, прежде трехцветной, а теперь серой ленточке ключ от уже не существующего хранилища.
Премьер-министр был невозмутим. Ничто не могло поколебать его олимпийского спокойствия. По его виду никто бы не сказал, что с ним только что произошло нечто необычное.
Заметив непорядок, Премьер-министр слегка наклонил голову и решительно сдул всю пыль с ленточки. Она снова засверкала яркими, насыщенными цветами национального флага. Премьер-министр вновь гордо поднял голову.
Присутствующие зааплодировали, так достойно это выглядело.
Премьер-министр улыбнулся скупой улыбкой своим восторженным поклонникам и приветственно помахал им рукой.

Глава 29. Расследование

После такого далеко выходящего за всякие рамки происшествия, начался разбор полетов.
Командование части, которому закономерно предъявили претензии по поводу качества постройки, почему-то в произошедшей неприятности обвинило государство Израиль.
Автору не удалось ознакомиться с их аргументацией, а самому ему не хватило фантазии придумать связь между описанным печальным событием и этим государством на Ближнем востоке.
Автор далек от того, чтобы обвинять военных в отсутствии логики. Автор вообще далек от того, чтобы кого-то в чем-то обвинять. Но он вынужден констатировать, что логика военных и его собственная сильно отличаются.
Поэтому, самостоятельно воспроизвести здесь военную логику, по которой евреи обрушили хранилище, он не может.
Но точно знает, что Главный архитектор Израиля специально приезжал в Москву с большой пачкой разных схем и чертежей доказывать, что евреи уж тут то точно ни при чем.
Видимо, ему поверили, потому, что позже, когда без горячки во всем разобрались, официальной версией стали происки все тех же самых вредоносных американских империалистов.
Но разрушенное хранилище, как понимает читатель, не было главным во всей этой новой, вдруг сложившейся в стране ситуации. Главным было то, что золото исчезло.
Все! Полностью! Совсем!
Резервного фонда, который именно теперь был так необходим, и на который так рассчитывал Премьер-министр, больше не существовало.
Из неприятного происшествия вытекало сразу несколько неотложных дел, которые необходимо было сделать немедленно.
Прежде всего, необходимо было успокоить население.
Во-вторых, деньги, которые не удалось извлечь из хранилища, необходимо было все-таки где-нибудь раздобыть.
Ну и, наконец, необходимо было как можно скорее найти пропавший Резервный фонд и покарать злоумышленников.
Поэтому в тот же день, а, вернее, уже ночью состоялось внеочередное заседание Кабинета министров.
- Сегодня у нас экстренное заседание, - начал Премьер-министр, - Все вы знаете, что случилось. Пропал Резервный фонд. Прежде всего, нужно успокоить людей. Для этого мы записали специальное обращение.
Он повернулся к большому экрану на стене. Погас свет. На экране появился затемненный участок кремлевской стены, на который были направлены прожекторы.
Диктор за кадром торжественно произнес: «Говорят все радиостанции и телевизионные каналы Российской Федерации. Передаем экстренное правительственное сообщение».
В освещенный сектор вошел Премьер-министр. Деловито подошел к небольшой наклонной подставке. Положил на нее несколько принесенных листков и, не глядя в них, обратился к жителям страны.
«Дорогие сограждане» - торжественно начал Премьер-министр, - «Братья и сестры», - продолжил он, подчеркивая таким обращением значимость момента и общность беды, о которой хотел рассказать.
«Иностранные злоумышленники через вредоносный интернет сломали оборудование, которое передавало репортажи из Резервного фонда.
Они сумели сделать так, что перед тем, как сломаться, оборудование передало неверный репортаж о том, будто бы Резервный фонд пропал.
Это неправда. Это все происки наших врагов, которых немало.
Которые завидуют нашим с вами успехам.
Уверяю вас, что с Резервным фондом все в порядке. Он цел и на месте.
Не верьте злопыхателям, которые говорят иное.
Правительство делает все возможное для того, чтобы скорее наладить новое оборудование и возобновить правильные репортажи из Резервного фонда.
Чтобы вы все опять увидели своими глазами, что Резервный фонд на месте и совсем не пропал.»
Экран погас. Министры дружно зааплодировали. Послышались громкие голоса: «Браво!», «Бис!»
Премьер-министр, удовлетворенный реакцией, на всякий случай спросил: «Ну как?»
- Сильно и убедительно, - первым решительно высказался Военный министр.
- Врать нехорошо, - тихонько, будто про себя пробормотал Министр музеев.
Но Премьер-министр услышал. Он всегда слышал подобные замечания, даже когда они не произносились вслух.
- Ну, во-первых, ради того большого дела, которым мы с вами здесь занимаемся, можно и соврать, - возразил он, - А во-вторых, я уверен, что золото мы найдем и вернем на место и никакого вранья не будет.
На это Министру музеев возразить было нечего. Но из стариковского упрямства он продолжил спор.
- А если не найдем? За то, что Вы соврали - Вас снимут.
- Ну, если не найдем – нас всех снимут, - резонно возразил на это Премьер-министр, - Поэтому найдем. В любом случае, - веско утвердил он озвученную мысль.
В этом месте мы хотели бы пояснить читателю, что не следует некоторые произнесенные на этом заседании слова понимать буквально.
Никто бы не снял Премьер-министра с его должности в любом случае.
Это было сделать просто некому.
Вернее, существовала только одна инстанция, которая практически была на это способна. Эта инстанция называлась – сам Премьер-министр.
И у нас нет никаких оснований считать, что эта инстанция была готова к подобным действиям при каких-либо вообще обстоятельствах. Ведь, это означало снять с себя тяжкую ответственность за будущее страны. Подобная слабость для Премьер-министра была невозможна.
- Однако к делу, - подвел Премьер-министр черту под предыдущей дискуссией, - Нам нужно решить еще один неотложный вопрос.
Резервного фонда нет, а деньги нам необходимы. Прямо сейчас. Где нам их взять? Хотя бы на время, пока не найдем пропавшее. Какие будут предложения? – Премьер-министр оглядел зал.
Министры молчали.
- Министр денег! – прямо обратился к Министру денег Премьер-министр. – А Вы что молчите? Кому как не Вам знать, где можно взять деньги!
Министр денег встал. У него был обиженный вид.
- А зачем мне что-то говорить? Меня же никто не слушает! – возмущенно произнес он. – Некоторые, вон, вообще уже прикидывают, как лучше меня пристрелить! - кивнул Министр денег на Военного министра.
Тот отвел глаза.
Премьер-министр подошел сзади к Министру денег. Обнял его за плечи. И негромко, утешающе, обращаясь ко всем присутствующим, произнес: - «Не обижайте нашего дорогого Василия Павловича. Куда мы без него. Захочет – оставит нас без зарплаты. Пропадем тогда!».
Все заулыбались этой простой шутке. Обстановка разрядилась.
Выдержав паузу, Премьер-министр не выпуская из рук плечи Министра денег, проникновенно произнес: «Василий Павлович, дорогой! Подскажи, где нам сейчас взять деньги?»
Министр денег задумался. Премьер-министр растворил прежнюю его обиду.
- Выход один, - произнес Министр денег после небольшой паузы, – Нужно занять у наших западных партнеров. Больше негде.
- Негде? – явно не радуясь предложенному выходу переспросил Премьер-министр, – Вы уверены? У нас после Грыма отношения не очень, – Точно больше негде взять? – еще раз для верности переспросил Премьер-министр.
- Точно! - совершенно определенно ответил Министр денег.
- Ладно, - поставил точку в обсуждаемой теме Премьер-министр.
Задумавшись, он молча сделал еще несколько кругов по залу.
- Ладно, – еще раз произнес Премьер-министр, видимо что-то для себя решив.
- У нас есть еще один, пожалуй, самый главный вопрос, - продолжил затянувшееся заседание премьер-министр. – Что известно про обстоятельства похищения? Где золото? Кто злоумышленники? Министр Безопасности, что у Вас?
Министр ФСБ не спеша встал.
- Золота пока не найдено. Мы направили на это дело наших лучших, самых опытных следователей. Вот, что они узнали:
Рядом с Главной бронетанковой дивизией, где хранилось золото, с месяц назад появилась буровая вышка. Бурили инопланетяне. Трое. Сказали, что ищут нефть. Как теперь ясно, врали. Это, ну, что они искали нефть, никого не удивило. Все знали, что нефть в тот момент была дорогая, и ее искали все, кому не лень.
На самом деле, эти инопланетяне просверлили дыру в хранилище. Засунули туда шланг, залили ртуть. Золото растворилось, они его откачали.
- Инопланетяне? – с сомнением переспросил Премьер-министр.
- Ну да, - уверенно подтвердил Министр ФСБ, - Зеленые человечки с завернутыми ушами.
- С завернутыми ушами? – опять переспросил Премьер-министр.
- Ну да, - еще более уверенно подтвердил Министр ФСБ, - Все свидетели это подтверждают. Определенно называют эти приметы.
- И как вы намерены их искать, этих инопланетян? – перешел к главному Премьер-министр, - Откуда, хоть, они?
- Пока точно не знаем. Но мы уже обратились в планетарий. Нам составили список планет, где возможна жизнь. Дальнейших мер принять не успели. Мало времени прошло. Разошлем запросы с приметами, - деловито пояснил Министр ФСБ, – Найдем! Обязательно найдем! От нас они не уйдут.
- Хорошо, - одобрил Премьер-министр, - Но делайте все быстро. Очень быстро. Золото необходимо срочно найти.
А у вас на этих инопланетян что-нибудь есть? – обратился Премьер-министр к Министру полиции.
Тот встал.
- И да и нет.
- Как это? - рассердился Премьер-министр. – Мы здесь не шутки шутим! Говорите яснее.
- Виноват, - поправился Министр полиции, - На инопланетян у нас ничего нет. Ни по каким делам они не проходили.
Но, на всякий случай, мы показали свою картотеку свидетелям, видевшим этих инопланетян. Показали всех. Они опознали троих. Только на наших фотографиях они не зеленые и с нормальными ушами.
Уши и цвет – камуфляж. Ну, чтобы ввести в заблуждение. Под инопланетян косили, простите, - поправился Министр полиции, - Работали. Все трое из Шишкодранска. Вот они.
С этими словами Министр полиции положил перед Премьер-министром фотографии друзей.
Видно было, что они сделаны не в самые удачные моменты их жизни. Лица перекошены. Волосы всклокочены. Одежда грязная и рваная. У Ивана здоровенный синяк под глазом.
Вероятно, фотографировали в Шишкодранском вытрезвителе.
- Эти бомжи? – удивился Премьер-министр, - Как же они смогли организовать такое сложное дело? Не может быть! Где они взяли ртуть?
- Ну, с ртутью мы разобрались, - пояснил Министр полиции, - Один из них, - Министр полиции показал на фотографию Степана, - Работал грузчиком на шишкодранской фабрике градусников. Ну и нес, наверное, оттуда все, что плохо лежало.
- Молодцы! – похвалил Министра полиции Премьер-министр, - Оперативно сработали. Учитесь! – обратился он уже к Министру ФСБ.
Министр ФСБ поморщился.
- Сколько же это надо было украсть градусников?! – еще раз обдумав сказанное, чисто по-человечески удивился Премьер-министр, - В общем так. Любой ценой нужно найти золото и этих… бомжей-инопланетян. Передайте ваши материалы Министру ФСБ. Пусть он этим занимается.
А Вы, - обратился он к Министру ФСБ, - Головой отвечаете.
- Зеленые человечки! С завернутыми ушами! – укоризненно усмехнулся Премьер-министр после некоторой паузы.
Министр ФСБ опустил глаза.
На этом заседание закончилось.

Глава 30 Поиск преступников

Друзья находились в достаточной близости от Дивизии, когда Хранилище обрушилось. Они отчетливо видели поднявшийся при этом столб пыли.
Догадаться о том, что в точности произошло, они не могли, но поняли, что произошло нечто непредвиденное.
Вернувшись немедленно в гостиницу, где они ночевали все напряженные дни бурения, друзья узнали, что пропажа золота обнаружена. Все только об этом и говорили.
Это было не по плану. Друзья не успели распорядиться золотом. Они успели только спрятать его в надежном месте, прихватив с собой несколько килограммов на расходы.
Стало понятно, что золото трогать нельзя. Что нужно затаиться и посмотреть, что будет дальше.
Не медля ни минуты, друзья уехали в свой медвежий угол. Можно сказать, это их и спасло. Их фотографии по стране разослали когда они уже были на месте.
Но сами друзья об этом еще не знали. Они были уверены, что никто не догадался об их участии в краже.
В сложившейся ситуации единственным разумным выходом было выждать, пока все успокоится, и золото перестанут искать, сколько бы то не заняло времени. Только потом, дождавшись этого часа, можно было заняться его постепенной реализацией.
Однако, опознание преступников перечеркнуло этот план. Возможности выждать не стало. Положение друзей стало безнадежным.
Посудите сами, каково это, когда против тебя персонально запущены все силы такого значительного и опытного ведомства, как ФСБ.
При таком масштабе погони, найти искомую дичь - вопрос времени. Автор уверен, что никто не захотел бы оказаться на месте друзей, даже если бы у него в тайнике было спрятано все золото мира.
Однако, не будем опережать события. Даже такому монстру, как ФСБ необходимо время на то, чтобы его внутренние колесики провернулись, и его многочисленные щупальца задвигались.
Итак, по порядку.
Получив необходимые материалы от Министра полиции, Министр ФСБ начал действовать. Ввиду важности дела, он лично занялся рассылкой соответствующих розыскных материалов в своем ведомстве. Взяв заготовленную референтами папочку, Министр направился в отдел, отвечающий за связь.
Прежде он здесь не бывал. Связь обычно работала более, менее нормально и не требовала к себе начальственного внимания. Поэтому все здесь было для Министра ФСБ в новинку.
Первой министру попалась дверь с надписью «Связь».
Министр задумался. Ему показалось, что это слишком просто для действительно важного дела. Он прошел по коридору дальше.
Следующей была дверь с надписью «Секретная связь».
- Правильно! Связь должна быть дублирована, - одобрительно подумал Министр.
Он оглянулся на прошлую табличку. Сравнил с новой.
- Секретная связь, это уже лучше, - снова подумал министр. Но и этот вид связи его не устроил. Как-то и это не тянуло на дело особой государственной важности. Министр прошел еще дальше.
Там была дверь с надписью «Специальная связь».
Это уже смахивало на нечто подходящее. Но, на всякий случай, министр прошел и еще дальше.
Последней в коридоре была дверь с надписью «Специальная секретная связь». Это было явно то, что надо. Министр без стука открыл дверь.
За дверью была небольшая комната.
Посередине стоял письменный стол с аппаратом, неотличимо похожим на телеграфный, как их показывают в старом кино. На аппарате была видна этикетка с фирменным названием «Скорый».
За столом сидела девушка в темных очках.
БольшУю часть комнаты от дальнего угла занимали аккуратно сваленные в кучу друг на друга различные большие и маленькие красивые аппараты с разными иностранными фирменными наклейками.
Увидев вошедшего Министра, девушка встала.
- Необходимо срочно передать важное особо секретное сообщение, - объявил ей Министр.
Он раскрыл папку и достал из нее листок. Снял темные очки. Надел обычные, и начал читать:
«Всем, всем, всем! Сверхсрочно! Разыскиваются особо опасные преступники. Фотографии прилагаются».
Девушка тоже сняла темные очки и начала медленно выстукивать сообщение, неловко попадая по механическим клавишам наманикюренными пальчиками. Из аппарата полезла лента с непонятными, видимо, секретными значками. Она все удлинялась и удлинялась, пока не достигла метров пятнадцати.
Наконец, девушка закончила. Она вопросительно взглянула на министра.
Поняв, что это все, девушка оборвала ленту, достала скотч и ножницы и аккуратно подклеила скотчем к концу ленты фотографии друзей, которые ей дал министр, разделяя их между собой небольшими вставками пустой ленты.
Закончив манипуляции с фотографиями, девушка свернула ленту в рыхлый клубок. Положила его в большой серый бумажный конверт с надписью «Для специальных секретных сообщений». Тщательно заклеила конверт канцелярским клеем, хорошо промазав им края клапана, и развернулась на своем вращающемся стуле.
Позади девушки из пола торчала труба с оголовком, похожим на оголовок мусоропровода. Посередине оголовка виднелась фирменная этикетка «Точный».
Девушка со скрежетом открыла крышку оголовка и опустила внутрь конверт.
Когда крышка с тем же скрежетом закрылась, раздался звук, похожий на звук падающего мешка с мусором.
Министр понял, что его сообщение отправлено.
Он достал из кармана зажигалку и ловко сжег прочитанный ранее девушке листок с текстом. 
Дело было сделано. Можно было уходить. Но какая-то смутная мысль мучила Министра и не давала ему просто так уйти.
Он еще раз оглядел комнату. Его взгляд опять упал на аппарат «Скорый», где было набрано его сообщение. Затем скользнул на оголовок «Точный», куда ушел отправленный пакет. Затем дальше, на сваленную в углу груду аккуратных аппаратов с иностранными лейблами.
Министру показалось, что что-то здесь не так.
- Это что? – спросил Министр, кивнув на груду иностранной аппаратуры.
- Это то, чем мы пользовались раньше, - вздохнув, ответила девушка.
- Они удобные? – высказал смутную догадку Министр.
- Очень! – оживившись, защебетала девушка, - Вы не представляете, какие удобные! А какие быстрые! Пока я на этом гробу, - девушка кивнула на аппарат «Скорый», - Одну строку набираю, на прежнем уже получили бы ответ!
- Зачем, тогда, перешли на новую аппаратуру? – удивился Министр.
Девушка вздохнула.
- Санкции. Грым, - лаконично пояснила она. – Негде стало брать расходники. Пришлось перейти на этот хлам, - она опять кивнула на аппарат «Скорый».
Министр вновь взглянул на аппарат. Среди других букв на его клавишах его острый взгляд распознал букву «ять». Это не очень походило на современную технику, переход на которую взамен импортной всем обещал Министр заводов.
- Это не хлам. Это импортозамещение! – строго поправил подчиненную Министр, - Нужно помогать своей промышленности, какая она ни есть, - поднял он указательный палец вверх.
- Может, пусть лучше делают, что умеют? - дерзко ответила девушка.
Министр сделал вид, что не услышал. Он сменил обычные очки на темные и вышел.
***
Переданное указание о розыске немедленно вступило в силу. По всей стране забегали агенты в темных очках. Они проверяли поезда, автобусы, рынки, женские бани, туалеты, придорожные кусты и много чего еще. В общем, все те места, где могли скрываться друзья.
Пока шел розыск, нужно было решать текущие проблемы. Страна не могла ждать, пока найдут пропавшее золото. Простым людям нужно было платить зарплаты, олигархам - покупать новые виноградники за границей. А денег не было, и взять их было негде. Цена пока не росла.
Пришлось созвать очередное внеочередное совещание Кабинета министров.
- Господа министры, - как всегда бодро начал Премьер-министр, - В стране кризис. Цены растут. Зарплаты падают. Необходимо остановить этот процесс. Или хотя бы замедлить. Чтобы народ успел привыкнуть.
Для этого нужны деньги. Золото пока не найдено. Мы рассчитывали, что запад нам поможет. Но, как Вы знаете, после Грыма у нас испортились с ним отношения. Нас бросили в трудную минуту. Нам отказались давать деньги в долг.
Необходимо срочно что-то придумать. Какие есть соображения?
- Как они к нам, так и мы к ним. Нужно и им перестать что-нибудь давать в долг, - первым откликнулся Военный министр.
Слова Военного министра всем очень понравились. Действительно, так было справедливо.
- Мысль дельная, - согласился Премьер-министр, - Но что это может быть? Что мы им даем в долг?
- Зачем далеко ходить? Все очень просто, - продолжил развивать свою идею Военный министр, - К примеру, мы им даем в долг желудки наших граждан.
Премьер-министр поразился. Министры недоуменно зашептались.
- Это как? – не понял Премьер-министр.
- Ну, как, - теперь удивился Военный министр тому, что его не понимают. Ему, с его военным мышлением, вопрос казался элементарным. Он недоумевал, как другим нужно объяснять такие элементарные вещи.
-  Народ у нас привык есть иностранные продукты, - пояснил Военный министр свою мысль, - Это означает, что желудки нашего населения работают на наших обидчиков. Нужно издать приказ. Населению нужно запретить есть. Совсем.
Тогда, нашим обидчикам придется самим есть свои продукты. Иначе они испортятся.
Наши враги обожрутся, извиняюсь, не знаю как это по-научному. У них начнется… - Военный министр запнулся, - Ну вы поняли, что.
Короче, им станет не до нас. Не до плохих отношений. Они задумаются и опять начнут давать нам деньги в долг.
Возникла продолжительная пауза. Идея Военного министра была так свежа и неожиданна, что требовала глубокого осмысления.
Наконец, по существу сказанного Военным министром, выступил Министр больниц.
- Я, как врач, должен заметить, - сказал он, - Что развитие диареи на фоне переедания может занять больше времени, чем развитие дистрофии на фоне недоедания.
Министры поразились такой высокой концентрации умных слов в столь коротком выступлении.
- Что это значит? – переспросил Премьер-министр.
- Говорите понятно, - возмущенно добавил Военный министр, который еще меньше остальных понял смысл произнесенного.
- Грубо говоря, наш народ может умереть от голода раньше, чем они задумаются, - расшифровал свою речь Министр больниц.
Радостно встрепенувшиеся, было, министры приумолкли. На их глазах рушилась в остальном блестящая идея Военного министра.
- Этого нельзя допустить, - наконец, после продолжительной паузы, произнес Премьер-министр. Идея Военного министра ему очень понравилась. Но и то, что сказал Министр больниц, невозможно было просто так не заметить, - Значит, совсем еду запрещать не будем. Запретим есть только иностранные продукты, - нашел он разумный выход, - Так и решим.
Время не терпело. Немедленно был издан соответствующий указ. Уже на следующий день импортные продукты исчезли с полок магазинов по всей стране.
***
В это время друзья жили своей обычной жизнью в Медвежьем углу. Они регулярно смотрели телевизор и были в курсе всех происходящих событий.
Большое впечатление на Степана произвело выступление Премьер-министра, в котором тот сказал, что из хранилища ничего не пропало.
Степан решил, что все их проблемы закончились. Действительно, зачем искать то, что никуда не делось.
- Так, может, никакого шума и не будет? По телевизору же сказали, что ничего не пропало, - с надеждой высказался доверчивый Степан.
Но приятели притушили его оптимизм.
- Нет, Степа, это они так. Для вида. Чтобы мы успокоились, - пояснил ему Георгий.
Степан вздохнул вслед рухнувшим надеждам.
Резко ухудшилась ситуация после того, как по всем каналам показали фотографии друзей. Как мы уже говорили, фотографии теперь сильно отличались от оригиналов. Но профессиональный взгляд оригиналы по фотографиям легко бы распознал.
В криминальном объявлении ничего не говорилось про причастность друзей к краже золота. Было сказано, что их разыскивают за убийство.
Опознание меняло ситуацию. Идея отсидеться до лучших времен стала выглядеть не такой простой в своем воплощении.
Действительно, однажды к друзьям подошел хозяин Медвежьего угла.
Он сказал, что, как разумный человек, не верит ни единому слову, произнесенному телевизором, но ему не нужны неприятности.
Если друзья останутся у него и дальше, кто-нибудь когда-нибудь их непременно увидит, и к хозяину возникнут большие вопросы. От этого хорошо не будет ни друзьям, ни ему. Он попросил друзей как-то уладить вопрос с правоохранительными органами или съехать.
Как читатель понимает, уладить вопрос с правоохранительными органами было невозможно. Поэтому друзья пообещали съехать. Они попросили неделю на то, чтобы подготовиться. Хозяин согласился.
Вечером состоялось совещание. Друзья перебирали варианты. Хорошего не было. Все были плохими.
Единственное более, менее разумное, что пришло в голову на этом совещании – попытаться отсидеться в Белом лебеде. Друзья решили честно описать ситуацию, в которую попали, полковнику, с тем, чтобы он позволил им переждать поиски в колонии. Вряд ли кто-нибудь стал бы их там искать. Так они думали.
Друзья надеялись, что сумеют уговорить полковника. Они имели в виду то, что если он им поможет, то потом, когда поиски затихнут и друзья сумеют добраться до золота, они точно смогут решить вопрос с переездом колонии. Больше того, сделают это в первую очередь.
Это был существенный стимул к принятию нужного друзьям решения, однако, все равно, затея выглядела сомнительной. Все-таки речь шла о прямом соучастии в государственном преступлении. Ни больше, ни меньше. Вряд ли полковник бы на это согласился. Но лучшего варианта, повторим, у друзей не было.
***
Здесь уместным будет рассказать еще об одном эпизоде, который произошел как раз в это время, и, хотя, он и не имеет отношения к текущему развитию нашего повествованию, но касается прошлого наших героев.
У незнакомого лично с Нинкой читателя могло сложиться о ней предвзятое мнение, как о вздорной особе. Ведь, именно она выгнала Ивана из дома.
Но на самом деле это было не так. Нинка не была вздорной. У каждого бывают неудачные дни.
Несмотря на ее безусловную некрасивость (а, может, благодаря этому), у Нинки было множество важных положительных качеств. Она была верной и преданной. И еще ее нельзя было застать врасплох дважды.
Когда в начале нашего повествования к Нинке пришли вованские в поисках Ивана, она была не готова к такой ситуации и оплошала. Вованским удалось загнать Нинку в туалет и проделать в квартире (в ее квартире!!!) все, что они захотели.
По многим косвенным признакам, легко читаемым, даже, сквозь запертую дверь туалета, Нинка поняла, что Ивану удалось улизнуть. Впрочем, зная его, она в этом и не сомневалась.
С тех пор она тайно каждый день ждала Ивана, понося его на людях последними словами для маскировки своих намерений.
Нинка заготовила под своей кроватью тайник, выгородив его картонками.
Она заботливо обклеила картонки изнутри разными красивыми картинками, чтобы тот, кто там будет находиться, не скучал, а мог рассматривать эти картинки, как своего рода телевизор.
Она рассчитывала спрятать там Ивана, как только он появится, и не выпускать больше его на эту проклятую улицу, где с ним вечно случаются какие-нибудь неприятности. А дальше - будь, что будет.
Во всяком случае, так Иван будет под ее, Нинкиным, надежным присмотром, а сама Нинка готова была защищать его до конца, что бы ни случилось.
Нинка винила исключительно себя в том, что у Ивана вышел какой-то неизвестный ей, но, явно, фатальный конфликт с вованскими, и очень переживала за него.
Она интуитивно чувствовала, что не выстави она тогда Ивана на улицу, может быть тогда с ним ничего особенного бы не случилось. И здесь мы не можем сказать, что Нинка была совсем не права.
Спустя месяцы острота Нинкиных переживаний спала, но ее готовность любой ценой защитить Ивана осталась единственным смыслом ее одинокой теперь жизни.
Поэтому когда приехавший из Москвы офицер ФСБ, которому поручили прояснить всю подноготную Ивана, пришел к Нинке переговорить, она была к этому случаю абсолютно готова.
Нинка с первого взгляда определила в незваном госте (пусть и снявшем для маскировки форменные очки) врага своего ненаглядного Ванечки. Она, как бы невзначай, пригласила пришедшего ФСБшника на кухню, мол, там непринужденнее будет разговаривать за чашкой чая.
Однако, едва ни о чем таком не подозревавший ФСБшник переступил вслед за ней порог кухни, Нинка быстро развернулась, и с криком «Ваня, я с тобой!» изо всех сил вломила заранее припасенной для такого случая здоровенной скалкой по лбу незваного гостя, рассчитывая, таким образом, хоть бы на одну строчку уменьшить список охотников за родной кровиночкой.
Только крепкий, привычный к любым неожиданностям, лоб ФСБшника не позволил Нинке добиться поставленной цели. Ее искренняя агрессия в своей результативности не продвинулась дальше здоровенной шишки на голове опешившего врага. Но, отдадим Нинке должное, шишка вышла стоящей.
По категорическому требованию временно ставшего сильно несимметричным столичного гостя на Нинку завели уголовное дело об экстремизме. Это была серьезная статья. Поэтому, Нинку сразу же посадили в кутузку.
Однако у местных к Нинке не было особых претензий. То, как она приголубила москвича – ни у кого не вызвало нареканий. Известно, что москвичей в стране не любят и заступаться за них просто так, без прямых указаний начальства, никто не спешил. Да и сам пострадавший был птицей не такого уж большого полета, чтобы стоять перед ним навытяжку.
Поэтому, на всякий случай, продержав Нинку в кутузке два месяца, пока по расчетам местных у пострадавшего не прошли все синяки и другие возможные последствия нападения, дело закрыли за отсутствием доказательств. Нинку, соответственно, выпустили.
Сама Нинка заключение перенесла спокойно. Она восприняла его как заслуженную кару за предательство своего Ванечки. Теперь она свои действия, приведшие к тому, что Иван вынужден был от нее уйти, трактовала только так.

Глава 31. Новые горизонты Вована или Все на охоту

После остановки проекта с ННН Вован ничем таким особым не занимался. Он, можно сказать, отдыхал. Новой задачи, достойной масштаба его личности, пока видно не было, и Бухарчик не хотел его занимать всякой ерундой.
Наконец, в один прекрасный день, Бухарчик вызвал Вована к себе. Окрыленный оказанным вниманием, Вован немедленно явился.
Бухарчик был не в лучшей форме. Он лежал на диване укрытый пледом. Видно было, что ему нехорошо.
Бухарчик выгнал из комнаты всех. Ему нужно было переговорить с Вованом наедине.
Читатель помнит, что при прошлом разговоре Бухарчик растрогал Вована до слез своей отеческой заботой. Вован был благодарным человеком, и такое не забывал.
Увидев занемогшего Бухарчика, Вован искренне испугался за него. Нужно заметить, что Вован вообще был не лицемер.
- Папа, что с Вами? – на первый взгляд чрезмерно фамильярно, но искренне вырвалось у Вована.
Чтобы правильно отнестись к этим словам, вспомним, что это Бухарчик первым назвал Вована сынком. Его слова пробили формальный футляр субординации.
Кроме того, как мы все об этом хорошо знаем из американских фильмов, в среде, к которой принадлежали Вован и Бухарчик, слово папа имеет несколько особый смысл. Не вполне такой, как среди непосвященных.
Это, своего рода, почтительное название должности.
Бухарчик Вована вполне точно понял. Выбранная форма обращения не вызвала у него вопросов. Более того, она его растрогала. Но Бухарчик не подал вида.
- Мне неможется, - ответил он, - Я вор старой закалки. Когда я начинал – в стране были еще принципы. Не как сейчас. Каждый знал, что можно и чего нельзя. На этих принципах я воспитан. Без них я не могу.
Один из этих принципов гласит, что вор никогда не сделает то, что хочет от него власть. Сейчас власть хочет, чтобы люди не ели иностранное. Значит, я должен делать наоборот. Значит, я должен перестать есть отечественное. Мне пришлось от него отказаться. Ты не представляешь, как это трудно. Какая гадость этот хамон! А пальмовое масло меня просто убивает.
Из иностранного ничего путного приготовить нельзя. У повара получалась такая гадость, что мне пришлось его пристрелить. Я думал, он хочет меня отравить.
Новый тоже ничего съедобного сделать не может. Не могу же я перестрелять всех поваров! Кто тогда вообще будет готовить? Такое мученье!
Но к делу!
В мире мы в авторитете. Нас уважают за силу и свирепость. Местные выродились. Не могут уже воткнуть вилку в глаз, чтоб убедить оппонента.
Засунуть утюг, сам знаешь куда, для обычного разговора - для них запредельно. Они это называют толерантность. Запомни это подлое слово, сынок. Стреляй в каждого, от кого его услышишь.
Береги нашу самобытность. Держись за нее. В ней наша сила. Следи за своими. Увидишь разложение – трави каленым железом. Особенно, голубых. Ненавижу!
Бухарчик, израсходовав в этом эмоциональном взрыве последний запас сил, откинулся на подушку. Немного отдохнув, он продолжил.
- Опять отвлекся, - произнес Бухарчик уже своим обычным голосом, - Видишь, совсем форму потерял. В общем, так. Завтра в Чикаго сходка. Поедешь за меня. Я - сам видишь - никакой.
- Папа?! – пораженный неожиданным поручением, только и смог вымолвить в первый момент Вован.
Собравшись с мыслями и обдумав услышанное, он продолжил разговор уже по существу.
- Я же еще многого не умею! Языки только начал учить. А Вы меня сразу на международный уровень.
- Ничего, сынок, привыкай! Времени нет. Я в тебя верю. Не боги горшки обжигают. Значит, так. Приедешь туда. Хрястнешь молча ботинком по столу, чтоб все присели и немедленно уедешь обратно. Без разговоров. Здесь языки не нужны.
- Зачем, Папа? Что это будет значить? – не искушенный еще в международных делах, спросил Вован.
- А, пусть, они думают, что это значит. Главное произвести правильное первое впечатление, - слегка прищурившись, и, словно бы вглядываясь в какие-то одному ему ведомые международные тайны, уверенно произнес Бухарчик.
На этом аудиенция закончилась.
Право выступить за Бухарчика на международной сходке было невиданной и неслыханной честью. Никто и никогда не удостаивался подобного.
***
Как мы помним, попытка вованских и краснопопинских поймать друзей на Чукотке, закончилась ничем.
Собственно так сказать будет не совсем точно. Обеим участвовавшим
в ней сторонам достался громадный куш, которым каждая распорядилась по-своему.
Бандиты честно приехав обратно, повинились перед Вованом за свою неудачу, и все до последнего цента сдали в свою, бандитскую кассу.
Неудача была исключительно досадной. Вован уже хотел примерно наказать ее отцов. Ведь добыча, была, можно сказать, в их руках. Однако, поразмыслив, он остыл.
В том положении, в котором Вован теперь находился, каждый преданный человек был на счету.
Он, конечно, не стесняясь в выражениях, высказал своим подчиненным все, что он о них думает, но про себя оценил то, что они, обладая такими деньгами, не попытались скрыться, а честно прибыли к нему на расправу. Такая преданность стоила дорогого.
Провинившиеся продолжили выполнять поручения Вована. Зацепок, где теперь  искать друзей больше не было, и эта тема за текучкой пока отошла на второй план.
Когда по телевизору на всю страну рассказали про кражу Резервного фонда и, вскоре после этого, показали фотографии троих опасных преступников, в которых Вовану не составило труда опознать друзей, аналитический мозг Вована, сопоставив эти два события, подсказал хозяину, что именно те, кого он ищет, и совершили это феноменальное преступление.
Вован, будучи экспертом в подобных делах, поразился такой беспрецедентной профессиональной удаче. «Дуракам везет» - народной мудростью объяснил он себе произошедшее. Подобный успех, выпавший дилетантам, для профессионала всегда выглядит обидным.
Завистливым Вован не был, однако в данном случае он был необъективен. Задачу украсть Резервный фонд, пожалуй, не решился бы поставить себе и он сам. Назвать то, что кому-то другому это удалось сделать, дурацкой удачей, было явно несправедливо. Видимо, задетое профессиональное честолюбие Вована не позволило ему в полной мере совладать с нахлынувшими эмоциями.
Впрочем, все это было несущественным. Дурацкая это была удача или точный расчет, дела это нисколько не меняло. Так и так, итог был один.
Поручение Бухарчика выводило Вована на новый уровень. При его успешном выполнении Вован в своем положении становился уже безусловно над всеми коллегами. Непосредственно сразу за Бухарчиком. Можно сказать, становился его официальным преемником.
Все это было так, но с одним «но». Если ничего не произойдет неожиданного.
Ситуацию могло переменить или то, что сам Вован совершит какую-то совсем уже роковую ошибку, что в его планы категорически не входило, или, если его коллеги-конкуренты сумеют накопать на него какой-нибудь фатальный компромат.
В общем, опять сложилась исключительно опасная ситуация, в которой, с одной стороны, Вовану, как никогда прежде, много было чего терять – ставки подобного масштаба в его жизни прежде не было, а с другой, те, кто ему каждый день улыбался, в тайне предпринимали беспрецедентные усилия, чтобы раскопать на него хоть что-нибудь значимое.
И возможности для этого у них были не малые. Такие, которых у прежних завистников Вована не было и близко. Все эти обстоятельства, которые Вован отчетливо понимал, совершенно его не успокаивали.
В такой, невероятно значительный момент в его жизни, над Вованом продолжала, как незримая смертельная тень, висеть угроза, исходящая от друзей, которые знали про него то, что не положено было знать никому живому. Что позволено было знать только мертвым.
Никто не мог предсказать, как в любой момент все могло повернуться. От Вована это не зависело. Он не имел возможности своей волей безусловно направить ситуацию в нужное ему русло. Разжать эти тиски на своем горле.
Для деятельной природы Вована находиться в такой ситуации было нестерпимым. Невозможно было жить с этой угрозой, которая в любой момент, накануне невероятного успеха, могла, вдруг, привести к полной катастрофе.
Понятно, что последовавшим заверениям о том, что Резервный фонд никак не украли, Вован не поверил. Он привык доверять своим глазам и своему разуму, а не своим ушам.
Обдумав, образовавшуюся после этой уникальной кражи золота ситуацию, Вован понял, что при том, что их вычислили, главной задачей друзей будет теперь надежно затаиться на продолжительное время. По сумбурным, противоречивым телевизионным репортажам Вован понял, что пропавшее золото так и не нашли.
Это означало, что все государственные сыщики. Вообще все, кто только может, ищут теперь друзей не за страх, а за совесть. Что награда за поимку тех, кто украл золото будет невероятной.
Такой, что вся полиция и все спецслужбы, отбросив свой каждодневный мелкий, средний и крупный рэкет, масштаб которого зависел от специализации силовой структуры и должности, звания и возможностей конкретного ее исполнителя, изо всех сил будут гоняться за этим лотерейным билетом, который может выпасть только раз в жизни.
Билетом, который, гарантирует счастливцу и его детям исчерпывающее благополучие до конца их дней.
Вован, как эксперт и в таких делах, которые были частью его профессиональных навыков, понимал, что без должной инфраструктуры и мощнейшей поддержки квалифицированных коллег, преследуемым спрятаться будет невозможно. А необходимая инфраструктура и нужные коллеги были у него, у Вована, но не у друзей.
Пытаясь смоделировать поведение друзей, мудрый Вован предположил, что, возможно, они попробуют спрятаться на Чукотке.
Это был плохой вариант. На самом деле там спрятаться было невозможно. Но Вован справедливо рассудил, что дилетантам это может оказаться не понятно. Тем более, что все другие варианты выглядели еще хуже. Можно сказать, это был наилучший из плохих вариантов.
Попытка спрятаться в такой дыре давала надежду выиграть время, пока более удобные для поиска места все не будут проверены. Известно, что потерянную монету удобнее всего начинать искать под фонарем.
Поэтому, выйдя от Бухарчика, Вован немедленно созвал своих подчиненных.
Прежде всего, он хотел еще раз накрепко вбить им в мозг простую истину, что их успех полностью зависит от его успеха. Чтобы они бились за его интересы как за свои.
- Я завтра еду в Чикаго. В Чикаго хотите? Кто со мной? – коварно спросил Вован.
- Хотим! - чуть не хором заголосили подчиненные, - Мы! В Чикаго! Нас!
- Хрен вам, а не Чикаго, - грубой шуткой остудил подчиненных Вован, - Упустили алкашей, когда они были уже в руках! Найдете – поедем. И не только в Чикаго. Значит так. Даю последний шанс.
Ищите где хотите, но когда я вернусь, чтобы их не было. Все понятно? – объявил Вован, - Выбирайте, или алкаши или Чикаго.
- Вован! Они такие хитрые… - тоскливо заныл один из бугаев.
- Это не они хитрые. Это вы тупые, - расставил все по местам Вован, - Сам подумай. Ты видел алкаша, которого нельзя поймать? Зачем мне тупые бойцы. Лучше наберу умных. Сейчас кризис. Умные недорого.
- Мы не знаем где их искать, - не желая участвовать в этом балагане, прямо сказал Незнакомец.
По его реплике Вован понял, что мозги подчиненных закрутились в нужном направлении.
- Значит так, - Вован начал уже инструктировать подчиненных, - Мамаша в Белом лебеде. Они там были. Теперь их ищут. Могут поехать на Чукотку. Ближе к мамаше. Это край света. Могут решить, что там легче спрятаться. Это не так, но они этого не знают. Там каждый на виду. Деться некуда.
Ваша задача немедленно прибыть на Чукотку и ждать их там. Охотников за ними  будет много. Нужно успеть быстрей других. Как все лучше сделать, решите на месте. Живые они мне не нужны. Пусть сразу замолчат. Без этого чтобы я вас больше не видел. Все ясно?
Инструкция вопросов не вызвала. Ее определенность и лаконичность были исчерпывающими.
***
Совсем другая ситуация сложилась у Краснопопинских.
Те тоже вернулись в родной город. Мэр сразу же вызвал их к себе. На аудиенцию пожарник, врач и следователь привезли один сильно похудевший баул с деньгами.
- Ну, рассказывайте, - не пытаясь скрыть своего неудовольства, предложил мэр. Он уже знал, что друзья сумели ускользнуть из лап его посыльных, - Это что? - взгляд мэра упал на баул.
- Деньги, - с надеждой изменить настроение мэра объявил пожарник.
- Это всё? – спросил мэр.
- Всё, - после некоторой заминки, оглянувшись на коллег за поддержкой, неуверенно за всех ответил пожарник.
Коллеги молчали с опущенными глазами, не решаясь выказать свое отношение к произнесенному слову. Как читатель помнит, Краснопопинским досталось значительно больше этого тощего баула.
Разум мэра был возмущен. Его важнейшее поручение было провалено. друзей ему не привезли. Эти сильные эмоции не позволили обычно проницательному мэру уловить по лицам присутствующих, что с деньгами что-то не так.
Привезенное мэра не очень заинтересовало. Все перекрывал  тот факт, что Друзей поймать не удалось. Деньги не решали главной проблемы. Мэру были необходимы работающие на благо его города и его лично, друзья. По сравнению с этим, остальное было неважно. Поэтому вместо расспросов, мэр сразу перешел к поискам того, как выправить ситуацию.
- Деньги это хорошо, произнес мэр, - Но зачем я вас туда посылал? За людьми. Вы мне их привезли? Нет. Эти люди дороже денег. Они там были, а вы их упустили. Это величайшее преступление перед нашим городом. Может, это вас нужно посадить в тюрьму вместо них и заставить работать? Вы этого хотите?
- Нет, - испугался за всех пожарник, - Мы этого не хотим!
Перспектива сесть в тюрьму, когда ты огреб сумасшедшие деньги, выглядела чудовищной. Она могла испугать любого.
- Не надо, - взмолился врач. Он испытал ту же бурю эмоций, что и пожарник.
- Мы больше не будем! – не мог смолчать и следователь.
Он испугался больше остальных, потому, что лучше других знал, как легко попасть в тюрьму и как трудно оттуда выйти обратно.
Следователь уже готов был сдать своих подельников по краже денег. Он раскрыл рот, чтобы немедленно признаться, рассчитывая смягчить свою участь, как, вдруг, угроза сама рассосалась.
- Толку от вас не будет. А то бы посадил, - сказал мстительный мэр, - В общем так. Езжайте обратно. Немедленно. И без этих троих не возвращайтесь. Совсем не вернетесь – плакать не будем.
На этом аудиенция закончилась. Хозяйственный пожарник, не пропустивший мимо своего внимания тот факт, что деньги мэра не очень заинтересовали, попробовал забрать принесенный баул с собой. Ему показалось, что мэр, поглощенный своими думами, этого не заметит. Но мэр заметил, и не позволил это сделать.
Выйдя от мэра, краснопопинские устроили совещание. Решали, что им делать дальше. Отобранные у Друзей деньги позволяли им больше не думать о завтрашнем дне. С ними можно было неплохо устроиться в любом городе.
С другой стороны, они привыкли жить в Краснопопинске, и не хотели уезжать отсюда без веской причины. Они решили еще разок съездить на Чукотку. Вдруг получится поймать этих неуловимых чужаков. Один раз, ведь, им чуть это не удалось. Не получится – ну, тогда, ладно.

Глава 32. Путь на Чукотку

Но, вернемся к друзьям.
Путь из Медвежьего угла на Чукотку предстоял длинный. Понятно было, что самолетом, поездом и вообще общественным транспортом пользоваться нельзя. Необходимо было избегать скопления людей. Оставался автостоп.
Друзья предполагали передвигаться мелкими дорогами, по возможности минуя населенные пункты. Для безопасности, они решили разделиться. Было понятно, что вместе их опознать будет легче.
Были приняты все разумные меры предосторожности. Друзья, как могли, изменили свою внешность. Приметные рыжие кудри Ивана были покрашены в броский черный цвет, чтобы их новая, иная чем прежде, яркость отводила внимание от черт лица.
Субтильного Георгия с помощью пышных накладок и румян превратили в жизнерадостного толстяка.
Труднее было со Степаном. Его богатырскую фигуру замаскировать было невозможно.
Решили сыграть на контрасте. Как мы уже говорили, друзья в последнее время много смотрели телевизор. Там им попался известный фильм «Невезучие», в котором совсем не мелкие мужчины Жерар Депардье и Жан Рено весьма убедительно выступили в женских ролях.
Фильм на всех произвел сильное впечатление. Было решено выдать Степана за женщину.
Нельзя сказать, что самому Степану эта идея понравилась, но ничего лучшего он предложить не смог. Более неожиданный ход невозможно было придумать.
Георгий, отчасти потешаясь, в развитие темы предложил сделать Степана еще и беременным. Но, во-первых, сам Степан был категорически против. А, во-вторых, друзья посчитали, что неудобств от такого положения будет больше, чем выгод. Георгию свою разошедшуюся фантазию пришлось унять.
Степану сшили практичное платье, способное выдержать долгое путешествие. Ведь, с таким-то размером, ему по пути едва ли представилась бы возможность сменить гардероб. С шитьем, к счастью, хорошо справилась жена хозяина Медвежьего угла, которая в прошлом была портнихой.
Разделившись, важно было не потерять друг друга. Чтобы этого избежать, было решено после преодоления каждого нового отрезка пути снова встречаться, чтобы удостовериться, что все в порядке.
В случае, если бы кто-то потерялся, остальным следовало немедленно начать его розыск, чтобы сразу, на месте, решить возникшую проблему.
Небольшое количество золота, которое оказалось у Друзей с собой, с помощью хозяина Медвежьего угла, имевшего необходимые связи, было обращено в наличные и поделено поровну. Этих денег для путешествия и решения мелких непредвиденных проблем было достаточно.
Когда все подготовительные мероприятия закончились, друзья тепло попрощались с гостеприимными владельцами Медвежьего угла, искренне поблагодарив их за столь важную оказанную помощь, и отправились в путь.
Действуя по первоначальному плану, они добрались до Урала. Однако, дальше план пришлось изменить.
Дело в том, что наша страна очень разнородна.
Наш народ в своей основной массе тяготеет к европейской цивилизации. Он всегда хотел быть ближе к странам, где умеют хорошо жить, в тщетной надежде самому научиться этому искусству.
Удаленная от европейской цивилизации половина страны, напротив, традиционно у населена теми, кто привык, не оглядываясь на других,  строить жизнь, рассчитывая только на свои силы. Им чужие образцы не указ.
Самостоятельных людей у нас всегда было наперечет. Им завидовали, поэтому старательно уничтожали. Особенно катастрофические масштабы этот процесс приобрел после революции.
Практически это вылилось в то, что к настоящему времени за Уралом людей почти не осталось. Городов там мало и расположены они на больших расстояниях один от другого.
Нам этот этногеографический экскурс нужен для того, чтобы напомнить читателю, о том, что и дорог за Уралом в нашей стране практически нет никаких.
Поэтому, оправдавшая себя в европейской части страны тактика передвижения Друзей, в ее азиатской части оказалась непригодна.
Из-за того, что дорог мало, а населенные пункты редки, при прежнем способе перемещения места контрольных встреч получались разделены многими днями пути. Так легко было потеряться. Столкнувшись с этой реальностью, друзья решили дальше держаться вместе. Будь, что будет.
На окраине очередного поселка, где у них была последняя контрольная точка, друзья заметили толпу мальчишек, разглядывавших невиданного зеленого монстра на колесах, похожего на небольшую передвижную крепость.
Это была новейшая разработка отечественного автопрома, созданная по специальному заказу Министра ФСБ. Над ней трудились лучшие инженерные умы страны.
Пуленепробиваемые окна монстра были зарешечены, борта тут и там прорезаны бойницами, а наверху располагались гидранты с оптическими прицелами.
В мире не было достойных аналогов этому грозному чуду техники. Оно пользовалось неизменным успехом любопытствующих на всех мировых выставках новейших достижений. Ее неуязвимое совершенство в борьбе с безоружной толпой восхищало.
Подошедший вскоре водитель монстра оказался словоохотливым молодым человеком, который пояснил друзьям, что держит путь в родной город, расположенный близко к конечной точке нужного им маршрута.
Дело было в том, что местные, относительно более свободолюбивые, чем в среднем в стране, граждане, начали предъявлять своему мэру претензии по поводу своей тяжелой жизни.
Предоставить населению больше свобод для осуществления предпринимательской деятельности и избавить его от рэкета чиновников местный мэр не мог. Денег в бюджете на повышение зарплат не хватало.
Их хватило только на закупку нескольких новейших броневиков, созданных специально для того, чтобы разгонять толпы недовольных. С их помощью мэр и рассчитывал решить возникшую проблему.
Один из этих броневиков, встретившийся друзьям, молодой человек и перегонял с завода.
Друзьям не составило труда договориться с ним о том, чтобы водитель подвез их с собой до конечной точки. Ему это было развлечением в пути, да и разумная оплата никому еще не мешала.
Подвернувшаяся оказия была для Друзей во всех смыслах большой удачей. Броневик позволял практически весь оставшийся путь проехать разом. К тому же в нем было сделано все необходимое для того, чтобы находившимся внутри было удобно. Чтобы они могли разгонять недовольных с максимальным комфортом.
К тому же военный окрас и явно специальное правоохранительное назначение машины позволяли рассчитывать на то, что и нежелательного для Друзей внимания она по пути привлечет к себе меньше.
Поскольку паренек уже решил в поселке свои дела, а у его новых пассажиров весь багаж был, можно сказать, на них, броневик сразу же и тронулся в свой неблизкий путь.
Дорога за Уралом была долгой, тряской и заунывной. Однообразные пейзажи сменяли сами себя. Мы не будем здесь останавливаться на всех малозначительных перепетиях этого путешествия. Расскажем только о той, которая едва не стоила друзьям свободы.
Через несколько дней пути, далеко впереди показалось нечто вроде облака, прильнувшего к дороге и простирающегося на несколько километров в обе стороны от нее.
Ближе облако стало выглядеть густым насыщенно-белым туманом.
Когда броневик въехал в этот туман, видимость почти пропала. Вокруг закружились медленно парящие крупные рыхлые белые хлопья.
Этими же невесомыми хлопьями высоко была покрыто все дорожное полотно. Водителю пришлось сбавить скорость. Быстро ехать в такой пелене было опасно.
Хлопья колыхались от малейшего дуновения. Едущая машина как глиссер прорезала толстый белый покров, лежащий на дороге.
Видно было, как субстанция, составляющая этот покров, от движения колес опять взмывает в небо, чтобы где-то позади снова медленно опуститься вниз.
Вначале друзья подумали, что это какой-то незнакомый им вид снега. Однако холодно не было, да и на снег увиденное походило не очень.
Степан высунул руку в бойницу и лизнул пойманную толстую белую снежинку. Глаза у него округлились. Он снова высунул руку и собрал уже приличный комок, который с видимым удовольствием отправил в рот.
Удостоверившись, что его первоначальная догадка подтвердилась, Степан объявил: «Сбитые сливки».
Прежде чем Иван с Георгием успели удивиться, в лобовое стекло броневика влетел непонятно откуда взявшийся белый с ярко-красным клювом гусь.
Несильно ударившись о препятствие, гусь тяжело приземлился на капот и возмущенно загоготал с явным польским акцентом, как это потом пояснил приятелям понимающий в таких делах Георгий.
Внезапно окружающий белый туман прорезали мечущиеся красные полосы лазерных прицелов, явно ищущие цель. Увидев полосы, гусь немедленно взлетел. По тому, как натужно он это сделал, друзья поняли, что воздух не его стихия.
Лазерные полосы метнулись в сторону летящего гуся. Красные точки заскакали по его телу, стремясь к голове. Одновременно прозвучало несколько выстрелов. Лишенная жизни тушка тяжело шлепнулась в толстый слой сливок на дороге, совсем в нем исчезнув.
Друзья в произошедшем поняли не больше, чем наш читатель. Однако водитель невозмутимо вел машину вперед. Было видно, что для него ничего особенного не происходит. Уверенность водителя несколько успокоила Друзей.
Машина поднялась на очередную сопку. Встречный ветерок отнес сливочный туман назад. Открылась перспектива. Стало видно, как слева от дороги огромное стадо кур, отчаянно кукарекая, галопом несется к далекой роще.
Слева и справа вслед бегущим курам стреляли крупнокалиберные пулеметы, выкашивая их рядами. Последние поверженные куры не добежали до спасительного укрытия метров сто.
По другую сторону дороги выводок тяжелых бульдозеров, громко хлюпая, сосредоточенно катался взад-вперед в бескрайнем красном озере, на берегу которого высились высоченные горы пустых ящиков.
У края дороги располагалась небольшая фанерная времянка. Возле нее, занимая всю широкую обочину, в несколько рядов стояли распахнутые фуры с иностранными номерами.
Здесь самое время напомнить уважаемому читателю некоторые хорошо ему известные вещи.
Как мы об этом уже говорили, своим Указом Премьер-министр запретил ввозить в нашу страну иностранные продукты. Однако, каждый школьник знает, что запретный плод сладок.
Поэтому немедленно нашлись такие несознательные граждане, которые, наоборот, стали искать, где можно купить эти самые запретные иностранные продукты.
Спрос на иностранные продукты стал даже больше, чем он был до того, как Премьер-министр их запретил.
После Указа ни одна фура с заграничными продуктами уже не могла больше открыто пересечь границу нашей страны. Намечалась беда.
Однако, известно, что спрос рождает предложение. Если уважаемому читателю что-нибудь надо, обязательно найдется кто-нибудь, кто ему это предложит. Что бы это ни было.
Поэтому, в трудную минуту, когда перед нашим народом возникла реальная опасность лишиться иностранных продуктов, на помощь немедленно пришел братский народ соседней Делоруссии.
Автор точно не знает, как именно там было налажено дело, но Делоруссия нас спасла.
Ходили слухи, что фуры с запрещенными продуктами подъезжали к самой границе между нашими странами. Там они разгружались. Привезенный товар запихивали под юбки местные делорусские женщины и под видом беременных проносили его через границу, пользуясь тем, что никаких пограничных формальностей для движения людей между нашими братскими странами не существует.
По нашу сторону границы пронесенный товар грузился обратно в те же фуры, свободно пустыми проехавшие границу,  и доставлялся по назначению уже без всяких препятствий.
Профессия беременной стала одной из самых массовых и уважаемых в Делоруссии. Мастерство занятых в этом народном промысле делорусок достигло таких высот, что они брались пронести через границу все, что угодно. Вплоть до целых туш крупного рогатого скота.
Видя очевидную доходность такого физиологического состояния, пытались беременными становиться и делорусы. 
Дело в том, что на родине им нельзя было найти работу, на которую можно было бы прокормить семью и избавить свою жену и дочь от необходимости быть профессионально беременными.
Их общий делорусский заботливый отец внимательно следил за тем, чтобы такой возможности гарантированно ни у кого не было. Чтобы все делорусы  от мала до велика непременно каждодневно работали на благо своей страны, как он его, это совместное делорусское благо, понимал. Общий делорусский отец не допускал в своей стране никакой социальной несправедливости и неравенства ни по какому признаку.
Однако у делорусских мужчин это беременное дело совсем не пошло.
Наши пограничники по каким-то только им известным приметам быстро научились вычислять, что беременные делорусы никакие на самом деле не беременные, а просто уголовные контрабандисты и отбирали у них все их контрабандные ноши.
Для этого не требовалось, даже, действовать силой против беременного мужского представителя немногочисленного трудолюбивого братского народа (последние слова автор написал совершенно искренне, без подвоха), вынужденного крутиться в своей счастливой делорусской жизни изо всех сил.
Стоило посадить беременного делоруса в кутузку, как наутро он уже оказывался не беременным, а рядом с ним лежал дурнопахнущий сверток испортившихся в тепле каких-нибудь чужестранных запрещенных устриц.
Чтобы не раздувать никому не нужный скандал, родившего делоруса сразу отпускали, а устриц выкидывали.
В результате Указ о запрете иностранных продуктов привел к тому, что на первых порах их ввоз в нашу страну только возрос.
Чтобы победить этот нежелательный результат, дополнительно к ранее принятым мерам, в разных концах страны тут и там появились посты проверки перевозимых грузов, призванные выявлять контрабанду.
Один из таких постов и оказался на пути Друзей. Его намеренно поставили на дороге, которую никто из едущих в дальнюю половину нашей страны со стороны Делоруссии не мог миновать.
На этом посту останавливали вообще все машины с целью выявлять иностранные продукты, которые немедленно на месте и уничтожались.
Молочные продукты выливали на дорогу. Фрукты и овощи давили бульдозерами. Ну, а что происходило с живой птицей, читатель уже и сам понял без наших пояснений.
Проезжающие по дороге машины своими колесами сбивали вылитые молочные реки. Отсюда и взялись те самые сбитые сливки, так удивившие Степана, да, наверное, и уважаемого читателя, если, конечно, ему самому не приходилось когда-нибудь проезжать через подобный пост.
Такое удобное для контроля всех проезжающих машин место, понятное дело, не могло оставить без внимания и ФСБ, которому, как помнит уважаемый читатель, поручено было разыскать Друзей.
Все стены фанерной времянки, стоящей у дороги, которая и была тем самым описанным нами контрольным постом, снаружи и изнутри были обклеены розыскными фотографиями троицы. Для верности, не был забыт и потолок.
Досмотр проезжающего транспорта был тотальным и выглядел так: Все вообще машины останавливали, и каждую из них тщательно осматривал особый контролер.
Он проверял груз и пассажиров. Если груз вызывал подозрение, за дело брались эксперты и уничтожители. Если все было в порядке, контролер давал свое «добро», и машина могла ехать дальше.
Соответствующий регулировщик указал броневику место, где ему надлежало стать среди других машин. Как читатель понимает, ситуация образовалась ужасная. Друзьям из расставленной ловушки деваться было некуда. Вокруг простиралось открытое поле, в котором невозможно было спрятаться.
К счастью, они, поглощенные обилием необычных впечатлений, не поняли смысла происходящего и всей безвыходности своего положения и не стали совершать никаких активных действий, которые на самом деле могли только привлечь опасное внимание и ухудшить их положение.
Друзья относительно спокойно наблюдали за событиями, проистекающими за окнами броневика. Даже интуиция Степана молчала, видимо для того, чтобы зря его не волновать.
Как показали дальнейшие события, друзьям и не нужно было ничего делать. Это был тот редкий случай, когда правильным было положиться на судьбу, которая иногда сама способна решить все проблемы.
Из будки, расположенной метрах в ста позади, к броневику направился контролер. Он не спеша шел в резиновых сапогах по густому сливочному потоку, шаг за шагом неумолимо приближаясь к машине. Друзья забеспокоились. Они поняли, что встреча с представителем власти неизбежна.
На самом верху холма стояла огромная фура с раскрытым нутром, из которого контролеры, довольные своей находкой,  как раз выгружали в ковш помойного погрузчика разнообразный запрещенный товар.
Вдруг, в темной глубине крамольной фуры зародилось какое-то неспешное массивное движение. Послышались крики предостережения. Из кузова на дорогу стали выпрыгивать люди.
Вслед за ними, на освещенной солнечным светом площадке у расчехленного полога показались здоровенные круги швейцарского сыра, которые медленно катились по наклонному полу наружу.
Некоторые из взбунтовавшихся кругов нырнули прямо в ковш погрузчика.
Большинство остальных, упав, образовали на полу фуры завал.
Но четыре самых ловких круга, обойдя все засады, спрыгнули с фуры на дорогу, сумев не потерять при этом равновесие.
Обретшие свободу тяжеленные сырные круги, каждый из которых был размером с колесо карьерного самосвала, как будто направляемые опытной рукой (а, может, так оно и было? Может, это была рука чукотского Бога?), понемногу набирая скорость, покатились под горку. Прямо вслед идущему к броневику контролеру, который ни о чем таком не подозревал.
Первый круг, немного опередивший другие, настиг свою жертву метрах в десяти от броневика.  От неожиданного толчка в спину контролер упал.
Три других круга прошлись по нему, как каток, плотно припечатав беднягу к покрытому сливками дорожному полотну, так что он с головой погрузился в белую жижу.
Заметим, что настигшие контролера круги были из настоящего твердого сыра, произведенного в Швейцарии из натурального коровьего молока. Это был не тот мягкий пальмовый суррогат, который теперь под видом сыра продается в наших магазинах.
Поэтому, хотя стороннему зрителю это и не было особенно заметно, контролеру основательно досталось. Все его кости и мышцы, безжалостно раскатанные и промятые сырными кругами, отчаянно болели.
Помимо этого, его одежда оказалась полностью вымочена разлитыми на дороге сливками.
С трудом встав, и безрезультатно попытавшись отряхнуть густо налипшие на одежду белые хлопья, контролер, не имея больше ни желания, ни сил подойти ближе, бросил ставший профессионально незаинтересованным взгляд на броневик.
Осознав, что контрабанде в нем взяться неоткуда и разглядев в окне женщину – Степана (а, как мы помним, разыскивались трое мужчин), контролер сморщившись от этого действия, которое явно далось ему нелегко, вяло махнул рукой, давая разрешение броневику ехать дальше.
До конца выполнив свой долг, бедолага, хромая на обе ноги, заковылял назад к фанерной будке приводить себя в порядок.
 Дальнейшее автомобильное путешествие протекало уже без происшествий. По-прошествии, примерно, месяца, считая со дня, когда они покинули Медвежий угол,  друзья добрались до гарнизона, куда их в свое время привез пограничный самолет.
Здесь они созвонились с летчиком, и уже на следующий день тот прилетел за ними.
В Чукотском аэропорту друзья благоразумно обошли домик паспортного контроля, на что никто не обратил внимания, и сразу вышли к местным таксистам.
Вскоре, караван оленей, ведомых водителями под уздцы с друзьями на спинах, неторопливо направился в глубину тундры. Его целью была колония. Впереди ехал Степан. Друзья решили, не теряя времени понапрасну, сразу ехать к Полковнику, чтобы немедленно прояснить свое будущее.
После их отъезда, оставшийся у аэропорта чукча в темных очках достал из кармана три фотографии. Это были розыскные фотографии Ивана, Степана и Георгия.
Чукча долго вглядывался в фотографии, несколько раз переводя свой взгляд с них на удаляющиеся спины Друзей. Поворачивал и крутил по-всякому.
Наконец, он убрал фотографии обратно. Подошел к одинокой телефонной будке, про которую мы здесь уже говорили. Снял трубку. Опустил в щель монету в две копейки и набрал номер.
После долгих гудков трубку сняли. Монета провалилась.
- Какого черта! – откликнулся недовольный заспанный грубый голос.
Нисколько не смутившись оказанным нелюбезным приемом, чукча уверенно потребовал: «Москву мне, однако».
- Одну минуточку, - немедленно уже заискивающе ответил тот же грубый голос.
В трубке раздались щелчки. Еще щелчки. Еще. Затем опять длинные гудки.
В этот раз ответили немедленно.
- Москва слушает, - приятным женским голосом произнесла трубка.
- Они здесь, - невольно улыбнувшись своими обветренными искуренными губами услышанному нежному голоску, так контрастирующему с суровой окружающей природой, лаконично произнес чукча и повесил трубку.

Глава 33. Обложили

Наконец-то беглецы были обнаружены. Оставалось их задержать. Это уже было делом техники. В Москве немедленно создали группу захвата. Возглавил ее сын Министра ФСБ. Министр ФСБ младший, как его называли коллеги.
Это были не просто слова. Все знали, что когда-нибудь Министр ФСБ устанет от дел и решит спокойно встретить старость.
На этот случай у него в уютной стране с комфортным климатом заранее был построен хороший дом и припасено достаточно средств для того, чтобы больше не думать о проблемах современного мира.
Вот тогда-то Министр ФСБ младший и должен был сменить его на прежнем ответственном посту, превратившись из Министра ФСБ младшего просто в Министра ФСБ. В нашей стране это называется трудовая династия.
Было обычным делом, когда лидера крупнейшей парламентской партии, управляющего крупнейшего государственного банка или губернатора крупнейшей в стране области со временем на их высоких постах сменяли их дети.
Про простых министров или парламентариев мы уже здесь и не говорим. Такая практика была общим местом.
Правда, со временем количество трудовых династий стало убывать.
По мере роста могущества страны и благосостояния ее народа, о которых всем желающим ежедневно рассказывал телевизор, все большее количество высокопоставленных детей, будущее которых было финансово обеспечено на несколько поколений вперед, уезжали жить за границу, не желая больше связывать свою жизнь со своим отечеством.
Трудовые династии становились все более редки и к ним теперь относились особенно бережно.
Чтобы наш возможный иностранный читатель лучше понял суть понятия «трудовая династия», уместно будет сравнить Министра ФСБ младшего с Принцем Чарльзом. Никого не хотим обидеть этим сравнением, сделанным исключительно для пояснения.
А пока, находящийся в статусе принца, Министр ФСБ младший участвовал во всех важнейших операциях своего ведомства.
Говоря современным языком, Министр ФСБ младший проходил длительную стажировку, чтобы в будущем, когда придет его время, как и его предшественник, на достойном уровне выполнять нелегкие и ответственные обязанности Министра ФСБ.
Чтобы Министр ФСБ младший не наломал дров, к нему с правом совещательного голоса был приставлен особый советник с большим практическим опытом.
Сам Министр ФСБ младший был убежден, что никакой советник ему не нужен. Что он сам во всем способен разобраться. Но сыновняя почтительность не позволяла ему так прямо поставить вопрос об отмене опеки.
Помимо Министра ФСБ младшего и его советника, в группу захвата были включены десять опытных офицеров из особой группы «Г», созданной специально для проведения важнейших силовых операций. Это была секретная группа.
Читатель, наверняка, слышал про «Альфу» и «Вымпел» и ничего не слышал про группу «Г». Так вот, Альфы и Вымпелы, что называется, в подметки не годились специалистам группы «Г». Они теперь работали по мелочам. К примеру, когда нужно разогнать толпу уголовников. В действительно важных делах использовались только Г-бойцы, как они себя гордо называли.
Дело в том, что Альфа и Вымпел доказали свою ненадежность, отказавшись в свое время выполнять необходимые государству приказы. Чтобы решить проблему преданности самой важной для страны силовой группы, туда набирали теперь только тех, кто готов был выполнить любой приказ, каким бы он ни был, лишь бы он исходил от начальства.
От себя заметим, что подобная преданность хорошо оплачивалась, что было решающим фактором для многих сомневающихся.
На группу «Г» Министр ФСБ мог рассчитывать при любых обстоятельствах. Советник Министра ФСБ младшего тоже был оттуда, являясь ее самым опытным специалистом.
Литеру «Г» для обозначения группы выбрал лично Министр ФСБ в целях маскировки. Он очень гордился этой своей идеей. Как знает уважаемый читатель, в нашем языке буква «Г» имеет нарицательное значение.
По задумке, пока потенциальный противник будет хохотать, узнав, что против него брошены бойцы подразделения «Г», дело будет уже сделано, и этот потенциальный противник Г-бойцами будет уже убит или захвачен в плен. В этом, безусловно, было рациональное зерно.
В виду особой важности поручения, группу захвата собрали непосредственно в кабинете Министра. Он был обставлен аскетично. Помимо обязательных портретов и большого письменного стола, единственной мебелью были развешенные на стенах плакаты «Враг не дремлет!», «Лишнее слово – помощь врагу!», «Ты спишь, а враг нет!» и другие такого же рода.
Собственно, на инструктаже Министр ФСБ не сказал ничего нового личному составу. Бойцы группы захвата всё уже знали сами и были готовы действовать. Но порядок должен был быть во всем. Задачу государственной важности Министр ФСБ обязан был поставить лично.
Но пусть читатель не подумает, что Министр ФСБ отнял много драгоценного времени. Ввиду цейтнота, он заранее, еще пока бойцы поднимались к нему в кабинет по лестнице и шли по коридору, записал свою речь на магнитофон.
Когда офицеры вошли в кабинет, заботливый Министр первым делом усадил их за стол, стремясь создать семейную атмосферу единомышленников, и только затем включил запись в ускоренном режиме.
Речь министра воспроизвелась так быстро, что даже тренированные бойцы едва успевали вскакивать и прикладывать в нужных местах ладонь к фуражке, отдавая честь, когда в речи возникали моменты, требующие по Уставу группы «Г» таких действий.
Все заняло не более минуты и закончилось персональным рукопожатием министра с каждым офицером, отбывающим на Чукотку под музыку «Прощанье славянки».
Сильнее всех Министр ФСБ пожал руку Министру ФСБ младшему. Тот, даже, слегка сморщился от боли. Министр не позволил себе никак больше проявить свои отеческие чувства.
В результате таких оперативных сборов, группа захвата оказалась в аэропорту Чукотки уже через час, после того, как друзья его покинули. Автору не удалось точно узнать, каким образом это оказалось возможным. Судите сами. Где Москва и где Чукотка. И всего час?! Это не выглядит реальным. Но наши источники настаивали, что именно так все и было.
Единственным разумным объяснением выглядит то, что группу отправили из Москвы на Чукотку с баллистической ракетой. Там как раз есть полигон для приема таких ракет, куда их время от времени запускают из разных мест. Почему бы, в таком случае, не запустить на этот полигон ракету из Москвы, когда очень надо и такая срочность?
А то, что такой запуск никто не видел, легко объяснить тем, что его могли замаскировать под праздничный салют, чтобы зря не волновать население.
Впрочем, все эти детали не важны. Важно то, что группа захвата, составленная из самых опытных бойцов группы Г, наступала, можно сказать, друзьям на пятки, о чем они не подозревали.
Но, как мы помним, группа захвата была, пусть и самым грозным, но не единственным охотником на Друзей. Из ловцов выстроилось что-то вроде очереди.
Примерно в то же время, опередив Друзей, буквально на несколько часов, на одном рейсовом самолете, на Чукотку прилетели и вованские с краснопопинскими.
Они опознали друг друга еще в самолете, но предпочли сделать вид, что незнакомы. Никто не обрадовались конкурентам.
Говорят, забавно было наблюдать, как стоя друг за другом к чукче-пограничнику, который как раз отошел на десять минут покурить, вованские с краснопопинскими старательно смотрели в разные стороны, чтобы не встретиться глазами. Других пассажиров, кроме них, на этом рейсе не было.
Пройдя паспортный контроль по служебным удостоверениям вне очереди, Краснопопинские расселились в свои служебные автомобили, оставленные ими в аэропорту еще с прошлого раза, и привычно наладились в Веселый китобой отдохнуть с дороги. Вованские же, как более ответственные люди, решили сразу начать с колонии.
Осмотрительный Незнакомец решил, на всякий случай, не выпускать Краснопопинских из вида. Цель их повторного визита на Чукотку была ему ясна. Разумно было допустить, что они первыми смогут добыть какую-нибудь полезную для дела информацию.
Поэтому одного из своих людей на джипе (машины вованских тоже ждали своих хозяев в аэропорту) Незнакомец послал проследить за краснопопинскими. Издали. Не привлекая внимания.
Читатель уже понял, в какой опасной западне оказались друзья. Они были, буквально, окружены врагами.
А пока, те, на кого был расставлен этот всеохватный неотвратимый силок, ничего не подозревая, гуськом ехали по красивой, но однообразной тундре.
Дорога была долгой и заунывной. Иван с Георгием подремывали под мерное покачивание оленей. Один Степан, как мы уже сказали, ехавший впереди каравана, не находил себе места. Ему не давал покоя его внутренний голос.
Этот пронзительный внутренний голос не говорил ничего конкретного. Он, просто, гнал волны тревоги, буквально сверлившие Степану мозг.
Наконец, Степан не выдержал. Он решил поделиться с друзьями. Степан попросил чукчу, проводника его оленя, притормозить, чтобы Иван с Георгием с ним поравнялись.
Однако чукча ответил, что это невозможно. Правила дорожного движения не позволяют. Пришлось всем останавливаться.
В это самое время два черных джипа с Вованскими подъехали, наконец, к Белому лебедю. Внутренний голос Степана немедленно обрел четкость формулировок.
- В колонию нельзя, - категорически объявил Степан приятелям.
- Почему? – удивился Иван.
- Не знаю, - честно признался Степан, - Знаю только, что нельзя.
- Внутренний голос? - понимающе поинтересовался Георгий.
- Он, - не вдаваясь в подробности, ответил Степан.
Немного посовещавшись, друзья, до выяснения обстоятельств, решили пока направиться в Веселый китобой.
Указав таксистам новую конечную точку маршрута, все опять расселись по оленям, и колонна вновь направилась вперед.
Едва олени успели растянуться в новый караван и проехать еще с километр, как к Веселому китобою подъехала кавалькада из Пожарной и Следственной машин, за которыми ехала Скорая помощь. Это прибыли Краснопопинские.
Внутренний голос Степана вновь обрел конкретику. Степан немедленно остановил своего драйвера. Вновь последовало совещание. Степан объявил, что и в Веселый китобой путь заказан.
Ситуация образовалась тупиковая. Было непонятно что делать. Прежний план рухнул. Приезд на Чукотку стал бессмысленным. Среди голых холодных, продуваемых ветрами сопок, спрятаться было негде.
Выход был один. Нужно было уносить ноги обратно. Пришлось разворачивать колонну в аэропорт.
Друзья вновь, совсем невесело, расселись по оленям, и колонна тронулась в обратный путь.
Как раз в этот самый момент в аэропорту Чукотки показалась, прибывшая туда, наконец, группа захвата.
Министр ФСБ младший сразу подошел к нужному чукче, безошибочно, по ему одному ведомым приметам, определив своего.
- Где они? - пожав коллеге руку, сразу перешел к делу Министр ФСБ младший.
Чукча молча, еще больше прищурившись, желтым от табака пальцем, не спеша, указал пальцем на холмы, за которыми скрылся караван.
- Туда уехали, однако, - счел нужным словами дополнить он свое донесение.
- Далеко? – продолжил уточнять текущую диспозицию Министр ФСБ младший.
- Километров, может, десять, может, двадцать, может, все тридцать отъехали, - с некоторым сомнением в голосе оценил расстояние чукча, - Кто знает, - подумав, добавил он уже уверенно.
Министр ФСБ младший повернулся к отряду.
- Марш-бросок тридцать километров. Все лишнее снять и оставить здесь, - озвучил он приказ.
Офицеры не теряя времени начали раздеваться.
- Может, лучше вертолетом? – осторожно поинтересовался советник, - Быстрее будет, - извиняющимся тоном пояснил он свою мысль.
Советнику совершенно не хотелось бессмысленно нестись со всех ног в непонятную даль с сомнительной надеждой где-то там, за горизонтом, случайно встретить преследуемых.
Дело в том, что Министр ФСБ младший при любом удобном и неудобном случае стремился доказать Советнику, что тот при нем лишний и Министр ФСБ младший знает и умеет ничуть не меньше, чем он.
Его сильно раздражало, когда Советник сам что-нибудь предлагал, или рекомендовал какой-нибудь иной вариант действий, по сравнению с предложенным Министром ФСБ младшим.
Поэтому, чтобы не нарываться на неприятности, Советник обычно ни во что не встревал, вмешиваясь в ход дела только в самых крайних случаях. Когда без его умений и опыта было совсем не обойтись.
- Вертолетом? – переспросил Министр ФСБ младший, спустив в этот раз Советнику его дерзость, - А где его взять, вертолет-то?
- У пограничников должен быть, - осторожно сообщил знающий свое дело Советник, - По инструкции у них должен быть оперативный вертолет с готовностью вылета полчаса. Для тревожной группы. Вдруг, нарушитель объявится.
- Отставить, - отменил Г-офицерам свой прежний приказ Министр ФСБ младший.
Те, успев раздеться до гимнастерок, с одними автоматами в руках терпеливо мерзли на холодном Чукотском ветру, ожидая дальнейших указаний. Офицеры начали одеваться обратно.
- И где искать здесь этих пограничников? – по деловому стал уточнять у Советника Министр ФСБ младший, которому и самому идея лететь в теплом вертолете понравилась больше идеи бежать сломя голову тридцать километров.
- Им можно позвонить, - подал следующую дельную мысль Советник.
- Здесь существует телефон? – удивился Министр ФСБ младший. Вид окрестностей не располагал к мысли, что здесь могут присутствовать блага цивилизации.
- Телефон у нас с собой, - напомнил советник, - Спутниковый, - на всякий случай уточнил он.
- Ах, да, - спохватился забывший об этом Министр ФСБ младший, - Доставай свою шарманку, - обратился он к одному из офицеров.
Офицер раскрыл свой вещь-мешок и вытащил из него нечто, по форме и размеру напоминающее коробку из-под женских сапог. Раскрыв ее, он вытянул вверх антенну, и протянул Министру ФСБ младшему вполне себе обычную телефонную трубку на длинном шнуре, идущем из этой коробки.
Министр ФСБ младший взял трубку, и, приложив к уху, коротко и властно произнес: «Пограничников мне!».
Однако ничего не произошло. Трубка молчала.
- Посмотри в чем дело, - Министр ФСБ младший вернул трубку офицеру.
Офицер прижал трубку к уху, затем, хорошенько дунул в нее, еще раз приложил к уху, и пожал плечами.
- Не работает, - констатировал офицер.
Нужно сказать, что в этот самый день, как назло, новейший, самый современный отечественный спутник связи, только что выведенный на самую лучшую орбиту, отказал. Перестал работать.
Соответственно, все новейшие отечественные спутниковые телефоны, один из которых и был у группы захвата, чьи секретные каналы связи были завязаны на этот спутник, тоже перестали работать.
Точную причину отказа спутника автору узнать не удалось. Ходили слухи, что при его проектировании забыли учесть тот факт, что спутнику предстоит работать в безвоздушном пространстве. Но категорически утверждать мы этого не будем. Может, это постарался Чукотский Бог. Эта версия ничуть не хуже.
Впрочем, все это неважно. Важным было то, что всегда такая надежная связь в этот раз не сработала. Группа захвата с ее помощью не смогла связаться с пограничниками.
Нужно было искать другой выход.
Министр ФСБ младший оглянулся вокруг. Его взгляд упал на чукотского коллегу, у которого Министр ФСБ младший и решил уточнить, откуда здесь еще можно позвонить. Коллега молча указал на телефонную будку.
Двухкопеечной монеты ни у кого не оказалось. Выручил запасливый чукча, у которого нашлась одна монета. Вскоре, Министр ФСБ младший разговаривал с дежурным пограничником.
Дежурный пограничник внимательно выслушал Министра ФСБ младшего. Со всей серьезностью вник в сложившуюся ситуацию и клятвенно заверил собеседника, что оперативный вертолет, который, действительно, всегда готов к вылету, непременно стартует к ним на выручку именно в те самые положенные по инструкции полчаса, и ни минутой позже.
Успокоенный полученными заверениями, Министр ФСБ младший повесил трубку. Дело было, что называется, в шляпе. Понятно было, что от вертолета беглецам не скрыться. Довольный собой, Министр ФСБ младший гордо посмотрел на Советника. Мол, знай наших!
Советник благоразумно промолчал.
Но все это было потом. А пока, как только группа захвата появилась в аэропорту, Степан не раздумывая, рефлекторно схватил своего оленя за уши и с криком «Тпр-ру!» сильно потянул на себя его голову.
Олень, не привыкший к такому обращению, захрипел и упал на колени. Чукча, ведший оленя за повод, от неожиданности крутанулся на натянувшемся поводе вокруг головы оленя и чуть не упал.
Степан, не став слушать возмущенные вопли, живо соскочил со своего оленя, и, чуть не бегом рванул к друзьям.
- В аэропорт тоже нельзя, - огорошил он Ивана с Георгием.
Это была ситуация! Что делать дальше – было совершенно непонятно.
Неожиданный выход нашел Георгий.
- Куда же нам ехать? – прямо спросил он Степана, - Что говорит об этом твоя интуиция?
Степан задумался. Прислушался к себе. Потом показывает в сторону. Вбок от того направления, куда до этого направлялся караван.
- А что там? – спросил Георгий, - Не знаю, честно ответил Степан.
Выбор был невелик. Друзья решили ехать туда, куда их направлял внутренний голос Степана.
Но здесь возникла другая трудность.
Чукчи-таксисты заявили, что там, куда Степан показывал, ничего нет, и, что, они туда не поедут. Такси туда не ходит.
Делать было нечего. Друзья слезли с оленей и пешком направились в указанную Степаном сторону.

Глава 34. Погоня

Как раз в это время в Веселом китобое Краснопопинские с комфортом расположились в лучшем номере. Следователь решил в этой поездке не пренебрегать помощью местных коллег, и из гостиницы связался с ними по телефону.
От коллег он узнал, что только что группа захвата, прибывшая из Москвы в аэропорт, затребовала у пограничников вертолет, чтобы преследовать троих преступников, которые идеально подходили под описание тех, кого искали сами краснопопинские. И, что, эти преступники находятся где-то на полпути между аэропортом и Веселым китобоем.
Краснопопинские решили сыграть на опережение. Они придумали первыми разыскать Друзей и поставить их перед фактом. Либо они сдают Друзей группе захвата, чему те вряд ли будут рады, либо друзья соглашаются вернуться назад в Краснопопинск, и тогда их спрячут от опасных московских преследователей. Специальный транспорт краснопопинских, не подлежащий постороннему досмотру, позволял это сделать.
Нельзя было терять ни минуты. Краснопопинские бегом расселись обратно по своим машинам, включили сирены, и наладились в обратный путь в аэропорт.
Но Вованские, тоже не дремали. Делегированный присматривать за Краснопопинскими бандит немедленно по рации сообщил Незнакомцу о резком изменении их планов. О том, что они вдруг, включив сирены, со всей поспешностью куда-то съезжают.
Незнакомцу не составило труда понять, что невиданное для Чукотки зрелище мчащихся под вой сирен Пожарной, Следственной и Скорой меньше всего означало то, что где-то начался пожар или кому-то стало плохо.
На самом деле это могло означать только одно. Краснопопинские напали на след. Нельзя было терять ни минуты. Вованские расселись по джипам, и, следуя инструкциям бандита, сидевшего на хвосте краснопопинских, рванули следом.
На этом этапе решающую роль сыграло преимущество Вованских в технике. Все-таки против хороших джипов казенные машины не тянули.
Уже вскоре и остальные Вованские нагнали кавалькаду машин с сиренами, и, пристроились поодаль за своим наблюдательным джипом, чтобы заранее не пугать краснопопинских  видом своих реальных сил.
Краснопопинские что было мочи неслись по дороге в аэропорт останавливаясь в тех местах, где по примятым следам в тундре видели признаки продолжительных остановок чукчей-таксистов.
В одном из таких мест они заметили три цепочки свежих человеческий следов, уходящих в сторону от основной дороги. Сомнений не было. Их оставить могли только те, кто им был нужен.
Воодушевившись находкой, краснопопинские свернули на новую, проторенную друзьями дорогу, и как могли быстро, только чтобы не потерять след, помчались по ней.
Вскоре они увидели, пока еще далеко впереди, троих бегущих трусцой пешеходов. Последней ковыляла дама.
Теперь, когда добыча стала видна, и можно было не тратить внимание на следы, краснопопинские прибавили скорость, выжимая из своих машин все возможное.
Друзья, еще совсем издалека, по характерным сиренам узнали краснопопинских. Но что они могли сделать. Они прибавляли шаг как могли.
Изменение в поведении краснопопинских не прошло мимо внимания бандитов. Они тоже прибавили скорость, уже не считая нужным скрываться. Скоро и они увидели впереди искомые фигуры.
Свои эмоции бандиты немедленно оформили в несколько автоматных очередей, которые уведомили Друзей, что им совсем ничего хорошего не светит.
Что может пешеход против машины? Друзья бежали из последних сил. Если бы у них было время оценить ситуацию со стороны, они бы поняли, что шансов уйти от погони нет. Ноги всегда проиграют колесу. Но, к счастью, этого то времени у них и не было. Иначе они могли сдаться.
Медленнее всех бежал Степан. Его крупная комплекция не предполагала такой способ перемещения. Более легким на ноги Ивану с Георгием приходилось притормаживать, чтобы он не отстал. Помочь другу они не могли.
Машины преследователей неумолимо приближались, лавируя между разбросанными там и тут камнями. Бандиты, разряжая эмоции, время от времени стреляли из автомата.
Степан, изнемогая, перешел на шаг. Он сделал все, что мог. Сил у него не осталось. Друзья пытались его тянуть вперед, чтобы как-то увеличить скорость, но ничего не получилось.
Местность начала подниматься. Впереди вырос очередной холм, закрывавший горизонт.
На полпути к вершине Степан совсем остановился. Он уже не мог ничего. Он готов был умереть здесь и сейчас, лишь бы прекратить это невыносимое мучение.
Степан сел на камень. Иван с Георгием, остановились рядом, не зная, что делать.
Машины приближались. Раздалась новая очередь.
На слова ни у кого сил не было. Иван молча попробовал поднять Степана, изо всех сил потянув за руку, но тщетно. Степан, даже, не качнулся.
В нелепой последней надежде Георгий решил подняться на холм, чтобы понять, что же там дальше? Куда же их вела и так и не довела интуиция Степана? Был ли там хоть какой-нибудь шанс спастись? Неужели все кончено?
Достигнув вершины, он увидел перед собой океан. Хмурая серая поверхность воды простиралась до горизонта. Холм оказался утесом, отвесно спускавшимся к берегу.
Обернувшись к приятелям, Георгий замахал руками.
- Сюда! Сюда! Скорее! – как мог, захрипел он.
Но Степану было уже все равно. Он покорился судьбе.
Почувствовав впереди спасение, Иван, собрав последние силы помноженные на отчаяние и вдруг возникшую надежду, еще раз рванул его за руку.
Ему удалось оторвать Степана от камня. Тогда Иван головой и руками уперся Степану в спину и изо всех сил начал толкать его в сторону вершины холма, где стоял Георгий.
Степан не упирался, но и не помогал. Он передвигал ноги под этим давлением, замедляясь, когда давление ослабевало и ускоряясь после более сильного толчка.
Подбежавший Георгий стал помогать Ивану. Со стороны сцена напоминала подъем пианино по лестнице. Кто хоть раз это проделывал, нас поймет.
Ближе к вершине, когда Степан поверх холма своими глазами увидел океан, он уже сам начал понемногу двигаться вперед.
Оставив Степана медленно бредущим к вершине, Иван с Георгием подбежали к обрыву. Океан – это было хорошо. Обрыв позволял оторваться от машин. Но до основания утеса было метров сто почти отвесной стеной. Ее нужно было как-то преодолеть.
Впрочем, выбора не было. И времени на поиски лучшего решения тоже. Впереди был призрачный, но шанс. Сзади шансов точно не было. Об этом друзьям напомнила новая очередь из автомата.
Левее и правее утес выглядел ничем не лучше, чем прямо перед ними. Поэтому, друзья решили спускаться там, куда их вывела судьба.
Приковылявшему, наконец, Степану, Иван молча указал пальцем вниз, на обрыв. Степан также молча отрицательно помотал головой. Однако еще одна очередь, раздавшаяся уже вполне вблизи, определила его выбор. Он закрыл глаза и положился на друзей.
Иван с Георгием подвели Степана вплотную к обрыву, развернули его лицом к себе и, придерживая за шиворот, помогли начать спуск по стене.
Поддержка приятелей была скорее символической. Если бы Степан сорвался, Иван с Георгием удержать его все равно бы не смогли. Но, по крайней мере, Степан в эту исключительно трудную минуту чувствовал, что его друзья рядом и делают для него все, что возможно. Он никак не мог решиться открыть глаза и подсказки, где и на что лучше опереться, были очень кстати.
Когда голова Степана опустилась ниже кромки утеса, Иван с Георгием и сами начали спускаться один левее, другой правее, чтобы контролировать Степана, и помогать ему выбирать верную дорогу, если это медленное сползание по почти отвесной круче можно было так назвать.
В такой диспозиции был скрыт и еще один смысл. Его все понимали, но никто не произнес вслух. Шанс благополучно спуститься к подножию был невелик. Если бы друзья спускались друг за другом, сорвавшийся увлек бы с собой тех, кто был ниже, и погибли бы все. А так, уже только от личной судьбы каждого зависело, кому повезет, а кому нет.
Спустя несколько минут, практически одновременно, к обрыву подъехали джипы с бандитами и краснопопинские. Они снова делали вид, что не замечают друг друга.
Преследователи сгрудились у обрыва, пытаясь разглядеть друзей внизу на стене. Однако, нависающие складки гранита, которые друзья успели преодолеть, не позволили это сделать. Из автомата их уже было не достать.
Бандиты попробовали сбрасывать камни, чтобы сшибить своих жертв вниз, но камни, отскакивая от неровностей утеса, безопасно пролетали мимо. Самим преследователям лезть вниз, естественно, в голову не пришло. Всем было очевидно, что шансы благополучно добраться до основания утеса, были невелики.
Поняв, что сверху друзей не взять, преследователи разделились. Краснопопинские поехали направо, Вованские – налево в поисках безопасного спуска вниз.
Друзья тем временем спускались по скале, как мы уже говорили, рядом, параллельно друг другу. В центре был Степан. Иван с Георгием его подбадривали, вселяя необходимое для продолжения этого опасного пути мужество.
Вышло так, что на пути Степана оказался совсем гладкий, без уступов и трещин, участок стены. Обойти его было невозможно. Единственным шансом преодолеть эту природную ловушку – было как-то дотянуться ногой до расположенных ниже каменной складки.
Степан повис на руках, изо всех сил пытаясь ногами нащупать опору. Но, даже, его богатырского роста не хватало. Необходимо было еще несколько сантиметров.
По совету Ивана, чтобы добрать эти недостающие сантиметры, Степан отпустил одну руку, повиснув на второй. Противоположная его нога опустилась как раз на нужное расстояние. Носок ботинка коснулся спасительного гранитного уступа.
Казалось уже, что все закончилось хорошо. Осталось всего ничего – осторожно перенести вес тела с руки на эту опорную ногу, как, вдруг, камень под пальцами Степана раскрошился. Рука, на которой он висел, соскользнула. Нашедшая еще неверную опору нога от неожиданного толчка, не удержалась, соскочила в бездну.
Степан начал сползать вниз. Его ноги в поисках новой опоры елозили по стене. Пальцы рук, обламывая ногти, напрасно искали на гладкой поверхности любую неровность. Тело, не встречая поддержки, скользило по отвесному склону все быстрее. Скорость стремительно нарастала.
Вот, Степана уже оторвало от скалы. Расстояние между ним и камнем увеличивалось. Он был уже в смертельном полете. Иван с Георгием закрыли глаза, чтобы не видеть гибели друга. Они ничем ему не могли помочь.
Внезапно небо потемнело. С моря налетел короткий шквал невиданной силы, вернувший тело Степана обратно на скалу. Он оказался снова на каменной стене, но уже ниже. Там, где она была положе и дробилась на крупные обломки, и где зацепиться уже не составляло труда.
Кусты, растущие из трещин, затормозили падение. Степан ухватился за ствол кривой сосны, росшей из расщелины, и повис на нем. Это было чудо. Такое мог сделать только чукотский Бог. Таких случайностей в жизни не бывает.
Потрясение от случившегося было велико. Друзья, спустившиеся к Степану, нашли его опустошенным. За секунды полета он, фактически, умер и, затем, по сути, вдруг, случайно, заново родился уже взрослым. Такое ни для кого не могло пройти даром. Однако, физически Степан почти не пострадал, не считая обломанных ногтей и ссадин по всему телу.
Все сильно устали, но надо было двигаться дальше. Оставшийся путь к основанию утеса был невелик и полог. В сущности, друзья были уже практически внизу, у самого океана.
Утес и океан разделяла неширокая полоса каменистого пляжа. Выйдя на него, измочаленные друзья легли на песок в горячке не чувствуя его холода, чтобы чуть-чуть отдохнуть.
Все их мысли были еще позади. В голове каждого, сменяя друг друга, крутились наиболее драматические моменты предыдущей погони. Они понимали, что преследователи не полезут за ними в эту чертову бездну. Что они оторвались от погони. Это понимание рождало ложное чувство безопасности. Друзьям уже начало казаться, что главные трудности преодолены.
К реальности их вернул звук мотора. Слева, вдалеке, из-за края скал, закрывающих расположенный дальше берег, показалась Пожарная машина. Она медленно ехала по пляжу, выбирая дорогу поровнее. Временами машина останавливалась, из нее выходил пожарник и откидывал с дороги особо крупный валун, мешавший ехать дальше. Как оказалось, в нескольких километрах дальше краснопопинские нашли безопасный съезд вниз.
Опять нужно было спасаться. Друзья оглянулись вокруг. Вариантов не было. Назад на утес они залезть не могли. С другой стороны был океан.
Друзья побрели по берегу прочь от пожарной машины. Их скорость была примерно такой, же, как у машины, поэтому она не приближалась. Но было и отличие. Машина была железной и не знала усталости. Вечно так продолжаться не могло.
Внезапно впереди раздалась очередь из автомата. Не так, чтобы особенно близко, но и не очень вдалеке. И явно не на вершине утеса. Друзья поняли, что бандиты тоже нашли спуск к берегу и теперь они впереди от них. Что они сами идут прямо к Вованским в руки.
Что делать было непонятно. Это была в прямом смысле безвыходная ловушка. Друзья по инерции шли вперед, выгадывая время. Что им еще оставалось?
Берег понемногу стал заворачивать в сторону суши. Утес, вдоль которого двигались друзья, начал снижаться. Его поверхность стала более трещиноватой. На ней появились мокрые участки, с которых капала вода. Видимо, там, через толщу камня пробивались мелкие ручейки. В тех местах внизу, под скалой, куда стекали их воды, росли островки пышной растительности.
Похоже было на то, что впереди находится какой-то залив, вероятно промытый рекой. Должно быть, бандиты спустились вниз вдоль ее ложа. В таком случае ждать встречи с ними оставалось недолго. Близкая очередь из автомата подтвердила эту догадку.
Вдруг, в чащобе очередного островка зелени Иван разглядел чью-то припрятанную моторную лодку. Друзья бросились к находке и вытащили ее из кустов. На вид лодка была вполне целой. Правда, она явно не предназначалась для океана. Но выбора не было. К счастью, был штиль.
Друзья живо спустили лодку на воду, запрыгнули в нее и, оттолкнув от берега, имеющимися веслами отгребли метров на десять.
Иван, более знакомый с моторами, попытался ее завести. Не сразу, но это получилось. Пофыркав для начала, мотор затарахтел. И вовремя. Пожарная машина как раз поравнялась с ними.
Из машины живо выскочили пожарник, врач и следователь.
- Стойте! Вы арестованы! – закричал пожарник друзьям, подбежав к воде, - Покажи бумагу, - ткнул он в бок подошедшего за ним следователя.
Следователь открыл объемный портфель, достал оттуда лист бумаги с обильными синими печатями и взмахнул им над головой, чтобы друзья лучше его увидели.
- Вот ордер. Вы арестованы. Немедленно вернитесь назад, - подтвердил он слова пожарника.
Лодку с друзьями отделяло от берега уже метров двадцать. Вроде немного, но достаточно, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Краснопопинские явно не были готовы лезть за ними в холодную воду.
- Не вернемся, - за всех ответил Степан.
- Мы вам ничего плохого не сделали. Наоборот. Показали, как надо работать, чтобы ваш город процветал, - обосновал этот лаконичный отказ Иван.
- Не мешали бы – не гонялись бы сейчас за нами, - не смолчал и Георгий, - нам же ничего особенного не было нужно. Мы хотели спокойно жить и работать в вашем городе.
- Вот вы так и объясните, - елейным голосом ответил пожарник, - Мол, не мешайте. Дайте работать. Мы что? Мы люди маленькие. Нам сказали пригласить на беседу. Мы это и делаем. Приглашаем. На беседу.
Конечно, это недоразумение. Мэр так и сказал: «Вышло недоразумение. Везите этих славных ребят назад. Мы создадим все условия. Пусть спокойно работают. Никто им мешать не будет».
- Мы вам не верим, - ответил Степан.
- Ни единому слову, - подтвердил Георгий, - Зачем, тогда, нас арестовывать? Зачем эта бумага?
- Ну… так положено, - не сразу нашелся пожарник, - Это, вроде, приглашения. Наши по другому не умеют. Канцелярские души! - неубедительно соврал он.
- Давайте как-нибудь сами. Без нас, - закончил разговор с пожарником Иван, - Поехали, - скомандовал он Степану, который занял место у мотора.
Степан дал газ. Мотор затарахтел громче. Лодка стала удаляться от берега.
- Далеко не уплывете. Все равно догоним, - вслед прокричал пожарник.
- Попробуйте, - пожелал ему удачи Степан.
Берег с краснопопинскими стал удаляться. Друзья уже не услышали, как пожарник сказал своим, показывая в направлении, откуда они приехали: «Там дальше был поселок. Должны быть лодки. Поехали быстрее, пока они не уплыли далеко».
Краснопопинские быстро сели в Пожарную машину и она покатила обратно. 
По мере удаления лодки от суши панорама скалистого берега открывалась все шире. Впереди, там, куда друзья перед этим бежали, километрах в трех, отчетливо обозначился вход в залив. Вблизи него, на берегу, стал виден неспешно пробирающийся между обломками скал джип с бандитами.
Бандиты тоже заметили лодку. Друзья были как на ладони. Джип остановился. Бандиты вышли. Бугай выпустил по ним длинную очередь. Но до лодки было слишком далеко. Пули веером с бессильным бульканьем рассыпались по воде широко вокруг нее.
Посовещавшись, бандиты быстро сели обратно в джип. Он развернулся и поехал назад. Друзья в очередной раз в этот день вздохнули с облегчением.
Однако, им опять нужно было решать, что делать дальше. Плыть в океан на таком утлом суденышке было самоубийством. Его легко перевернула бы самая мелкая волна. Друзья остановили движение и стали держать совет.
- Ну, и куда плыть? Что теперь говорит твоя интуиция? – спросил у Степана Иван.
Степан закрыл глаза. Широко поводил рукой с вытянутым указательным пальцем из стороны в сторону и, наконец, показал на океан. Туда, где кроме воды ничего не было.
- Ты уверен? – недоверчиво переспросил Георгий.
Степан повторил свой сеанс медитации. Его палец в точности показал то же направление. Сомнения отпали. Друзья завели мотор и двинулись туда, куда так уверенно показал палец Степана.
Прошел, примерно, час. Лодка, мерно стрекоча мотором сноровисто шла по притихшей воде. Впереди, прямо по курсу, пока еще далеко, обозначился скалистый остров. Его вид значительно поднял настроение Друзей.
Стало ясно, что их путь теперь лежит не просто в сторону горизонта, но, что у него есть вполне конкретная и достижимая цель.
Все повеселели. Иван с Георгием наперебой начали отпускать шутки на счет особых отношений такого видного мужчины, как Степан, с такой капризной и непредсказуемой дамой, как Интуиция. Все понимали, что, тем, что друзья были до сих пор живы и на свободе, они обязаны исключительно интуиции Степана.
Степан, не так ловкий в словах, как его приятели, молча улыбался обрушившемуся на него потоку не всегда пристойных шуток.
Возникшая эйфория родила необоснованное ощущение безопасности. Казалось, все плохое осталось позади. Что интуиция Степана, от себя уточним – Чукотский Бог, разрулила, наконец, все проблемы. Что впереди только, еще непонятное, но светлое будущее. Что ничего плохого больше в нем нет и быть не может. Это была понятная и естественная реакция людей на пережитую смертельную опасность.
Друзья понимали, что, судьба вырвала их из лап преследователей не для того, чтобы погубить. Что на этом неизведанном острове их ждет еще неведомое им по форме спасение. Они надеялись, что теперь-то их приключения, наконец, совсем закончатся. Но, на самом деле, не все было так просто. Ничего еще не закончилось. Все только начиналось.
Примерно, за километр до острова стрекот лодочного мотора вдруг стих. Иван проверил бак. Причина оказалась банальной. Закончился бензин.
В наступившей тишине стало слышно мерное постукивание другого мотора. Посмотрев в направлении звука, друзья увидели еще далекий баркас, который неторопливо, но уверенно шел в их сторону. Прежде все внимание Друзей было приковано к острову, и баркас никто из них не заметил.
Ничего хорошего встреча с баркасом не сулила, кто бы ни был на его борту. Степан перебрался на весла, и, налегая на них изо всех своих богатырских сил, погреб в сторону острова.
По поведению пассажиров лодки на баркасе поняли, что их заметили. Раздался громкий вопль сирены. Затем, еще и еще.
- Краснопопинские, не иначе, - заключил Георгий.
Действительно, на баркасе плыли краснопопинские. Понятно, что сирена не могла ничего изменить. Она была бесполезна. Лодка все равно бы ни за что не остановилась. Скорее, наоборот, сирена подстегивала беглецов, ежеминутно напоминая о преследователях. Ее периодически включал пожарник, которому так гнаться за друзьями было привычнее.
Некоторое время было неясно, что произойдет раньше – причалят друзья к острову, или их нагонит баркас. Но, уже через полчаса, определилось, что берег будет достигнут быстрее. Так и произошло.
Когда до берега было уже, почти, рукой достать, раздалась негромкая автоматная очередь. Позади баркаса, из-за горизонта показался быстроходный катер. Очередь прозвучала с него. Катер стремительно приближался.
- А вот и вованские, - определил Георгий, - А то заждались, - добавил он с в общем-то неоправданным оптимизмом. Близость долгожданного берега не позволяла унывать.
Еще на подходе к острову друзья разглядели на его берегу, укрытую от непогоды в складках изломанных скал небольшую деревянную избушку с линялым американским флагом. Других рукотворных объектов не было видно. Свою лодку друзья направили прямо к этой избушке.
Как только нос лодки ткнулся в скалистый берег, друзья, не заботясь более о ней, помогая друг другу, выбрались на сушу и бегом устремились к таинственной постройке. Было понятно, что именно в ней была спрятана для них вся надежда на благоприятный исход.
Баркас краснопопинских сбавил ход. Видно было, что капитан присматривает место, куда можно было бы безопасно причалить. Вованские были уже в паре километров. Их катер начал маневрировать, тоже примериваясь к складкам берега.

Глава 35. На американской земле

Опасную ситуацию необходимо было разрешать немедленно. Распахнув дверь избушки, друзья, буквально, влетели внутрь.
Домик состоял из одного большого помещения. Лаконичная обстановка. Окно с видом на океан. Во всю стену большой американский флаг. Над ним потрет какого-то Президента. У двери пирамида для оружия. Напротив окна стоял большой письменный стол так, что сидя за ним, удобно было смотреть в окно.
В кресле за столом, закинув ноги на стол, сидел американский пограничник с банкой Кока-колы в руках и смотрел по большому телевизору, стоявшему тут же на столе, бейсбольный матч. Здесь же рядом на столе лежала большая винтовка.
В общем, все выглядело как в типичном боевике, когда нужно показать типичного американского служителя силового ведомства.
Соответствует наше описание тому, как все там было на самом деле или нет, мы не знаем. ПризнАемся, детали мы придумали сами. Достоверных сведений об обстановке внутри поста добыть не удалось. В таком не очень важном вопросе мы стремились воспроизвести привычную читателю картинку, чтобы не отвлекать его внимание от решающих событий.
Звук телевизора был включен на полную мощность. Видимо поэтому пограничник не услышал ни сирен баркаса, которые все еще периодически раздавались, ни автоматных очередей. В результате, внезапное шумное появление друзей оказалось для него неожиданностью.
Вздрогнув, пограничник не спеша выключил телевизор, с достоинством встал, поставил Колу на стол, положил руки на винтовку, и оглядел вошедших.
Мы не знаем, случайно ли это получилось, или такова политика американской пограничной службы, но этот американский пограничник, служивший на российско-американской границе, вполне сносно говорил по-русски. Возможно, это было вызвано необходимостью периодического общения со случайными нарушителями.
- Кто такие? Что вам здесь нужно? - на слегка ломаном русском языке спросил пограничник.
- Мы русские, - первым ответил Степан.
- Вижу, что русские, - невольно вкладывая брезгливую интонацию в свое замечание из-за жалкого вида сильно пострадавшей в этот день одежды друзей, произнес пограничник.
Читатель помнит, что, ко всему, Степан был в женской одежде, обрывки которой в сочетании с многодневной щетиной выглядели теперь на нем особенно нелепо.
- Вот счастья то привалило, - поделился американец впечатлениями, - Вы нарушили американскую границу! Вон отсюда! Катитесь обратно. Откуда пришли, - перешел он к делу.
- За нами гонятся. Спасите! – не успев понять сразу, что здесь им не рады, - продолжал Степан.
- Это ваши дела. Разбирайтесь сами, - отрезал пограничник и для убедительности взял винтовку в руки, направив ствол в сторону Друзей.
Дело принимало скверный оборот. Внезапно Ивана осенило. Он полез за пазуху, достал сверток с заветным Документом, и, развертывая его, торопливо объявил пограничнику.
- Вы не имеете права! Я американский гражданин!
Произнеся эти слова, Иван с каким-то непривычным для себя, особым достоинством, уже не спеша, прошел к столу, окончательно развернул заветный сверток и разложил кусочки Документа на столе, подобрав их по нужным местам.
Услышав эти слова, наделенные таким непривычным для них смыслом, и не сразу поняв, что именно Иван имеет в виду, Степан с Георгием как-то по-новому вдруг увидели своего приятеля.
Вид Документа, прямо скажем, был не очень. Кусочки лежали не ровно. Они были потертыми, замызганными и мятыми. На них отчетливо проступал смачный след грязной подошвы. Но сила содержания бумаги выправляла все дефекты его формы. Текст и, самое главное, подпись под ним пилота, легко читались.
А это означало, что листочки сохранили свое самое главное качество. Они удостоверяли тот непреложный факт, что Иван является американским гражданином.
В свою очередь, из этого вытекало, что американский пограничник при любых обстоятельствах обязан был его защищать.
Американский пограничник, положив винтовку на стол, брезгливо и недоверчиво рассмотрел разложенные листочки с разных сторон, не прикасаясь к ним. Когда он вник в их суть, ему осталось только, нерадостно вздохнув, принять эту новую, вдруг возникшую, неприятную реальность.
- Быстрее, за нами гонятся, - удостоверившись, что пограничник прочитал бумагу, поторопил его Иван.
- А эти? – кивнул пограничник на Георгия со Степаном, стремясь сразу до конца определить ситуацию.
- Они, наши, русские, - не сознавая от торопливости заключенного в своих словах противоречия, пояснил Иван.
Пограничник нехотя снова взял винтовку и пошел на выход. Друзья за ним. И вовремя. К берегу неподалеку как раз причаливал баркас с краснопопинскими.
Стремясь, чтобы его сразу поняли максимально серьезно, американец на виду краснопопинских передернул затвор винтовки.
- Стойте! Вы нарушили американскую границу. Немедленно убирайтесь назад, - крикнул он пассажирам баркаса.
Краснопопинские, чувствуя себя неуверенно в такой непонятной, непривычной для себя обстановке - они вполне догадывались куда заплыли – оставались в баркасе, не решаясь сойти на берег. Следователь взмахнул своей бумажкой.
- Мы гонимся за преступниками. За опасными преступниками. Вон за ними, - закричал следователь, указывая рукой на Друзей, - Вот ордер на их арест, - ткнул он пальцем в синюю печать.
- Ничего не знаю. Вы на американской территории. Немедленно убирайтесь. Иначе, буду стрелять, - невозмутимо ответил пограничник. Для убедительности своих слов он направил винтовку в сторону баркаса.
Краснопопинские решили не нарываться. Они сделали все, что могли. Их совесть была чиста. Или, почти чиста. Если вообще можно было что-то говорить про их совесть. Баркас отчалил от берега и уныло поплыл обратно.
Вопрос с краснопопинскими был закрыт. Они никак не готовы были рисковать своей жизнью ради мэра. У каждого из них, как мы помним, было достаточно средств для дальнейшей жизни в любых обстоятельствах.
К острову подошел катер с бандитами. Он был заметно больше баркаса, и ему требовалась достаточная отмель, чтобы пристать. В ее поисках  катер шел вдоль скалистого берега.
«Вынырнув» из-за каменного мыса и увидев качающуюся на воде брошенную моторную лодку, а затем, и самих друзей на берегу, бандиты возликовали.
- Вон они! – закричал один из бандитов и дал пока еще неприцельную очередь в сторону друзей.
Друзья залегли. Пограничник зашел за валун.
- Бросай оружие! Валите отсюда! – закричал он бандитам.
- А не пошел бы ты… - изысканным ругательством откликнулся один из бандитов, не привыкший к дипломатии и не оценивший в полной мере всех особенностей сложившейся ситуации. В подкрепление свою речи он дал еще одну длинную очередь из автомата.
Пограничник в ответ дал короткую очередь впритирку над головами пассажиров катера. Головы немедленно исчезли из вида.
Катер развернулся и на полных парах отошел от острова на такое расстояние, куда выстрелы пограничника уже не могли достать.
Было понятно, что штурмовать остров невозможно. Пограничник, укрытый валунами, мигом перестрелял бы нападавших еще на подходе. Бандиты решили выждать. К тому же они были неважные вояки, и, когда дело доходило до реального сопротивления, совсем не рвались вперед. Им привычнее было иметь дело с безоружными.
Поняв, что прямой угрозы больше нет, друзья с пограничником вернулись в избушку продолжить беседу, не упуская, однако отошедший катер из вида. Его хорошо было видно в окно.
За этими приключениями мы как-то забыли про скучающую в аэропорту группу захвата, которая нетерпеливо ожидала так необходимый ей вертолет.
Как мы уже говорили об этом в начале книги, рассказывая про Шишкодранск, в каждом регионе по всем необходимым направлениям жизни людей есть свои, местные начальники. Они, можно сказать, и составляют низ властной вертикали. Ее основу. Являются ее рулевыми на местах.
Для того, чтобы этим рулевым было легче и удобнее делать свое, такое важное для страны и народа дело, им необходимо было регулярно встречаться, чтобы обсудить текущие вопросы, правильно интерпретировать приходящие сверху руководящие указания, часто сформулированные нечетко, и, вообще, чтобы не утрачивать чувство локтя и общности цели. Удобнее всего это было делать в неформальной обстановке. Под водочку с хорошей закусочкой.
К этим, можно сказать, производственным нуждам добавлялись, обычно,  и другие попутные совместные развлечения, здоровые и не очень, в зависимости от конкретных участников таких низовых совещаний.
Дело в том, что как раз в тот самый день, когда туда прибыла группа захвата, на Чукотке и проходило такое описанное нами важное мероприятие. В силу местной специфики, оно приняло форму совместного выезда на рыбалку, как то обычно и бывало.
А какой самый удобный способ передвижения в подобных не избалованных какими-либо дорогами местах, спросим мы уважаемого читателя?
Читатель и сам уже обо всем догадался. Правильно. Вертолет.
От себя уточним, что дежурный вертолет пограничников.
Во-первых, он всегда готов к вылету, а, во-вторых, за него не надо платить деньги, даже казенные, поскольку главный пограничник, который этим вертолетом и распоряжается, тоже входит в состав местной ячейки властной вертикали, и просто обязан присутствовать на подобных совещаниях.
Если среди читателей этой книги есть рыбаки, то они знают, что самая стоящая рыба всегда ловится почему-то далеко от места, где первоначально находится рыбак. Что путь к ней близким не бывает.
Если уважаемый читатель просуммирует донесенную нами сейчас до него информацию, то он поймет, что в тот момент, когда дежурный пограничник доложил Министру ФСБ младшему о том, что вертолет, как и положено по нормативу, вылетит в его распоряжение ровно через полчаса, он, этот вертолет находился черте где. Дежурный и сам толком не знал где именно. Дело в том, что какой-то там дежурный совсем не та сошка, перед которой главный пограничник Чукотки будет отчитываться о своих планах.
Однако, недостаточная осведомленность дежурного никак не снимала с него ответственности. Любой в нашей стране знает, что если что-то пошло не так, всегда потом находят того, кто во всем виноват. И это никогда не бывает начальство.
Спасая ситуацию и себя лично, дежурный пограничник попытался связаться с главным пограничником и сообщить ему о неожиданной проблеме.
Дело в том, что если бы из-за пропавшего вертолета сорвалось выполнение дела государственной важности, одним дежурным список пострадавших мог не исчерпаться. В него могли попасть фигуры и повыше. Вплоть до главного пограничника Чукотки. Никто заранее не знал, сколько в этом списке будет свободных мест.
Через некоторое время главный пограничник обратил внимание на  непрерывно пищащий зуммер оперативной связи и откликнулся.
Дежурный посвятил его в ситуацию. Главный пограничник, немедленно протрезвевший от полученных новостей, похвалил дежурного за правильные принятые им решения, и стал искать выход из создавшегося сложного положения. Подобные совещания всегда занимали по нескольку дней, и никто не был готов к тому, чтобы так вот моментально свернуться.
Если остальное чукотское начальство, как и главный пограничник, тоже быстро пришло в себя от новости, что в их владениях появился сам Министр ФСБ младший, то с летчиком, который всех на пикник привез, и, который должен был отвезти обратно, дело обстояло хуже.
Летчику тоже перепали крохи с барского стола и так быстро он протрезветь не мог. Уговоры и угрозы не действовали. Уговорить и напугать можно того, кто тебя способен услышать. С летчиком дело обстояло не так.
Пришлось дружным начальственным коллективом тащить летчика к берегу и макать его вниз головой в ледяную воду ближайшего ручья. Только так смертельно нервничающему начальству удалось произвести на него хоть какое-то впечатление.
Столкнувшись с выбором, захлебнуться в отвратительно холодном ручье или протрезветь, летчик попытался выбрать второе.
Заметив слабую реакцию бедолаги, жестокие садисты удвоили усилия. В итоге, где-то, через час, тяжело переваливаясь с боку на бок и раз за разом припадая к земле, неровными зигзагами вертолет, наконец, полетел в сторону пограничной заставы.
Все это время группа захвата вынуждена была терпеливо ждать вертолет. Собственно больше ничего ей не оставалось делать.
Прошел час, второй, третий, четвертый. Министр ФСБ младший кипел справедливым возмущением, и во всем винил советника. Если бы они сразу, по горячим следам, бросились за преступниками, у них был хороший шанс их настигнуть. Теперь же, когда след простыл, непонятно было вообще что теперь делать.
Вернувшиеся в аэропорт чукчи-таксисты рассказали, что друзья пошли, по их словам, в никуда. Где это «никуда» никто точно не знал. Прочесать вдесятером пешком Чукотку было нереально. Оставалось только ждать злосчастный вертолет. Другого выхода не было.
Министр ФСБ младший попытался снова связаться с пограничниками, но у местного коллеги была только одна двухкопеечная монета, которую он уже отдал раньше, и которая покоилась на дне телефонного аппарата. Поэтому попытка не удалась.
Советник не столь радужно, как Министр ФСБ младший, воспринимал пограничную действительность, и его не удивила многочасовая задержка с вертолетом.
Он понимал, что когда этот самый вертолет все-таки к ним прилетит, в чем советник не сомневался, они легко нагонят потерянное время. Однако по прошествии пяти часов ожидания уже и он забеспокоился. Выходило многовато. Нужно было срочно прояснять ситуацию.
Советник порекомендовал Министру ФСБ младшему зайти в аэропорт. Там обязательно должен быть служебный телефон.
Министр ФСБ младший сверкнул глазами, правильно подумав, что советник над ним тайно издевается. Но совет был дельным и советник весьма убедительно сделал вид, что высказанная им мысль пришла ему в голову только что.
Министр ФСБ младший по себе знал, что правильные мысли часто рождаются совсем не сразу, и в такой неоднозначной ситуации не стал предъявлять советнику особых претензий, слегка поворчав по поводу его недалекости.
Уже через минуту Министр ФСБ младший снова разговаривал с дежурным пограничником, совершенно не скрывая своего возмущения. Он справедливо полагал, что его, что называется, пытаются «развести», но в чем именно и как – ему было непонятно.
Любой военный знает, как в армии важно правильно доложить. Этому первым делом учат во всех войсковых училищах. Позже, в военных академиях, этот навык дальше шлифуют и совершенствуют.
Дежурный пограничник был опытным военным и умел правильно доложить.
Он сообщил высокому начальству, что пилот сел в вертолет точно в нормативное время, завел двигатель, и уже потянул ручку управления воздушным судном на себя, чтобы взлететь, как вдруг, у уже начавшего набирать высоту аппарата неожиданно, совершенно, совершенно неожиданно, оторвался несущий винт и улетел куда-то к какой-то матери.
Тем самым создалась опасность срыва выполнения важного правительственного задания.
Повинуясь сильному чувству высокого долга перед Родиной, весь технический и прочий личный состав пограничников по, безусловно, правильному приказу главного пограничника, и, совершенно добровольно, был брошен на устранение этой вдруг возникшей, похожей на диверсию, неисправности. С тем, чтобы важное для Родины задание оказалось непременно выполненным.
В настоящее время заканчивается прилаживание на вертолет нового винта, и скоро так необходимое Министру ФСБ младшему воздушное судно прибудет в полное его распоряжение.
Описанная вопиющая техническая неисправность произошла исключительно из-за заводского брака, если, конечно, это не диверсия, а не по какой-то еще другой причине.
Пилот вертолета в результате летного происшествия получил сильную психологическую травму, однако, несмотря на это, смог найти в себе силы снова сесть за штурвал.
Чтобы возникшее в результате нервное напряжение не привело к катастрофе, и не помешало, таким образом, выполнению пилотом своих, крайне необходимых сейчас стране обязанностей, на предполетном осмотре врач настоял на том, чтобы пилот, перед тем, как сесть за штурвал, выпил спиртного и своими руками налил ему стакан водки.
Так что не стоит к пилоту по этому поводу придираться, а стоит его наградить за верность воинскому долгу вопреки всем обстоятельствам.
Что все основные технические проблемы уже решены, и не пройдет и часа, который совершенно необходим для того, чтобы вертолет смог долететь от места своей дислокации до аэропорта, где его так ждут, как вертолет поступит в полное распоряжение Министра ФСБ младшего.
Доклад был сделан настолько искренне и эмоционально, что ему было совершенно невозможно не поверить. В результате Министра ФСБ младшего полностью удовлетворило приведенное дежурным объяснение.
Выругав низкими словами этих тупых безруких штатских, которые, даже, вертолет нормальный сделать не умеют, он согласился еще немного подождать.
На минуту отвлекшись от нашего повествования, сообщим читателю, что инцидент с вертолетом не остался без последствий. Через непродолжительное время главный пограничник Чукотки и пилот вертолета были награждены не самым последними орденами за выдающиеся достижения в службе. Остальному личному составу чукотских пограничников была объявлена благодарность. Все были повышены в званиях.
А на завод, где делали вертолеты, было направлено гневное письмо на правительственном бланке с требованием в дальнейшем делать их такими, чтобы винты у них не отрывались в самый неподходящий момент.
Таким образом, этот безвестный нам дежурный, как и все остальные его коллеги, не остался без поощрения, однако, на наш взгляд, размер этого поощрения оказался несоразмерен его высокому воинскому мастерству.
Фактически он одним своим правильным докладом сумел вытащить все начальство из, скажем аккуратно, неизбежных неприятностей, сумев превратить поражение в победу. Впрочем, как уважаемый читатель знает не понаслышке, жизнь не всегда, не ко всем, и не во всем бывает справедлива. Такова уж она есть.
Действительно, через час, или, даже, чуть раньше, вертолет пограничников уже принимал на борт группу захвата.
В кабине стоял удушающий запах перегара, а пилота еще слегка пошатывало, но у предупрежденного Министра ФСБ младшего по этому поводу не возникло никаких вопросов. Напротив, сев в вертолет, он одобрительно похлопал летчика по плечу. Того изрядно качнуло. Хорошо, что вертолет еще оставался на земле.
Советник же свое мнение по поводу увиденного, как это обычно и бывало, оставил при себе. Главным в сложившейся ситуации было то, что, наконец, можно было начать действовать.
Пилот сообщил Министру ФСБ младшему, что пограничные наблюдатели заметили моторную лодку с тремя пассажирами, по описанию похожими на преследуемых ими беглецов, которая направлялась в сторону американских территориальных вод.
Нельзя было терять ни минуты. Вертолет сразу же на полной скорости полетел в направлении, куда скрылась лодка.
Вертолет – быстрая машина. К тому же сверху, над океаном – далеко видно. Уже вскоре Министр ФСБ младший с Советником заметили остров с американской сторожкой.
У острова болталась на мелких волнах пустая моторная лодка, неподалеку от нее чего-то выжидал катер, а от острова назад, к нашим берегам, неспешно удалялся баркас.
Стало ясно, что беглецов следует искать здесь. Вертолет направился к острову.

Глава 36. Переговоры

В результате вышло так, что, едва решив вопрос с бандитами и вернувшись в сторожку, американец и друзья услышали стремительно нарастающий стрекот вертолета.
Все опять вышли наружу. На их глазах, на расположенную неподалеку более-менее ровную площадку опустился окрашенный в защитный цвет военный вертолет с эмблемой вооруженных сил.
Еще в паре метров от земли из его открытых дверей начали стремительно выпрыгивать хорошо вооруженные люди с автоматами, сразу рассыпавшиеся в цепь. Они немедленно залегли, образовав дугу, в фокусе которой находился пограничный пост, и взяли его и все, что было рядом, на мушки своих автоматов.
Американскому пограничнику совершенно не понравилось происходящее. На всякий случай, он зашел в специальное укрытие, позволявшее ему все видеть впереди и защищавшее от возможного обстрела. Друзья спрятались туда же.
Взяв рупор, который стоял здесь же, пограничник прокричал: «Стойте! Вы нарушили американскую границу. Немедленно убирайтесь отсюда. Буду стрелять».
Из окончательно приземлившегося вертолета вышли Министр ФСБ младший и Советник.
По осторожному совету последнего, они демонстративно положили свои автоматы на землю и медленно стали приближаются к укрытию, держа руки на виду. Явно обозначая мирные намерения.
- Стойте на месте! - снова скомандовал американец и лязгнул затвором винтовки.
- Слушай ты! – вспылил Министр ФСБ младший, - Ты знаешь, с кем говоришь?
Министру ФСБ младшему, не привыкшему к непочтительному обращению, совсем не нравилось стоять здесь, на совершенно голом месте, под прицелом оружия какого-то чужестранца. Он слегка нервничал.
Вместо ответа американец нажал на курок и несколько пуль прошли невысоко над головами Министра ФСБ младшего и Советника. Оба немедленно залегли. Спецназовцы ответили сосредоточенным огнем по укрытию.
Дело развивалось плохо. Особенно учитывая то обстоятельство, что Друзей непременно нужно было взять живыми. При вынужденном штурме их убежища это вряд ли бы получилось.
В этот самый острый момент, разряжая обстановку, несмотря на обильный свист пуль с обеих сторон, Советник встал во весь рост, и демонстративно, жестом дал своим знак прекратить огонь.
Автоматные очереди затихли. Американец тоже перестал стрелять.
- Давай поговорим, - обращаясь к американцу, начал Советник.
- Стой! Ты не понял! Разговора не будет. Вы нарушили американскую границу. Убирайтесь немедленно, - прокричал пограничник, осторожно выглядывая из укрытия. Для убедительности он дал еще одну короткую очередь вверх.
Советник проигнорировал очередь, как будто ее и не было. Он вел себя подчеркнуто спокойно, и, не желая обострять ситуацию, не двигался с места. Но и не отступал. У его ног, внимательно наблюдая за происходящим, лежал Министр ФСБ младший.
- Мне очень жаль, - продолжил разговор Советник, - Извини. Мы ничего не имеем против Америки и тебя лично. Нам нужны эти, - он кивнул на укрытие, скрывавшее Друзей, - Те, кто к тебе сейчас приплыл, - уточнил Советник, - Только они.
Спокойный тон и отчаянно смелое поведение Советника в такой непростой ситуации вызывали уважение и заставляли прислушаться к его словам.
- Ничего не могу сделать, - вступил в диалог пограничник, внимательно наблюдая за спецназовцами, чтобы не упустить возможного изменения ситуации, - Они на американской территории. Пусть с этим разбирается начальство.
- Нет. Так не пойдет, - веско возразил Советник, - Пойми! Они преступники. Опасные преступники. От нас хотели сбежать. Мы их догнали. Пусть, чуток и заехали к вам.
Преступников надо ловить. И наказывать. Вы своих тоже ловите. Давай разойдемся красиво. Зачем тебе хлопоты? Мы заберем наших и исчезнем. Нас здесь больше не будет.
Пойми, они не ваши. Они наши. Никто ни о чем не узнает. Мы никому не скажем. Эти (кивнул он на пост, имея в виду Друзей) - тоже. Поверь! Никогда! Всем будет хорошо.
- Нет, - решительно возразил пограничник, - Не пойдет. Убирайтесь. Это не мое дело. Я их сдам по команде. Пусть начальство голову ломает. С ним разговаривайте.
Советник разочарованно вздохнул. Он надеялся уже решить дело. Впрочем, еще не все аргументы были исчерпаны.
- Дружок! Пойми! Мы здесь не просто так. Мы знаем, что сели к вам, - снова обращаясь к пограничнику, продолжал Советник, - Мы знаем, что это международный скандал и просто так мы бы этого не сделали. Улавливаешь?
На это есть причина. У нас приказ взять этих (он снова кивнул на пост). Любой ценой. Дело государственной важности.
Ты знаешь, что это такое, дело государственной важности?
- Что? – осторожно поинтересовался пограничник. Он начал понимать, что просто так от этих новых гостей не отделаться. Что вот так запросто обратно они не улетят.
- Это значит, что этот приказ не выполнить нельзя, - продолжил свою мысль Советник, - Это значит, что если мы вернемся с пустыми руками, начальство нас вывезет в лес и закопает в назидание другим.
Чтобы все знали, что такие приказы надо выполнять в любом случае. При любых обстоятельствах. Во что бы то ни стало. Понимаешь? – Советник слегка сгустил краски, чтобы доходчивее донести американскому пограничнику цену вопроса.
- Что значит «закопает»? Не сразу понял пограничник, не привыкший к нашей суровости.
- По-вашему, мучительно убьет, - пояснил Советник.
- Ничего не могу сделать. Это ваши дела, - никак не хотел до конца въезжать в ситуацию пограничник. Он еще по инерции упирался, надеясь обойтись малой кровью.
Советник посмотрел на лежащего у его ног Министра ФСБ младшего. Тот кивнул, одобрив выбранную тактику.
- Нет. Ты не понял! – Советник сделал вид, что теряет терпение, - Ты видел, сколько здесь наших? Сам подумай! У тебя нет шансов. Если мы тебя убьем и выполним задание государственной важности, мы останемся живы и получим награды. А если не выполним – умрем мучительной смертью. Подумай! Что бы ты выбрал на нашем месте? Теперь понял?
До американца стала доходить нарисованная перспектива. Она выглядела чудовищной. Нереальной. Но, в то же время, он знал, что обитатели сопредельной территории славились своей непредсказуемостью.
Их жизнь была совершенно непонятна и протекала по своим, особым законам, которые за пределами этой территории нигде больше не встречались. Которых никто не понимал. От них можно было ждать всего, чего угодно.
- Тогда будет война! – прокричал пограничник свой последний аргумент. Он плотнее вжался в укрытие. Приведенные доводы, наконец, произвели на него нужное впечатление.
- Война будет потом. А тебя не будет сейчас. Понял? Дошло? – прокричал Советник, - Тебе важно, что будет потом, если тебя не будет сейчас? – задал он риторический вопрос.
Смысл ситуации, наконец, в полной мере дошел до пограничника. Он не был трусом. Действуя в своем праве, он не побоялся вступить в перестрелку с противником, обладающим абсолютным превосходством. Но и отдавать свою жизнь просто так, ни за что, он тоже не хотел.
Да, за ним была великая держава. Но она была где-то там. За спиной. Далеко. И защитить его сейчас не могла. Никак. А эти были рядом. Перед ним. И они готовы были сейчас его убить.
Его страна могла отомстить. Американец знал, даже точно, что она отомстит. Но ему это обстоятельство, если что, уже никак не поможет. Его не будет. Он об этом даже не узнает. Пограничник еще раз оглянулся вокруг, оценивая свои шансы. Их было немного. Точнее, их совсем не было.
Разумное чувство самосохранения громко шептало в оба уха пограничника, что история ему не простит, если по его вине разразится третья мировая война. Тем более из-за каких-то сомнительного вида бродяг.
Шепот был настолько громким, что его слышал, даже, Советник. Он терпеливо ждал, пока внутренний голос сам все до конца растолкует этому упрямому американцу.
Конечно, в стычке, если до нее дойдет, американец наверняка унес бы с собой пару, тройку противников, но это ничего не решало. Никому из присутствующих сейчас на этом острове от этого не стало бы хорошо. Переступив через его труп, наглые пришельцы все равно сделали бы то, за чем пришли. Непонятно было за что тогда платить такую высокую цену.
Нужно было договариваться. Совершенно необходимо. Другого выхода не было. Американец, наконец, это понял.
Ситуацию осложняло то, что в отличие от Советника, в поведении которого угадывался колоссальный опыт разрешения подобных конфликтов, пограничник никогда ни с чем подобным не сталкивался. Однако дело он повел достойно, стараясь выжать из этой безнадежной ситуации все, что возможно.
- Ладно, - сдался пограничник, - Черт с вами. Забирайте своих бродяг. Но один из них американец. Его я отдать не могу.
Друзья онемели от такого коварства. Ничего подобного они не ожидали.
Министр ФСБ младший, уже понявший, что ситуация разряжается и вставший на ноги, удивленно переглянулся с Советником.
- Какой американец? Откуда? – не понял он.
- Натуральный. С документом, - ответил пограничник.
ФСБшники попробовали нажать.
- Не пойдет, - заявил Советник, - нам нужны все. Комплект.
- Я не могу отдать американца. Поймите! Мой долг его защищать. Если я его отдам - будет скандал. Меня уволят, и никто никогда меня больше не возьмет на работу, - здесь уже американец слегка сгустил краски, - Это хуже, чем закопают. Закопают – это раз и все. А тут всю жизнь мучайся. Его я не отдам. Как хотите. Лучше убейте.
Министр ФСБ младший и Советник, плохо знавшие уже американскую действительность, повелись на этот блеф. Они поняли, что у пограничника тоже есть свой предел возможного. Они решили зайти с другой стороны.
- А кто скажет про американца? Что он у тебя был? Точно не мы. И ты не говори. И обойдется, – продолжал переговоры Советник.
- Может, у вас и обойдется, а у нас – так, нет, - пограничник показал рукой на камеры наблюдения натыканные повсюду.
Ситуация снова зашла в тупик. Обе стороны были несвободны в своих действиях. Идеального решения не существовало. Нужен был разумный компромисс. ФСБшники вполголоса обсудили ситуацию между собой.
- Времени на то, чтобы вывезти золото из страны у них не было. Оно где-то спрятано. Нам и двоих хватит. Они нам все расскажут, - сказал Советник, - А если начнется стрельба, кто знает, сколько их уцелеет. Лучше не рисковать. Пусть будет, как он хочет.
Министр ФСБ младший молча кивнул.
- Хорошо. Мы согласны. Американец остается тебе, а наших отдай, - оформил свое согласие на сделанное пограничником предложение Советник.
- Мы не согласны! – внезапно раздался голос Ивана.
Он вышел из укрытия на открытое место так, чтобы его видели и слышали обе стороны, так замечательно только что обо всем договорившиеся.
Американский пограничник, не церемонясь, наставил на него винтовку.
Это вмешательство Ивана сыграло роковую роль. Американец понял, что от Друзей тоже можно ждать сюрпризы. Что их неожиданное поведение может все взорвать, и вновь сделать ситуацию непредсказуемой. Его внимание рассеялось.
С теми, кто прилетел, он, вроде, обо всем договорился. Он видел, что они, как и он, военнослужащие, и полагал, что, раз офицеры обо всем договорились, то все уже решено. Что понятие офицерской чести универсально и действующему офицеру невозможно поступить вопреки ей.
Американец не знал, что в нашей стране понятие офицерской чести утрачено. Что оно осталось только в художественной и исторической литературе. Что, вообще, про чью-либо честь можно говорить только применительно к свободным людям свободной страны.
Что в нашей стране людей, способных на продиктованные понятием чести поступки систематически уничтожали на протяжении многих десятилетий, и проделанная в этом плане работа не осталась без результата и последствий.
Что порядочные люди, отвечающие за свои слова, у нас стали таким редким исключением, что их, пожалуй, всех можно было бы усадить за одним столом, как рыцарей короля Артура.
Что в силу их малочисленности и различных ограничений в правах, от них в нашей стране вообще ничего не зависело.
Но американец всего этого не знал. Поэтому он под угрозой оружия отконвоировал Друзей в сторожку для завершения переговоров. Именно он здесь, на этом острове, полностью отвечал за все происходящее и, поэтому, делал то, что считал нужным, не считая возможным обсуждать свои действия с кем-либо еще.
Собственно, все уже было решено. Осталось выполнить техническую сторону дела. Передать двоих пленников прибывшим на вертолете бойцам. Удобнее было это сделать в помещении. Здесь было теплее. Все участники сделки уже основательно продрогли на свежем холодном ветру.
Первыми вошли в сторожку друзья и американец. За ними последовали Министр ФСБ младший и Советник. Советник, шедший последним, незаметным жестом велел десантникам окружить дом.
В сторожке Советник первым делом коварно отвлек внимание американца, и забрал у него винтовку, положив ее у себя за спиной.
Возмущению пограничника не было предела. Он совершенно не понял этого действия. Он потребовал немедленно вернуть оружие. Ведь, они обо всем договорились. Но выяснилось, что все не так просто, как думал американец.
Советник попросил его извинить, но сказал, что в новых условиях прежний договор отменяется. Что рисковать успехом операции он не имеет права, и вертолет заберет всех беглецов.
Никакого по документам, якобы, американца они пограничнику оставить не могут. Как уже раньше говорилось, им нужен полный комплект и никак иначе.
Именно поэтому он и забрал винтовку, чтобы американец в запале от такого наглого обмана не натворил ненужных дел. Что оружие американцу вернут, когда вертолет с пленниками будет взлетать.
Не будем так уж сильно негодовать по поводу непредусмотрительности американца. Ему никогда не приходилось бывать в подобных, прямо скажем, необычных ситуациях, и его к ним никто не готовил.
Американец был идеалистом. В Америке такое можно себе позволить и не умереть. И, если, в его стране таких много, то в нашей они практически перевелись. У нас жизнь быстро перековывает идеалистов на практический лад.
В целом американец все сделал правильно, и неразумно было бы ставить ему в вину то, что на последнем этапе его сумел обвести вокруг пальца, по сути, лучший специалист в этой области.
Новая, образовавшаяся ситуация, ничего хорошего друзьям не сулила. Она означала полную катастрофу. Единственная перспектива, которая перед ними теперь открывалась – провести остаток дней в тюрьме. Друзья, пожалуй, предпочли бы смерть. Во всяком случае, терять им точно уже больше было нечего.
Воспользовавшись тем, что их тюремщики отвлеклись на свои, весьма эмоциональные споры, Иван стремительно бросился к лежащей за спиной Советника винтовке, рассчитывая с ее помощью стать еще одной полноценной стороной переговоров.
Однако его затея не удалась. Через окно и дверь в сторожку как чертики из шкатулки, невероятно быстро ворвались вооруженные десантники. Они заполнили все свободное пространство.
Иван, еще не достигший заветной винтовки, немедленно получил сильнейший удар в подбородок, сразу же выключивший его сознание.
Георгий бросился на выручку другу. Его встретил не менее сильный пинок в грудь, уложивший Георгия бездыханным рядом с Иваном.
Степан от стремительного появления вооруженных людей впал в ступор и, закрыв голову руками, упал на пол, сжавшись от ужаса в огромный неподвижный ком.
Таким образом, эта мимолетная попытка восстания была жестко пресечена.
Уже казалось, что все определилось. Оставалось заковать Друзей в наручники и погрузить в вертолет. Но в этот момент карты на столе смешал Министр ФСБ младший.
Теперь, когда дело было сделано, можно было и покомандовать.
Министра ФСБ младшего переполняли эмоции. Он ими кипел. Ситуация была для него невыносима. Министр ФСБ младший был убежден, что только что, прямо здесь, в его присутствии, Советник всем участникам событий показал, что он, Министр ФСБ младший, пустое место! Что он никто и, как говорится, звать его никак!
Мало того, что на глазах у десантников Министру ФСБ младшему пришлось ничком лежать у ног Советника, изредка общаясь с ним снизу вверх! Но Советник прямо и вероломно нарушил договор, который по его, Министра ФСБ младшего, поручению он заключил с американцем. А, значит, по сути, не спросив, демонстративно ни во что поставил его приказ! Его слово!
Не то, чтобы Министр ФСБ был человеком чести и всегда держал слово. Это было не так. Мы эту тему уже обсудили. Но каждому хочется казаться лучше, чем он есть на самом деле. И тем сильнее, чем он по своей природе дальше от того, кем пытается выглядеть.
Особенно приятно свои несуществующие достоинства демонстрировать подчиненным, которые в ответ точно ничего не скажут. Тем более, когда это можно сделать, что называется, не за свой личный счет.
Министр ФСБ младший потребовал от Советника немедленно вернуть американцу его оружие. Советник совершенно опешил. Он ничего не понимал.
Только что он блестяще, без стрельбы и потерь провел операцию по поимке так нужных стране преступников. Оставалось только доставить их домой, к чему не виделось никаких препятствий. И в такой ситуации полной и безоговорочной победы его непосредственное начальство непонятно зачем требовало резко снизить уровень достигнутого успеха.
С трудом совладав со своими эмоциями, Советник вполне спокойно поинтересовался, в чем причина такого решения. На это Министр ФСБ младший ответил, что по его поручению, от его имени, Советник договорился с американцем совсем о другом. На новый договор он, Министр ФСБ младший, разрешения не давал.
Что Министр ФСБ младший никому и ни за что не позволит нарушать свои приказы. Что без этого дисциплина рухнет, и катастрофические последствия этого немедленно и неизбежно настанут. В этом случае он подведет своего папу, на что он, Министр ФСБ младший никогда и ни за что не пойдет.
Советник еще не до конца совладавший со своими эмоциями, принял слова Министра ФСБ младшего за чистую монету. Он терпеливо попробовал объяснить начальству, что сложилась ситуация, когда было необходимо действовать немедленно, а не спрашивать разрешения.
Что, если бы он, Советник, сначала попробовал бы спросить разрешения, то, скорее всего, момент был бы упущен, и такой, совершенно блестящий результат достигнут бы не был. Это, полученное им разрешение, тогда бы не понадобилось.
Поэтому, мол, Советнику пришлось выбирать. Или результат, или разрешение. И он решил, что результат важнее.
Но, Министр ФСБ младший остался непреклонен к этим доводам. Ему важнее всего было оказаться правым в любом случае.
Поэтому он возразил, что никак не согласен со сказанным. По его мнению, дисциплина должна быть прежде всего. А, кроме того, данное слово необходимо было держать. Даже, если оно дано американцу.
Советник, все еще не понявший, что на самом деле происходит, и на это попытался привести свои логические доводы. Он сказал Министру ФСБ младшему, что тот неправ. Что, мол, теперь у нас это обычная практика, обещать одно, а делать другое. Что подобная тактика приносит замечательные результаты. Что ее никто из наших противников не ждет. Это многократно проверено в разных областях. Что теперь, собственно, иначе ничего и не происходит. Что у нас теперь во всем только так.
Но упрямый Министр ФСБ младший, как читатель уже понял, не мог согласиться ни с чем вообще, что могло поколебать логическую базу верности его решения.
Он сообщил Советнику, что еще недавно, в школе, его учили совсем другому. Тому, что нужно держать свое слово. Что, если этого не делать, то потом, со временем, расхождение твоих слов с твоими делами непременно обернется против тебя. Что никак иначе не бывает.
Министр ФСБ младший был несколько медлителен в мыслях и пока не понимал, что то, что будет потом, в нашей стране вообще никого не интересовало. Интересовало только то, что будет сейчас.
Советник перестал спорить о деталях. Он, наконец,  понял, что Министра ФСБ младшего не переубедить. Однако, в виду важности наступавших последствий, он предложил Министру ФСБ младшему позвонить непосредственно папе и удостовериться в его, Советника, правоте.
Однако спутниковый телефон по-прежнему не работал. Все решения необходимо было принимать на месте.
Вопрос о папе и возможной ответственности за свое упрямство несколько отрезвил Министра ФСБ младшего. Однако, подумав, он привел Советнику его же собственные слова на счет того, что и двоих приятелей достанет, чтобы из них вытрясти всю информацию.
Советник возразил в том ключе, что если есть такая возможность, то лучше делать так, как надежнее.
Тогда Министр ФСБ младший напомнил Советнику о субординации и велел сворачиваться. Он не мог упустить такой удобный случай показать всем, кто здесь главный.
На это Советнику возразить было уже нечего. Он сделал все, что мог. Все, что было в его силах. Советник молча протянул американцу винтовку.
Читатель, наверняка, не понимает, почему мы так надолго задержались на этом споре. Ему, как и автору, скорее всего, неинтересен убогий внутренний мир Министра ФСБ младшего. Мало ли примеров самодурства рождает жизнь в нашей стране каждый день?
Дело в том, что, если бы Ивана не оставили американцу, вся эта история на этом бы и завершилась. А в таком куцем, урезанном виде она не потянула бы на книгу, достойную внимания уважаемого читателя. Ее продолжение стало возможным только вследствие описанной нами коллизии.
Американец цепко схватил оружие, неохотно переданное ему Советником, и отступил в самый угол так, чтобы со спины к нему было не подобраться.
Да, ему отдали его винтовку. Это многое значило. Но рядом, прямо напротив него, по-прежнему оставались эти многочисленные вооруженные непонятные ему русские, которые постоянно меняли свои решения и на слово которых, как он теперь знал, полагаться не приходилось. И, что было главным, которых было больше, чем патронов в его винтовке.
В это время лежащий на полу Степан с трудом разлепил скованные прежде ужасом веки. Он увидел Ивана с Георгием лежащими без признаков жизни. Степан решил, что они мертвы. Ярость, возникшая при виде мертвых друзей мигом очистила сознание Степана от закрывавшей его пелены страха. С диким ревом Степан вскочил на ноги и несколькими сильными ударами поверг на пол находящихся рядом врагов.
Затем он бросился на американца, видя в нем источник текущих бед, и стремясь отомстить за гибель друзей.
Взвизгнув от ужаса, американец направил на Степана винтовку и выпустил короткую очередь в упор.
Первая же пуля пробила Степану плечо, на миг задержав его.
Остальные пули ушли в потолок.
Советник, которому друзья были нужны исключительно в живом виде, в отчаянном броске успел подбить ствол винтовки вверх.
Страшная боль от задевшей кость пули на миг ослепила Степана. В следующий момент на нем повисло несколько десантников.
У Степана еще хватило сил стряхнуть их, несмотря на раненое плечо, и двинуться снова вперед, к американцу, когда сильный удар прикладом в затылок окончательно вырубил и его.
Степан ничком рухнул на пол сторожки, вытянувшись во весь свой немалый рост рядом со своими друзьями. Они в последний раз были вместе. Дальше каждого ждала своя судьба.
Когда все успокоилось, Георгия, с закованным для верности в две пары наручников раненым Степаном, быстренько погрузили в вертолет, и он улетел к родным берегам. Ивана оставили пограничнику.

Глава 37. Триумф Вована на международной арене

Руководство страны внимательно отнеслось к такому важному делу, как сходка в Чикаго. Оно вообще серьезно относилось ко всем международным мероприятиям, будь то Олимпиады, Чемпионаты мира или что-нибудь другое. Премьер-министр, по просьбе Бухарчика, выделил для Вована собственный самолет.
Правительственная авиация вообще широко использовалась Бухарчиком не только для представительских нужд, но и в хозяйственной деятельности. Деньги в Европу, кокаин из Латинской Америки и оружие в Африку возили только на правительственных бортах. Это было удобно и быстро. Избавляло от многих ненужных формальностей, чреватых неприятными неожиданностями.
Так вот, возвращение Вована с Чикагской сходки было триумфальным. Весть о том, что произведенное им впечатление оказалось сильнее ожидаемого, летела быстрее Вована. Выбранная Бухарчиком тактика в сочетании с, как мы уже об этом не раз говорили, выдающимися личными качествами Вована сделали свое дело.
Еще в Америке, до того, как Вован вернулся на Родину, ему поступило заманчивое предложение от американской мафии, которое он принял.
Но не все было так просто. В профессиональной среде Вована были свои, специфические, жесткие понятия, недоступные пониманию обычных людей.
Сразу с самолета Вован, не заходя домой, первым делом поспешил к Бухарчику.
Бухарчик, укрытый пледом, лежал на диване, и  выглядел очень плохо. Он едва дышал. При нем неотлучно находился доктор.
- Папа! Вам хуже? Что я могу сделать? Хотите, пристрелю вашего врача? – встревожено воскликнул Вован, недоброжелательно взглянув на сидевшего в ногах Бухарчика местного эскулапа.
Тот благоразумно сделал вид, что речь идет не о нем.
- Спасибо, сынок, за заботу. Не переживай. Я крепкий. Пристрелить врача, если что, я, пока, могу и сам. Ничего. Как-нибудь выкарабкаюсь. Давай о делах. Мне уже доложили. Ты произвел правильное впечатление. Достойная смена растет. Рассказывай, как все было.
- Папа! Это Ваша заслуга! Сделал, как Вы велели. Я заранее заложил в каблук пулю. Жахнул по столу – стекла посыпались. Видели бы Вы как они присели.
На следующий день – я в аэропорт – от них делегация. Говорят, будьте нашим главным. Крестным папой, по-ихнему.
Вы, мол, будете решать наши споры, воспитывать молодежь, а мы, за это, говорят, будем с вами делиться. Или, если надо кого в Америке шлепнуть – пожалуйста. За наш счет. Мы это умеем.
Только научите наших вашей свирепости. А то кадры, мол, никудышные. Бизнес рушится. Сплошная профессиональная непригодность. Ну я за половину ихних доходов и дал себя уговорить. Советоваться некогда было. Я правильно сделал, Папа?
Именно в этом вопросе и была главная загвоздка. Бухарчик задумался. Ему не понравилось то, что Вован сам принял такое важное решение, не спросив его. Подобная самодеятельность обычно каралась смертью. Такой был порядок. А порядок Бухарчик уважал. Без него в серьезном деле никак.
Хорошее отношение к Вовану не помешало бы Бухарчику наказать его самым суровым образом, если бы возникла такая необходимость. Бухарчик был человеком дела, а не сантиментов. У него, что называется, рука бы не дрогнула.
Но, с другой стороны, Бухарчик знал, что бывают моменты, когда, как говорится, нужно ковать железо пока горячо. Когда решения необходимо принимать немедленно. Упустишь – не догонишь.
Кроме того, в их бандитском деле, которому Бухарчик посвятил свою жизнь, большое значение имело умение брать на себя ответственность и принимать решения. Без этого было никак, если ты, конечно, хотел чего-нибудь добиться. Каждодневный риск был частью профессии.
Бухарчик отметил про себя, что Вован сразу приехал к нему. Причем, Вован не мог не понимать, чем для него все могло обернуться. А, значит, он пошел с американцами на сознательный риск и не боялся последствий. Душа его была чиста. Он думал о деле. В общем, здесь было о чем поразмыслить.
Трезво все взвесив, Бухарчик решил, что, в данном случае, пожалуй, Вован был прав. Возможно, и сам Бухарчик в такой ситуации не смог бы сделать больше.
Но такой результат размышлений Вовану показывать не следовало. Правильным было, чтобы Вован чувствовал вину за вопиющее нарушение субординации. Чтобы не запахло опасной вольницей.
- Ну, здесь, ты, малость, дал слабину. Я бы попросил больше. Но для первого раза – ничего. Молод ты еще. Неопытный. Научишься, - счел нужным подвести такую черту под этим эпизодом мудрый Бухарчик.
Вован вздохнул с облегчением.
- Скоро нужно ехать передавать опыт, - поделился Вован дальнейшими планами, одновременно, таким образом, спрашивая на них разрешение.
- Давай, сынок, - благословил его Бухарчик, - Но помни, о чем я предупреждал. Что пойдет не так – сразу узнаю и всюду найду. Не позволю позорить державу.
На этом аудиенция закончилась.

Глава 38. Где золото?

Захватившие Георгия со Степаном десантники сразу их разлучили. Еще перед погрузкой в вертолет обоим надели мешки на голову. Больше они друг друга не видели. Степану оказали первую помощь, чтобы он не умер от потери крови.
К счастью, рана оказалась не такой серьезной, как могла. Пуля скользнула по кости не переломив ее. Дальше последовала дорога в Москву. Там Степану сменили повязку, и прибывшими арестантами занялись следователи. Точнее будет их определить как палачей.
Страна задыхалась. Ей как воздух нужны были деньги. Главной целью следователей было быстро узнать, где золото.
Пусть читатель поверит автору на слово, от умельцев, к которым попали Степан с Георгием, ничего невозможно утаить. Они умеют разговорить любого. Однако, в данном случае, от следователей никаких особенных способностей не требовалось. Нашим друзьям нечего было скрывать. Они рассказали все, что знали. Ответили на все вопросы.
Фокус, однако, состоял в том, что они не знали, где спрятано золото. Совсем. Это знал Иван. Только он. Профессионалам не стоило труда убедиться, что друзья не лгут. Такой результат никого не устраивал, но другого не было.
Протянув еще день, другой, Министру ФСБ пришлось докладывать обо всем Кабинету министров.
Как мы уже говорили, Премьер-министр всегда приходил на заседания последним. Как и вообще всюду. К этому так привыкли, что и представить себе не могли, что может быть иначе.
Это знали, даже, главы других государств, включая разных там королей и королев. Всем им приходилось дожидаться нашего Премьер-министра на разных переговорах и обсуждениях насущных международных проблем.
Давно приучив всех к такому порядку, и в этот раз Премьер-министр, войдя в зал заседаний, быстро прошел к своему столу и автоматически поприветствовал вставших министров, не ожидая подвоха.
Министры, дружно кивнув в ответ, вразброд сели на свои места. Дисциплинка в этом плане у министров была не очень.
Прежде чем начать заседание, Премьер-министр привычно окинул министров взглядом еще раз. Неожиданно, его взгляд зацепился за пустой стул.
Пока министры стояли, несоответствие их количества количеству стульев не бросалось в глаза. Но теперь, когда каждый занял свое место, стало видно, что одного министра не хватает.
Это было так неожиданно, что в первый момент Премьер-министр растерялся. Ему никогда не приходилось сталкиваться с подобным.
Быстро овладев с собой, так, что растерянности никто не успел заметить, Премьер-министр прочел на табличке напротив пустого стула «Военный министр».
Это было совсем неожиданно. Забывчивость или необязательность можно было ждать от кого угодно, но только не от Военного министра.
Армия вообще и Военный министр в частности были очень популярны. Народу нравилась хорошо видимая бравость Военного министра. Его рубленые, не всегда понятные фразы. Грозный вид.
Сам Премьер-министр, неравнодушный к народной любви, иногда ощущал по этому поводу легкие уколы ревности. И вдруг такое ЧП!
- А где у нас Военный министр? – для начала осторожно осведомился у присутствующих Премьер-министр.
Такую неопределенную форму вопроса Премьер-министр выбрал не случайно. Вдруг, он что-то упустил и для начала хотел проверить, нет ли у Военного министра какой-либо неведомой ему убедительной причины отсутствовать. В конце концов, его могли убить в каком-нибудь в бою, которые наша страна постоянно вела в разных других странах, не афишируя, впрочем, этих своих действий.
При таком раскладе жесткий наезд на Военного министра за его отсутствие на совещании выглядел бы в глазах других несправедливым.
Не сказать, чтобы это заботило Премьер-министра. То, что думают о нем другие министры или вообще, кто-нибудь еще посторонний, но все же. Премьер-министр не хотел казаться несправедливым и черствым. Это не входило в его планы.
Министры удивленно стали переглядываться между собой и пожимать плечами. Никто из них ничего не знал по существу заданного вопроса.
На всякий случай Премьер-министр заглянул в холодные глаза министра кладбищ, но встретил такой же бессмысленный ответный взгляд, как у других министров.
Не встретив признаков обоснованности отсутствия Военного министра, Премьер-министр хотел уже как следует рассердиться. Событие было беспрецедентным. Военный министр позволил себе то, что не позволяли главы других государств. Премьер-министрн еще, даже, не решил как лучше разбираться с таким чудовищным случаем, как, вдруг, дверь открылась, и в зал вошел сам Военный министр.
Сделав несколько чеканных шагов, Военный министр стал по стойке смирно, приложил руку к фуражке, и попросил разрешения занять свое место.
Ну и видок был у него. Сапоги Военного министра покрывал толстый слой грязи, которая, отваливаясь крупными шматами, отмечала путь, где он прошел.
Штаны и китель были обильно испачканы этой же грязью. Даже, на фуражке угадывались ее разводы. При всем при этом глаза Военного министра были бешеными и светились счастьем.
Следом за Военным министром вошел его адъютант, вид которого был ничуть не лучше. Адъютант катил небольшую пушку, с которой Военный министр не расставался никогда и нигде.
Пушка была тоже грязная. Ее ствол почернел. Видимо, это обгорела краска от непрерывной стрельбы. В зале явственно запахло порохом. Похоже было, что пушку не успели почистить.
- Что это все значит? – скорее удивленно, чем возмущенно, обратился к Военному министру Премьер-министр.
По виду Военного министра недвусмысленно угадывалось, что он не чувствует за собой никакой вины. Видимо, в данном случае произошел какой-то совсем выходящий за все обычные рамки случай. Более того, Военный министр явно был собой горд.
Намеренно выждав паузу, повысившую до самого верхнего предела общий градус внимания, Военный министр опять приложив руку к фуражке голосом Левитана торжественно объявил: «Сегодня, в четырнадцать часов двадцать минут, преодолев ожесточенное сопротивление противника, войска под моим управлением взяли штурмом Рейхстаг».
Воцарилась мертвая тишина. Слышно стало, как копошится жирный хрущ в одном из шматов глины, упавших с ног Военного министра. Насекомое выглядело особенно безобразным рядом с бравым Военным министром, что про себя отметили все.
Первым пришел в себя Премьер-министр. Он опасливо посмотрел на стоящий на столе телефон международной связи, который специальные связисты всегда устанавливали там, где находился Премьер-министр. Телефон молчал.
Премьер-министр снял его трубку и дунул в нее, чтобы убедиться, что телефон работает. Однако все было в порядке. Связь была. А международных звонков не было. Это был важный в этой ситуации факт, который, однако, пока непонятно что значил.
Следующим начал оживать Иностранный министр. Он встал и открыл рот. Но что сказать, он еще не решил. Поэтому некоторое время он так и стоял с открытым ртом.
За ним стали оживать и другие министры. Они зашевелились на своих креслах, перешептываясь с соседями и обсуждая неожиданную новость.
- Поясните, - наконец, сформулировал первый свой вопрос Премьер-министр. Он слегка закашлялся. Возможность говорить вернулась к нему не вдруг.
- А что здесь пояснять? – бодро начал Военный министр, - Все ясно как день, - сказал, как отрезал он.
- Что ясно как день? – все же переспросил Премьер-министр этот, якобы, полностью понятный Военному министру ответ.
- Ну, как?! – слегка растерялся непонятливости коллег Военный министр, - Все же знают, что армия в нашей стране главная. А я, как Военный министр, главный в армии.
- И что же это значит? - вдруг живо заинтересовался логикой подчиненного Премьер-министр. У него шевельнулись нехорошие подозрения. Не метит ли Военный министр на его место.
- Как, что? – продолжал искренне удивляться Военный министр, - Чтобы мне уверенно управлять такой значительной по масштабам и последствиям структурой, я должен иметь непререкаемый авторитет.
Чтобы ни одному, даже, самому захудалому младшему лейтенантику, в его двоечную голову не могло придти задать себе вопрос: «А почему именно он здесь главный, а не я?».
Ведь, правильно? - обратился Военный министр за поддержкой к присутствующим.
- Продолжайте, - не стал пока определять своего отношения к сказанному Премьер-министр. Он понял пока только то, что лично ему Военный министр не опасен. Что здесь что-то другое.
- Вот я и говорю, - несколько обескураженный отсутствием безусловной поддержки других министров, продолжил Военный министр, - В моих предшественниках никто не сомневался. Они в свое время брали Рейхстаг. Это всем понятно. Тот, кто брал Рейхстаг, достоин руководить армией. Это безусловно. Чтобы развеять любые сомнения подчиненных во мне, я решил тоже взять Рейхстаг. И только что это сделал! – с гордостью произнес Военный министр заключительные слова.
Премьер-министр снова посмотрел на международный телефон. Телефон молчал. Иностранный министр сглотнул скопившуюся слюну.
- А немцы возражать не стали, войны не будет? – осторожно поинтересовался он.
- А кто их будет спрашивать? – удивился Военный министр, - Это наши дела. Нам это надо, а не им.
- Только что? – вдруг без спроса перебил Военного министра Министр транспорта.
- Ага, - совсем просторечно, но очень искренне ответил Военный министр.
- А как же Вы сумели добраться так быстро сюда, на это заседание? – каверзно спросил Министр транспорта.
Присутствующие поняли, что Министр транспорта заметил какую-то нестыковку в словах Военного министра. Какой-то подвох.
- Как, как? – не понял заданный вопрос Военный министр, - На машине, - на всякий случай уточнил он, недоумевая по поводу странных, на его взгляд, вопросов.
- Из Берлина? – настойчиво, снова с явно скрытым в словах подтекстом, переспросил Министр транспорта.
- Из какого Берлина? – удивился Военный министр, - При чем здесь Берлин?
Немая сцена в зале опять длилась несколько минут. Наконец, до присутствующих дошло, что, Военный министр имел в виду что-то свое. Не то, о чем все подумали. И, что, по крайней мере, сегодня, войны с Германией не будет. Этот вывод был самым важным.
Министры не знали, смеяться им или плакать. После сильного напряжения, которое все пережили, возобладал регенерирующий нервную систему смех.
В дальнейшем выяснилось, что для достижения уже названной цели укрепления своего авторитета в войсках и для поднятия их патриотического духа, Военный министр выстроил в Подмосковье, чтобы далеко не ездить, точную копию Рейхстага.
Теперь каждый батальон должен был хотя бы раз в год штурмовать Рейхстаг с полной выкладкой. Используя авиацию, приданную артиллерию, в том числе тяжелую, огнеметы и танки. Все, как на самом деле.
На первый штурм этого вселенского воплощения зла Военный министр повел войска лично. В этом была причина его опоздания. Враг оказал ожесточенное сопротивление. Более сильное, чем изначально полагали в Генеральном штабе. Дело дошло до рукопашной.
В подтверждение последнего утверждения Военный министр брезгливо указал на те самые, сразу замеченные всеми разводы грязи на своей, всегда прежде безупречно чистой форме.
Ввиду таких, совершенно особенных обстоятельств, учитывая факт, что проведенная Военным министром операция закончилась блестящей победой с полным разгромом неприятеля, в которой, кажется, к тому же никто не пострадал, Премьер-министр решил его не наказывать за опоздание.
Он попросил, только, впредь Военному министру необоснованно не рисковать своей жизнью, и самому лично больше не принимать участие в рукопашных схватках, доверяя их проведение другим, менее ценным для страны членам своего армейского сообщества.
Военный министр не стал спорить с такой мягкой, заботливой критикой своих действий. Он пояснил, что в данном случае важным было лично возглавить подчиненных, чтобы, глядя на его пример, ни у кого не дрогнуло мужество и дело непременно, при любых обстоятельствах, было бы доведено до победного конца.
На этом инцидент исчерпался. Премьер-министр разрешил Военному министру занять его пустующее место. Заседание продолжилось.
Главный вопрос заседания был традиционным для страны в последнее время, после того, как Цена упала: «Где взять деньги?». Все взоры обратились к Министру ФСБ. Сегодня ответ ожидался от него.
Министр ФСБ стал таким образом, чтобы другие министры его хорошо видели. Затем, следя взглядом за Премьер-министром, которому, и были обращены на самом деле его слова, он не спеша начал доклад.
Первым делом Министр ФСБ сообщил присутствующим, что: «В результате продолжительной погони за хитрыми и коварными преступниками, явно хорошо подготовленными к подобным ситуациям и не останавливающимися перед применением самых коварных и бесчеловечных методов, чтобы, только, уйти от преследования, они – эти преступники, были настигнуты уже на вражеской территории специальной группой захвата».
- Где золото? – попытался прервать поток лишних подробностей Премьер-министр.
Министр ФСБ сделал вид, что его не услышал.
- При этом произошел продолжительный огневой бой с применением со стороны противника авиации и тяжелого вооружения, - продолжал Министр, нагнетая эмоции, и стремясь максимально выпукло показать колоссальный объем выполненной его подчиненными опаснейшей работы и героизм, проявленный ими под его руководством, - В результате боя вся вражеская техника оказалась уничтожена, а два из трех преступников задержаны.
- Где золото? – громче повторил свой вопрос Премьер-министр.
Однако, Министр ФСБ опять сделал вид, что его не услышал.
- Третьего преступника захватить не удалось. Он был убит подельниками в междоусобной стычке, - стремясь любыми путями откреститься от главной неудачи, - наконец завершил свой доклад Министр ФСБ.
Он почувствовал, что дальше пытаться увести внимание Премьер-министра от главного вопроса опасно. Можно было нарваться на непредсказуемую в своих последствиях эмоциональную реакцию. Поэтому, скомкав первоначальный план, Министр ФСБ сообщил сразу самое главное, что, по его мнению, необходимо было донести до присутствующих.
Его целью, как уже понял читатель, было показать, что он, Министр ФСБ, сделал все для того, чтобы поймать этих неуловимых преступников и найти золото.  Что для этого преодолены невероятные препятствия. Что большинство преступников схвачено. А, если что-то и произошло не так, как того хотелось бы, так в этом его вины нет. Что это злая воля пойманных им негодяев, готовых пойти на любые козни, чтобы только навредить нашему государству и ему, Министру ФСБ, лично, поскольку его интересы неотделимы от интересов страны и Премьер-министра.
- Где золото? – уже зло в третий раз повторил вопрос Премьер-министр. Как и все, он понял, что удовлетворительного ответа не получит, но хотел услышать какой-нибудь.
- Неизвестно! – командным голосом вытянувшись по стойке смирно как кадет в суворовском училище перед маршалом и стремясь каждой мелочью выказать свою личную преданность Премьер-министру, доложил Министр ФСБ.
- Как так? – искренне не понял Премьер-министр, - Вы преступников взяли? Взяли! А они не знают, куда спрятали ворованное?! Так не бывает! Вы, наверное, плохо спрашивали? – вкрадчиво намекнул на недоработку Министра ФСБ Премьер-министр.
- Никак нет! – изо всех своих сил рявкнул Министр ФСБ, сделав совсем уже оловянные глаза, - Еще как спрашивали! – следом, уже мстительно, словно припоминая одному ему ведомые кровавые подробности, поведал дальше Министр ФСБ.
- Преступники рассказали нам все. Что знали и чего не знали. Где наняли вышку. Как бурили. Главным у них был тот, которого они убили, - развивал Министр тему, опять стремясь углубиться в спасительные подробности, и надеясь там, в деталях, запутать внимание Премьер-министра и отвлечь его от провального конечного результата.
- Не может быть, чтобы они не знали, где золото! - не поверил Премьер-министр, - Там было столько, что не унести!
- В том и дело! Его увез главарь, - радостно пояснил Министр ФСБ. Наконец, центром обсуждения стали действия преступников, а не его.
Министр продолжил свою мысль: «Алкоголики. Ни у кого нет прав. Только главарь в Детском доме, на кружке умелые руки научился водить машину. Он и увез золото. Остальные двое не знают куда».
- Как не знают? – рассердился теперь на Степана с Георгием Премьер-министр, - Вы понимаете, что это значит? Нам без этого золота никак. Ищите где хотите, но, чтоб золото было.
- Все обыскали. Всюду заглянули, - продолжал настаивать на качественном выполнении своих обязанностей Министр ФСБ.
- Ищите, пока не найдете! - непреклонно давил всерьез раздосадованный таким неудовлетворительным результатом Премьер-министр, - Не найдете Вы – найдет другой Министр ФСБ. Это понятно?
Премьер-министр намекнул таким тонким образом на то, что, в виду чрезвычайной важности нерешенной проблемы, он готов рассмотреть вопрос о замене нынешней трудовой династии Министра ФСБ на какую-нибудь другую. Более подходящую. Которая не будет проваливать такие ответственные поручения.
Министр ФСБ намек хорошо понял.
На этом, как будто все важные вопросы были обсуждены. Можно было заканчивать. Но неожиданно поднял руку Министр телевидения.
- Хорошо бы нам определиться еще с одним вопросом, - сказал Министр телевидения, когда ему разрешили это сделать.
- Может, хватит на сегодня? – устало спросил Премьер-министр.
- Это как раз касается того, что нам сегодня доложил Министр ФСБ, - не настаивая на своем, попробовал получить разрешение продолжать Министр телевидения.
- Валяйте, - непривычно фамильярно от подступившего утомления дал свое «добро» Премьер-министр.
- Мы обещали нашим телезрителям держать их в курсе событий, которые происходят с Резервным фондом, - начал Министр телевидения, - Последний раз мы им сообщили, что Резервный фонд никуда не пропал и весь на месте.
Вы еще тогда сказали, - напомнил Министр телевидения Премьер-министру его слова, - Что золото обязательно будет найдено. Что никуда оно не денется. А сегодня выходит, что, может, и не найтись.
Нам нужно опять что-то сообщить нашим телезрителям. Чтобы они знали о том, что происходит в стране и зря не волновались.
Премьер-министр задумался. Министр телевидения был прав. Действительно, людям нужно было что-то сообщить, чтобы они не волновались.
Вопрос был серьезным. Премьер-министр, даже, встал и несколько раз прошелся по рядам притихших министров. Так ему лучше думалось.
Наконец, решение созрело. Глаза Премьер-министра удовлетворенно просветлели. Он уверенно подошел к своему месту и объявил его.
- Сообщите нашим уважаемым телезрителям, что Резервный фонд действительно никуда не исчез, а был весь израсходован на то, чтобы всем жителям нашей страны жилось еще лучше, чем теперь, - твердым голосом объявил он.
Министр телевидения ответ не вполне понял. Он, конечно, понял главное. Нужно будет сказать, что Резервный фонд израсходован. Весь. И не абы как, а с пользой. Так, чтобы всем стало хорошо.
Но как, кому именно, когда и в чем от этого стало хорошо, Министр телевидения не понял. А спросить об этом он не решился. Министр телевидения не хотел, чтобы у Премьер-министра сложилось мнение, что Министр телевидения в чем-то его недопонимает.
Но, по мнению Министра телевидения, из предложенного Премьер-министром ответа вытекала некоторая нежелательная неопределенность. Получалось, что вначале люди своими глазами увидели, что золота нет. Потом им сказали, что оно не пропало. Еще потом – что его израсходовали.
У телезрителей могли возникнуть ненужные вопросы, что вообще происходит. Почему им все время об одном и том же говорят разное.
Долг Министра телевидения был устранить эту неопределенность в зародыше. Пока она не достигла опасных размеров сомнений населения в искренности власти.
Сам Министр телевидения не знал как это сделать, и в такой ситуации не хотел брать на себя ответственность за результат. Он обратил внимание Премьер-министра на возникшую проблему.
Однако, Премьер-министр уверенно развеял все сомнения.
- Мой школьный учитель, - Премьер-министр не стал уточнять, какую именно школу и какого учителя он имел в виду, - Человек с большим опытом, мне как-то сказал, что запоминается последняя фраза. Она вытесняет из памяти предыдущие.
Поэтому, ни о чем не беспокойтесь. Делайте как я сказал. Все равно никто ничего не вспомнит из того, что было раньше.
На этом затянувшееся в этот раз дольше обычного заседание, наконец, закончилось.

Глава 39. В тюрьме

Но вернемся к Степану с Георгием. Нельзя забывать людей, которые оказались в беде.
После того, как стало ясно, что пленники ничего не знают про золото, интерес к ним пропал. Чтобы не занимать попусту дефицитное тюремное место, их посадили вместе в одну камеру.
Дело в том, что тюрем, которые непрерывно строились в нашей стране, не хватало для того, чтобы в них можно было содержать все осужденное население. Машина следствия каждый год перевыполняла свои непрерывно растущие обвинительные планы.
Наученные прежним опытом люди переставали делать то, за что их сажали раньше, и депутатам приходилось, работая на опережение, постоянно выдумывать все новые и новые законы, чтобы следствие не останавливалось, и могло комфортно работать и дальше.
Чтобы оно своевременно получало возможность цепляться все к новым и новым сторонам жизни общества, не охваченным прежними уголовными статьями.
Чтобы работникам этого самого следствия можно было не топать в сапогах по грязи необъятных просторов нашей страны, выискивая упорно прячущихся единичных неуловимых уголовных преступников, кого-нибудь ограбивших или убивший – ведь эти преступники, при случае, могли дать отпор. Это было опасно.
А, чтобы, они, эти работники следствия, могли спокойно, сидя в тиши своих просторных теплых кабинетов и попивая чай, выбирать тех, кто ему, следствию, был больше по душе в качестве будущего уголовного элемента. Кто был совершенно безобиден, и от кого не приходилось ждать неприятностей.
Следствие играло в жизни страны одну из решающих ролей и о нем надлежало заботиться. А забота о людях, как любил говаривать Премьер-министр, у нас была прежде всего. И депутаты это хорошо знали.
Все это оказалось кстати нашим узникам. Вместе с другом, даже, в тюрьме сидеть веселее.
Из-за того, что все-таки Степан с Георгием были особенными, по сравнению с другими, никого больше к ним подселять не стали. Мало ли что могли наболтать простым заключенным эти осведомленные о тайных государственных делах субчики.
Больше того, на всякий, непонятно какой, случай к ним в камеру подсадили охранника. Он находился там постоянно. Обязанностью охранника было просто сидеть со Степаном и Георгием в одной камере и ничего не делать.
Если Степан с Георгием сидели в тюрьме, можно сказать, даром, то их охранник сидел с ними за хорошую зарплату. Такую, что, пожалуй, большинство россиян, будь у них такая возможность, согласились бы посидеть за него.
Другое дело, что этой возможности у них не было. Поэтому простые россияне в своей основной массе без дела и бесплатно, или за копейки при всякой ерунде, болтались на свободе.
Но мы отвлеклись.
Наши друзья в своей постшишкодранской жизни привыкли всегда чем-нибудь заниматься. Ставить перед собой какие-то цели. К чему-нибудь стремиться. Поэтому жизнь в тюрьме без перспективы когда-либо оттуда выйти, и без какого-нибудь полезного занятия, которое позволило бы об этом забыть, давалась им очень тяжело. К тому же, безделье - утомительней, чем почти любая работа. Ничто так не выматывает душу и не опустошает, как оно.
Теперь, лежа на тюремных нарах без перспективы обрести когда-нибудь свободу, друзьям для поддержания духа только и оставалось, что вспоминать то немногое хорошее, что было в их жизни. Прежняя жизнь в Шишкодранске не давала никаких поводов для светлых воспоминаний. О ней они не любили говорить.
Раненому Степану часто бывало нехорошо. Его мучила лихорадка. А какой врач в тюрьме? У него одно средство при всех болезнях - деревянный бушлат.
В такие минуты Георгий, чтобы отвлечь Степана от болей, вспоминал и рассказывал другу про особенно светлые минуты их прошлой жизни. Из того недолгого времени, когда удача была на их стороне. Когда им удавалось невозможное.
- Помнишь, какого здоровенного сома ты тогда поймал на лягушку, - внимательно наблюдая за ответной реакцией Степана, начинал свою терапию Георгий.
Постепенно захватив внимание, он, чтобы занять больше времени, переходил от единичных приятных для Степана моментов к более развернутым и протяженным эпизодам.
- А помнишь, как мешала нам умная ракета? - продолжал Георгий, - И где она? Как мы ее провели! Она ничего не смогла сделать.
- Она на свободе. А мы где? – уныло отвечал совсем утративший оптимизм от плохого самочувствия Степан.
- И мы там будем. Обязательно, - неизменно отвечал на это Георгий.
Время шло. Рука Степана поджила. Ему сняли повязку. Былая сила стала возвращаться к нему.
И вот, однажды, Георгию пришла в голову интересная мысль. У него появился План! План побега. Но для его реализации требовалось участие Степана. Необходимо было добиться от Степана необходимых ответных действий.
Прямо обсудить План и скоординировать действия, по понятным причинам, было невозможно. Нужно было суметь как-то договориться о взаимодействии прямо в присутствии их круглосуточного охранника.
Необходимо было толковать обиняками. В случае со Степаном, как мы помним, это было затруднительно в силу избыточной прямолинейности его натуры.
Хорошо обдумав все, Георгий перешел к делу.
Однажды, как будто что-то вспомнив, он объявил, что давно хотел пойти навстречу настойчивым просьбам Степана научить его играть в шашки. Прежде, мол, было некогда, а теперь – пожалуйста. Времени теперь сколько угодно.
Степан ничего не понял. Шашки были, пожалуй, тем, что его интересовало в жизни меньше всего.
Но Георгий не отставал. Часто моргая одновременно и по очереди обоими глазами, и отчаянно гримасничая, чего за ним прежде не водилось, он раз за разом напоминал Степану об этом его намерении.
Понемногу, в голове Степана начала вызревать мысль, что дело не в том, что его друг сошел с ума. Что дело здесь в чем-то другом. Когда эта мысль вполне оформилась, дальше дело пошло легче. Наступил момент, когда Степан понял, что его друг что-то затевает. Это означало одно. Необходимо было его поддержать.
Степан немедленно вспомнил, как еще в детском саду с завистью смотрел на игравших в шашки «дембелей» из выпускной группы.
Георгий обратился с соответствующим заявлением к администрации тюрьмы, в котором попросил дать им необходимый инвентарь, несказанно удивив всех такой своей просьбой.
Дело в том, что за всю многовековую историю старинного московского заведения, в котором сидели теперь наши друзья, и, через которое прошли, без преувеличения можно сказать, миллионы наших соотечественников, не считая иностранцев, Георгий был первым арестантом, запросившим шашки.
Обычно арестанты просили карты, наркотики, сигареты, телефоны, выпивку, девочек, но шашки?! Такого не было никогда.
Привычная к отказу на любые просьбы рука тюремного начальства замерла в воздухе на полпути к прошению Георгия.
Хорошо подумав, начальство вспомнило, что, пожалуй, за всю свою службу не было ни единого раза, когда оно бы пошло навстречу арестантам. Что, пожалуй, это не совсем хорошо. Что для какого-нибудь нужного случая может пригодиться создать прецедент обратного.
Что об этом хорошо будет более высокому начальству упомянуть в позитивном ключе на какой-нибудь пресс-конференции, и, это, более высокое начальство, пожалуй, не забудет того, кто вложил ему в руку такой полезный козырь.
В результате, не усмотрев в просьбе Георгия никакого подвоха, уже на следующий день найденные в самой дальней кладовке шашки были выданы в камеру.
Читатель, наверное, знает, что в тюрьмах все по своему. По безопасному. Поэтому, выданные шашки представляли собой картонную доску с картонными же фишками, произведенными, судя по надписям на их обратной стороне, еще в семнадцатом веке.
Видимо, они тогда, еще при постройке тюрьмы, были с другим необходимым инвентарем в нее завезены, и с тех пор, судя по их совершенно новому состоянию, так и лежали в запасниках. Георгию, даже, самому пришлось разрывать бумагу, в которую шашки были упакованы.
Наконец, после всех этих перепетий, можно было приступать к делу. Георгий вкратце рассказал Степану шашечные правила, и игра началась. К удивлению всех, первую партию выиграл Степан. Вторую тоже.
Неподдельному счастью Степана не было предела. Его доверчивая душа ликовала. Он решил, что напрасно не занялся шашками с детства. При таких способностях, он уже точно стал бы чемпионом мира.
Однако, третью партию Степан проиграл. Не все оказалось так просто, как он думал. Но четвертую снова выиграл.
Опять волны счастью наполнили камеру. Не будем забывать, что друзья в прошлом были болельщиками. Что такое азарт им объяснять было не нужно.
Пятую партию Степан проиграл. Он насупился и предложил сыграть еще.
Георгий сделал вид, что ему надоело проигрывать, и, что, лучше, на сегодня будет остановиться. Но Степана унять было уже невозможно. Он поверил в себя, и ему необходимо было немедленно доказать всем, что он лучший в мире игрок в шашки.
Тогда, Георгий предложил сыграть, что называется, на интерес. Поскольку у друзей никакого имущества, кроме вещей, на них надетых, не было, решили играть на одежду.
Первые две партии снова выиграл Степан. Георгию пришлось расстаться с рубашкой и ботинками. Затем, он все отыграл, и выиграл штаны Степана.
Игра шла с переменным успехом. То один проигрывался до трусов, то другой.
При этом, в последний момент, чаша везения всегда склонялась в сторону проигрывавшей стороны, принося ей желанную удачу, сразу разворачивающую, казалось, разгромное поражение в неожиданную победу.
Не каждый ипподром мог похвастаться тем количеством азарта, которое в тот день пролилось в камере.
Охранник, который вначале равнодушно отнесся игре в шашки, был захлестнут этими потоками эмоций. Он сразу начал болеть за Степана. Всегда приятнее болеть за того, кто выигрывает.
Но, когда Степан остался в трусах, симпатии охранника переменились. Он переметнулся в лагерь Георгия. Охраннику пришлось менять объект симпатий много раз, пока он совсем не запутался. Он в полной мере проникся азартом нешуточной борьбы.
Уловив этот момент, Георгий, вдруг, сказал, что ему не интересно больше играть со Степаном. Степан взвился. Он воспринял это как личное оскорбление, которое было тем сильнее, что исходило от лучшего друга.
И только когда Георгий изо всех своих сил пнул его, чтобы обратить внимание Степана на свои уставшие подмигивать глаза, до Степана дошло, что не все так буквально, как ему кажется. Что в словах Георгия может присутствовать иной, непонятный ему смысл.
Поняв это, он отстал от Георгия, и сел, насупившись, на лавку, не в силах так сразу совладать с собой.
Свято место пусто не бывает. Охранник, обидевшийся за Степана, на стороне которого он в последний раз оказался, предложил Георгию сыграть в шашки за Степана с ним. Мол, ему то, камерному начальству, Георгий не откажет, а справедливость восторжествует.
Наблюдая предыдущие партии, охранник вполне усвоил несложные правила новой для себя игры, как и то, что окончательно выиграть в эту игру невозможно. Что, как бы все не складывалось по ходу, в результате непременно будет ничья.
Георгий неохотно согласился сыграть снова только из уважения к охраннику, но, чтобы наполнить игру смыслом, настоял на том, чтобы игра шла в прежнем русле. На раздевание.
Охранник легкомысленно согласился. Его жизненный опыт, приобретенный в этот день в камере с друзьями, ему говорил, что ничего в этом особенного нет. Что все непременно вернется к тому, с чего начиналось. Что это просто так. Он, что называется, с головой угодил в умело расставленную Георгием ловушку.
Нужно ли пояснять читателю, что из последовавших затем партий охранник не выиграл ни одной? После седьмой вся его одежда, включая ключ от камеры, лежала рядом с Георгием.
Сам охранник, скрючившись и прикрывая ладонью свое скромное достоинство от чужих нескромных взглядов, сидел в дальнем углу камеры, стремясь стать совершенно незаметным, а, лучше, совсем исчезнуть из этого рокового для него места, что, впрочем, было невозможно. Все таки это была тюрьма, откуда не принято исчезать просто так.
Посочувствуем бедному охраннику. Этой невольной жертве обстоятельств. Если бы его не посадили в камеру к Степану с Георгием, ничего подобного с ним в жизни бы не случилось.
Она, его жизнь, тихонько прошла бы в своем сереньком ключе к удовлетворению самого охранника, его будущей толстой некрасивой жены и разбойных непослушных детишек. Охранник был человеком еще молодым, и у него все было впереди.
Он бы по-прежнему ходил с важным видом по коридорам тюрьмы, многозначительно гремя связками ключей. Или раздавал бы через форточки счастливым заключенным миски с едой, наливая своей начальственной рукой кому погуще, а кому пожиже.
И вдруг, эта счастливая жизнь закончилось. Впереди бывшего охранника ждал невероятный позор и неминуемое изгнание с такой важной для страны и престижной работы.
Он погрузился глубоко в себя, ожидая неминуемой, заслуженной им, участи.
Только теперь Степан понял план Георгия и смог в полной мере оценить его гениальность. Ведь, теперь у них были ключ от камеры и одежда охранника. Правда, один комплект. Это был пропуск на выход, но, к сожалению, только один. Второго пропуска не было.
Георгий предложил Степану переодеться и немедленно отправляться на волю. Пока не произошло ничего непредвиденного.
Но Степан отказался. Идея была Георгия. Он все сделал для ее воплощения. Ему, по справедливости и полагалось бежать.
Ситуация зашла в тупик. Никто не готов был бросить друга в тюрьме. Этого Георгий не предвидел. Нужно было разворачивать ситуацию обратно, чтобы их тюремное будущее не стало хуже, чем теперь. Важно было, чтобы никто в тюрьме не догадался о попытке побега. Иначе, их могли разлучить.
Подумав, Георгий предложил охраннику отыграться. Нужно ли пояснять, как все происходило дальше? Уже через десять минут счастливый охранник был в полной экипировке. Ему отыгрыш показался необыкновенным чудом. Охранник опять из мрачной бездны вернулся в тот счастливый мир, где можно было с важным видом, гремя ключами, проходить по коридору и наливать арестантам долгожданную баланду. Кому погуще, а кому пожиже.
На этом шашечный этап заключения друзей закончился. Никто в камере больше не хотел видеть этот инвентарь. Он теперь символизировал неудачную попытку обрести свободу. На следующий же день друзья сдали шашки обратно.
Уместным будет рассказать читателю, что для охранника, который ничего не понял на счет того, что на самом деле с ним произошло, такое возвращение к жизни не прошло даром. По ходу описанного нами дела через его кровеносную систему прошли ударные дозы адреналина. Они снизили чувствительность соответствующих рецепторов.
Организм охранника не мог дальше функционировать в прежнем заунывном режиме. Будущее с толстой женой и разбойными детишками перестало его интересовать. У охранника возникла потребность вновь и вновь переживать сильные контрастные ощущения. Падать в бездну, и, затем, возноситься обратно, к прежним высотам. Говорят, его потом не раз встречали в местном садомазохистском клубе.

Глава 40. Иван в Америке

Как мы уже об этом рассказали, Премьер-министр ясно обозначил, что золото необходимо найти в любом случае, поставив в зависимость от этого будущее нынешней династии Министра ФСБ.
Нельзя сказать, что сам Министр ФСБ был особенно образованным человеком, однако и он знал, что смены династий порой случаются. История дала тому немало примеров.
Он не хотел пополнить список неудачников. Поэтому сразу же после заседания Кабинета министров, на котором обозначились столь грозные возможные последствия, Министр ФСБ со своим советником начал напряженно думать, как лучше поступить в такой непростой ситуации.
Да, да, и у Министра ФСБ был свой советник. К этому вопросу подробнее мы вернемся позже. А пока, советник порекомендовал первым делом выяснить реальную судьбу Ивана. Путь к золоту лежал через него. Необходимо было точно узнать где Иван находится и чем там занимается.
Ситуацию осложняло то обстоятельство, что искомый объект, как мы знаем, волей судьбы оказался в непонятной, враждебной Америке. Там, где безграничные на Родине возможности Министра ФСБ были равны нулю.
Советник осторожно, чтобы не нарваться на неприятности, в самых мягких и обтекаемых выражениях, совсем не так прямо, как мы сейчас здесь об этом говорим, посоветовал Министру ФСБ смирить гордыню, и обратиться за помощью к Иностранному министру.
А, чтобы, Иностранный министр по какой-нибудь нелепой ошибке не отказал в такой важной для Министра ФСБ просьбе, советник предложил взять за жабры (так он выразился) какого-нибудь не самого близкого, но и не дальнего его родственника подбросив тому наркотики.
Близкого родственника брать не следовало из тех соображений, что Иностранный министр мог пожаловаться Премьер-министру, и затея бы лопнула. Тот мог вступиться и потребовать выпустить заложника.
Слишком дальний тоже не подходил. Могло выйти так, что Иностранный министр не испытает к тому достаточных чувств, чтобы пойти на поводу у Министра ФСБ, и арест не приведет к желанному результату.  Нужно было точно выбрать нечто среднее.
Идея Министру ФСБ понравилась. Он велел принести папочку, в которую подбирался материал на Иностранного министра, и сам лично наметил подходящую жертву.
Результат не замедлил сказаться. На следующее утро нужный родственник сидел в камере, а ближе к обеду Министру ФСБ позвонил Иностранный министр узнать, что ему нужно.
Уяснив задание, Иностранный министр немедленно составил соответствующий запрос американскому иностранному министру, который сам лично и отправил по нужному адресу. Вскоре пришел ответ, что Иван бомжует в свое удовольствие на просторах Америки.
Ответ внушал оптимизм. Человек, который спрятал золото, был жив и здоров. Это было самым важным. Теперь нужно было найти способ заставить его говорить.
Министр ФСБ опять позвал советника. Советник, подумав, порекомендовал Министру ФСБ смирить гордыню, и обратиться за помощью к Военному министру.
Как читатель уже догадался, на следующий день к обеду Военный министр позвонил Министру ФСБ узнать, что ему нужно.
 Замысел советника был такой. По его мнению, этой самой Америке было ни тепло, ни холодно от того, что Иван по ней бомжует.
Будет он там бомжевать и дальше, или вернется на Родину, Америке, как считал советник, тоже,  должно было быть, как теперь говорят, фиолетово. Но что совсем не было фиолетово сытой Америке, так это то, что на нее могли быть нацелены наши ядерные ракеты.
А теперь пусть уважаемый читатель хорошенько подумает, как бы он сам поступил на месте Америки, если бы ему предложили разменять то, что ему фиолетово, на то, что ему на самом деле важно. Что угрожает самому его существованию.
В этом и состоял замысел советника. Заполучить Ивана в обмен на то, что американцы до следующего подходящего случая не будут видеть прицелы наведенных на них наших ракет.
В противном случае, сказал советник, если эти непонятные американцы по любой, самой невероятной причине упрутся, и не захотят выдать Ивана, им надлежало разъяснить, что без золота, про которое знает только Иван, нам каюк. А зачем, как об этом прямо сказал наш Премьер-министр, существовать этому миру, если нам настанет каюк? Мол, пусть они как следует обо всем этом подумают.
Согласитесь, логическая конструкция, выстроенная советником выглядела весьма убедительной.
Немедленно была составлена соответствующая депеша, которую Иностранный министр по своим каналам, опять лично переправил в Америку.
Признаем, американцам было над чем подумать. Нужно отдать им должное, они умели думать быстро. По прошествии недели пришел ответ, в котором было сказано, что Америка, к сожалению, устроена иначе, чем наша страна. Что там власть совсем не все может, что хочет.
Что ей такие бомжи как Иван совсем не нужны, но у неё на бомжей нет никакой государственной управы. Она ничего с ними сделать не может. Что, будь её воля, нашим немедленно вручили бы ключ от наручников Ивана, лишь бы между нашими странами был вечный мир.
В письме было еще много чего написано в том же духе. Не будем утомлять читателя лишними дипломатическими изысками. Главное, что это был отказ.
Однако, по тону письма было ясно, что отказ вызван не пренебрежением к стороне, написавшей первичное обращение, не презрением к ее аргументам, а внутренними обстоятельствами, через которые американская сторона перешагнуть не могла, как ни хотела.
Иначе говоря, это был не конец диалога, а его начало. Приглашение разговаривать дальше. Искать пересечение полей возможностей сторон. Обмен депешами продолжился. Все хотели договориться.
Пожалуй, самая пора нам вернуться к тому, из-за кого все эти дипломатические копья ломались. К Ивану. Посмотреть, как ему живется там, в Америке. Куда он не стремился, но куда, говоря высокопарно, его вынесла река жизни, и где теперь ему предстояло провести остаток своих дней, если, конечно, не случится ничего непредвиденного. 
Очнулся Иван связанным в углу сторожки. Ни вертолета, ни друзей на острове не было. Застонав – сильно болела голова, он привлек внимание пограничника, который опять смотрел свой бейсбол.
Здесь автор считает необходимым сказать следующее:
События этой истории, произошедшие на американской земле, с наименьшими подробностями известны автору. Ему почти не удалось найти надежных свидетелей.
Поэтому зная, по сути, только ключевые факты, автору пришлось широкими мазками прорисовать необходимые читателю детали.
Сам автор в Америке не был и не говорит по-американски. Это незнание ему не помогало в его работе. Автор понимает, что плохая осведомленность об особенностях американской жизни неизбежно станет источником наивных ошибок при её описании.
Если что вышло не так, пусть знающий лучше американскую жизнь читатель строго не судит и не обижается. Неточности допущены не со зла. Не с целью кого-нибудь обидеть. Автор совсем не шишкодранец и к Америке относится положительно.
Автор не обидится на справедливые насмешки над своей дремучестью. Что заслужил – то заслужил. В свое оправдание повторим, что у автора не было времени многое уточнить.
Возможно, наоборот, знатоку американской жизни покажется занятным, как в нашей стране ее представляют.
За этим, вернемся в сторожку, где приходил в себя Иван.
Услышав стон, пограничник выключил телевизор и подошел к Ивану. Вгляделся в не вполне еще ясные глаза, и, чтобы удостовериться в его адекватности, задал несколько простых общих вопросов.
Сделав по полученным ответам вывод, что Иван вполне уже в себе, и не кипит желанием его немедленно растерзать, американец снял путы.
Иван с трудом сел и осторожно потрогал вспухшую челюсть, куда пришелся удар. Вопреки ожиданиям, она оказалась на месте.
Американец дал выпить желанной воды. Понемногу вращение стен сторожки в глазах Ивана начало замедляться. Сказать, что ему стало легче, было бы слишком смело, но прогресс понемногу происходил.
Еще спустя полчаса Иван, с помощью американца, приподнялся и сел к столу, тяжело опершись на локти. Американец разогрел какие-то немудреные консервы, и предложил поесть. Это вышло кстати. Правда, есть у Ивана получилось не сразу. Его губы были изрядно повреждены. Но, понемногу, голод помог справиться с этой проблемой.
Говорить о произошедших раньше здесь событиях ни Ивану, ни американцу не хотелось. Оба в той сложной ситуации делали что могли, и вполне понимали логику поступков друг друга, хотя она им и не всегда нравилась.
Иван поинтересовался только, что случилось с его друзьями. Американец сообщил, что их забрал вертолет. Сказал он и о том, что Степан был ранен, умолчав об обстоятельствах. Эта новость встревожила Ивана, однако пограничник заверил его, что ранение не выглядело опасным.
На следующий день подошел катер и забрал Ивана на материк. Там внимательно изучив его заветный документ, подтвердили право Ивана на американское гражданство и выдали вместо прежней колоды истрепанных кусочков их полноценную замену с фотографией.
Поскольку крупный синяк от удара еще не сошел, фотография получилась не слишком удачной, но Ивана это не заботило. У него были проблемы поважнее. Ему опять приходилось начинать жизнь заново. Опять, как говорится, с нуля. Только теперь он был в чужой стране. Один. И окружающие говорили на незнакомом ему языке.
Бесспорно, что между Америкой и нашей страной много различий. Но, есть вещи, в которых они одинаковы. И там, и здесь тебе никто не должен. Просто так тебя никто не ждет. Выкручивайся сам как можешь из положения, в которое попал.
Первым делом нужно было найти работу. Ивану посоветовали обратиться на Биржу труда. С трудом ее отыскав, Иван вошел в стеклянные двери. Поднялся на нужный этаж. Не сразу, но вскоре, освободилась девушка, которая вполне сносно говорила по-русски. Девушка посмотрела в новый документ Ивана и с запинками вслух прочла его имя.
- Иван! Скажите, пожалуйста, что Вы умеете делать? – сразу начала девушка с главного.
Иван задумался. Этот простой вопрос поставил его в тупик. Все прежние случаи, когда он что-то делал своими руками, были так далеко в прошлом и заканчивались так плохо, что о них не стоило и вспоминать.
Иван понимал, что тот прежний опыт здесь бесполезен. Нужно было выбрать нечто из более позднего времени, когда друзья уже покинули Шишкодранск и у них что-то начало получаться.
Безусловно, самым ярким эпизодом в их профессиональной карьере была кража золота, но Иван благоразумно решил об этом не упоминать.
- Родину продавать, - наконец произнес он, вспомнив  вполне себе неплохой по своим результатам краснопопинский бизнес.
Девушка удивленно взглянула на Ивана.
- Не подходит. Что Вы еще умеете? – спросила она.
Теперь настал черед удивиться Ивану.
- Почему? - спросил он, - Ведь я умею это делать хорошо. Гораздо лучше многих.
- Продавать Родину у нас запрещено. За это тюрьма. Что Вы еще хорошо умеете делать? – терпеливо пояснила девушка.
- Хорошо? – на всякий случай уточнил Иван.
- Конечно, - опять удивилась девушка непонятливости этого странного посетителя.
Иван надолго задумался. Он вновь перебрал в уме одну за другой все те сотни специальностей, которыми когда-то владел.
- Ничего, - наконец, обескуражено произнес он.
Девушка опять с любопытством взглянула на Ивана.
- Ничем не можем помочь, - с сожалением подвела она итог беседе.
Как читатель уже понял, жизнь в Америке для Ивана сахаром не стала. У него не было ни работы, ни жилья. В этом плане она была несколько похожа на его прежнюю шишкодранскую жизнь. Но были и отличия. Причем, не в лучшую сторону.
Жизнь в Шишкодранске была трудна, но, по-своему, счастлива. У Ивана были друзья, общение с которыми приносило радость, и выпивка, которая позволяла забыть о неприятностях.
В Америке все было наоборот. Иван был один. Его друзья сидели в тюрьме. Иван больше не пил и не мог, даже на время, забыть об этом. В этой беде Иван винил себя. Он считал, что не ляпни он тогда, в кафе, про Вована, друзьям не пришлось бы бежать из Шишкодранска, и жизнь у всех сложилась бы иначе. Благополучно. Без никому не ненужной драмы. Как – неизвестно, но до тюрьмы дело бы точно не дошло.
Поэтому, как ни крути, вина Ивана в том, что Степан с Георгием оказались в тюрьме, просматривалась, что называется, невооруженным взглядом. Во всяком случае, самому Ивану это было очевидно. Его постоянно мучили уколы совести. Только необходимость выживать помогала как-то забываться. И, хотя, решение повседневных проблем требовало меньших, чем в Шишкодранске, по интенсивности действий, но, все равно оно занимало немало времени и сил.
Перспективы найти стабильную работу у Ивана не было. Он перебивался случайными заработками. Ночевал Иван в бесплатных ночлежках и питался, как правило, выброшенной едой или в бесплатных столовых.
Из его удач можно выделить ту, что здесь он сразу совершенно бесплатно нашел себе костюм получше того, мышиного, в котором когда-то дефилировал по Шишкодранску. И без заплаты на локте, пусть и аккуратно пришитой заботливой Нинкиной рукой.
Нинку в Америке Иван вообще несправедливо не вспоминал. Она никогда не трогала его душу и была, в свое время, лишь удобным способом устроить свою жизнь.
Это не значит, что Иван не был ей благодарен за те годы, которые она помогла ему прожить в Шишкодранске значительно более беззаботно, чем в любом другом случае. Но сейчас ему было не до того, чтобы об этом вспоминать.
Впрочем, пусть и неосознанно для Ивана, Нинка повлияла на его американскую жизнь. Иван в Америке не пытался найти себе другую, новую, местную Нинку. Вероятно, в глубине души он понимал, что с такой личной преданностью, как у настоящей Нинки, больше в жизни встретиться невозможно. А тот, кто познал лучшее, худшего не захочет.
К тому же, будем справедливы по отношению к Ивану до конца. Его подход к тому, как можно и как нельзя устраивать свою жизнь, после Шишкодранска сильно изменился. Он уже не позволил бы себе в корыстных целях использовать другого.
Так что, Нинке, в некотором роде повезло. Она получила несколько лет, пусть относительного, но счастья. С нынешним Иваном, таким, каким он стал бросив пить, ничего этого в ее жизни бы не было.
Так проходили неделя за неделей. Понемногу Иван начал втягиваться в американскую жизнь. Он освоил сотню, другую слов, и уже мог, пусть и с трудом, но объясниться по любому вопросу, касающемуся его насущной жизни.
Выйдя на этот уровень коммуникации, Иван стал присматриваться к американцам. Интересоваться их взглядами, и, вообще, что называется, воздухом, которым они дышат.
К своему удивлению, он обнаружил немало черт, которые роднили американцев с шишкодранцами и москвичами.
Американцы в массе своей тоже гордились. Они считали себя и свою страну идеалом. Центром вселенной. Были убеждены, что являются примером для всех. Мерилом всех ценностей.
Они искренне считали, что мир должен восхищаться тем, что на Земном шаре есть великая страна Америка. Населенная ими, американцами.
Что, они, американцы, с высоты своего более глубинного понимания жизни, в том числе и чужой, и, даже, особенно, чужой, наделены священным правом регулировать по своему усмотрению жизнь других, менее понимающих и развитых народов, подтаскивая их как щенков за шкирку поближе к своему, американскому счастью.
Причем, нельзя сказать, что сами американцы были все поголовно счастливы. Количество счастливых американцев было ничуть не больше счастливых представителей других народов, которые они, американцы, стремились, часто с помощью оружия, поучать, как им следует лучше и счастливее жить.
Неудачи, которые американцы регулярно терпели на этом, выбранном ими самими пути их, почему-то, ничему не учили. Этот путь они считали своей исторической миссией.
По мере роста своих возможностей, американцы переключились с улучшения жизни местных племен, живших на их континенте, и, которых, в результате такого улучшения, практически не осталось, к улучшению жизни народов на других континентах.
Они раз за разом повторяли одни и те же фатальные ошибки, за которые им, американцам, приходилось расплачиваться крупными суммами свеженапечатанных американских денег, а другим народам, которые не умели печатать американские деньги, не менее значительным количеством жизней своих соотечественников.
Мы опять не беремся давать оценку тому, хорошо это или плохо. Заслуженно или незаслуженно. Мы, просто, констатируем этот факт.
Но, мы опять отвлеклись.
Однажды ночью, которую Иван проводил в бесплатной ночлежке, его разбудил свет фонаря.
Двое полицейских, двигаясь по узкому проходу между нарами, на которых спали люди, нагло (Иван уже уяснил себе, что в Америке подобное поведение считается наглым, не так, как в нашей стране, где оно ни у кого не вызывает вопросов) светили в лицо каждому спящему, явно кого-то разыскивая.
Когда черед дошел до Ивана, полицейские остановились, и сверились с имеющейся у них фотографией.
Они не сразу разобрались, что Иван – именно тот человек, который им нужен. Все-таки Иван теперь существенно отличался от образа, запечатленного в свое время в шишкодранском вытрезвителе, фотография из которого была у полицейских.
Обрадовавшись, что они, наконец, отыскали нужного бомжа, полицейские, несмотря на протесты Ивана (попробовал бы он так вести себя в Шишкодранске!), забрали его с собой, и рассвет Иван встречал уже в камере полицейского участка.
Там в одиночестве он провел следующие три дня. Все это время его никто не трогал, но и никто не обращал внимания на его протесты. Кормили прилично. Правда, спать было жестковато.
На четвертый день через окошко в двери в камеру кто-то заглянул. Затем, лязгнул засов, дверь открылась, и вошел человек, в котором Иван сразу узнал Иностранного министра своей прежней Родины.
Нельзя сказать, что Иван был лично знаком со всеми министрами, но Иностранного министра часто показывали по телевизору, и у него был такой большой нос, что не запомнить его, раз увидев, было невозможно.
Войдя в камеру, министр огляделся. Принюхался. Покосившись на угол с унитазом, брезгливо поморщился.
- Бараны, блин! - имея в виду кого-то за дверью, первым делом произнес вошедший министр.
У каждого есть свои привычки. Иностранный министр, как будто, совсем не знал хороших слов. Возможно, поэтому он и стоял во главе нашего внешнеполитического ведомства.
Кроме того, он всегда подводил некоторый внутренний итог любой рабочей встрече. По ее результатам он оценивал того, с кем ему пришлось иметь дело.
У Иностранного министра была своя, очень особенная шкала оценки чужих деловых качеств. Для характеристики непрофессиональных профессионалов у него были только матерные слова, запас которых не иссякал.
Баранами он называл тех, кто соответствовал своей должности. Козлами у него были высокие профессионалы. Такие, как он сам. Высшей оценкой в его устах, к которой он прибегал считанные разы в своей жизни, было назвать оппонента дебилом.
Понятно, что перечисленные характеристики, во избежание ненужных конфликтов, давались за глаза.
- Обстановочка, блин! - оценил увиденное в камере Иностранный министр.
Внимательно посмотрев на Ивана, Иностранный министр, как опытный дипломат, начал издалека.
- Дорогой друг! Мне нужно с тобой поговорить, - не здороваясь, продолжил он, обращаясь к Ивану, - Мы с тобой сейчас далеко от Родины, но мы должны всегда и везде помнить о ее интересах. Это наш ДОЛГ! - подчеркнул министр последнее слово.
- Моя Родина Америка. Так написано в моем новом паспорте, - спокойно возразил Иван.
Из вежливости он встал, и дальнейший разговор проходил стоя.
По виду Иностранного министра легко было понять, что он скорее умрет, чем к чему-либо здесь прикоснется, а тем более опустится до того, чтобы сесть с местным обитателем за один стол или на одну шконку.
- Паспорт – это бумажка. Любая бумажка ничего не значит, если она наперекор жизни, - со знанием дела сообщил Ивану Иностранный министр, у которого самого был десяток паспортов разных стран. В том числе и американский.
- Ты наш, - настойчиво продолжил Иностранный министр свою мысль, - Наша страна тебя взрастила. Научила жизни. Она твоя Родина, - без убежденности и энтузиазма, явно отрабатывая чужое задание, далекое от его собственных интересов, но вполне профессионально и грамотно обрабатывал Ивана Иностранный министр.
- Что Вы от меня хотите? – чтобы зря не спорить, прямо спросил Иван.
Иностранному министру такой немедленный переход к делу пришелся по душе. Он еще раз испытующе взглянул на Ивана, раздумывая над тем, какую тональность лучше выбрать.
- Ты подвел свою страну, - наконец, перешел к делу и он, - Я знаю, ты не хотел, но подвел. Эту ошибку нужно исправить, - Иностранный министр попытался сформировать в Иване комплекс вины.
- Что Вы имеете в виду? – опять не стал спорить Иван, стремясь скорее понять, что от него хотят.
Затея с комплексом вины не прокатывала. Иностранный министр сразу это почувствовал. Нужно было зайти с другой стороны.
- Наша страна на черный день копила золото. Ты его (министр запнулся, не зная как поточнее выразиться. На ум приходили только неприличные слова. Уж слишком о большой сумме шла речь) забрал. Золото нужно вернуть.
Если ты сам, добровольно, здесь, сейчас этого не сделаешь, не скажешь мне, куда ты спрятал золото, мы пригрозим Америке ядерной войной, и она нам тебя выдаст.
Тогда ты нам уже недобровольно, но все подробно расскажешь. Золото так и так будет у нас, а тебе, за то, что ты не рассказал мне здесь все сам… - здесь Иностранный министр задумался, чем бы таким ужасным пригрозить Ивану, и, понадеявшись на его воображение, закончил фразу туманно, - Будет нехорошо.
Теперь задумался Иван. Было о чем. Логика последующих вероятных событий, выстроенная собеседником, выглядела убедительной.
Министр, как понял уже читатель, озвучил Ивану первоначальный план действий нашей страны, составленный с тем, чтобы заполучить Ивана. План, который был весьма рационален в своей основе, и, автор уверен, при первичном знакомстве с которым у читателя не возникло никаких вопросов по поводу его осуществимости.
Это позже уважаемый читатель из официального американского письма узнал, что не все так просто. Что в своем первичном варианте он неисполним.
Иван же этого американского письма не читал и в такой чреватой серьезнейшими последствиями трудной и неоднозначной ситуации мог полагаться только на свое собственное чутье и свои собственные мозги.
Все, в сказанном министром было, как будто, точно и верно. Но что-то было и не так. Какая-то мелочь. Незаметная на первый взгляд. Иван мучительно искал, в чем здесь было дело.
Ему пришла в голову мысль, что, если все было так легко с его выдачей, как ему это сейчас объяснили, то чего ради этот господин, которому Иван был явно неприятен, здесь сейчас с ним разговаривает, теряя время.
На его месте, Иван немедленно, без лишних разговоров, запустил бы процесс выдачи. Это выходило надежнее. И, пожалуй, быстрее. Ведь Иван мог обмануть. Проверка ложной информации отняла бы время. Потом, опять обмануть…
Понятно, что заполучив Ивана в свою страну, Иностранный министр заполучил бы и золото. Просто и, как говорится, без вариантов.
А, раз, при всех своих безусловных, якобы, возможностях, этот вальяжный господин сидит здесь, в вонючей камере, и ведет долгую беседу с тем, кого в своей жизни явно предпочел бы никогда не встречать, значит с выдачей не все так просто. Значит, ее может и не случиться. Даже, наверняка не случится. Точно не случится.
Это была неубиваемая логическая конструкция.
Иван осознавал, что только очень мощный нажим нашей страны мог привести к тому, что полицейские его разыскали и предоставили Иностранному министру возможность с ним переговорить. Ни для кого не было секретом, что отношения между нашими странами были хуже некуда, и, для подобной любезности требовался весьма весомый аргумент. Угроза ядерного удара, о котором упоминал Иностранный министр, в качестве такого аргумента вполне подходила.
Но одно дело дать возможность переговорить, и, совсем другое дело выдать своего гражданина другой стране.
Иван, пожив некоторое время в Америке, вполне понимал, что американский народ не одобрит, если его одного за другим страна начнет выменивать на какие-либо, пусть и очень нужные ей общественные блага.
Это уже походило на некую почву под ногами. Настроение Ивана улучшилось. Он решил прощупать твердость этой почвы.
- А, если меня не выдадут? - почти нагло спросил Иван.
Иностранный министр понял, что его раскусили. Что первоначальный план не прошел. Но он был, как говорится, не первый день замужем, и умел перестраиваться на ходу.
- Что же. Может, и не выдадут, - признал он правоту Ивана, - Но, поверь, угроза ядерной войной – не пустой звук. Здесь понимают всю ее серьезность. Может и не выдадут, но тебе здесь, по нашей просьбе, сделают очень нелегкую жизнь. И, уж, твоих друзей мы точно не забудем, нажал он на больное.
Так что лучше будет договориться. Зачем тебе золото, которого у тебя все равно нет?
Это уже пошел деловой разговор. Теперь стороны были на равных. У каждого было, что предложить другому.
- Хорошо. Я верну золото. Скажу, где оно спрятано, - согласился Иван, - Но у меня есть условие. Мои друзья и моя мать должны быть со мной, здесь. Получить убежище и достойную жизнь в Америке. И еще кое что.
- Это разумно. Хорошо. Значит, договорились, - не желая вникать в детали, легко согласился Иностранный министр. Он был доволен собой. Он сделал главное. Выполнил поручение. Уговорил Ивана рассказать где спрятано золото за, в общем-то, смешную цену.
Собственно, цена Иностранного министра не волновала вообще. Это был, как говорится, вопрос других. Не его. Его задачей было получить положительный ответ. Нужный результат был достигнут. Иностранный министр понимал, что условия Ивана примут в любом случае. Это было единственным для него важным.
- Не совсем договорились, - однако, остудил преждевременную радость министра Иван. Он уже чувствовал себя уверенно. Сказывался большой прежний опыт ведения переговоров с чиновниками.
- Мне нужны гарантии, - прямо объявил Иван.
- Ты о чем? – сделал вид, что не понял, Министр.
- Гарантии того, что вы, - Иван кивнул головой в сторону Иностранного министра, имея в виду не его конкретно, а всю российскую сторону, - Выполните обещание. В полном объеме и без сюрпризов, - закончил он свою мысль.
- Какие гарантии?! Какие сюрпризы! – возмутился министр, - Мое честное слово! Этого тебе хватит? 
Иван опустил глаза. Ему неприятно было говорить прямо в лицо собеседнику такие слова, но ситуация обязывала.
- Вы забыли, в какой стране я вырос. Я знаю, как в ней все происходит. Нет. Этого недостаточно, - негромко, но твердо произнес Иван без лишних, оскорбительных для Иностранного министра подробностей.
- Слово Премьер-министра подойдет? – удивленно переспросил Иностранный министр.
- Нет, - вынужден был и в этот раз так же ответить Иван.
- Что же ты хочешь? – неожиданно для себя загнанный в тупик, озадаченно спросил Иностранный министр.
- Пусть наш Премьер-министр заключит договор с американским. Пусть американский мне гарантирует его выполнение. Ему я верю. Только так, - твердо объявил Иван.
- Ты с ума сошел! – буквально взвился Иностранный министр, - Они ненавидят друг друга! Они, даже, не разговаривают.
Требование Ивана вынуждало включить в это дело непосредственно Премьер-министра, который еще неизвестно как отнесется к тому, что такой, пусть и важный, но технический вопрос Иностранный министр не может решить без его участия.
- Ну как хотите, - произнес Иван. Он уклонился от дальнейших попыток объясниться, несмотря на все старания Иностранного министра продолжить разговор. В знак бесполезности дальнейшего диалога, Иван подошел к двери в камеру и постучал по ней миской.
Откликнувшемуся вскоре офицеру он на своем очень ломаном английском языке сказал, что хочет побыть один. На этом переговоры Ивана с Иностранным министром закончились.
Когда дверь с металлическим лязгом захлопнулась, Иван услышал приглушенные расстоянием и препятствием слова: «Дебил, блин!».

Глава 41 Договор

Делать было нечего. Цена оставалась прежней. Без изрядного микроскопа разглядеть ее было невозможно. Пропавшее золото нужно было как воздух.
Со слов Иностранного министра компетентные органы узнали, что с Иваном договориться можно, и лучше это сделать по-хорошему. К нему была направлена делегация, которая быстренько набросала все условия, которые и прописали в будущий договор.
Дальше договор был согласован с американской стороной, и процесс вышел на финишную прямую.
Некоторое время заняло решение вопроса о месте и времени встречи Премьер-министров. У каждого был свой рабочий график, в который эту встречу нужно было вписать. Решено было выбрать нейтральную территорию. Поскольку присутствовало обоюдное желание все сделать побыстрее, и этот вопрос не отнял много времени. Никому не нравится, когда на тебя нацелены ракеты.
Таким образом, однажды в небольшом китайском курортном городке (автор знает, как пишется его название на китайском, но затрудняется его воспроизвести здесь по-русски – выходит нечто совсем неприличное), был подготовлен и надлежащим образом оформлен большой зал. Посредине зала стоял огромный стол. За спинами будущих подписантов установили пирамиды с национальными флагами, чтобы они не перепутали где чье место.
На столе лежали две раскрытые красивые кожаные папки с идентичными текстами будущего договора, которые следовало подписать.
Автор не мастер в описании разных там интерьеров, поэтому, если такие технические детали интересуют кого-то из уважаемых читателей, он сам может найти фотографии, на которых запечатлены процедуры подписания официальных документов. В данном случае все было, как всегда.
Говорят, у каждого Премьер-министра есть особая служба протокола, тщательно следящая за тем, чтобы подписание каждого следующего официального документа происходило в точности, как предыдущего.
Чтобы все было совершенно одинаково, и никому не могла придти в голову мысль, что, к примеру, подписанный сегодня документ, важнее подписанного вчера, потому, что обстановка сегодня была пышнее вчерашней.
Самого автора такие штуки не впечатляют. Ему интересны события, а не их антураж, поэтому подробно на описаниях мы здесь останавливаться не будем.
Настало назначенное время. Заиграла негромкая торжественная музыка. Из дверей, расположенных напротив, одновременно вышли Премьер-министры России и Америки. Нужно отдать должное нашему, он в этот раз не опоздал. Видимо, золото очень было нужно.
Вслед за Премьер-министрами вошли наш и американский Иностранные министры и необходимые помощники в ослепительно белых перчатках.
Премьер-министры подошли к столу, не здороваясь, и не глядя друг на друга, и сели напротив. Позади каждого из них стали по два перчаточных помощника.
Помощники, расположившиеся слева за каждым из Премьер-министров одновременно, точь-в-точь, как это делают девушки в синхронном плавании, аккуратно, прямо под руки под нужным углом положили перед Премьер-министрами папки с подписываемыми документами, написанными красивым каллиграфическим почерком.
Другие помощники, стоявшие за спиной по правую руку, вложили в не глядя требовательно вознесенные правые руки Премьер-министров ручки, которыми они и подписали лежащие перед ними документы.
Затем, левые помощники, специалисты по папкам, забрали подписанное, и у одного из торцов стола обменялись своими папками.
В это время правые помощники, забравшие у Премьер-министров ручки обратно, видимо, чтобы те не устали раньше времени, держали ручки при себе.
Затем, процедура подписания в точности повторилась.
Премьер-министры встали со своих мест. Папочные помощники взяли оформленные, наконец, по всем правилам бумаги и передали их Иностранным министрам.
Те своим экспертным взором окинули документы и синхронно кивнули. Это означало, что все в порядке. Договор заключен надлежащим образом.
После этого Премьер-министры молча направились к выходу. Папки с документами остались у Иностранных министров.
Правый помощник Американского Премьер-министра положил ручку, которой был подписан договор, в небольшой ящичек с надписью на английском «В музей».
Российский помощник оглянувшись, не видит ли кто чужой, хвастливо показал свою такую же ручку другому помощнику, и демонстративно сунул ее себе в карман. Другой помощник кривовато, завистливо улыбнулся.
Темнокожий американский Премьер-министр, выполнив необходимое, полный достоинства, уже подходил выходу.
- Слушай, ты! – вдруг услышал он за спиной фразу на ломаном английском языке.
Ее произнес наш Премьер-министр, адресуясь спине уходящего американского. Здесь, когда не было никого из журналистов, наш не считал нужным скрывать свою неприязнь.
Мы не знаем причину этой неприязни. Может, дело было в происхождении темнокожего Премьер-министра, ненавистном нашим соотечественникам с шишкодранским типом мышления, ведь, он был американцем.
Может, на то были другие, нам неизвестные более конкретные причины. А, раз, точно мы этого не знаем, то и обсуждать здесь справедливость такого отношения не будем. Просто донесем до читателя этот факт.
Американский Премьер-министр, отлично понявший, что произнесенные слова адресованы ему, не поворачиваясь, замедлил шаг.
- Нам обоим будет лучше, если никто не узнает, что мы здесь с тобой встречались, - перешел к содержательной части своего послания наш Премьер-министр.
Мы опять не знаем в точности зачем нашему Премьер-министру это было нужно. Скрыть от широкой общественности эту встречу. Возможно, дело было в том, что наш Премьер-министр опасался за свой рейтинг, за которым внимательно следил.
Если бы наш народ узнал, что он видел главного американца и, как говорится, не набил ему морду, народ этой упущенной возможности точно бы не одобрил. Тем более, что наш Премьер-министр, как это всем это было известно, знал необходимые приемчики, а американец – нет.
Американский Премьер-министр перед самой дверью на миг остановился, обдумывая услышанное, и, затем, не произнеся ни слова, решительно вышел. Следом за ним вышли и остальные официальные представители американской стороны, тоже сделавшие вид, что и они ничего такого не слышали.
- Слабак! Здорово я его умыл, - как будто про себя, но так, чтобы эти слова услышали окружающие, произнес Премьер-министр.
Он был горд тем, что в очередной раз сумел поставить на место этого никчемного выскочку, этого черномазого американишку, которому совершенно незаслуженно повезло оказаться руководителем самой великой на Земле державы.
Премьер-министр отлично знал, что окажись он сам в кресле этого ничтожества, уж он то сумел бы развернуться как следует, немедленно начав великие дела. Никому мало бы не показалось.
Возымела ли такая своеобразная просьба свое действие, либо по какой иной причине, но факт описанной здесь встречи Премьер-министров остался никому не известен. О ней не сообщила ни российская, ни американская сторона. Читатель и сам в этом может легко убедиться, посмотрев соответствующие официальные ресурсы Кремля и Белого дома.

Глава 42. Исполнение Договора

Согласно Договору, первоначально в Америку должны были доставить мать и друзей Ивана. Затем, Иван должен был сообщить, где спрятано золото. Затем, российская сторона обязана была выполнить остальные требования. Нельзя сказать, что их список был длинным, но решение некоторых вопросов требовало времени.
Как мы об этом говорили, все были заинтересованы быстрее покончить с этим делом. Поэтому уже на следующий день после подписания договора, в главном американском аэропорту приземлился правительственный самолет. Единственным человеком, кто его встречал – был Иван. Стояло великолепное солнечное утро, которое как нельзя лучше подходило для начала нового, светлого этапа в жизни Друзей.
Самолет подрулил поближе к зданию аэропорта. Подъехал трап. Дверь самолета открылась. Вышла стюардесса. Следом за ней угрюмый громила, в котором без труда угадывался представитель какой-то спецслужбы.
Громила внимательно огляделся и кивнул в дверной проем. Оттуда показались Георгий со Степаном, везущим коляску с матерью Ивана. От этого зрелища на глаза Ивана навернулись слезы. Наконец, он смог собрать всех близких ему людей вместе, и, что было самым главным, в безопасности.
Иван уже хотел, было, броситься вверх по трапу обниматься, но разумная осторожность его удержала. На всякий случай он поодаль дождался, когда друзья и мать спустятся вниз и отойдут от самолета на безопасное расстояние. Ценный для Ивана груз неотступно сопровождал громила, не вынимавший правую руку из-за пазухи. В ней угадывалось оружие.
Наконец, родные люди достигли намеченной Иваном черты. Он подбежал к ним. Все обнялись. Однако, немедленно вмешался громила, которому решительно не нравилось происходящее.
- Золото! Хватит. Где золото? Говори! – грубо оттолкнул он Ивана от остальных свободной рукой.
- Где золото? – с хитринкой переспросил Иван, - А где вы его искали? – на радостях глупо, не к месту решил он повеселиться, недооценив нервное напряжение собеседника.
- Не тяни. Всюду. Перерыли все. А может, его и нет? – вдруг задался тревожным вопросом громила, который ни к каким шуткам расположен не был. Он принял слова Ивана за попытку схитрить и его на чем-то провести.
Громила отступил на пару шагов, и, вытащив руку с пистолетом из-за пазухи, в открытую направил ствол в живот Ивана.
- Учти, если мы не получим золота, ты живым отсюда не уйдешь, - явно в готовности выполнить угрозу, произнес громила.
- Хорошо. Не нервничай. Я все скажу, - первым делом постарался успокоить громилу Иван, уже пожалевший о своей такой с ним расслабленности, - Записывай! Или запоминай. Как хочешь. Главная Бронетанковая дивизия. Рядом со штабом дивизионный нужник. Сразу за нужником стоит ассенизаторная машина. Дерьмовоз, – перевел Иван свои последние слова на понятный собеседнику язык, - В нем золото. Все, до копейки.
- Врешь! – не поверил громила, - Не может быть!
Чтобы так, в открытую, у всех на виду! Это выглядело невероятно.
- Вы там искали? – спросил Иван.
Громила задумался. Действительно. К этим бронетанкистам соваться было себе дороже. Добровольцев не было. А начальство могло и не догадаться.
Все равно, все выглядело слишком нелепо. Чтобы все искали золото, а оно себе спокойно лежало на, можно сказать, самом видном месте и, чтобы, его никто не заметил? Нет, такого точно быть не могло.
Бронетанкисты сами бы неплохо встряхнулись, если бы нашли золото – размышлял громила. Наверняка искали. Не могли они пропустить!
- Не верю! – голосом Станиславского вынес вердикт громила, - Считаю до трех. Или ты говоришь, где золото, или получишь пулю в живот.
Последняя реплика на Станиславского, как, впрочем, и сам громила, никак не походили. У Станиславского, пожалуй, никогда и не было такого большого пистолета.
Дело принимало серьезный оборот. Иван сказал правду. Все так и было. Но нужно было в этом убедить громилу! Во что бы то ни стало. Иначе, вместо хэппи энда вышла бы сплошная американская трагедия. Это никому не было нужно.
Иван напрягся. Он попытался решить проблему логикой.
- Пойми! – вновь обратился он к громиле, - Военные – ребята особые. Хоть на себя посмотри, - для убедительности Иван попытался подключить к делу собственную логику громилы, - Если написано «Дерьмо», им никогда не придет в голову решить, что это может быть золото. Если ищут спрятанное, они не поверят, как ты сейчас, что это спрятанное лежит на виду. Понял?
Громила заколебался. Доводы Ивана показались ему, скажем осторожно, непротиворечивыми. Они совпадали с его чувством жизненной правды. В глубине его души начало вызревать понимание, что Иван может быть прав.
Однако, вопрос был слишком серьезным. Если бы Ивану удалось его сейчас обмануть, карьера, а, пожалуй, и сама жизнь громилы на этом бы закончились. Поэтому, из разумной осторожности, громила не поверил ни одному произнесенному слову.
Он отступил еще на шаг и, зажмурив один глаз, прицелился в среднюю пуговицу пиджака Ивана. До назначенного громилой срока оставалась пара секунд.
Назревала катастрофа. Иван не знал что делать. Он столкнулся с ситуацией, когда его логика была перпендикулярна логике оппонента в погонах. Громила был в штатском, но погоны отчетливо просматривались на его лбу, определяя опасное и непредсказуемое поведение.
Друзьям Ивана тоже ничего полезного в такой сложной ситуации не приходило в голову. Их мозги были устроены, примерно, так же, как у Ивана и громила сумел их тоже заклинить.
- Дружок, - вдруг раздался негромкий дребезжащий голосок матери Ивана, спокойно и доброжелательно обратившейся к громиле, - Зачем нам всем здесь о чем-то думать? – эти ее слова были обращены уже ко всем, - Пусть начальство думает. Оно за это зарплату получает, - произнесла мудрая мать Ивана чудесные лечебные слова, разом сбросившие напряжение громилы.
- Дружок! – снова обратилась она к нему, - Ты сейчас опусти пистолет, как бы он случайно не стрельнул, и набери свое начальство. Пусть оно проверит, там золото или нет. И все станет ясно, - наметила она простой, разумный, но еще минуту назад недоступный пониманию никого из участников путь разрядки ситуации.
Предложение устроило всех. Громила, не опуская, однако, пистолета,  набрал свое начальство и доложил ему полученную информацию. Минут двадцать заняла проверка.
Наконец, получив ответ, громила, не прощаясь, вновь засунул руку с пистолетом за пазуху и быстрым шагом ушел обратно, к ожидавшему самолету. Не оглядываясь он поднялся на борт. Трап немедленно отъехал, и самолет порулил на взлет. Больше в Америке делать ему было нечего.

Глава 43. Роковая встреча

Возможно уважаемого читателя удивило, почему это мы так подробно остановились на чисто техническом событии обмена друзей Ивана и его матери на золото.
Сейчас читатель поймет, почему это произошло.
Как уже было сказано, дело происходило на летном поле главного Американского аэропорта, где непрерывно сновали туда, сюда разного калибра самолеты.
Десятки, сотни, тысячи самолетов.
В этих самолетах сидели и смотрели в иллюминаторы по сторонам люди. Сотни, тысячи, может, миллионы людей. Кроме как смотреть в иллюминаторы, больше им, собственно, делать там было нечего.
Как несомненно понял из нашего описания уважаемый читатель, сама процедура встречи и решение сопутствующих организационных вопросов заняла немало времени.
Это означает, что очень и очень большое количество посторонних глаз в этот день через разные иллюминаторы увидело наших Друзей. Мы не беремся, даже приблизительно, оценить, сколько именно.
Собственно, все эти, пусть, даже, миллионы глаз, нам совершенно, как говорится, до лампочки. Но в этом миллионе безразличных нам глаз случилась пара, которая нам будет совсем, совсем не до лампочки.
Это были глаза Вована. Он как раз в это время возвращался домой после очередной выездной летней школы для американских бандитов, в которой вел свой мастер-класс.
Собственно, вованский мастер-класс был в этой школе центральным. Кроме уроков мастерства от Вована, американских бандитов, дополнительно, тренировали разным необходимым навыкам, как то - выхватывать оружие на скорость, бесшумно и быстро взламывать замки разных систем, взрывать сейфы, вытаскивать из карманов кошельки с кредитными картами. И так далее.
Так вот, Вовану не составило труда опознать стоящего на летном поле приметного рыжего Ивана. Присмотревшись к его приятелям, Вован вспомнил, что и их он встречал прежде в Шишкодранске. Городок небольшой. Все его обитатели знали друг друга в лицо.
Умному Вовану не составило труда догадаться, что перед ним, можно сказать, в сборе вся та единица, от которой ему исходила смертельная опасность.
Следы Друзей были утеряны на американском острове, и вот так, случайно встретить их в необъятной Америке?! Нет, просто так подобных чудес не бывает. Это было похоже на подарок судьбы.
Автор и сам не знает, что думать по этому поводу. По его мнению, это напоминает штучки чукотского Бога, логику действий которого понять невозможно. Лучше и не пытаться.
Вован немедленно указал на троицу провожавшему его местному мафиозо и очень лаконично – Вован пока еще несвободно владел английским языком, сказал, что это его враги, и велел всех убить.
Мол, ваши говорили, что смогут шлепнуть, если кого надо. Мне надо этих. Пусть для вас, местных, будет экзамен на профпригодность. Убьете – молодцы. Годитесь. Не убьете, разгоню всю вашу мафию поганой метлой.
Читатель знает, как убедителен в таких случаях бывал Вован, и как настойчиво он умел внедрить нужную ему мысль в самый скудный бандитский мозг, даже если этот мозг говорил на другом языке.
Провожающий, в полной мере осознав важность возможных последствий, все немедленно понял, несмотря на несовершенство вованского языка, и защелкал фотоаппаратом, запечатлевая троицу в разных позах и ракурсах, совершенно увлекшись этим процессом.
Напоследок он захотел уточнить, нужно ли включать в список будущих трупов даму в коляске, сопровождавшую намеченные жертвы, но Вован был уже в самолете, и этот вопрос, как говорится, повис в воздухе.
Не сомневаясь в том, что Вовану чем больше убитых окажется на выходе, тем лучше, провожающий по своему усмотрению добавил мать Ивана в расстрельный список четвертой.
Таким образом, над, казалось бы, теперь уже окончательно безоблачным будущим Друзей в Америке нависла смертельная опасность. Делом чести американской мафии стало их убить. Делом ее физического выживания.
Это были совсем не шутки. Причем, как обычно, сами друзья ни о чем подобном и не подозревали. Это дополнительно облегчало задачу убийц, и без того не казавшуюся неразрешимой.
Однако, пока все были живы. Жизнь продолжалась.

Глава 44. Исполнение желаний

Иван свою часть договора выполнил. Золото было найдено. Часть его при этом пропала. Не беремся сказать какая. Мы не знаем. Но оставшаяся живительным потоком заструилась по жилам экономики. Страна вздохнула с облегчением.
Дорогие Ивану люди были в Америке. В безопасности. По крайней мере, Иван так считал. Однако, в договоре были еще некоторые пункты, которые другая сторона не спешила выполнить. После нескольких напоминаний американцев, не позволивших совсем забыть об этом, что-то начало происходить и здесь.
Однажды утром в дверь Нинкиной шишкодранской квартиры постучали. Звонок не работал, а починить его было некому.
Заспанная Нинка, не привыкшая к вниманию посторонних, в старом застиранном халате вышла в прихожую узнать, кто там ошибся дверью.
- Кого нужно? – зевая и потягиваясь, не слишком дружелюбно спросила она через дверь.
- Здесь живет Терпеливая Нина Николаевна? – задал встречный вопрос строгий незнакомый голос.
От удивления Нинка проснулась. Последний раз к ней так официально обращались в восьмом классе, когда вручали диплом об образовании.
- Ой, сейчас! – только и смогла сказать Нинка. Она не знала что делать.
Для начала Нинка села здесь же в прихожей на табуретку, приходя в себя от неожиданности. Вроде бы ничего, чреватого неприятными последствиями, она не делала.
Нинка вообще была, можно сказать, образцовой гражданкой. Она инстинктивно сторонилась всего противозаконного. Поэтому плохого ей, вроде бы, ждать было неоткуда.
Осознав это, Нинка посмотрела на себя в зеркало, и заметалась по квартире, прихорашиваясь. Результат вышел плачевный. Стало по другому, но не лучше. Эти усилия в нужном направлении успокоили Нинкину совесть, которая сочла, что ее хозяйка сделала все, что могла.
Наконец, Нинка открыла дверь. На площадке стояло несколько человек, очень представительного вида. Нинка таких видела только по телевизору. На улице они не встречались.
Тот, что был ближе к двери, держал в руках красивую толстую красную папку, похожую на кожаную. Поодаль располагался Нинкин участковый.
- Терпеливая Нина Николаевна? – осведомился у Нинки явно главный. Тот, у которого была папка.
- Я это, - растерянно подтвердила свою личность Нинка.
Главный посмотрел на участкового. Тот кивнул, подтверждая Нинкины слова.
- Терпеливая Нина Николаевна! – уже с пафосом повторил главный представительный человек, - Специальным Указом Премьер-министра нашей страны Вам предоставлена лучшая трехкомнатная квартира в нашем городе и назначена персональная пенсия.
Вот ордер. Распишитесь, - с этими словами главный представительный человек, не решившись пройти в Нинкину квартиру, от которой, видя хозяйку, он не ждал ничего хорошего, прямо здесь, в коридоре, раскрыв, протянул Нинке ту самую красивую кожаную папку.
Затем он достал из нагрудного кармана большую, желтого металла ручку, похожую на золотую, на макушке которой красовался крупный прозрачный кристалл, показавшийся Нинке похожим на бриллиант.
Впрочем нет, таких больших бриллиантов не бывает. Да и зачем мужику таскать золотую ручку? Еще потеряет… Деньги ему, что ли девать некуда? - подумала Нинка, незнакомая с обычаями чиновников.
Она не успела так сразу вполне вникнуть в смысл произнесенных представительным человеком слов, уловив, только, что они не несут угрозы, а, напротив, обещают неожиданные положительные изменения в Нинкиной жизни.
Не особенно понимая смысл происходящего, Нинка механически взяла протянутую ей ручку и, не глядя, подписала нужный документ в указанном месте. Представительный человек немедленно забрал бриллиантовую ручку обратно, оставив в Нинкиных руках папку со всем ее содержимым.
На этом мероприятие закончилось. Не попрощавшись, делегация развернулась и пошла по лестнице вниз. На выход. Первым шел главный представительный человек.
Думается, читателю не нужно объяснять, кому Нинка была обязана упавшим на нее материальным счастьем. Деньги и квартира обрадуют любого. Пусть и не зная подноготной, Нинка догадалась, с какой стороны пришла удача.
Она поняла, что у Ивана все как-то наладилось. Это ее не удивило. Нинка всегда знала, что Иван незаурядный человек. Вот, только его подарок Нинка поняла слегка неправильно. Она решила, что Иван, таким образом, готовит себе с ней семейное гнездышко. И с еще большей любовью и нетерпением стала ждать в свой новый дом его подлинного хозяина.
***
Другим обязательством, которое Иван считал себя обязанным исполнить, было данное Полковнику слово перевести его колонию в Сочи.
Понятно, что такое объемное по сумме действий дело нельзя было завершить в короткий срок. Только строительство необходимых зданий требовало времени не меньше, чем год или два. Это, еще, в лучшем случае.
Иван не хотел, чтобы Белый лебедь это неопределенное время оставался на прежнем месте. Чтобы разрешить противоречие, был выработан компромиссный вариант. На время строительства решено было разместить колонию в одной из сочинских гостиниц, по выбору Полковника.
Так, однажды, ко входу в отель Центральный подъехал представительский лимузин. Из него вышли мэр города и полковник. Швейцар, узнав мэра, с поклоном открыл дверь.
Приехавшие вошли. Швейцар по рации предупредил кого нужно о приезде мэра.
Так, что когда делегация подошла к стойке администрации, там все стояли навытяжку.
Вокруг происходила обычная гостиничная суета. В холл входили и выходили хорошо одетые люди. За ними на каталках служащие отеля в красивой униформе перевозили багаж. В зимнем саду, в центре, цвели красивые растения. Негромко играла живая музыка.
Полковнику все очень понравилось.
- Есть свободные номера? – поинтересовался у администратора сочинский мэр.
- Сейчас сезон. Но для Вас… - администратор дал понять, что для мэра в их гостинице нет ничего невозможного.
- Подойдет? – спросил мэр полковника.
- У вас клопов нет? – прежде чем дать окончательный ответ, начал прояснять обстановку полковник. Наученный жизнью, он был недоверчив, и красивый антураж сам по себе ему ни о чем не говорил.
- Нет, - удивленно ответил администратор.
- А тараканов? – настаивал полковник.
- Нет, - устал удивляться администратор.
- Удобства на этаже? – гнул свою линию гость.
- В номере! - тоже перешел на телеграфный стиль администратор.
- Кухня? – спросил полковник.
- Ресторан, - ответил администратор, - Два ресторана, - уточнил он.
- Подойдет, - обернулся к мэру полковник.
- Вам пять суток освободить гостиницу, - обратился к администратору мэр.
- Но… - только и успел сказать администратор.
Впрочем, эта реплика, прозвучавшая уже в спину уходящих мэра и полковника, осталась без ответа. Они ее не услышали.
Прежде чем сесть в лимузин мэра, полковник еще раз оценивающе взглянул на фасад здания.
- И вывеску придется сменить. У нас серьезная организация, - произнес он, имея в виду название гостиницы.
Мэр кивнул.

Глава 45. О советниках, мэрах и ракетах

Теперь, когда мы коснулись уже и судеб второстепенных персонажей этой истории, настало самое время вернуться к теме советников, которую мы обещали раскрыть подробнее. Уточнить их роль в жизни нашей страны. Что она является значительной, уважаемый читатель уже и сам понял из предыдущей части нашего повествования.
Итак!
Почти выведя под корень порядочных людей, которые ей только мешали, Советская власть оставила в стране некоторое количество умных. Но не из гуманных соображений. Она любила только абстрактных пролетариев и мертвых героев. Всех тех, кто на ее любовь ничего не мог возразить.
С живыми людьми из плоти и крови Советская власть была не любезна. Она к ним подходила практически.
Умные люди в ограниченном количестве нужны были власти для того, чтобы управлять остальным населением в духе ее, часто неопределенных, постоянно меняющихся указаний.
Ведь, кому-то нужно было переводить длинный список лозунгов к очередному празднику, печатавшийся на первых полосах всех газет, на язык практических дел. Причем так, чтобы страна не погибла. Именно для этого умные и были необходимы.
Им никогда не позволялось много. Советская власть осознавала опасность, которую они несут. Но и совсем без них обойтись было невозможно. Многочисленные попытки это показали убедительно.
В результате умные образовали группу, которая стала называться советниками. Советники в силу крайней необходимости появились во всех областях деятельности государства. Без их участия все разваливалось.
Со временем в стране установился некоторый симбиоз. Вверху были полные мерзавцы, внизу бессловесное стадо, а между этими двумя полюсами тоненькая прослойка (ее так абсолютно честно и называли в партийных документах) из советников, которая и обеспечивала устойчивость всей конструкции.
Советники проходили строгий отбор. Дело в том, что вынужденно мирясь с присутствием в стране просто умных, больше всего власть боялась скрещивания умных с порядочными, которых, как мы об этом уже говорили, почти не осталось. Такая перспектива ее не на шутку пугала.
Придворные аналитики из советников, которые круглосуточно стояли на страже текущего положения вещей, рассчитали, что такие гибриды даже в малых концентрациях опасны.
Что их критическая масса невелика, и, что они могут, незаметно где-нибудь собравшись, вдруг все перевернуть совершенно. Поэтому выявленные такие экземпляры тщательно изолировались или выдавливались из страны.
После окончания Советской власти от гибридов, поначалу, отстали. Больше их от этого не стало, поскольку исходного материала для скрещивания катастрофически не хватало. Но концентрация, хотя бы, перестала падать.
Однако, вскоре, в результате осознания новой властью своих интересов, и, соответственно, опасности гибридов, процесс отрицательного отбора возобновился.
Вообще, со временем многое, как говорится, «вернулось на круги своя». В частности, просто умные снова занялись выполнением своих прежних, привычных им обязанностей советников.
Этот монолог мы произнесли к тому, чтобы уважаемый читатель лучше понял историческое происхождение, место и роль различных советников, которых в стране немало.
А теперь от общего перейдем к частному. Расскажем уважаемому читателю, как сложилась дальнейшая судьба советника Министра ФСБ младшего, который, как читатель уже знает, сыграл значительную роль в том, что эта история развивалась так, как она развивалась, а не иначе. Чем, в конечном итоге, разрешился его спор с Министром ФСБ младшим, в результате которого Иван остался в Америке.
После того, как золото было найдено и возвращено, династии Министра ФСБ ничего больше не угрожало. Тучи над головой Министра ФСБ младшего рассеялись. Он продолжил стажировку в папином ведомстве. Однако, у него теперь был новый советник.
Министр ФСБ, к этому времени узнавший многие детали произошедших на американском острове событий, провел с Министром ФСБ младшим отеческую беседу. 
Он внимательно выслушал рассказ сына о его приключениях и объяснил ему, что пора взрослеть. Что, если он хочет сделать карьеру, нужно научиться забирать себе чужие заслуги и перекладывать ответственность за собственные неудачи, которые бывают у каждого, на других.
Тогда никаких неудач у тебя не станет вовсе, а количество удач, по мере совершенствования этих навыков, будет нарастать. Соответственно, начальство тебя будет за это все больше и больше ценить.
Министр ФСБ младший выслушал наставление очень внимательно, правильно понял отеческий завет и немедленно его применил на практике.
Единственная претензия к Министру ФСБ младшему в произошедшем на острове эпизоде состояла в том, что он оставил в Америке Ивана.
Чтобы до конца прояснить этот вопрос, Министр ФСБ младший заявил, что, раз никакого письменного приказа передать главного беглеца американцам не существует, то и говорить здесь не о чем.
Что идея непременно оставить Ивана - преступная самодеятельность его советника в чистом виде, который, таким образом, фактически сорвал всю операцию, блестяще подготовленную и проведенную им, Министром ФСБ младшим.
В итоге последние осторожные вопросы к Министру ФСБ младшему отпали. За ним оказался только успех. Все же двух из трех беглецов удалось захватить.
Немедленно последовали необходимые организационные выводы. Советника с позором уволили из ФСБ. Министра ФСБ младшего, правда, награждать не стали. Все-таки операция не привела к желанному результату, но объявить в Приказе благодарность за образцовые подготовку и проведение операции не забыли.
Уволенный советник попробовал, было, качать права. Он попросил офицеров группы Г подтвердить его правоту. Тот факт, что отдавая Ивана американцу он выполнял прямое указание Министра ФСБ младшего.
Но офицеры возразили, что у них нет такого приказа от их прямого начальства. А без приказа они ничего подтвердить не могут. Тему офицерской чести мы здесь уже обсуждали и возвращаться к ней не будем.
Узнав о переговорах Советника с офицерами, ему объяснили, что не стоит (как было сказано) трепыхаться. Что только хуже будет. Что Советнику следует очень даже радоваться тому, что он вообще, при подобном результате такой важной для страны операции, остался на свободе. Что ему в этом очень и очень повезло.
Что советников, советы которых привели к негативным последствиям, или, которые не смогли вовремя добиться, чтобы их правильные советы оказались воплощены в жизнь, что, тоже, привело к неуспеху, у нас обычно сажают в тюрьму.
Что нашего советника не тронули из-за того, что Министр ФСБ, лично оказавшийся под ударом в результате его, советника, неудачи, делает все, чтобы исключить любые упоминания о ней где либо.
Сведения о судебном процессе над нашим советником могли просочиться в прессу и стать таким нежелательным для Министра ФСБ упоминанием.
Известная оппозиционная радиостанция Ухо Москвы наверняка раздула бы эту новость до небес.
Нашему советнику привели известные примеры, когда при схожих обстоятельствах советники куда более значительных представителей властной вертикали оказывались за решеткой, что называется, невзирая на лица.
Некоторые из этих высоких пострадавших полагали, даже, что они никакие не советники, а, вполне полноценные, совершенно необходимые элементы властной вертикали. Ведь они принесли ей столько важной пользы. И только внезапный арест развеивал их наивные заблуждения.
Еще вчера этих наивных советников показывали по телевизору в шикарных кабинетах, где они умно рассуждали о судьбе страны, а сегодня они уже принимали баланду через форточку в железной двери.
Нашему советнику, который несмотря на весь свой ум об этом, почему-то, не задумывался, сказали, что найти за что посадить любого, если это нужно для дела, у нас ничего не стоит. Ему напомнили старую истину, хорошо знакомую жителям нашей страны, что, мол, то, что ты еще на свободе - это не твоя заслуга. Это недоработка правоохранительных органов.
Умный советник, наконец, все понял, и больше не возникал. После этого про него никто больше ничего не слышал. Проследить дальнейшую его судьбу автору не удалось. Наверное работает теперь охранником на какой-нибудь стройке.
Впрочем, мы покривили бы душой, если бы сказали, что наша страна терпела какой-то особый урон от того, что опытных и дельных советников несправедливо отстраняли от работы или, даже, сажали в тюрьму. Во-первых, не они определяли направление движения страны. Не они принимали решения.
А, во-вторых, на должность любого падшего советника сразу выстраивалась очередь претендентов, стремящихся занять вакантное место. И их квалификация не сильно уступала квалификации их предшественника.
К тому же отставленным советникам всегда находили дело. Они шили варежки или валили деревья, продолжая уже таким новым, пусть и непривычным для себя образом, приносить пользу стране. А, так, или иначе трудиться на благо Родины – какая разница. Не будем придираться.
***
Пожалуй, в этой главе будет уместным упомянуть еще о двух героях этого повествования. О краснопрпинском мэре и Умной ракете.
Краснопопинский мэр не был ни советником, ни умным, и, вообще, был слишком ничтожной личностью, чтобы тратить на него много букв. Однако, он сыграл значительную роль в нашей истории. Поэтому, буквально, в двух словах мы расскажем здесь и о его судьбе.
Во время очередной прямой линии Премьер-министр узнал о том, что в Краснопопинске неблагополучно. Кто-то из жителей сумел ему дозвониться. В результате мэра сняли.
Однако преданность и верность бывшего уже мэра оценили по достоинству, и назначили его губернатором небольшой области. Властная вертикаль кадрами не разбрасывалась.
Умная ракета – куда более интересный персонаж. Вольно или невольно она оказалась наделена создателями многими уважаемыми качествами. Кроме того, что она, как уже знает читатель, была умна, она была бескорыстна и абсолютно предана своему делу. Готова была, буквально, за него жизнь отдать.
К сожалению, сочетание этих качеств в сегодняшней нашей стране не ведет к жизненному успеху. Дальнейшая судьба Умной ракеты оказалась грустной.
После кражи золота она оказалась в списке стрелочников, которых следовало примерно наказать, хотя, на самом деле Умная ракета ни в чем не была виновата. Как уважаемый читатель понимает, на свете не существовало силы, которая могла бы друзьям помешать.
По этой причине, чтобы тень неудачи никаким образом не упала на него, Военный министр демонстративно порвал все свои особые отношения с ракетой. Он решительной рукой вычеркнул ее из списка своих друзей.
Больше того, он послал Умную ракету куда подальше, и велел ей не появляться в небе вверенной его попечению державы. Мол, иначе ее собьют. Он сам так прикажет.
Для ракеты это оказался сильнейший удар. Ведь, кроме Военного министра, других друзей у нее не было. Умная ракета впала в депрессию и с тех пор летает неизвестно где и зачем. Говорят, ее видели на Мадагаскаре и на Бали. Часто Умную ракету путают с обычными НЛО.
В связи с этим, автор хотел бы обратиться к читателям:
Люди! Не обижайте умную ракету! Ей и так плохо. Пусть себе летает, сколько сможет. Если ее депрессия, вдруг, усилится, и она решит покончить с собой, никто от этого не выиграет.
А так, быть может, ветер странствий со временем развеет ее печаль, и она еще сможет принести пользу человечеству, создавшему ее.
Теперь, рассказав о том, как сложилась дальнейшая жизнь менее значимых персонажей, вновь вернемся к нашим главным героям.

Глава 46. Вершина бандитского Олимпа

В этот раз Вован особенно торопился домой. Ему сообщили, что Бухарчик плох и непременно хочет его видеть. Вовану пришлось сократить свой спецкурс, прочитав материал в ускоренном режиме.
Из аэропорта Вован приехал прямо к Бухарчику. У того были все мафиозо ближнего круга. Бухарчик умирал. Необходимо было назвать преемника. Во избежание смертельных споров, Бухарчик должен был прямо указать на своего наследника пальцем так, чтобы все это видели. Чтобы никаких сомнений ни у кого не осталось.
Вован едва не опоздал. Бухарчик, чувствуя скорый конец, несколько раз посылал за ним. Но, претенденты на место Бухарчика, понимая, что Вован нужен ему не просто так, и пользуясь тем, что Бухарчик сам уже мало что контролировал, раз за разом убивали его посыльных за ближайшим углом.
Вовану повезло. Однажды у конкурентов вышла в прямом смысле слова осечка. Они поленились сходить за свежими патронами и последний гонец убежал.
Когда Вован вошел в комнату, Бухарчик как раз сделал свой последний в жизни вдох. Он указал на Вована скрюченным от немощи пальцем и еле слышно, выдохнув этот последний в своей жизни воздух, прошептал: «Он». Впрочем, все, кому надо, этот шепот различили совершенно явственно.
Сделать следующий вдох у Бухарчика уже не хватило сил.
Вован был коронован. Прямо против этого никто не мог ничего сказать, что, однако, не исключало неофициальных возражений. Вован это понимал.
Свидетели печальной сцены смерти Бухарчика еще не в полной мере осознали, что перед ними только что произошло, как раздался телефонный звонок. Звонил телефон Бухарчика. Присутствующие замерли, не зная что делать.
Вован парой решительных шагов подошел к столику, где тренькал телефон, и взял трубку. На другом конце провода был Премьер-министр.
Непонятно как, но Премьер-министр всегда был в курсе всех происходящих в мире важных событий и умел оказаться первым собеседником потрясенного радостью или горем интересующего его персонажа.
Застав нужного «клиента» в эмоционально нестабильном состоянии, Премьер-министр мастерски завязывал с ним дружескую беседу, в ходе которой имплантировал в мозг нужную ему, Премьер-министру, информацию и картину мира.
Несмотря на то, что общение происходило по телефону, у «клиента» складывалось полная иллюзия того, что он только что через широко открытые глаза сумел заглянуть в самую душу Премьер-министра.
И, что, внедренную Премьер-министром, между делом, информацию и картину мира – он своими глазами сумел разглядеть в самых потаенных, секретных, недоступных постороннему взгляду глубинах души своего телефонного собеседника.
Технология этого приема, отточенная десятилетиями успешного применения, была доведена до такого совершенства, что, пожалуй, только Вован сумел во время его распознать и на него не поддаться. На остальных прием действовал безотказно.
Не подумайте, что Вован, ощутив попытку манипулирования, стал невежлив с Премьер-министром. Это не так. Вован был хорошо воспитан. Кроме того он хорошо знал этику делового общения.
Просто Вован во время всей беседы с Премьер-министром не утрачивал концентрации, и, расточая благодарности за поздравления с новым заслуженным, как сказал Премьер-министр, назначением, ни на миг не упускал из виду понимание того, с кем он говорит, возможных интересов к нему этого своего нового собеседника и последствия произнесенных в разговоре слов.
Некоторым нашим читателям, коллегам Вована, будет понятнее, о чем идет речь, если мы без разных изысков специально для них скажем, что Вован в разговоре тщательно «фильтровал свой базар».
Так вот, поздравив Вована с новым назначением, о котором он узнал неизвестно откуда, Премьер-министр, как бы вскользь, между прочим, попросил Вована не открывать вновь офисы ННН, прикрытые Бухарчиком.
Дело было в том, что страна мощно входила в очередной рукотворный кризис, и возможная потеря ею управляемости в этой ситуации при возобновлении деятельности ННН, могла дорого обойтись лично Премьер-министру. Не исключались народные волнения с непредсказуемыми последствиями.
Коротко говоря, Премьер-министр боялся потерять свое, такое привычное уже ему место, что не входило в его планы.
Премьер-министр восхитился управленческими качествами Вована, который все так ловко с ННН придумал и пожаловался на собственные кадры, которые единственно что умеют, так это проваливать лучшие задумки Премьер-министра.
В качестве вопиющего примера своих слов, он привел действия некой парочки агентов, которых он лично направил с несложным секретным заданием в небольшой старинный английский городок наказать, как он сказал, одного болтливого придурка.
Эти агенты, вместо того, чтобы выполнить порученное им дело, характер которого Премьер-министр не стал уточнять, отправились на экскурсию в расположенный в городке старинный собор, совершенно все провалив.
В трезвый изобретательный ум Вована пришел интереснейший ход. Внимательно выслушав сетования Премьер-министра на подчиненных, Вован предложил ему помочь утолить его, что называется, кадровый голод.
Вован понимал, что старые коллеги Бухарчика все как один недовольны его восхождением на бандитский Олимп, пусть прямо они этого и не показывали. Такое опасное положение вещей следовало изменить.
Недоброжелатели Вована были опытными людьми, умеющими успешно добиваться поставленных целей любыми способами. Это были как раз те качества, которых подчиненным Премьер-министра не доставало. Сформулировав собеседнику эту мысль, Вован предложил Премьер-министру назначить ближайших соратников Бухарчика на основные государственные посты.
Он гарантировал, что они станут Премьер-министру надежной опорой в любой ситуации, и уж точно не будут проваливать порученные им дела.
Пристроив бывших коллег таким образом, Вован разом решал все свои проблемы.
Коллеги оказывались при весьма почетных и перспективных в плане личной наживы должностях, и в результате у них не оставалось ни времени, ни, в общем, оснований предъявлять какие-либо претензии Вовану.
Описанная перспектива выходила столь заманчивой, что Вован не поскупился максимально подсластить пилюлю, предложив еще Премьер-министру деньги, особенно актуальные в условиях кризиса, если только тот примет его предложение. В качестве бонуса Вован добавлял обещание никогда больше не открывать ННН.
А пока этот кадровый вопрос не был закрыт окончательно, как сказал Вован: «Он, конечно, непременно учтет пожелание Премьер-министра на счет ННН, но это не тот вопрос, который решается единолично, а за всех своих коллег он поручиться не может».
Стороны вполне поняли друг друга.
Предложение Вована выглядело соблазнительным, но Премьер-министр, как знает читатель, был не прост. Он никогда не принимал решений сразу. Тем более, сразу ни на что не соглашался. Жизненный опыт научил его, что взятая пауза всегда приводит к более выгодным условиям.
Премьер-министр туманно обещал подумать, сделав вид, что предложение Вована не так чтобы ему особенно было интересно. Он хотел как бы со стороны понаблюдать за реакцией оппонента, чтобы определить степень его заинтересованности в возможной сделке.
Однако, в этот раз у Премьер-министра был достойный противник. Вован сразу раскусил его внимание к сделанному предложению и не продолжил дальше развивать эту тему, дав время собеседнику самому «дозреть» до нужных ему, Вовану, кондиций и решений.
Напоследок, пожелав друг другу всяческих удач, Премьер-министр с Вованом обменялись телефонами.
Время шло. День за днем. Неделя за неделей. Как-то у Премьер-министра выдался откровенно плохой день.
В Сибири из-за недокрученного болта смыло электростанцию.
Космическая ракета упала от того, что двигатель установили вверх ногами.
На Севере из-за неправильного предохранителя утонул завод по ремонту кораблей.
В Голландии поймали автобус с нашими шпионами.
Статистическое ведомство под угрозой расстрела отказалось подтверждать цифры о благополучном развитии страны.
В общем, все было не так как надо. С этим нужно было что-то делать.
Ко всему Премьер-министр вспомнил завалившееся убежище Резервного фонда, едва не похоронившее под своими обломками его самого.
В центре всех этих бед стояли чиновники, которые ничего не могли делать нормально.
Нет, формально во всех подобных случаях были длинные списки виноватых стрелочников, но Премьер-министр ясно отдавал себе отчет в том, что эти стрелочники, которых, как и положено, примерно наказывали, были ни при чем.
И дело было не в том, что неудачливые чиновники чего-то не хотели. Всем было бы лучше, чтобы у них хоть что-нибудь получалось. В том числе и им самим.
Просто ничего общественно-полезного они делать не могли. Не были способны. Совсем. По своей природе. По своей внутренней организации. Все в них было заточено исключительно на личную выгоду. Только такие члены общества могли победить прочих претендентов в  жестокой схватке за чиновничьи посты.
В результате сурового отбора властная вертикаль оказалась состоящей исключительно из людей, ни к чему реальному не приспособленных. Но и заменить их на других, к реальному приспособленных, было невозможно по многим причинам.
В вертикали никого случайного не было. Ее прочность и стабильность обеспечивалась однородностью звеньев, похожих друг на друга по своим личностным качествам как два одинаковых кирпича.
При замене любого звена на другое, способное делать что-нибудь полезное, ее однородность, а, значит, прочность, нарушались. Попробуйте сложить что-нибудь толковое из кирпичей разной формы и размера. У Вас, уважаемый читатель, ничего не выйдет.
Попытка замены родного кирпича на другой неизбежно приводила к потери конструкцией внутреннего равновесия с последующим обрушением, что непременно ввергло бы страну в хаос. Под обломками погибли бы все ее звенья, не исключая и самого Премьер-министра, который все это вполне понимал.
Выходило так, что и жить по-прежнему было нельзя, и сделать с этим ничего невозможно.
Погруженный в эти невеселые мысли, Премьер-министр мерил шагами свой просторный кабинет. Наконец, видимо, что-то решив, он подошел к телефону и набрал номер Вована. У Премьер-министра была хорошая память. Он всегда помнил нужные цифры.
Вован немедленно ответил.
Поздоровавшись, Премьер-министр сказал что, пожалуй, готов удовлетворить просьбу Вована. Вован, как знает читатель, ничего у Премьер-министра не просил. Напротив, он предлагал ему свою помощь.
Выбрав намеренно такую форму ответа на сделанное предложение, Премьер-министр ясно обозначал, что он прекрасно читает интерес Вована в этом деле. Что он готов договариваться, но дешево Вовану его затея не станет.
Вован все правильно понял.
- Сколько? – сразу взял он быка за рога, надеясь отделаться исключительно деньгами.
Мы не будем здесь приводить блистательный высокопрофессиональный диалог этих двух опытных переговорщиков, каждый из которых умел добиваться своего.
Стенограммы не велось, а автор не готов взять на себя смелость попытаться представить читателю нечто, достойное первоисточника.
К тому же переговоры велись долго. Утряска всех важных нюансов заняла не один день. Нужно было решить много сложных вопросов.
С одной стороны, соратников Вована необходимо было расставить на такие места, чтобы они своим опытом могли принести реальную пользу Премьер-министру. С другой, их новые посты должны были соответствовать их амбициям. Ведь, все, как один, должны были добровольно согласиться на новые должности. Неволить никого было невозможно.
Сложности добавляло и то, что кабинет министров, и без того раздутый, просто физически не мог вместить в себя новых министров. Нельзя же было заседать по очереди.
В итоге решили создать государственные корпорации по основным направлениям деятельности страны, которые, минуя Кабинет министров (чтобы он не мешал их работе) подчинялись бы непосредственно Премьер-министру.
Так появились Корпорация нефти, Корпорация газа, Корпорация алюминия и Корпорация электричества. Как раз по числу ближайших соратников Бухарчика.
Новые посты согласовывались персонально с каждым претендентом. Со всеми удалось договориться.
Чтобы читатель все ясно понимал, мы не будем здесь обелять моральные качества бывших коллег Бухарчика. Они действительно умели делать дело, но привыкли к тому, что эта их способность оплачивается не по детски. Так, как и не снились воображению рядового обывателя. Новые должности позволяли решить этот важный вопрос.
Шарма ситуации добавляло и то, что теперь, фактически занимаясь прежними делами (или делишками - кому как больше нравится), соратники Бухарчика приносили пользу Родине и ни один участковый милиционер не мог больше себе позволить их обвинить в обратном.
Новоиспеченные государственные деятели могли, теперь, в свое удовольствие, в окружении хорошеньких референтш, ездить на разные международные форумы, с достоинством представляя там экономику современной России.
И никто на этих международных форумах не смел вспомнить про еще совсем недавнее прошлое этих, теперь таких достойных людей, и не подать им руки. Подобное удовольствие было не по карману умеющим считать деньги иностранным бизнесменам. Они не могли его себе позволить.
Соратники Бухарчика добродушно жали эти многочисленные, с тайной корыстью протянутые им руки, справедливо полагая, что тем самым укрепляют положение своей страны на международной арене, а, значит, теперь, и свое собственное.
По сути, единственная разница нынешнего положения вещей от прошлого состояла в том, что теперь в качестве общака, с которым нужно было делиться, выступала казна. Но это никого, как говорится, не напрягало.
Мы забыли упомянуть еще одного соратника Бухарчика, которому не хватило природных ресурсов, чтобы организовать ему отдельную корпорацию. Назовем его господин В.
Среди коллег господин В находился на особом положении. Он был неуспешен. Во всем. Вован долго не понимал, зачем Бухарчик его держит при себе.
Начинал карьеру этот персонаж с неудачливого воровства шапок и изнасилования.
Единственное, что он умел в совершенстве – говорить приятные уху слова. Господин В был мастером этого дела. Равного ему не существовало. Терпеливость Бухарчика к неудачнику Вован объяснял себе этой его уникальной способностью. Все мы люди. У каждого есть свои слабости. Бухарчик не был исключением.
Заняв место Бухарчика, из уважения к покойному, Вован не захотел, что называется, мараться об этого героя. Его он совершенно не боялся, но и терпеть вблизи себя не хотел. Поэтому Господина В Вован спихнул оптом, вместе с другими, Премьер-министру. Тот быстро раскусил приобретение. Но и господину В он нашел дело. Не пропадать же добру.
Премьер-министр поставил его во главе одной не самой большой, но и не маленькой, соседней страны. Как чувствовал, что ему не следует особенно доверять и не стоит ставить опыты с его участием там, где сам живешь.
Однако, вскоре, от последствий своего неуспешного руководства (все-таки управлять страной – это не шапки воровать), у господина В дела пошли совсем плохо. Премьер-министр вынужден был его отозвать назад, что называется, в кадровый резерв.
С тех пор этот экземпляр ждал нового назначения на прежнюю должность, которое должно было случится, когда в стране, которой он руководил, подзабудут о том, что он там наворочал.
Страна эта была важна для Премьер-министра. Он непременно хотел управлять ею тоже. Пусть, не прямо, а через господина В. Поэтому Премьер-министр, не афишируя своих действий, постоянно создавал ее жителям разнообразные трудности.
Он рассчитывал на то, что тем надоест перебиваться с одной беды на другую и, со временем, они начнут вспоминать времена правления господина В как благословенные.
Тогда, по замыслу Премьер-министра, они к нему обратятся с нижайшей просьбой помочь им разыскать и вернуть обратно господина В управлять ими дальше, что Премьер-министр с удовольствием и сделает.
Однако, самая большая сложность была с бывшим Главным телохранителем Бухарчика, который не умел ничего, кроме как телоохранять. Зато это он делал в совершенстве. Выше любых похвал.
С одной стороны, в результате описанного нами мирного разрешения Вованом основных внутренних бандитских противоречий, вероятность покушения на него  снизилась, и Вовану не требовалась такая уж тщательная охрана.
С другой, что было решающим, Главный телохранитель был, мягко говоря, тугодумом. В школе одноклассники утверждали, что он «тупой как валенок».
Мы не беремся подтвердить или опровергнуть эту характеристику. Мы беремся констатировать, что психологически Главный телохранитель никак не мог перестроиться и начать воспринимать Вована всерьез. Как своего нового босса. Ему не доставало для этого ума, избыток которого, как известно, хорошему телохранителю только вредит, поскольку снижает скорость реакции.
Вован, в его понимании, был слишком молод для своей теперешней должности и, вообще, был провинциальным выскочкой, совершенно необоснованно, волей слепого случая, прорвавшимся на самый верх.
С такой неприятной особенностью восприятия Вована теперь уже его Главным телохранителем ничего нельзя было поделать. Тем более, что тот был в возрасте, и его психика, и раньше не страдавшая особой гибкостью, совсем закостенела.
По этой причине именно от Главного телохранителя теперь исходила самая большая опасность Вовану, что Вован прекрасно понимал. Сочетание избытка свободного времени из-за низкой загруженности работой и неприязни к объекту охраны было чревато.
Известно, телохранители - эксперты по организации убийств. Кто, как не они лучше всех знают, как можно застать охраняемый объект врасплох. Их голова думает об этом вообще все время, если, конечно, они настоящие профессионалы.
Существовала опасность того, что от наступившего безделья флажок в мозгу Главного телохранителя повернется в другую позицию, и свои компетенции он применит наоборот. Для убийства.
Убийства того, кто вопреки очень по-своему понимаемому телохранителем чувству справедливости, необоснованно занял место его бывшего босса, которому телохранитель был безмерно предан.
Сочетание ревности и обиды – сильных человеческих чувств, могло подтолкнуть к сильным поступкам.
Сознание настоящего телохранителя непременно профессионально деформировано и в каждом, кроме своего, вдруг, ушедшего босса, он обязан видеть потенциального врага, которого, при случае, лучше, для верности, убить, чтобы снизить уровень потенциальной угрозы.
Вован точно не хотел оказаться случайной жертвой телохранителя с «поехавшей крышей» (мы цитируем здесь мысли Вована) и делал все, чтобы этого избежать.
Поэтому Главного телохранителя нужно было пристроить куда-нибудь на сторону при всех обстоятельствах. Но это было не так просто, как может показаться читателю.
Пытаться уволить его было опасно. Нежелательная Вовану развязка могла наступить немедленно. Пристроить в какую-нибудь коммерческую структуру на хороший оклад – тоже было невозможно.
Дело в том, что Главный телохранитель на службе у Бухарчика стал очень обеспеченным человеком. Сам он, почему-то, любил называть свою службу бизнесом. Не будем придираться. И дети его были более чем обеспечены.
Поэтому, деньги, как он сам об этом говорил, его не очень интересовали. Ему требовались престиж и уважение.
Оставалась только государственная служба.
Его трудоустройство явилось обязательным требованием Вована к Премьер-министру. Это было, пожалуй, самым трудным моментом переговоров.
Поначалу Главный телохранитель никак не соглашался на меньшее, чем самому стать Премьер-министром или, как минимум, Военным министром.
Думаю, не нужно объяснять читателю, что подобные варианты были невозможны. Эти должности были заняты.
После долгих обсуждений, Вован уговорил Премьер-министра создать для Главного телохранителя новую особую телохранительную структуру, которая должна была заниматься только личными реальными и потенциальными врагами Премьер-министра. Назвали ее, кажется, Госгвардия.
Вован сумел доказать оппоненту, что в условиях нарастающего кризиса, тому совсем не помешает подобная организация во главе с человеком, который в самом прямом смысле готов перегрызть любому глотку за своего босса.
Которая будет не пассивно отражать возможные нападения на Премьер-министра, а активно их предотвращать, заранее выявляя всех потенциальных его недоброжелателей и жестко нейтрализуя их еще до того, как они замыслят что-нибудь нехорошее.
Чтобы удовлетворить все требования кандидата, пришлось сшить ему особую пышную форму с огромными звездами на погонах, концы которых свешивались с плеч, эффектно колыхаясь при хотьбе.
Кроме того, пришлось подчинить ему Военного министра, чтобы, при необходимости, он мог против врагов Премьер-министра выставить, помимо своих бойцов, которых предполагалось значительно больше, чем учителей и врачей вместе взятых, всю военную мощь страны.
Последняя идея Премьер-министру пришлась особенно по душе. В результате он принял все требования теперь уже своего нового Главного телохранителя.
В свою очередь, душа Главного телохранителя органично приняла в качестве своего босса Премьер-министра. Он полностью соответствовал представлениям упомянутой души о том, кого достойно телоохранять. Новый объект не был выскочкой провинциалом.
В результате, и здесь все остались довольны.
Новый Главный телохранитель, на радостях, что ему в полной мере пошли навстречу, решил отказаться вовсе от зарплаты, заявив, что в новой должности сможет прокормиться и сам, не напрягая бюджет лишними тратами.
Это было дополнительной небольшой приятностью. Как это будет происходить, Главный телохранитель, правда, не уточнил, а обрадованный новостью Премьер-министр не стал спрашивать.
Ко всем перечисленным важным выгодным как для него, так и для Премьер-министра решениям, Вован, без споров, прибавил согласованную очень круглую сумму денег. Размер ее мы знаем, но не можем публично назвать, опасаясь преследования за разглашение конфиденциальных сведений. Это была частная сделка.
Наконец, все закончилось. Дело стоило того. Затраченных усилий и заплаченных денег. Ведь, Вован разом решил все свои проблемы. Теперь его жизни и новому положению ничто не угрожало.
Премьер-министр тоже остался доволен. Помимо денег, на ключевые посты он получил опытнейших руководителей, которые очень достойно показали себя в будущем не только в масштабе страны, но и, что называется, на мировой арене.
Скоро их хватку узнали во всех уголках нашей, на поверку, не такой уж большой Земли.
- Уф! – сказал Вован, когда все вопросы были, наконец, разрешены.
- Уф! – сказал одновременно с ним Премьер-министр.
Оба улыбнулись и хитро посмотрели на свои потертые телефонные трубки, через которые и велись эти сложные и продолжительные переговоры. Каждый считал себя выигравшим больше, чем его партнер.
Говорят, Карнеги упоминает об этом случае в своей известной книге, как о классическом примере хорошей сделки. У автора не достало времени разыскать нужную страницу. Попробуйте сами ее найти.

Глава 47. Счастливая и опасная американская жизнь

Как читатель уже знает, Иван, что называется, по горло хлебнул нищей американской жизни. Признавая ее сильные стороны, он далек был от того, чтобы считать Америку совсем уж идеалом.
Прежде Иван в одиночку боролся за то, чтобы прожить очередной американский день. Теперь, с ним были друзья и мать и у них было достаточно средств, чтобы не думать о хлебе насущном.
Друзья Ивана пока плохо знали американскую жизнь, но понимали, что этой стране они обязаны свободой. Что, Америка по своим чуднЫм правилам приняла Ивана за своего. Укрыла его, не выдав обратно, на прежнюю родину. Что именно Америка своим авторитетом и мощью гарантировала заключенную Иваном сделку и не позволила его обмануть.
В итоге друзья, что называется, сердцем приняли свою новую американскую реальность, и, искренне озаботились тем, чтобы сделать жизнь людей на новой родине лучше, чем прежде, до их там появления.
Благо, у них теперь было достаточно свободного времени. Тратить силы на улучшение собственной жизни им больше не было нужды.
Как читатель понимает, друзей в любом деле, за которое они брались, следовало принимать всерьез. На их стороне были энергия, ум, умение ставить перед собой самые высокие цели и при любом раскладе их достигать. На их стороне всегда была удача. Или чукотский Бог, как кому больше нравится.
А теперь пусть уважаемый читатель подумает, как в такой ситуации он сам бы поступил на месте друзей и какие бы он сам себе поставил планы на дальнейшую жизнь.
К сожалению, автор лишен возможности собрать образующуюся статистику. Увидеть ее было бы всем интересно.
У кого-то в этой жизни больше амбиций, у кого-то меньше.
Кто-то предпочтет остаток жизни провести с удочкой на речке, заботясь о том, чтобы в ней не кончалась рыба, и ее воды не пачкал завод. Кто-то озаботится разработкой новых лекарств от прежде неизлечимых болезней, как это принято в Америке. Кто-то бы подумает о бедняках, чья жизнь не задалась. О том, чтобы они могли лечиться и достойно жить.
Все это понятные, заслуживающие уважения поприща. Но друзья, как это давно понял читатель, были особенными и задачу перед собой могли поставить тоже, только совсем особенную.
Такую, чтобы с высоты своего будущего положения, которое, правда, нужно было еще достигнуть, можно было бы решать скопом все перечисленные важные вопросы. И вопрос с рыбой и чистой водой, и вопрос с новыми лекарствами, и вопрос, с достойной жизнью для бедняков.
Полагаем, читатель вполне проник в мысли друзей и понял уровень  их амбиций. Единственным минусом во всей этой истории, способным перечеркнуть самые расчудесные планы, было то, что для американской мафии пребывание друзей в живом состоянии стало смерти подобно. Оно стало несовместимым с ее, мафии, существованием.
Читатель помнит, Вован обещал расформировать совсем американскую мафию в том случае, если друзья и дальше, как говорится, будут топтать американскую землю. А, как известно на множестве примеров, мафия в Америке умеет успешно решать задачи любого масштаба и при куда меньшей собственной мотивации. Убить кого ей надо на своей земле для нее всегда было, что называется, раз плюнуть.
Поэтому, вскоре после окончания переговоров Вована с Премьер-министром раздался звонок из Америки. Американские коллеги ставили Вована в известность о том, что друзья разысканы. И не просто разысканы, а находятся на прицеле у снайпера.
Что, смысл этого звонка состоит в том, чтобы порадовать Вована. Чтобы он знал, что прямо сейчас, немедленно, пули из отличного снайперского ружья одна за другой пробьют насквозь сердца его врагов, включая пожилую дамочку, которая этих врагов всюду сопровождает.
Чтобы Вован мог лично, что называется, почти в прямом эфире, насладиться моментом их гибели, услышав звуки решающих выстрелов. Качественно записать предсмертные хрипы жертв, правда, Вовану не обещали за дальностью расстояния. Аппаратура мафии была не столь совершенна.
Этот звонок был совсем неожиданным. Вован забыл уже о друзьях и о своем по их поводу наказе американским коллегам. У него теперь были другие заботы.
Вован оказался в непростой ситуации. Как мы уже говорили, он был бандитом по вынужденному жизненному выбору, а не по призванию, и без крайней необходимости не хотел никого убивать.
По сравнению с Бухарчиком, Вован значительно шире смотрел на вещи. Вокруг него теперь, что называется, поле было расчищено. Некому было напомнить Вовану старые нравы. Никто не смел больше ему ни на что пенять. Теперь он, Вован, а не кто-то другой, решал, что хорошо, а что плохо. Что допустимо, а что нет.
Не то, чтобы Вован спешил каждому рассказать о том, чем он теперь отличается от других. Но и скрывать свои новые природные особенности особого смысла он больше не видел. В конце концов, кому какая разница, чем сосед не похож на тебя, если это не касается твоей жизни.
Уважаемому читателю такие рассуждения покажутся банальными. Наверняка, он с ними знаком с детства. Но Вован-то эти простые истины в прямом смысле выстрадал. Он вырос совсем с другими установками.
В новой вовановской реальности, друзья, со всем, что они про него знали, были ему больше не опасны. Смысл их убивать утрачивался. Тем более, заодно с какой-то неизвестной Вовану дамочкой.
Однако, в данном случае, ситуация была непростой. Отменить заказ было невозможно. Вован рисковал авторитетом. Его могли неправильно, вернее, правильно понять. Нельзя было дать никому усомниться в его, Вована, свирепости. Это было для Вована неприемлемым. Чреватым серьезнейшими последствиями.
Возникшая проблема любого могла поставить в тупик. Любого, но не Вована. Уважаемый читатель, не найдя лучшего выхода, наверняка бы устранился, чтобы случайно не поставить под удар свое положение в обществе, свое будущее, и дал бы судьбе плыть своим течением.
Эти слова сказаны не для того, чтобы оскорбить уважаемого читателя. Они продиктованы исключительно стремлением автора к правде, какая она ни есть. Может быть, не всегда уместным.
Поэтому, чтобы, от ненужной автору обиды, читатель не отложил в сторону эту книгу, отказавшись из ложного принципа следить за описанным в ней действием дальше, пойдем на компромисс. Отнесем произнесенные обидные слова к предыдущему и последующему читателям, минуя настоящего.
Так вот, как уже сказано, большинство наших читателей в такой ситуации наверняка, что называется, палец о палец не ударили бы, чтобы спасти друзей.
Но Вован был не таким. Мы уже не раз говорили о том, он был не как все. Вован никогда не позволял свершиться тому, с чем он лично был не согласен, чего бы это ему не стоило.
Это не значит, что он любил, что называется, с голой шашкой лезть на ежа. Просто, ему хватало изобретательности повернуть самый бурный поток так, чтобы этот поток потом был уверен, что это он сам, по своей воле пробил себе новое русло, а не потек по указанной исподволь Вованом нужной ему канаве.
Так и здесь. Вован нашел выход. Вначале он заказ просто отменил, чем, ожидаемо, поверг в шок своих американских коллег.
Они решили, было, что их надули. Они никак не ожидали ничего подобного от этого грозного русского, ставшего их крестным папой, перед которым они так старались показать себя во всей красе. И, вдруг, такое разочарование! 
В их американских рядах было полно таких своих слабаков, готовых в последний момент заплакать от жалости к намеченной жертве, и отменить убийство, забыв в порыве немужских эмоций нажать на курок.
Именно для того, чтобы вытравить эти слабые звенья каленым железом они Вована и приглашали. А тут такой чудовищный облом! Американские коллеги приготовились уже со всем возможным презрением забрать назад все дарованные ему права и привилегии.
Однако Вован, выдержав точно выверенную паузу, и дав американским коллегам в полной мере испытать только что нами описанную бурю ярких противоречивых чувств, в точно рассчитанный момент твердой рукой все расставил по местам.
Вован пояснил, что американские коллеги чрезмерно торопятся.
Что в Америке все новодел, хотят они того, или нет.
Что соответствующее блюдо их американской кухни – охлажденная месть (читатель помнит известный из книг рецепт мести, которую следует подавать холодной) пришло к ним от нас. Что наши в этом кулинарном изыске понимают больше и лучше его готовят.
Что, по сведениям Вована, один из персонажей, которых, по его просьбе, надлежит убить американским коллегам, готовится к женитьбе. К этому событию Вован и хотел бы приурочить его смерть.
Что важно не просто так вдруг, ни с того, ни с сего, лишить жизни намеченные жертвы. Это, мол, каждый может. Это дешевка. Жертвы нужно убить с максимальным смыслом. В назидание другим. В самый неподходящий для них, этих жертв, момент.
В общем, Вован разрешил стрелять только в узкий промежуток времени после того, как брачующаяся жертва наденет на палец своей невесте обручальное кольцо, но до наступления первой брачной ночи.
С тем, чтобы невеста в результате осталась девственницей и недобрыми словами из-за этого всю оставшуюся жизнь вспоминала своего не совсем состоявшегося мужа.
Уже потом, вслед за брачующимся следовало разом шлепнуть и всех остальных, одного за другим, по указанному Вованом в аэропорту списку, включая пожилую дамочку, в любом порядке на той же свадьбе, где они непременно все будут. В самый радостный для их друга день.
Американские коллеги, что называется, выпали в осадок от такого изощренного коварства. Ни с чем подобным они прежде не встречались. Их воображения недоставало даже для того, чтобы просто представить, что такое коварство на этом свете может существовать.
Таким образом, несмотря на прямой запрет убить друзей, международный авторитет Вована не пострадал. Правда, и не вырос, поскольку дальше расти ему было некуда.
Вопрос об отмене американского русского крестного папы отпал раз и навсегда. Больше он никогда не поднимался. Это было теперь невозможно. Американские коллеги без лишнего шума удавили бы любого, кто посмел усомниться в Воване.
***
Раз уж мы дошли в нашем повествовании до приобретенной в новых условиях Вованом определенной внутренней свободе, будет уместным вспомнить о последней вованской марухе, которую, как помнит читатель, Вован таскал за собой для маскировки произошедших перемен его личности. Теперь, когда маскировка больше была не нужна, маруха утратила свое последнее значение в жизни Вована.
Вован, как порядочный человек, не мог бросить ее просто так, никуда не пристроив. Поэтому он за взятку договорился с главным смотрителем Дарвиновского музея о том, что маруха станет там работать. Но не чучелом, как предполагалось изначально, а живым экспонатом.
В новой должности, она должна была представлять саму себя. Была сделана специальная красочная табличка с описанием экспоната: «Маруха шишкодранская. Типичная».
Главный смотритель хотел, было, наклеить табличку марухе на лоб, чтобы сразу было понятно к кому она относится. Но Вован, вняв возражениям своей бывшей пассии, упросил смотрителя обойтись бейджиком.
В обязанности марухи входило, сидя в валенках или лаптях (в зависимости от сезона) за столом с самоваром, читать посетителям за чашкой чая заранее написанные опытными людьми лекции по истории нашей страны и конкретно Шишкодранска. В, так сказать, домашней обстановке.
Предполагалось, что в этой уютной атмосфере нужная государству информация, содержащаяся в лекциях, будет проникать глубже в мозг расслабленных до нужной кондиции граждан, доставая до самого его дна (или потолка – автор не специалист в таких вопросах, и не знает как сказать правильнее).
Подобная технология, обкатанная на телевидении, давала гарантированный результат. Граждане с внедренными в самые недра их неглубокого сознания необходимыми государству идеями были предсказуемы, довольны жизнью и неопасны.
Такое положение вещей устраивало всех, включая самих этих граждан.
Однако, поначалу у марухи работа не пошла. Вован, как мы помним, умел убеждать. Он так прочно внедрил в маруху свой регламент, что она больше двухсот слов в день произнести уже не могла, как ни хотела. Нужные лекции в этот лимит не вписывались.
Пришлось Вовану дать еще денег и выход нашли. Теперь маруха раскрывала рот в нужных местах, а всю работу за нее делал магнитофон.
Сама маруха была рада переменам. После такого-то (мы не смогли перевести этот ее эпитет на литературный язык) Шишкодранска она, что называется, с головой окунулась в столичную жизнь, которая пришлась ей по душе.
Автор не раз наблюдал, что и другие шишкодранцы, выброшенные судьбой из родного города, органично вписываются в столичную жизнь. Уже через месяц маруха, ни в чем не уступая аборигенам, научилась с первого взгляда вычислять понаехавших.
Дополнительных амбиций ей придавал тот факт, что она работает не посудомойкой в кафе или уборщицей в магазине, а просвещает темных соотечественников в широко известном учреждении культуры.
На наш взгляд Вован достойно решил проблему. Однако, сама маруха, получив престижное место и поняв, что Вован навсегда ушел из ее жизни, никогда не вспоминала его добрым словом. Не будем ее за это винить. В шишкодранском лексиконе добрых слов вообще мало. Каждое ценится как золото. Наверное, маруха берегла их на черный день, который может наступить у каждого.

Глава 48. Новые горизонты американской жизни

Уважаемый читатель знает, что в Америке нет трудовых династий. Там каждый за себя и готов подсидеть коллегу, чтобы занять его место.
Поэтому, жителям Америки приходится все время крутиться, чтобы вовремя распознать опасность. Чтобы сосед их не подсидел.
А когда ты крутишься, то замечаешь больше, чем, когда сидишь ровно. Поэтому их ФБР работает лучше, чем наше ФСБ. Они это называют «законом рынка».
В общем, мимо бдительного ока ФБР попытка покушения на друзей не прошла. Пусть не сразу, но о ней узнали. Причины ее неудачи были неясны, но пустить дело на самотек ФБР не могло.
Ведь у друзей на американской земле был особый статус. Лично американский Премьер-министр гарантировал, что с ними ничего не случится. Если бы друзей подстрелили, вышел бы большой международный конфуз. Американский Премьер-министр перед мировым сообществом имел бы бледный вид, несмотря на свою темную кожу, как человек, который не смог сдержать данное им слово.
В структурах, отвечающих за безопасность американских граждан, в первую очередь, в том же ФБР, что называется, полетели бы головы. А зачем ФБР это надо? Лишних голов там не было. Только свои. Родные.
Чтобы совсем исключить неприятности, друзьям и матери Ивана по программе защиты свидетелей (как у них это называется) сделали новые документы, изменили их внешность, и помогли начать тоже безбедную, но совершенно другую жизнь.
По выправленным документам Ивану досталось имя Дональд Трамп. Для достоверности легенды к нему приставили красавицу жену и двоих детей. Правда, содержать их Иван должен был за свой счет.
Приближались американские выборы. Остальное, уважаемый читатель, знает и сам. На них, неожиданно для всех, победил никому не известный кандидат, на победу которого ни один американский избиратель, что называется, не поставил бы и ломаного американского гроша.
Это так всех поразило, что они, американские избиратели, неожиданно выбравшие себе в Премьер-министры Ивана, стали утверждать, что они здесь ни при чем. Что они Ивана не выбирали. Что это не они, а кто-то другой его за них выбрал, кивая, почему-то, в нашу сторону. Но кто же этим американским избирателям поверит. Дураков, как говорится, нет.
Напротив, что бы они там ни говорили, в некотором роде Иван явился воплощением американской мечты, убежденной в том, что любой американский бомж запросто может стать тамошним Премьер-министром. Как говорится, было бы желание.
Здесь бы и закончить этот роман, на этой яркой точке, но, пока писались эти строки, история, в широком смысле слова, не стояла на месте. Она неслась быстрее запущенного в космос автомобиля Илона Маска.
Не будем забывать о том, что к настоящему моменту друзья вышли далеко за рамки просто героев нашего повествования, в самом прямом смысле став историческими персонажами. Мы уверены, читателю будет интересно узнать, что с ними случилось дальше.
Поэтому мы считаем своим долгом подвести наш рассказ прямо к сегодняшнему дню. Сообщить все то, что произошло с нашими героями вплоть до настоящего момента. Можно сказать, до звонка завтрашнего будильника уважаемого читателя.
Так вот, наши понимающие советники оказались поумнее американских бандитов, которых ФБР приемчиками с документами успешно обманывает. Наших так просто было не провести.
Они сразу раскусили, кто там у американцев на самом деле стал Премьер-министром. Но, конечно, никому об этом не сказали. Только тем, чьими советниками они были. От кого получали зарплаты и премии в квартал.
Вертикальные боссы высоко оценили новость. Они решили, что наступил праздник. По Москве ездили машины с флагами. В Государственной думе устроили банкет.
Дело в том, что неожиданная информация позволяла извлечь значительную выгоду. Говоря проще, на ней можно было заработать. Хорошо заработать.
У нас к этому времени, все уже было раскрадено, и перспектива запустить руку в карман американских граждан через своего их Премьер-министра выглядела более чем соблазнительной. Всем известно, что на планете Земля кармана шире американского не существует.
Наши стали думать, как это лучше сделать. Они все мерили по себе. Ситуацию с выборами наши поняли так, что Иван хочет денег. Что ему мало того, что он имел. Иначе с чего бы ему идти в Премьер-министры. Сидел бы себе дома и никого не трогал.
А, раз, так. Раз Иван пошел за американскими деньгами, его следовало прижать. Поставить перед выбором. Или он теряет свою кормную должность, или начинает делиться.
Для решения этой задачи нужен был качественный компромат. Такой, чтобы узнав о нем, выбравшие Ивана американцы своими руками вынесли бы его назад, из ихнего Белого дома на улицу.
Советники начали работать.
Реальные факты не годились. Шишкодранские протоколы о пьянке и мелком хулиганстве Ивана опытный адвокат легко мог списать на преследование по политическим мотивам, и, пожалуй, Иван только набрал бы очки.
Краснопопинская история, тоже, как говорится, не прокатывала. В ее основе был честный бизнес. К тому же коммерсанты и культурные деятели, знавших друзей в тот период, наверняка поручились бы за их порядочность.
И историю с кражей золота нельзя было поднимать.
Как помнит читатель, наш народ убедили в том, что оно не пропало. Об этом было заявлено, даже, в ООН. Наш представитель там по фамилии, кажется, НезвЕздя, с поразительно честными глазами, недвусмысленно об этом так и сказал. После этого утверждать, что он ошибся было чревато последствиями. На это решили не идти.
В общем, ничего действительного не набиралось. Тогда решили компромат придумать. Стали работать в этом направлении.
По опыту, лучше всего действует полуправда. Когда часть утверждений можно проверить, создается иллюзия, что можно верить всему.
Общую концепцию выбрали такой: Американский Премьер-министр никакой не американский, а, на самом деле, русский. Это была проверяемая часть.
Понятно, этого было мало. Этим американцев не удивишь. Там каждый первый ирландец, итальянец, или еще кто-нибудь, а, то, и бывший раб из Африки.
К происхождению решили добавить то, что, мол, Ивана специально заслали, чтобы он американцам вредил. Это было непроверяемым, но и доказать обратное было невозможно.
Для убедительности нажали на то, что американцы сами не поняли, как выбрали Ивана. Мол, вы правильно подумали. Это, мы, русские, за вас решили. Поди убеди избирателя, что это не так. Что это не русские, а чукотский Бог. Коварных русских он знает, а чукотского Бога – нет.
Такой расклад получался уже интересным. Каждый взовьется, если Премьер-министра ему начнут выбирать из другой, враждебной страны. В Америке так не принято.
Все вместе это, как минимум, создавало атмосферу недоверия. Не позволяло Ивану делать то, что он хочет. По мнению наших, воровать. Вместо этого он должен был бы все время оправдываться. Таким образом, Иван оказывался на крючке. Такое состояние можно было поддерживать вечно, подливая в нужный момент свежие порции масла в огонь. Отдадим должное, наши советники знали свое дело.
В итоге однажды, как в точности все было сделано, автор не знает, Ивану намекнули на такой расклад, пообещав продвинуть описанную нами версию в прессу.
Иван не подался шантажистам. Он то знал, что кроме стремления сделать новую родину лучше, других целей у него нет.
Тогда, чтобы его сломать, собранный материал стали по каплям скармливать прессе, охочей до таких дел, выжидая, что Иван под ее давлением сдастся.
Пресса вскипела от сенсации. Журналисты забегали быстрее Усэйна Болта. Премия тому, кто сумеет опрокинуть с должности Премьер-министра в Америке невероятная.  На Ивана началась охота. Загонщики собирались вокруг Белого дома толпами, перекрывая движение и мешая друг другу.
Однако, вскоре стало понятно, что Ивана не сломать. Он твердо стоял на своем. Стиснув зубы, делал, что мог.
Видя, что ничего не выходит, наши, озлобившись, стали действовать уже на всю катушку, поставив цель любой ценой снести Ивана с должности. У американцев это называется импичмен, когда американский народ просит надоевшего ему старого своего Премьер-министра до срока освободить занятый им стул для нового.
Но и это было еще не все. Высоко летать не просто. Ты виден издалека. Всегда найдутся те, кто захочет тебя сбить. Кроме давления прежних соотечественников, Иван попал и под другой пресс.
Не всем в Америке понравилось то, что Иван стал Премьер-министром. По меркам истеблишмента, он был выскочкой, занявшим высшую должность вдруг. Внезапно. Не спросив разрешения более опытных и сведущих в разнообразной политике американских товарищей.
Должность, к которой множество очень и очень достойных людей напрасно стремились всю свою жизнь.
Мы не готовы дать свою оценку тому, правы или нет американские товарищи, считающие, что этот пост нужно заслужить. Мы констатируем факт.
Так вот, те, про кого мы говорим, в массе своей не смирились с произошедшим. Они со своей стороны стали помогать нашим, делая все, что в их опытных американских силах, чтобы, снести Ивана. Может, из зависти, может, по другой причине. Мы не знаем.
Мы опять не решимся сказать свое мнение. Слишком все здесь неоднозначно и серьезно.
Автор не специалист в таких делах. Его сердце принадлежит Ивану, но автор достаточно прожил на свете, чтобы понимать, что, порой, каждый может ошибаться, даже если действует из лучших побуждений. Пусть история сама найдет правых. Не будем ей помогать.
В результате образовалась давно не виданная ситуация, когда наши, пусть и не объявляя этого, объединились с американцами ради общей цели. Разгоралась борьба, что называется, не на жизнь, а на смерть.
Ситуацию осложняло то, что у друзей были конкретные цели, в необходимость достижения которых они верили, и к которым они шли вопреки всему. Не идя ни на какие компромиссы, противоречащие их совести.
Чтобы, без необходимости, не дразнить гусей, и не давать лишнего повода придраться, Иван совсем перестал напрямую общаться с прессой и говорить по-русски, перейдя на письменную речь. Свои обращения к народу он стал размещать в интернете. Так его сильный, поначалу, акцент был незаметен.
Георгия и Степана решили вообще убрать из публичного пространства. Обилие выходцев из нашей страны вблизи Ивана в сложившейся ситуации могло ему повредить.
По документам они были безупречными американцами, как будто, никуда не выезжая, прожили всю свою жизнь в каком-нибудь американском Шишкодранске.
Но происхождение из нашей страны могли выдать мелкие бытовые детали, характерные для наших и непривычные в Америке, вроде, привычки снимать обувь, входя в дом. Они стали тайными советниками Ивана.
Ход удался. Ивана друзьями не попрекали, но это не меняло остального. Битва разгоралась. Она шла с переменным успехом. Уж больно велики были вовлеченные в нее силы. Однако, понемногу, друзья начали одерживать верх. Чаша победы явственно склонилась в их сторону. Ведь, на стороне друзей был чукотский Бог. Он никогда бы не бросил своих.
И в этот самый напряженный момент друзья совершили ошибку. Роковую.
Однажды, расплачиваясь в супермаркете за покупки, Иван, у которого с возрастом развилась дальнозоркость, заметил на американских купюрах меленькую надпись. Она гласила «Мы верим в бога».
Придя домой, он обратил на нее внимание своих приятелей. Прежде друзья не задумывались о проблеме религии применительно к себе.
Прочтя надпись, они сочли, что вера в Бога в жизни американцев играет большую роль, раз они напечатали эти слова на своих деньгах.
Подумав так, и уважая выбор народа своей новой родины, друзья решили, что в такой важный в их жизни момент правильным будет принять веру тех, кто на время доверил им свою судьбу. Как это свойственно людям решительным, они сделали это немедленно.
Они не подумали о том, что чукотский Бог может обидеться. Повторяем, они хотели как лучше. Не для себя. Но вышло так, как вышло.
Нет, чукотский Бог не стал делать им ничего плохого. Он добрый Бог. Не злой. Он просто вычеркнул их из короткого списка своих друзей. Забыл про них. Они попали в длинный список друзей американского бога, где бесследно растворились среди многих и многих других, таких же как они.
Мы не хотим ругать американского Бога. Наверное, он своим друзьям тоже помогает. Но, мы думаем, что, даже бог не может помочь всем, когда у тебя в друзьях миллионы.
После рокового шага удача больше друзей не посещала. Их внутренний мир вернулось в исходное состояние. Став таким, каким было до того, как они бросили пить.
Об этом тяжело говорить, но, у Америки немедленно испортились отношения с другими странами. Ведь, друзья перестали их народы считать равными себе. Все это сразу почувствовали. Кому такое понравится?
На друзей навалилось множество трудных жизненных проблем, в которых у них больше не было путеводной звезды. Не со всеми ними друзья теперь умели справиться достойно. Говорят, к Ивану вернулись его лживость и умение выкручиваться, отточенные до совершенства жизнью в Шишкодранске.
Таким стало положение вещей на текущий момент, как это не грустно признать.
Автор не хочет этому верить. Что бы ни было, для него друзья навсегда останутся такими, какими они были, когда выстраивали свой необыкновенный бизнес в Краснопопинске и когда искали способ выжить и остаться людьми в обстановке, в которой это казалось невозможным.
Сердце автора всегда будет с ними, что бы ни случилось.
Автор очень надеется, что утрата удачи произошла не навсегда. Что это, просто, урок от чукотского Бога. Мол, не годится обижать тех, кому обязан. Даже, случайно.
Что чукотский Бог простит друзей и опять будет на их стороне. Они не для себя старались. Для других. Он обязан это понять! Бог должен быть мудрым и выше мелких невольных обид.

Глава 49. Заманчивое предложение

Импульс развития, полученный страной в результате проведенных реформ сразу при ее создании, исчерпался. Необходимых новых реформ не было. Вместо них образовалась властная вертикаль, под управлением которой рост экономики остановился и повернул вспять. В стране все быстрее нарастал кризис. Уже не спасали ни советники, ни вновь выросшая Цена.
Деньги в страну приходили, но немедленно бесследно исчезали, не принося ни промышленности, ни простым людям никакого облегчения. Как в Сахаре тропический ливень. Сколько ни лей, трава не вырастет. Все уйдет в песок. Траве нужна почва.
Уже перестали выручать и бывшие Бухарчиковы коллеги. Они делали все, что могли. Перспектива потерять теплые места не нравилась никому. Но страну теперь и это не спасало. Что с этим всеми этими проблемами делать – было непонятно. Вернее, было понятно, но не тем, кто находился у руля.
Премьер-министр устал от безысходности. И возраст был уже не тот. Он не знал, что делать со страной. Страна еще больше устала от своего Премьер-министра, и тоже не знала что делать с ним. Такая ситуация не могла продолжаться долго. Что-то назревало. Все это чувствовали.
Мудрый Премьер-министр (мудрость бывает разной. Мы так его называем потому, что он сумел задержаться в своем кресле дольше любого другого своего предшественника) однажды понял, что «пора линять» (это дословная цитата из его мыслей).
До него, наконец, дошло то, о чем недоброжелатели говорили весь период его правления. Что своеобразная конструкция управления страной, основанная на властной вертикали, выстроенная его усилиями в течение десятилетий, однажды рухнет ему на голову.
Премьер-министр разумно решил, что, если тому быть суждено, то пусть она, эта конструкция, лучше, рухнет на голову кого-нибудь другого.
Что пришло время заменить свою голову на чужую. Менее ценную.
Не каждый встречный подходил для такой миссии. Здесь нужен был человек с крепкой головой. Чтобы ее прочность превышала прочность того, что на нее должно было приземлиться. Таких экземпляров было немного. Так немного, что Премьер-министр не знал ни одного.
Вернее, они были. Но все, почему-то, к Премьер-министру относились плохо или очень плохо. Ведь, именно они и предупреждали его в свое время о грядущей неприятности, когда еще все можно было поправить и предотвратить.
Но Премьер-министр, увлеченный строительством вожделенной властной конструкции, их слушать не хотел. Ведь, тогда все еще было более менее в порядке. Не так, как теперь.
Поэтому те кандидаты не годились. Здесь нужен был другой. Такой, кто к Премьер-министру относился бы хорошо.
Иначе потом, когда Премьер-министр перестанет быть Премьер-министром, и станет кем-нибудь другим, более обычным, могли наступить последствия, которых Премьер-министр любой ценой хотел избежать.
Ему могли задать неприятные вопросы «Где деньги?» и «Кто виноват?». И не было уверенности в том, что заранее заготовленные Премьер-министром ответы устроят спрашивающих.
В общем, проблема была более чем серьезной и не шла у Премьер-министра из головы. Из-за нее он плохо спал. Его мучили кошмары.
И однажды, в очередном кошмаре, среди чертей, варивших Премьер-министра в смоле, он увидел, как будто, знакомое лицо. Вглядевшись, Премьер-министр узнал Вована.
Премьер-министр лично с Вованом не встречался. Они общались по телефону. Но Премьер-министр листал его досье. А тот, кто видел Вована хотя бы раз, пусть и на фотографии, забыть его уже не мог.
Вовану Премьер-министр верил. Он считал его своим. Близким по базовым ценностям. У Премьер-министра не было причин считать, что Вован относится к нему плохо. Из того, что Премьер-министр знал про Вована, вытекало, что и с прочностью головы у того все было в порядке. По всему выходило, что лучшей кандидатуры не найти.
Решив, что это был вещий сон, наутро, не теряя времени, Премьер-министр позвонил Вовану.
Стремясь польстить, и срезу расположить к себе собеседника, он сказал, что восхищен выдающимися талантами Вована, и, думая о стране, хотел бы их использовать на полную катушку для ее пользы. Сделать так, чтобы внимание и возможности Вована распространилась от радения о служащих его ведомства, к радению за каждого жителя страны, включая женщин и детей.
А чтобы не сковывать вованские замечательные инициативы своим авторитетом, и ему случайно не помешать, предложил Вовану занять свое место. И чем скорее, тем лучше.
Предложение было для Вована совсем неожиданным. Согласитесь, если бы Вам, уважаемый читатель, вдруг, ни с того, ни с сего, предложили бы стать Премьер-министром, Вы, наверное, тоже удивились бы.
Однако, привычный к жизненным сюрпризам Вован и в этой трудной ситуации не потерялся. Он не питал иллюзий относительно будущего страны. Как разумный человек, он сразу все понял. Просчитал всю затею Премьер-министра.
Добровольно подставлять свою голову под неизбежное обрушение правящей вертикали желания у Вована не было. Но и отказать Премьер-министру было невозможно.
Вован понимал, что в последнем случае киллеры с разной ядовитой гадостью, направляемые твердой рукой уязвленного Премьер-министра, не привыкшего к отказам на свои предложения, будут мотаться за ним по всему свету. Вован не был боязливым. Он бы как-нибудь от них уберегся. Но могли пострадать невинные люди. Примеров тому было достаточно. Вован этого не хотел.
Немного подумав, Вован предложил Премьер-министру, не афишируя сути дела, показать его, Вована, портрет разным людям в своей администрации и спросить, как они отнесутся к тому, что он станет их начальником.
Премьер-министр счел предложение разумным, и, не теряя времени, так и сделал.
Смысл полученных ответов свелся к тому, что, все, без исключения, опрошенные, включая секретарш и курьеров, при таких своих производственных перспективах немедленно покинули бы страну.
А без секретарш и курьеров, как известно, успешно руководить страной невозможно. Это Премьер-министр прекрасно понимал.
Иначе говоря, выходило так, что уже сам факт появления в должности Премьер-министра Вована немедленно, еще до того, как тот сможет доказать всем свою руководящую эффективность, мог привести к таким тяжелым последствиям, которые могли переплюнуть пусть неизбежные, но пока неизвестно точно когда, ожидавшиеся.
С этим фактом невозможно было не считаться. Искренне поблагодарив Вована за отзывчивость, Премьер-министр вынужден был снять свое предложение.
В результате важнейшая проблема осталась не решена. Если у уважаемого читателя по этому поводу есть интересные идеи, автор уверен, Премьер-министр будет рад их услышать. Вдруг в них найдется рациональное зерно.
Чтобы Ваши деловые предложения не затерялись, пишите письма. Лучше, прямо по адресу: Москва, Кремль. Автор уверен, они точно дойдут и их точно рассмотрят. Чтобы сэкономить время, можете сразу прикладывать к ним свои резюме.

Глава 50.  Трудное счастье Вована

Когда автор брался писать эту книгу, меньше всего он ожидал увидеть в ней любовную интригу. Это не беллетристика, а серьезное исследование.
В исходных материалах фигурировала единственная женщина – Нинка. Но отношение к ней Ивана вряд ли кто назовет романтическим.
Однако, пока писался текст, неожиданно для автора, в нашей истории появилась почти классическая романтическая линия, пусть и несколько необычная.
Автор даже рад тому, что ему не удалось отойти от канонов написания романов. Видимо, это судьба водила его рукой. Возможно, чукотский Бог по каким-то своим причинам решил, что так будет лучше. Что так должно быть.
Но, к делу.
Бандитская жизнь Вована шла своим чередом. Читатель знает, что в наше время все глобализуется. Так легче выживать. Братское плечо в соседней страны или на другом континенте в трудную минуту всегда кстати.
Однажды, в большом, разномастном мировом бандитском сообществе решили, что бандиты тоже люди. Не хуже других. Что и им необходимо в мировом масштабе координировать свои усилия.
Так удобнее обирать население и противостоять правоохранительным органам, которые раньше бандитов поняли выгоду международного сотрудничества и во всю пользовались им в своих, правоохранительных целях. Читатель и сам слышал про всякие Интерполы и прочие подобные штучки.
В этом плане более консервативные бандиты отставали. И вот, однажды, они решили наверстать упущенное.
Посовещавшись по телефону, бандиты всего мира решили созвать конгресс, чтобы учредить международную организацию. Она должна была решать их споры и помогать координировать усилия.
Местом проведения мероприятия выбрали Рио-де-Жанейро. Во-первых, там тепло. Не замерзнут, даже, босоногие делегаты из беднейших стран.
Во-вторых, местное, население, включая младенцев и стариков, как известно, ходит в белых штанах.
Желание посмотреть на это чудо сыграло свою роль. Бумажники в белых карманах видны особенно отчетливо. Можно было совместить приятное с полезным. Представить страну на важном международном форуме, и  заработать на обратную дорогу. В некоторых странах даже бандиты перебивались с хлеба на квас.
В итоге однажды в этом замечательном городе прошел учредительный Конгресс. На нем решили основать Бандитскую Организацию Объединенных Наций. Сокращенно БООН.
Афиши печатать не стали. Прессу не оповестили. Все прошло камерно. Так было привычнее участникам.
Однако эти обстоятельства не умаляют историческое значение произошедшего. Впервые в полной мере осознавшие свою роль в жизни общества, бандиты всего мира объединились.
Конгресс с блеском выполнил свою роль. Вставшими со своих кресел от осознания важности момента представителями всех стран и континентов, под аплодисменты участников, БООН была учреждена.
Встал вопрос о выборе Генерального секретаря новой организации. Он был важнейшим. При всей номинальности власти носителя этой должности, по сути решался вопрос о том, кто будет в мире официально считаться главным бандитом.
Это была высочайшая честь для каждого персонально. Кроме того, это была высочайшая честь для страны. Понятно было, что без давних традиций и достаточной силы родовой организации достойного кандидата вырастить было невозможно.
Никто не хотел эту честь упускать. Ко всему, спецификой профессии была привычка к неуступчивости и стремление добиваться своего любыми путями. Поэтому в таком важном вопросе, закономерно, мнения разделились.
Ситуацию усугубляло то, что учредители с разных континентов плохо знали друг друга и так сразу не могли оценить по достоинству соседа, которого видели в первый раз в жизни.
Свои кандидатуры предложили японская Якудза и китайские Триады. Не отстала сицилийская Коза Ностра. Претендентов выставили ирландская, еврейская и мексиканская национальные преступные организации.
Представители стран, производителей кокаина и опиумного мака утверждали, что они дают половину мирового Валового Бандитского Продукта и, поэтому кандидат должен быть от них.
Мы упомянули здесь только тех, кого запомнил наш информатор. Было много других, совсем ему не знакомых, названия которых не задержались в его голове.
Разгорелись жаркие споры. Очень правильным оказалось решение, запретившее делегатам брать с собой оружие. Иначе мировая бандитская общественность могла остаться без своих лучших сынов. В ходе пленарных дискуссий они бы перестреляли друг друга.
Поначалу, каждый тянул одеяло на себя. Однако, в какой-то момент делегатам стало ясно, что все присутствующие стоят друг друга и привычным нахрапом здесь не взять. Что нужно как-то договариваться пренебрегая шкурными интересами. Иначе такое важное для всех дело будет провалено и их не поймут на Родине.
Чтобы не допустить такого расстройства, делегаты, применили технологию, опробованную в свое время при выборах Папы римского. Они заперлись изнутри и поклялись не выходить наружу, пока Генеральный секретарь не будет избран.
Для верности, чтобы скорее добиться нужного решения, ведь не могли же они сидеть вечно (это же не тюрьма), было решено внутрь запертого пространства не поставлять еду и питье.
В результате через пару дней жаркие прежде споры стали стихать. Делегаты начали слушать друг друга. Пошел конструктив.
Однако, пусть читатель не подумает, что отощавшие делегаты готовы были выбрать, уже, кого угодно. Это не так.
Ведь, им по окончании Конгресса нужно было, вернувшись домой, разъяснить подчиненным смысл и основания принятых решений.
Если бы те посчитали, что их руководители проявили слабость или пошли на поводу, они могли подумать, что, как говорится, «Акелла промахнулся» со всеми вытекающими персональными последствиями. Так что все дискуссии, вплоть до окончания Конгресса, велись всерьез. С полной самоотдачей участников.
Чтобы выйти из тупика и не погибнуть от жажды и голода, делегаты решили, что правильным будет выбрать Генеральным секретарем самого старшего.
Это был красивый выход. Никому не было обидно.  Решение выглядело со всех сторон обоснованным. Прежде всего потому, что оно было наднациональным. Подразумевалось, также, что самый старший закономерно окажется и самым мудрым.
Когда профильтровали с позиции возраста список участников, первым номером оказался один тибетский житель, которого присутствующие поначалу приняли за мумию. Накануне в том же зале проходил конгресс египтологов. Они могли забыть свой артефакт. Претендент когда-то грабил еще отряды Чингиз-хана.
Все, вроде бы, согласились с этой кандидатурой, но накануне решающего голосования кандидат умер от волнения и обезвоживания. Пришлось срочно искать ему замену.
Следующим по возрасту в списке стоял румяный жизнерадостный старик, который все время смеялся. Никто про него ничего не знал, кроме того, что его фамилия Альцгеймер.
Однако, когда этот претендент вышел на трибуну и вместо приветственной речи начал пускать слюни – это никому не понравилось. В результате все, кроме самого Альцгеймера, проголосовали против его кандидатуры.
Ситуация опять зашла в тупик. Снова началась уже совсем вялая общая дискуссия. Наконец, решили выбрать кандидата от старейшей в мире бандитской организации. Здесь сразу же оживились китайцы.
Их представитель продемонстрировал делегатам копию древнего указа китайского императора о помиловании некого Ху С Нима, приговоренного незадолго до того к смертной казни за кражу самого первого в мире компаса, изобретенного, как всем известно, именно в Китае в незапамятные времена.
Китайцы пояснили, что этот Ху С Ним, укравший компас, был тогдашним главой Триад. И, что, именно Триады и выкупили его у императора за большие деньги, не позволив его и себя обезглавить.
Приведенный китайцами аргумент произвел на присутствующих должное впечатление.
Однако, следом за китайцами выступили египтяне и напомнили присутствующим, что на их Родине еще за пару тысяч лет до изобретения китайцами компаса, все достойные бандитского внимания могилы богачей были профессионально разграблены, несмотря на принятые против этого суровые меры предосторожности.
Что без должной организации процесса такое системное мероприятие осуществить было бы никак невозможно, а, значит, и пальма первенства в мировой истории бандитизма принадлежит именно им, египтянам.
И этот аргумент встретил понимание. Китайцы приуныли.
Однако, сошедшего с трибуны египтянина немедленно сменил негр, представлявший сомалийских пиратов.
Держась развязно, как будто все присутствующие были ему должны, он напомнил делегатам, что человечество вышло с юга Африки. Что там современные археологи тысячами находят черепа, пробитые соотечественниками задолго до того, как в Китай и Египет ступила нога первого человека.
Что, мол, каждому дикобразу ясно, что пробитые черепа -  следы бандитских разборок. А, значит, они свидетельствуют о существовании в Африке уже в те времена хорошо организованной преступности.
Поэтому возглавить БООН может только он, сомалиец, как полноправный наследник тех стародавних традиций.
Однако такая идея пришлась не по вкусу другим делегатам. Может, из-за недостойного поведения негра. Может, некоторые делегаты были расистами, может, по какой другой причине. Мы не знаем. Но сомалийского делегата не поддержали.
Ситуация стала снова заходить в тупик. В зале начались голодные обмороки. В такой напряженный и ответственный момент на трибуну вышел Вован.
Его появление вызвало одобрение. Даже тем делегатам, кто Вована никогда не знал, сразу было видно, что он свой.
Вован объявил присутствующим, что он по своему происхождению коренной шишкодранец и рассказал малообразованным в массе своей присутствующим вкратце о роли Шишкодранска в истории человечества.
О том, что все важнейшие достижения цивилизации свершились именно в его городе непосредственно его предками.
По словам Вована, не вызывает сомнений, что и бандитизм, который, как наглядно показали выступившие перед ним представители Сомали, Египта и Китая, сопровождает человечество на протяжении всей его истории, изобрели, тоже, его предки, шишкодранцы.
А материальные свидетельства этого очевидного каждому разумному человеку факта просто за давностью превратились в пыль, не сумев дожить до современных археологов.
Речь Вована была столь логична и убедительна, что, вопрос о том, кто должен по праву стать Генеральным секретарем отпал сам собой. За Вована проголосовали все, кроме Альцгеймера и сомалийца, который почему-то посчитал, что Вован украл у него верную победу.
Так первым Генеральным секретарем БООН стал Вован. С чем мы его и поздравляем. Это была высокая честь. Пусть уважаемый читатель сам решит, присоединиться ему к нашим поздравлениям или нет. Автор понимает, что дело это слегка щекотливое.
На том важнейшем событии учредительный Конгресс закончился. И вовремя. О его проведении узнали международные правоохранительные органы. Со всего мира они примчались в Рио-де-Жанейро, но было поздно. Мышка ускользнула. Участники разъехались по своим странам. Правоохранительным органам, как они того ни хотели, не удалось помешать ходу истории.
Предполагалось, что БООН пока, до лучших времен, будет обходиться без своей штаб-квартиры. Что ее Генеральный секретарь будет вроде играющего тренера, совмещать свои новые почетные обязанности с повседневными.
Это все была предыстория. Описание обстоятельств главного события.
Не то, чтобы избрание Генеральным секретарем БООН было чем-то мелким в жизни Вована, но, как мы об этом уже говорили, он был романтиком. Чувства значили для него не меньше, чем фактические достижения.
Как мы помним, Вован, в свое время, вынужден был поставить крест на своей личной жизни. Порой обстоятельства бывают сильнее самого сильного человека. Но свою природу не переменишь. Если ты родился романтиком, романтиком помрешь.
Так вот. На Конгрессе Вован встретил Педро. Педро представлял Боливию. Он был крупным наркоторговцем.
Пусть глаз читателя не цепляется к слову «крупный». В данном случае имеется в виду характеристика бизнеса, а не самого Педро.
Статный, с большими, широко открытыми в мир зелеными глазами, с роскошными длинными вьющимися волосами, плавными изящными движениями своих гибких рук с длинными пальцами и завораживающим звонким смехом, Педро с первого взгляда, что называется, в самое сердце поразил Вована.
Педро, казалось, во всем был противоположностью Вована. Быть может, это Вована и притягивало. Так пишут в книжках. Мол, подсознательно мы редко выбираем партнера, похожего на себя.
Вован тоже произвел неизгладимое впечатление на боливийца. Ровно те качества, которые отталкивали от Вована женщин, заставляли Педро трепетать от совсем других чувств.
Боливиец в самое сердце был поражен запредельной мужественностью Вована. Он почувствовал в нем скалу, на которую можно опереться в любых обстоятельствах.
Но не все было просто. Наш читатель, наверняка перед этой книгой читавший Шекспира, знает, что любовь и смерть, как говорится, сладкая парочка. Они всегда ходят вместе. Так и здесь. Роман Вована с Педро чуть было не начался с трагедии.
Дело в том, что чувства, которые Вован испытал к Педро, были для него очень сильными, новыми и необычными. Он никогда прежде ничего подобного не переживал. Вован испугался того, что с ним происходило.
Вован, который был мужественным человеком, пожалуй, первый раз в жизни испугался всерьез. Испугался смертельно. Вована, буквально, трясло от ужаса. Он сам себя не понимал и сам себя боялся.
Опытный читатель, прочитавший сотню, другую романов, наверняка уже поставил точный диагноз. Вован влюбился. Такое может случиться с каждым. Само по себе это не смертельно. Но Вован-то этого не знал!
Школьные времена, когда все были вынуждены читать какие-то романы, вписанные в школьную программу, были для Вована далеко в прошлом. Он тех романов уже не помнил, да и были они не о любви. Поэтому почерпнуть актуальную информацию о том, что с ним происходит, Вовану было совсем негде.
В неплохом, в целом, образовании Вована случился роковой провал, который едва не стал летальным для хозяина. Не идти же, было, с этим к врачу. А если идти, то к какому? К тому, который лечит болезни, насланные богиней любви? Но к нему, как знал Вован, считалось идти западло. В общем, кругом был один сплошной беспросветный тупик.
Жизненная программа Вована сломалась. Его перестали интересовать бандитские дела. Он перестал думать о карьере. Все его мысли занял Педро.
С этим нужно было что-то делать. Из ужасного положения, в котором оказался Вован, любой ценой необходимо было найти выход. Долго так продолжаться не могло.
Чтобы выбраться из западни, Вован решил убить того, кто смутил его разум. Это выглядело логичным. Но, неожиданно, рука Вована на Педро не поднялась. Он не смог пересилить себя.
Такое с Вованом тоже было впервые. Читатель знает, Вован не был кровожадным, но когда это нужно было для дела, рука его твердела до необходимой кондиции.
Ужас Вована от такой своей немощи еще более возрос. Ощутив себя потерянным, беспомощным человеком, Вован решил убить себя.
Но, подумав, Вован счел это решение не идеальным. Вован в такой ситуации точно оказывался проигравшим, а победителю – Педро доставалось все. По крайней мере, так казалось Вовану. Это было несправедливо и, уже поэтому, не годилось.
Следующей мыслью Вована было убить обоих. Здесь со справедливостью все было в порядке, но выходило слишком много трупов. Вован решил повременить. Лишние трупы, сверх необходимого, были всегда ему не по душе.
Мы намеренно привели здесь в подробностях внутренний диалог Вована со своим разумом, с тем, чтобы читатель в полной мере оценил его мучения. Подобные диалоги шли непрерывно. Их набиралось десятки в день. Вован похудел и высох. Дело шло к естественной смерти.
Мучимый смертной тоской, Вован решил разрубить этот Гордиев узел. Вооружившись получше, он поехал к Педро спросить что тому от него надо.
Педро был открытым человеком и не стал скрывать своих намерений. Он сказал Вовану, что у него есть две мечты. Ближняя и дальняя.
Ближней мечтой Педро было спастись от ФБР. Его агенты висели у него на хвосте. У них был международный ордер на его арест.
Дальней мечтой Педро, если, конечно, ему удастся ускользнуть от агентов, было провести остаток жизни с Вованом, живя с ним в любви и счастье.
Обе мечты были между собой прочно связаны. Дело в том, что Педро грозило несколько пожизненных сроков, и без выполнения ближней мечты дальняя становилась неосуществима.
Услышанное было полной неожиданностью для Вована. В такой практической плоскости (мы имеем в виду дальнюю мечту Педро) Вован свои чувства к Педро не рассматривал.
Подумав и прислушавшись к себе, Вован обнаружил, что, как это не удивительно, но если Педро будет рядом с ним, то он, Вован, пожалуй готов в описанных нами здесь страшных мучениях провести всю свою жизнь.
Это открытие так его поразило, что Вован снова начал есть и пить, и, даже слегка поправился.
Вернувшись от Педро и обдумав еще раз его мечты, Вован перешел к действиям.
Он купил у старообрядцев дальнюю заимку в необжитых глубинах Сибири и поселился там с Педро. Они теперь проводили все время вместе, стреляя зайцев на обед и вылавливая рыбу в ближайшей речке на ужин.
Первая мечта Педро оказалась выполнена. Агенты потеряли его след. Да, если бы и нашли, на просторах Сибири не они, а Вован был главным, и он бы решал что да как.
Попробовали бы они сунуться сюда, в заимку. Вован перестрелял бы их своими руками вместо зайцев.
Однако со второй мечтой Педро все оказалось сложнее. Вскоре зайцы на обед и рыба на ужин ему надоели. Педро сказал, что вся его жизнь прошла в тусовках и без них он умрет. А Вован, соответственно, овдовеет.
Вован, только что, можно сказать, первый раз в своей жизни, начавший хлебать счастье, поразился. Его неприятно удивила потребность Педро в чужом внимании. Он-то искренне полагал, что только он, Вован, должен быть для Педро центром вселенной.
Вован попробовал устроить Педро сцену. Он во всю силу проснувшегося после встречи с Педро темперамента заявил, что скорее пустит Педро на прикормку для рыб, чтобы те лучше клевали, чем они уедут с заимки в тусовочные места.
Педро не стал спорить, но перестал есть зайцев. Совсем. Так продолжалось до вечера.
Вован мучился весь день. Столкнувшись с реальной перспективой стать вдовцом, он сдался. На следующий день они с Педро переехали в ближайший областной центр, где существовали дискотеки. Педро немедленно на них пропал.
Пусть читатель не подумает, что Педро исчез из жизни Вована. Это было не так. Вован продолжал во всем обеспечивать Педро.
Просто Педро с утра пораньше исчезал на дискотеки и возвращался оттуда поздно ночью. Когда Вован ненавязчиво обращался к Педро за вниманием, Педро жаловался на то, что сегодня он что-то сильно устал, но завтра Вован его внимание непременно получит.
Наступало долгожданное завтра, и все повторялось снова.
Терпеливый от природы Вован понемногу зверел. Ходить на тусовки вместе с Педро он не хотел. В местах скопления не совсем адекватных людей Вован чувствовал себя некомфортно. Он справедливо считал, что такая его жертва ни к чему не приведет. Суть отношений она не изменит.
А, поскольку Вован не ходил с Педро на тусовки, он не знал, что Педро там пользовался большим успехом у девушек. Как, впрочем, и девушки у Педро.
Всюду, где появлялся Педро он оказывался в центре внимания, несмотря на языковой барьер. Впрочем, в некоторых делах слова не нужны. Они, порой, только мешают.
В общем, Педро быстро стал местной звездой. За ним всегда носилась стайка девушек, любую из которых Педро достаточно было, что называется, поманить пальцем.
Как уважаемый читатель понимает, ситуация развивалась. Она не была статичной. Каждый прожитый день привносил в нее новую каплю чего-то нового. И наступил момент, когда, как говаривал в подобных случаях один немецкий философ, у которого личная жизнь тоже не задалась, количество перешло в качество.
Наступил день, вернее, поздний вечер, когда Педро вернулся к Вовану не один. С ним была девушка. Педро объявил, что теперь они будут жить втроем. Вован, Педро и девушка.
***
Что было дальше, мы уважаемому читателю рассказать уже не можем. Не потому, что не хотим. Мы не знаем.
Дело в том, что наша история оказалась дописанной до конца, и настало время сдать рукопись в редакцию.
Самого автора продолжение интересует не меньше, чем уважаемого читателя. К сожалению, всех главных героев автор вынужден бросить на перепутье. В момент, когда решается их судьба. Это неправильно, и автор это знает. Но, он лишен возможности заглянуть в будущее и рассказать его здесь.
Автор стоит перед выбором. Или опубликовать этот роман в том неоконченном виде, как он есть сейчас, или ждать неизвестно чего. Ведь никто не знает, как там дальше, впереди, все повернется.
Если ждать, может выйти так, что эта история по разным причинам окажется уважаемому читателю недоступна. В таком случае он не узнает многих, по мнению автора, важных для себя вещей. Пусть лучше будет так, чем никак. Возможно, автор в дальнейшем получит возможность опубликовать продолжение.
Тем же, кто не хочет ждать, автор от души даст совет: Следите за газетами. За фейковыми новостями желтой прессы. Именно там, между строк, специально для искушенного читателя, опытные журналисты прячут все самое важное и интересное.
То, что есть на самом деле, но что невозможно без опасных личных последствий открыто сказать.
Автор уверен, что, зная предысторию, Вы и сами сумеете следить за развитием описанных в нашей книге событий. Согласитесь, это захватывающее занятие.

Конец


Рецензии
Главное резко не завязывать...

Олег Михайлишин   10.06.2020 14:44     Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.