Эпифания воображению

Имея интерес к алтайцу-старику, который живёт в селе Ак-Коба, расположенном на другом берегу Катуни, зашёл как-то раз его навестить. Но старик был явно нездоров: у него тряслась голова, и живот издавал песнопение. Увидев меня, старик нарисовал на бумаге корову и козу и протянул с просьбою: «Подпиши!»
Я принялся сочинять историю, в которой корова и коза были главными героями, и так ею увлёкся, что забыл обо всём. Передо мной открывались луга, богатые медоносными цветами, а вдалеке синели горы, которые, хотя дело и происходило в июне, были покрыты шапками снегов. У меня была собака по кличке Малина и конь Мерседес, на котором я объезжал своё стадо.
Когда же старику стало легче и он окликнул меня, я не отозвался, поскольку находился по другую сторону листа. В том самом месте, где Катунь огибала небольшой остров, на котором туристы, сплавлявшиеся по реке на резине, готовили обед. Пахло тушёнкой и дымом костра, и я любовался всем тем, что создал в своём воображении.

Просом мальчик просыпается,
спрашивает: «Час который?
Догадайся – улыбается, –
не пустые разговоры –
кем я был во сне – водицею?
Серебром? Весенней лужею?
Это снова повторится ли?
Я бескрайней жизни нужен ли?
У лесной опушки вечером
обернусь букашкой маленькой.
Ладно, буду – делать нечего –
Ваней-Ванечкой для маменьки!»


Рецензии