Море Ясности. 6 - Эмоции и разум


- Франц?

Я долго думал, прежде чем открыть глаза. Я не знал, что увижу, если сделаю это.

- Франц, ты жив?..

Это не его голос. Звучит он не в голове, а где-то снаружи, и ничем не напоминает тот ясный звенящий тембр. И всё же – или поэтому – я боялся взглянуть перед собой.

- Эй, ты слышишь меня?..

От меня требовали ответа, а я не мог не то, что кивнуть, но даже просто  пошевелить челюстью. Да и говорить мне не хотелось - я усердно притворялся Дафной. Только когда невесомые пальцы коснулись волос, я решился и открыл глаза. Передо мной стоял юный Господин Ветер, внимательно изучая ветки, торчащие из моего тела.

- Ох, Франц, что же вы натворили…

Вихри пепла по бескрайнему полю. Витки туч, бегущих по небу так быстро, будто это небо Юпитера. Огненный дождь, сжёгший всё, что только можно было сжечь.

- Вы создали страшный симбиоз, - сказал Господин Ветер. – Когда ты перенёс вас в Море Дождей, он сломал его. Творение больше не подчиняется мастеру. Как же так вышло?

Я медленно вдохнул через нос и вновь опустил ресницы.

- Ладно, сейчас я помогу тебе.

Он последовательно расплёл тугие корни, обнял меня и потянул к себе, чтобы снять меня с этих кольев. Я упал на колени. Я не смотрел вниз. Достаточно было почувствовать дыру в животе, чтобы осознать её размеры.

Господин Ветер присел передо мной на корточки.

- Как ты? – спросил он, вглядываясь в меня белыми глазами. – В порядке?

- Не знаю, - вяло ответил я.

- Куда теперь пойдёшь?

- Не знаю.

- А что сделаешь с Лорели, когда встретишься с ним?
 
- Не знаю…

Он вздохнул - горстка пепла поднялась с земли и завертелась в маленьком торнадо.

- Я могу довести тебя до границы, – сказал Господин Ветер. – Оставаться здесь нельзя. Здесь больше ничего нет, кроме пепла, огня и духа болезни. Когда-нибудь это пройдёт, но пока Море Дождей заражено, как Припять после аварии на АЭС.

Поскольку я не выразил никаких мыслей на этот счёт, Господин Ветер сжал мою руку и поднялся на ноги, заставляя встать и меня. Силой он обладал божественной, поэтому мне пришлось подчиниться. Собственно, у меня даже не возникло идеи протестовать. Я попросту не знал, какую можно предложить альтернативу его плану.

Мне показалось, что до конца апокалипсического Моря Дождей мы дошли быстро, но возможно, что прошла и вечность. Я брёл, с трудом влача корни, и в голове качался гулкий маятник – от виска к виску, от виска к виску, как горизонтальная гильотина. Мир, будто ударенный в локтевой нерв, шипел и рябился, мешая собрать разум воедино.

Я хотел заговорить с Господином Ветром, но понял, что сказать мне особо нечего. Он тоже молчал, пока мы шли до покрытого льдом водоёма. Когда мы приблизились к его кромке, Господин Ветер отпустил мою руку и деликатно кашлянул.

- Вот мы и вышли из Моря Дождей, - он оглядел застывшую воду, и снежная крошка сухо скользнула к югу. – Теперь твой путь лежит через Море Холода. Я не буду тебя сопровождать. В тех местах, куда ведёт твоё бездорожье, мне путь заказан.

- Спасибо Вам за помощь, Господин Ветер.

- Как же я могу тебе не помочь, Франц? – он улыбнулся так, будто мои дни уже сочтены. – Не расстраивайся, что так вышло. Наверняка с этим как-то можно жить.

От его слов у меня пересохло в горле.

- Мне пора, - тихо выдавил я. – Ещё раз благодарю.

Прежде чем улететь, он обнял меня и пожелал доброго пути.

Когда я остался один, меня быстро объял холод и такая звенящая тишина, что сдавило уши. Я зажал их ладонями и опустился на пень, торчащий из замороженной тины.

Надо мной нависло белёсое небо. Со всех сторон обступала пустота. На берегу смутно угадывались камыши и тростники, припорошенные снегом. Идти оставалось только напрямик – в неизвестность, по хрупкому тонкому льду. Ни одной птицы. Ни одного лепестка. Ни бордового, ни белого – никакого. Я зажмурился на пару секунд, чуть покачиваясь. Нерв мира до сих пор мелко вибрировал и даже не думал прекращать.

Однако надо было брать себя в руки. Я поднялся, пытаясь привыкнуть к мёртвой тишине и мерцанию в глазах. Затем побродил немного по берегу, ища для себя палку, на которую можно будет опереться – взамен сгоревшего посоха. Теперь уже, наверно, в этом не было смысла, но я просто тянул время, прежде чем войти в абсолютное ничто.

Недалеко росло что-то вроде ивы. Подойдя к ней, я оглядел её ствол в поисках надломленной ветки. Такая нашлась, удобная и искривлённая – я потянулся к ней рукой. Мои пальцы коснулись коры, растапливая иней. Я бросил на них рассеянный взгляд и

и отшатнулся, запутавшись в висячих ветвях.

Сердце затрепыхалось, как птица.

«Это что ещё за чёрт?» - прошептал я, и голос мой дрогнул.

Никто мне не ответил.

Тогда я изучил своё тело и едва подавил истерический смех.

Выскочив из-под ивы, я решил, что палка мне и даром не сдалась. Происходящее мне совсем не понравилось, и всё, что я хотел теперь – это бежать, неважно куда, хоть в туман, хоть назад в Припять, главное – заглушить панику, сдавившую грудь.

Я бежал, и пространство разрушало меня с каждым парсеком.

Я бежал, и сгорала моя оболочка, оставляя в памяти Моря Холода дорожку пепла. Так летит метеор навстречу планете с лазурной атмосферой – летит и рассыпается, а когда достигнет он дна, от него не останется ничего, кроме кусочка размером с кулак. Кому принадлежит этот кусочек? Мне? Нет, неправда. Он принадлежит промежутку от минус бесконечности до плюс бесконечности. Это где-то возле планеты PSR B1620;26 b. На кончике секундной стрелки. В ладошке девушки, думающей о себе в мужском роде. В груди матери, в глазах отца. На мачте Испаньолы - там, где остался след крови Джима.

О, друзья… прошу вас об одном: когда я умру, оставьте меня и дайте мне дальше жить. Иначе говоря, соберите мой прах и развейте его по видимой стороне Луны. Из дыхания моего смастерите ленты и повяжите на одинокую вербу, что растёт где-то у Моря Лета. Пойте ей сонаты Шуберта ежегодно, ежечасно, чтобы она слышала мой голос, устраивайте вокруг танцы и вакханалии. Из волос моих сделайте тончайшую паутину и повесьте на её ветви, чтобы по утрам она сияла короной драгоценной росы, а сердце моё 

сердце уложите в колыбель алой розы – только там ему спать предназначено!

Я остановился и закашлялся, выплевывая ужас, забившийся в пылающих лёгких. Затем, скользнувши взглядом по ледяной пустыне, я увидел под ногами бледные буквы:

«Франц, ты можешь прочесть меня?»

- Могу, - ответил я. – Это ты, Рассудок?

«Да».

Я проглотил нервный смешок.

- Значит, ты ещё существуешь? – сказал я. – А как же авария на АЭС?

«Я крепче, чем ты думаешь».

Переведя дух, я наклонился, чтобы лучше разглядеть надписи. Прямой, крупный почерк моего Рассудка был словно выцарапан невидимой иголкой по льду.

- Что тебе опять надо?

«Считаю своим долгом тебя предостеречь, Франц. Ты движешься прямиком к катастрофе, ещё худшей, чем та, что уже случилась. Если ты не сменишь курс, то за Морем Холода последует Озеро Смерти. Серый город оплетёт тебя жирными щупальцами и будет высасывать из тебя жизнь по крупице. Не свернув с пути сейчас, ты пропадёшь, и не только в четвёртом измерении, но и в третьем. Франц, не паникуй, остановись и подумай - от твоих действий зависит твоя реальная жизнь, а это уже не шутки!»

- Не паниковать? – взвинчено переспросил я. – Да я распадаюсь на атомы!

«Твоё восприятие искажено».

- Это всё из-за Лорели!

«И что? Поэтому ты сложишь лапки и будешь тут стонать?»

С языка слетали витки пара, дыхание вырывалось с хрипом. Несколько вечностей я думал над её словами, и что-то в них было явно не так, но я не мог понять, что именно.

- Ладно, если эта дорога ведёт в Озеро Смерти, - сказал я, дрожа и растирая запястья, чтобы их согреть, - то как мне выбрать другую?

«А ты человек или неразумная скотина, Франц?»

Вопрос был поставлен так жёстко, что я смешался.

«Пойми, я уже не прошу тебя обрывать игру, - надписи продолжали выцарапываться у моих ног. – Если хочешь, созидай свои грёзы, но делай это так, чтобы жизнь твоя не становилась хуже ни в одном из измерений. Говоря твоим языком: ищи Море Ясности, иди к нему, не теряй цели. Только тогда в твоей голове воцарится баланс».

- А ты говоришь разумные вещи…

Лёд треснул, и надписи на миг исчезли, но затем показались вновь.

«На то я и Рассудок, идиот».

Больше не появилось ни одной буквы, и я напрасно ждал, сидя на корточках перед последней бледной фразой. В голове стайкой птиц вертелась тысяча вопросов. Размыкая пересохшие губы, я произносил их один за другим, но ответом мне была тишина.

Только когда слова исчезли, сметённые секундами, я поднял голову и огляделся. Сквозь прищур я разглядел далеко на юго-востоке нечто, похожее на рыжеватый дым. Он поднимался в неподвижное небо от тонкого, как игла, шпиля, и выглядел уродливо даже отсюда. «Озеро Смерти, мой личный ад, - подумал я. – Серый город и ядовитые заводы ночных кошмаров, депрессия и невроз… да, это явно не то место, куда мне стоит идти».

Больше на горизонте не было ничего.

Тогда я сел и стал думать, глядя на пушинки снега, которые тихо посыпались сверху. «Мне нужно в Море Ясности, - размышлял я, машинально вычерчивая на тонкой белой плёнке карту Луны, - потому что сейчас в моей голове, начиная с Океана Бурь, сплошной хаос, а с ним счастья не добиться. Счастье – в ясности, и только сейчас я начал по-настоящему это осознавать. Но просто так до Моря Ясности не добраться, это я тоже знаю. Вообще, я понятия не имею, что такое «ясность», я никогда не сталкивался с ней. Значит, нужно искать то, что может к ней привести. Что приводит к ясности?»

Стрелка щёлкала секунды в плюс бесконечность, и я смутно понял, что часы уже сломаны и что кукушка больше не пропоёт. Бросив взгляд на линии, что начертил, я поспешно стёр их ладонью. Нет, карта здесь не поможет. Нужен иной способ мышления.

Что же приводит к ясности?



Рецензии