Правильное хобби

Федор Шемякин был одинок. Катастрофически одинок. Одиночество казалось ему плотным коконом, скрученным из арматуры и для надежности сверху залитое цементом. Изнутри разорвать этот кокон у Федора не получалось, а снаружи никто не совершал попыток диверсии.
               Вы скажете, одиноких людей на белом свете полным-полно! Конечно! Никто и не спорит. Только одиночество Федора было абсолютным и чрезвычайно мучительным для него. И уж, точно, нисколько не желанным! Ситуация заключалась в одной небольшой, но практически нерешаемой проблеме – Федор не мог разговаривать с людьми. То есть, технически мог, например, с трудом колбасы попросить в магазине или жетон на метро, но, если продавец начинал разветвлять разговор многосложными вопросами, Федя трусливо убегал в неизвестном направлении.  В итоге, чудовищно несправедливая ситуация, к тому же чаще всего без колбасы… А уж если кто с серьезным вопросом к Федору обращался, даже с таким типа «Как пройти в библиотеку?», то все, тушите свет… Федор от ужаса мог и в обморок свалиться…
               Как он закончил школу и техникум, история об этом умалчивает. Может, пожалели его и не стали приставать к человеку. Может покойная мать подсуетилась, которая, между прочим, сама при жизни болтливостью не отличалась. С тех пор и работал Федор в маленькой сумрачной автомастерской, где кроме него только глухонемой Степан шабашил. И что удивительно, Степан, хоть и глухонемой был, а с клиентами довольно шустро общался знаками. Да так, что какой-нибудь особо говорливый и исключительно гибкий во всех смыслах менеджер по продажам в крупном супермаркете ему и в подметки не годился. Короче, деньги они зарабатывали. Это слабо, но все-таки хоть как-то сглаживало вселенскую несправедливость в жизни Федора. 
                Было у Федора хобби, которое скрашивало его унылую молчаливую жизнь – стрельба из лука. То ли он Робин Гудом в детстве впечатлился, то ли Леголасом уже в зрелости, нам теперь этого никогда не выяснить. Да и не суть. Только каждое воскресенье с утра пораньше отправлялся Федор на окраину города в лесную чащу, вывешивал мишень красивую с кружками цветными и распаковывал лук с колчаном, испытывая каждый раз ни с чем несравнимую блаженную радость.  Лук у Федора был модный, дорогой, специально заказанный в интернете. Стоимость лука была баснословной, словно дуга была сделана из древесины райского дерева, причем из той ветки, на которой змий-искуситель вредительством занимался.  А уж тетива точно сплетена из гривы единорога, выдранной у него в момент скачки галопом.
              Это воскресенье было ничем непримечательным.  Утро выдалось хмурое, безветренное, что и требовалось для Федора сегодня.  Он как раз по случаю приобрел, опять же таки в интернете, замечательный кожаный костюм лучника. Эдакая легкая курточка из кожи зеленого оттенка, такие же легкие обтягивающие брюки, чудесная шапочка с пером «мальтийского сокола», высокие сапоги с отворотами. Стоя во всей этой неземной красоте, Федор терзался только одной мыслью, что ему не с кем разделить эти счастливые мгновения наслаждения своим совершенством.  С сожалением он стал переодеваться, все-таки наряд не был предназначен для передвижения по городу.  Это вызвало у него определённые проблемы, особенно узкие кожаные штаны, которые наглухо прилипли к вспотевшей коже ног и снимались только вместе с волосяным покровом, которого у Федора было предостаточно. Все бы ничего, о волосах на ногах Федор не сожалел, только очень уж больно было. Помучившись так минут десять, Федор бессильно откинулся назад в кресле. Время шло, пот градом катился от малейшей нагрузки, костюм нравился Федору все меньше. В конце концов, Федор решил, что в семь утра в воскресенье народу на улице никого, и ему удастся до леса проскочить незамеченным. А там он после стрельбы переоденется в обычную прихваченную с собой одежду. И прям так, в элегантно обтекающем каждый изгиб тела костюме, в зеленой пилотке с пером, с луком и колчаном он вышел из подъезда…
             Впервые понимание собственной неправоты возникло у него уже возле подъезда. Тетя Клава, местная дворничиха, застыла истуканом с метлой при виде элегантного полностью зеленого и плотно обтянутого Федора. Потом широко с размахом перекрестилась, смачно сплюнула и хрипловатым прокуренным басом вопросила громко на весь двор:
-Шож это делается, люди добрые? Шож творится в этом доме? Это ж надо дожили - гомосеки поганые вертеп в доме устроили! Повадились сюда, а! Ни стыда, ни совести! Вы ж посмотрите на него, глиста зеленого! Да шоб гореть тебе в аду, содомит ты проклятый!!!
При этих словах тетя Клава опять смачно сплюнула уже в сторону Федора.
Не признала, подумал он с облегчением. Но тут же раздался голос со второго этажа:
-Федор, ты чой ли? Ты куда вырядился с утра, на карнавал чой ли идешь?
Федор сжался от голоса, но инстинктивно поднял голову вверх. Там на балконе, зевая и почесывая толстое пузо под майкой, стоял Митрич – дед лет 75, страшный любитель домино и карт.
-Точно, Федька, не признала сразу, - ойкнула баба Клава, - надо же, а такой тихоня вечно малахольный был… И туда же! Ээээх!- выдохнула она и ожесточенно замахала метлой.
Федор услышал звук открываемых рам и понял, что тетя Клава своим зычным ревом оповестила весь дом о смене его сексуальной ориентации, и теперь каждый из соседей захочет убедиться в этом лично.  Надвинув шапочку на глаза, он резвым шагом бросился прочь от дома.
                Улицы были пустынны, даже машин почти не наблюдалось. Федор гигантскими прыжками мчался в нужном направлении. Со стороны он выглядел здоровенным кузнечиком с острыми коленками, радостно скачущим по дороге. Оставалось пересечь проезжую часть, а за ней уже приветливо шумел лесной массив.  Федор столь же ретиво оттолкнулся от тротуара, краем зрения отметив пустую дорогу слева. И, как это бывает в фильмах ужасов, автомобиль выскочил словно из-под земли. Федор успел заметить выпученные от страха глаза водителя – старого дедка, который, видимо, в молодости точно успел застать Робин Гуда лично. Каким-то невероятным усилием Федор извернулся в прыжке, сгруппировался и почти безболезненно коснулся движущегося капота.  Мелькнув в воздухе сначала острыми коленками, потом зеленой шапочкой с пером, он отлетел в сторону и покатился по асфальту. Больно то как, - подумал Федор. В этот момент воздух разорвала голосовая «сирена» ополоумевшего от страха дедка.
-Скорую! Вызовите Скорую! Я человека задавииииииил!!!!-сорвался он в конце на протяжный жалобный всхлип.
          Федя не видел дедка, тот еще боялся выглянуть из-за машины. Бежать надо, - мелькнуло в голове у Федора, - сейчас Скорая приедет, потом полиция и все. Будут вопросы задавать… От этой мысли он похолодел и вздрогнул, словно его в прорубь макнули. Аккуратно собрав конечности в кучу и убедившись, что кости не сломаны, Федор медленно встал и короткими перебежками пересек дорогу по направлению к лесу. Даже не оглядываясь он бросился в густоту зелени, с треском ломая ветки и раздавливая молодую поросль травы под ногами.  Оставляя за собой просеку, он вонзился в лес метров на двести и только после этого остановился и выдохнул.  Испуганно оглядевшись и не обнаружив ни одного живого существа со второй сигнальной системой в радиусе ста метров, он окончательно успокоился. 

Все равно буду стрелять, -  упрямо подумал он, - плевать. Пройдя еще метров сто, он нацепил на дерево мишень. Взглянув на нее издалека Федору показалось, что уровни на мишени расплылись, словно круги на воде. В глазах замельтешило, в носу засвербило, голова закружилась. Несмотря на это Федор выхватил из колчана тонкую серебристую стрелу с цветным оперением и натянул ею тетиву лука. Тут случилось неслыханное – дуга лука вдруг изогнулась в сторону, заиграла, вздрогнула, и Федор непроизвольно отпустил натянутую тетиву. «Вжиххх», – просвистела тетива, стрела вырвалась, туго разрезая звенящим телом воздух, и унеслась в глубину чащи. Ошеломленный явным провалом Федор застыл на месте, распахнув рот, при этом он отчетливо услышал звук щелканья своей нижней челюсти. Впервые в жизни Федор не просто промахнулся, он отправил стрелу в никуда! Не хотелось бы снова возвращаться к финансовым вопросам, но стрелы были тоже дорогие, и было их всего десять.
               В полном недоумении Федор сделал несколько шагов в ту сторону, куда улетела стрела. Заросшая растительностью ложбина выглядела сумрачно и неприветливо, словно притаившаяся трясина. Грешным делом, Федор подумал, что стрелу туда засосало волшебство.  Но делать нечего – кряхтя, чертыхаясь и спотыкаясь Федор поплелся в эту ложбину. Переступив через очередное бревно Федор поскользнулся, ноги его устремились вниз, а остальные части тела, в силу гравитации, устремились за ними. Ложбина оказалась довольно глубокой. С пронзительным воплем Федор съехал на спине и затормозил ногами в дерево. Чертыхаясь он открыл глаза и увидел над собой свою стрелу. В пасти у огромной пупырчатой чудовищно страшной жабы. Федор закрыл глаза. Открыл. Картина сверху не изменилась. Он опять закрыл глаза и снова открыл. И тут же закрыл.
- Ты бы, парень, ресницами так бы не хлопал. А то сквозняк тут прям устроил,- кокетливо донеслось сверху.
 Федор открыл глаза. Стрела была уже не в пасти жабы, а в ее лапке.  Желтые немигающие глаза задумчиво сверху вниз рассматривали Федора. Тот на всякий случай скосил глаза влево и вправо, чтобы убедиться, что рядом нет никого, кто бы мог разговаривать тонким девичьим голосом.
- Ой, глазами задергал. Нистагм что ли у него, - словно сама с собой заговорила жаба, задумчиво покручивая стрелу меж тоненьких пальчиков лапки.
           Федор осознал всю невыгодность своего горизонтального положения и мгновенно вскочил, встав на четвереньки и оказавшись нос к носу с жабой.  Зеленая треугольная голова была испещрена огромными бородавками, все тело было покрыто отвратительной слизью, нижняя челюсть прилегала к верхней, словно отрубленная и приклеенная заново.  Желтые глаза с черным зрачком по-прежнему немигающе пялились на Федора.
-Что смотришь? – жаба кокетливо хлопнула нижней челюстью и подмигнула правым глазом, - нравлюсь что ли?
Федор от такого откровения так опешил, что возмущенно произнес:
- Что, черт возьми, здесь происходит? Кто ты такая и почему моя стрела у тебя в пасти???
Он даже не осознал, что, наверно, впервые за всю жизнь он произнес столько длинную фразу. Да и о чем можно вообще говорить, это же жаба какая-то, как он вообще с ней разговаривает??? Почему жаба в принципе может разговаривать? – закрутились мысли у него в голове и тут же смешались в полную кашу.


- Василиса я, - печально ответила жаба, скромно потупив глаза, - а стрела твоя прилетела сюда. Сам понимаешь, что это значит.
Федору показалось в этот момент, что жаба игриво захлопала ресницами, хотя, будем честными, никаких ресниц у нее в помине не было.
-А что это значит? – так оторопел Федор, что уже забыл свои мучительные мыслительные изыскания по поводу говорящей жабы.
- Ну, что ты право, словно сказок не читал, - рассердилась жаба, - раз стрела твоя ко мне прилетела, значит ты меня должен с собой забрать и жениться на мне, - торжественно заявила она.
- Жениться??? – потрясенным эхом просипел в ответ Федор.
- Именно! – твердо закончила переговоры жаба.
                Такого поворота событий Федор не ожидал. Да что там Федор! Даже в сказке Иван -царевич не ожидал такого развития событий! Хорошо, что мама не дожила до этого,- автоматически пронеслось в голове у Федора.  Он тут же потряс головой, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Но оно не стряхивалось. Жаба все также сидела напротив и также твердо и уверенно смотрела на него круглыми желтыми глазенками.
-Да что за бред, - буркнул Федор себе под нос, выхватил у жабы стрелу и резко встал.
-Ты что? - заволновалась жаба внизу, - наказ сказочный решил не исполнять???
Федор молча отряхнул с себя комья грязи, прелые листья и полез в гору, с которой скатился.
-Стой! - заверещала сзади жаба, - волшебная я! Заколдованная только! Метр шестьдесят, девяносто шестьдесят девяносто, ну почти!  Готовлю, убираюсь, песни пою, сказки знаю, - уже совсем безнадежно добавила она.
Федор застыл. Выпрямившись и медленно повернувшись к жабе, он спросил:
- Ты типа девушка что ли?
- Ха, - буркнула в ответ жаба, - я еще ого-го какая девушка! Ты таких в жизни не встречал! – горделиво добавила она.
- А как тебя в девушку превратить? – с подозрением спросил Федор.
И тут жаба явно засмущалась, хотя Федор никогда раньше не предполагал, что жабы могут смущаться.
- Ну, известно, как. Поцеловать надо, - но тут же торопливо добавила, - только ты не переживай, можно не напрямую, а через платочек, если стесняешься!
- Поцеловать, - потрясенно повторил Федор, - через платочек…Ну, да… Как же еще… И я, конечно, всего лишь стесняюсь…, - он пристально уставился на жабу, которая попыталась изобразить улыбку. При это она стала выглядеть так, словно морду ее разрубили надвое топором. Федор отчаянно махнул рукой, стащил свою чудесную шапочку с головы и брезгливо запихнул туда новоявленную невесту.
            Дома он прям в шапке посадил Василису на подоконник.
- Нет! Нет! - испуганно пискнула она, - только не возле окна! Меня или продует, или солнечный ожог будет!
- Ты ж жаба! - возмутился Федор, - как тебя может продуть или солнце помешать???
- Да, - с достоинством согласилась Василиса, - жаба! А это значит, что я в одном температурном режиме с окружающей средой! И мне то холодно, то жарко! – простонала она, театрально закатив глаза и прикрыв их перепончатой лапкой.  Федор даже залюбовался этим необычным зрелищем. На фоне дневного света перепонки между лапами просвечивали, кожа переливалась разными оттенками изумрудного, а глаза поблескивали желтыми искрами между тонкими пальчиками.
- Красавица, да? – по-деловому осведомилась жаба, буднично развалившись в шапке и устремив томный взгляд на Федора.
- Да ну тебя, - рассердился больше на самого себя Федор, - ты просто жаба! Не морочь мне голову!!!
- А вот и не просто! Просто жабу ты бы домой не принес! Ну, давай, целуй меня! – страстно потребовала она и дудочкой свернула влажные от слизи губы в сторону Федора.
Тот отшатнулся так, что упал назад, опираясь на руки и пятую точку.
-Ну, это уж чересчур, - пробормотал он. А жаба молча пялилась на него в ожидании волшебного поцелуя. Федор почувствовал себя дискомфортно. Девушка вроде, хоть и жаба, пронеслось у него в голове… Неудобно то как…
-А …А что ты ешь? – поспешно выпалил он.
Губы жабы мгновенно вернулись на место, и мордочка приняла глубокомысленное выражение.
- Ну… Полезное всякое ем… Белок, например, травы там всякие…, - видно было, что тема задела Василису за живое.
-Ээээ… А белок яичный? – промямлил Федор.
- Не.., - хихикнула жаба, - точно не яичный. Вот такой.
В этот момент ее тонкий язык вылетел из пасти словно лассо ковбоя и метко пригвоздил муху на окне. С едва слышимым чмоканьем язык липко оторвался от стекла и вместе с мухой влетел обратно в жабу.
- Твою ж мать, - с выражением выдохнул Федор, придя в состояние когнитивного диссонанса от увиденного.
Василиса издала какой-то утробный звук и блаженно сощурилась. Федор на всякий случай закрыл глаза, боясь, что она сейчас облизнется.
- Ты это, - задумчиво начала Василиса, - иди в зоомагазин и возьми сухой смеси для кормления рыбок. Мне пойдет, я думаю. И это… Возьми для кормления морских рыбок. Мне чего-нибудь экзотического хочется.
-Хорошо,- слабо отозвался потрясенный Федор, - еще может чего?
- Аквариум возьми небольшой, метр на метр, не больше. Мха туда всякого, камней разных и воды родниковой, я другую не переношу! – сварливо добавила жаба.
Федор, все еще находясь в состоянии прострации, отправился в зоомагазин, где и приобрел все перечисленное капризной Василисой.  Вернувшись домой, он в течении двух часов перетаскивал аквариум с места на место, потому что Василису никакая локация не устраивала. Долго и красиво раскладывал мох и камни по дну, предварительно прочитав инструкцию по созданию японского садика. В течении часа мешал сухую смесь для кормления экзотических рыбок сначала с водой, потом с молоком, потом с яблочным соком. Он уже отчаялся найти подходящий разбавитель для смеси, пока Василиса томным голосом не сообщила, что надо мешать все-таки с шампанским… Тут Федор сразу уверовал, что никакая это не жаба, а точно заколдованная девушка.
              Еще Федор поймал себя на мысли, что, несмотря на все безумие происходящего и полную физическую измотанность, он ощущал себя по-настоящему счастливым! Впервые за всю жизнь рядом с ним живое мыслящее существо, при этом ничто не мешает Федору общаться с ним! Оставалась одна дилемма – целовать или не целовать. Он старательно оттягивал этот момент, потому что не был уверен, хочет ли он вместо рассуждающей жабы, увидеть девушку. И еще неизвестно какую. И большой вопрос, что с ней потом делать… Не отнесешь же ее в лес к поваленному бревну, если не понравится…Жениться же придется, как в сказке.
            Поток мыслей создавал мучительную нагрузку на организм.  Голова разболелась. Федор угрюмо созерцал жабью возню в аквариуме. Василиса колдовала над кусками мха, яростно сооружая что-то наподобие трона. Внезапно она прыжком развернулась вокруг собственной оси и уставилась немигающим взглядом прямо в глаза Федору.
- Возьми меня на руки, - приказала она.
- Чего? – испугался Федор.
-Возьми! – грозно квакнула она.
Федор трусливо подставил ей сложенные ладони и Василиса запрыгнула в них.
-Поднеси меня к лицу! – потребовала она.
-Может не надо, - слабо попытался отбиться Федор, но под суровым взглядом Василисы поднес все-таки дрожащие руки к лицу.
- Не бойся, целовать не буду, - тихо прошептала Василиса и холодными лапками стала водить Федору по лбу. Мысли исчезли, в голове приятно опустело, давление на уши ушло, глаза сами закрылись. Приятная истома навалилась на все тело, душа затрепетала крыльями бабочек под ложечкой, позвоночник жидким студнем стек куда-то вниз.
- Спи, милый, - тонким комариным звоном донеслось до него, - утро вечера мудренее…
И Федор уснул.
           С этого дня началась у Федора совсем другая жизнь. Осмысленная. Домашняя. Счастливая…
У него появилась новая Вселенная, центром которой стала зеленая бородавчатая Василиса.
Федор превратил ее аквариум в настоящий райский уголок – выточил маленькую кроватку, купил крошечный набор кукольной посуды, соорудил небольшой бассейн с мостиком и даже кресло-качалку собрал из тоненьких прутиков. Василисе больше всего нравилось это кресло. Любила она сидеть в нем, закинув лапку на лапку, раскачиваясь и рассуждая о нелегкой жизни в лесу. Федор в такие моменты садился рядом, подпирал кулаком подбородок и внимательно слушал лесные истории.  При этом он не забывал капать из пипетки в маленькую чашечку шампанского, которое Василиса требовала в качестве основы для сухого корма.  Его уже не удивляли истории про Лешего – лесного наблюдателя за порядком, Бабу-Ягу – самогоноварильщицу и продавца галлюциногенных поганок, Водяного – любителя самогона и поганок, Медведя, собирающего шишки для Бабы-Яги, которая из них и гнала потом самогон, и многих других, хорошо известных ему по сказкам. Молчала она только про свое превращение в жабу. Говорила, что не помнит ничего и плакать начинала. Поэтому Федор сразу отстал от нее с вопросами на эту тему.


 Василиса рассказывала и рассказывала, не забывая по ходу отхлебывать из чашечки с размешанным в шампанском кормом. Через какое-то время речь ее замедлялась, превращалась в бормотание, и Василиса засыпала. Федор еще несколько минут наблюдал, как она спала в кресле, откинув бородавчатую головку назад и открыв нежную гладкую шею с белой «манишкой». Он слушал ее чуть слышное похрапывание и наполнялся булькающей радостью от мысли, что завтра все будет также. Так и текла их нехитрая жизнь. Федор настолько привязался к Василисе, что даже не допускал мысли о расставании с ней.
              Теперь она не казалась ему страшной и отвратительной, наоборот, он любовался ее блестящей зеленой кожей, желтыми круглыми глазками, тонкими пальчиками с перепонками между ними. Но больше всего его поражало, что она видит и знает то, что ему недоступно. Как-то случайно включил Федор телевизор на том канале, где в этот момент передача «Шалаш-2» шла.  Матерясь сквозь зубы, он уже хотел переключить канал, но был остановлен холодной влажной лапкой Василисы, сидящей рядом. Она пару минут посмотрела передачу, потом внезапно содрогнулась всем своим маленьким зелёным тельцем и с шумом выплюнула прямо на диван муху, съеденную недавно.
- Ты что? Что случилось? – заволновался Федор, соскочив с дивана.
- Вырвало меня, - буднично заявила жаба, - меня всегда блевать тянет при виде морока.
-Какого морока? – опешил Федор.
- А вон того, что показывают. Ты разве сам не видишь? Это ж не люди, а искусственно созданный морок для отравления. Не пойму только, кому это надо было, - задумчиво продолжила она.
- Какого отравления? – совсем уже изумился Федор.
- -Мозгового, - брезгливо скорчившись ответила Василиса, - надо постоянно срыгивать, когда это видишь, иначе мозгу кранты. Морок так и работает – мозг морочит и отравляет. Давай, - требовательно стукнула его по ноге жаба,-  срыгивай тоже, иначе безмозглым станешь!
Федор подскочил, в ужасе выключил телевизор и застыл.
- Пошутила я, так быстро мозги не исчезают, - захихикала Василиса.
-Знаешь, не включал бы ты эту дрянь, - миролюбиво продолжила она, толкнув его лапкой в бок, - нам и без него хорошо ведь, - и весело подмигнула желтым глазом. Потом в одно мгновение длинным языком слизнула остатки полупереваренной мухи с дивана со словами «не пропадать же добру» и спрыгнула с дивана прямо к себе в аквариум. А Федор так и остался в ступоре сидеть на диване.
        Иногда только у Федора сильно начинала болеть голова, двоилось в глазах, мир вокруг становился нечетким. Он словно уплывал в другую реальность, слышал чужие голоса, странные шумы. Видимо, все-таки последствия аварии, считал он. Но стоило ему только прилечь на диван и начать стонать от боли, как прискакивала Василиса, требовала поднять ее к лицу и начинала водить своими холодными лапками по лбу и вискам. И боль в тот же миг исчезала.
        В тот день Федор скрутил из проволоки маленькую корону и обмотал ее золотой фольгой. Получилось очень красиво, почти как настоящая.  Еще он отыскал среди украшений матери старый позолоченный браслет с небольшой подвеской. Федор был уверен, что браслет подойдет Василисе как цепочка на шею. Он аккуратно почистил его и спрятал в коробочку. Заглянув в аквариум, он увидел, что Василиса медленно плавает в небольшом бассейне. Федор не стал отвлекать ее, а поставил кукольный столик, накрыл его кружевным носовым платком, имитирующем скатерть в данный момент, расставил чашечки с едой, зажег свечу и включил музыку.  Себе он налил фужер шампанского, запасы которого теперь напоминали подготовку к Новому году.  И стал терпеливо ждать.
            Василиса, закончив водные процедуры, неуклюже перевалила тельце через бортик и плюхнулась на заранее расстеленное махровое полотенце. Корячась и что-то пыхтя себе под нос, она вытерлась и застыла как истукан. С ней такое частенько бывало – сядет, глазенки выкатит и молчит. Федор сначала пугался, а потом перестал. Все равно, Василиса через минуты две отмирала. Но в этот раз он не стал ждать – взял ее в руки и посадил в кресло напротив праздничного стола.
- Ой, - ойкнула жаба, очнувшись и увидев стол, - что это? Это мне? – она тут же смущенно потупила глаза.
- Да, - Федор торжественно поднял бокал, - сегодня ровно десять дней, как я тебя нашел. И десять дней моей настоящей жизни. Дорогая Василиса! Я хочу сказать, что никогда до момента встречи с тобой не представлял, как я был несчастен и одинок! Мне не с чем было сравнивать! Я понял, одиночество можно познать, только, если ты познал радость существования с близким существом! Я хочу выпить за тебя, за нас, за нашу долгую совместную жизнь! – Федор замешкался и застеснялся.  Но все же взял себя в руки.
- И я хочу сделать тебе подарок! -  закончил он.
         Василиса все это время сидела тихо и неподвижно. И выглядела даже немного печальной. И когда Федор застегнул у нее на шейке браслет, только слегка вздохнула. А Федор веселился. Пузырьки шампанского с непривычки ударили ему в голову, он шутил, подпевал невпопад и даже пытался кружить по комнате в танце.
- Ты моя королева, - вскрикнул он, вспомнив о игрушечной короне. Достав ее из тумбочки, он нежно водрузил корону на голову Василисы. Корона пыталась сползти набок, и Федор, смеясь, поправлял ее снова и снова. Наконец то, он остановился, поняв, что Василиса молчит и явно не разделяет его веселья.
-Что –то не так? – встревожился он, - почему ты молчишь? И почему печалишься?
Василиса уперлась в него немигающими желтыми глазами.
- Федор, ты должен прийти в себя, - вдруг глухо зазвучал ее голос, - очнись Федор, приди в себя! Ты мне нужен!
Федор безмерно изумился:
- О чем ты? Я что-то не так делаю?
- Очнись, Федор, - голос Василисы звучал все глуше и отчаяннее.  И образ ее вдруг стал тускнеть и меркнуть перед глазами.
- Нет, - вскрикнул Федор, - не сейчас! Не исчезай! Я люблю тебя, - уже совсем безнадежно прошептал он, схватил жабу в руки, поднес к губам и тихонько поцеловал ее в холодный зеленый нос. И в этот миг все закружилось вокруг цветным калейдоскопом, зазвенело тонким звоном в ушах, брызнуло в разные стороны осколками. Федору показалось, что его слили в огромный сток, где его понесло холодными волнами, завертело вихрем, швырнуло куда-то в сторону. Подавив тошноту, которая грозила перерасти в рвотное движение, он застонал и открыл глаза.  Белый потолок в желтых подтеках и трещинах тут же рухнул на него сверху, и Федор закрыл глаза и сжался. Но ничего не происходило. Он снова открыл глаза – потолок был на месте. Но это был потолок не его квартиры. Федор попытался пошевелиться и ему показалось, что он туго спелёнат по рукам и ногам.  Заколдовали? – мелькнула у него мысль. Как Василису, - услужливо подсказал мозг. И тут Федора подбросило – где Василиса? Он снова попытался дернуться и застонал от бессилия.
- О, да я смотрю, мы очнулись, - услышал он приветливый мужской голос. Через мгновение над ним склонилась седая благообразная голова с приятным мужским лицом.
- Неплохо, совсем неплохо, - прогудела голова басом.
Федор видел очертания лица, даже не понимая, что это или кто это.  Он поморгал, сфокусировал зрение и увидел, что какой-то мужик пялиться на него сверху, пока он, Федор, лежит непонятно где и явно связанный.
- Кто вы, где я, как тут оказался и почему я связан?? – возмутился он, - немедленно отпустите меня! – Федор даже не обратил внимание, что он легко, быстро и связно разговаривает с другим человеком.
- Вы в больнице, в отделении нейрохирургии, попали сюда после аварии, в которой вас сбила машина, а я – ваш лечащий врач, и вы не связаны- спокойно и без запинки выдала мужская голова.
- Не было никакой аварии, - уверенно парировал Федор. Потом помолчал и уже менее уверенно добавил:
- Ну, была, но давно, и я после нее нормально себя чувствовал! Я домой вернулся, жил дома все это время до этого момента!
- Вы десять дней уже здесь, - прервал его монолог врач, - вам провели операцию, у вас черепно-мозговая травма была. В голове кровотечение началось после удара, скопилась кровь, давила на мозг, пришлось ее удалить. После операции вы все время в коме были. Вчера показатели стали лучше и вас из реанимации в отделение перевели.
         Федор потрясенно слушал доктора. В голое вдруг возникли мучительные черные провалы в памяти. Он пытался вспомнить, как встал после аварии, но не получалось.  Память, сформированная мозгом за последние десять дней, плавилась, меняла очертания, исчезала, словно снежинка, упавшая на горячую кожу…  Откуда-то из темных глубин всплывали видения людей в белых халатах, яркий свет ламп, звук голосов и звон металлических инструментов.
- Нет, - в ужасе зашептал он, - не может быть. Просто не может быть, - повторял он снова и снова. И вдруг перед глазами всплыли желтые немигающие глаза.
- Василиса! - вскрикнул он, - где моя Василиса???
- Василиса? – голос доктора от удивления стал тоньше, - так так так… А вот это любопытно… А я ведь и предполагал – забормотал голос глухо.
- Что вы предполагали? Где она? – отчаяние придало Федору сил, и он даже смог повернуть голову на бок. Скосив глаза, он узрел высокого мужчину в белом халате. Сложив руки на груди, тот задумчиво созерцал Федора сверху.
- Предполагал, что вы периодически приходите в себя и все осознаете. Только почему-то не желали оставаться в реальности, - медленно проговорил доктор, - а Василису я сейчас позову. Она счастлива будет, что вы очнулись.


           Доктор быстрым шагом вышел из палаты, оставив Федора в недоумении. Так значит Василиса в больнице? Ее сюда кто-то принес?  И тут в палату ворвался вихрь. При ближайшем рассмотрении вихрь оказался невысокой пухленькой девушкой в белом халате с русой косой, выпавшей из-под медицинского чепчика.  Девушка схватилась одной рукой за его кровать, другую трепетно прижала к сердцу. Глаза ее широко распахнулись и округлились блюдцами. Они были такие светло-карие, что под дневным светом выглядели почти желтыми…
-Федор, - прошептал знакомый голос.
- Василиса? – неуверенно отозвался Федор, - это ты? Ты стала девушкой? После поцелуя?
- Я и была всегда девушкой, - хихикнула Василиса, - только ты в коме был, не понимал этого.
Ту в палату ворвался врач.
- А, уже общаетесь? Ну, так вот, мой друг, - обратился он к Федору, - вот героиня этой истории! Медсестра наша, только колледж закончила.  Как вас привезли с места аварии, так она от вас и не отходила. Особенно, когда выяснилось, что родственников у вас нет. Глаз с вас не спускала, как родная мать, - шутливо добавил он, - не зря вы Василису даже в коме запомнили!
Он внимательно посмотрел на них обоих, усмехнулся и вышел из палаты. В воздухе застыла тишина. Федор разглядывал девушку, пытаясь найти в ней знакомые черты. Но девушка никоим образом на жабу не походила, а была весьма мила и привлекательна. И только глаза ее – круглые и золотистые, были мучительно знакомы.
- А я твой лук и стрелы спрятала! - вдруг выпалила медсестра, - их выкинуть хотели, а я забрала и спрятала! Это так круто – стрелять из лука! Я как тебя увидела в зеленом костюме, с луком и стрелами, так сразу и поняла, ты-герой! – она вдруг метнулась к небольшому шкафчику и закопошилась в нем.
- Вот! – она вынырнула оттуда со стрелой, - смотри!
Она подняла стрелу высоко над головой, словно символ победы, и улыбнулась.
- Ты из алкоголя какой напиток предпочитаешь? – подозрительно прищурился Федор.
- Ой, - осеклась девушка, - ну, если совсем немного шампанского…
- Василиса, - счастливо улыбнулся Федор, - это ты!
Через неделю его выписали из больницы, на удивление всем он мгновенно пошел на поправку. Домой Федор вернулся вместе с Василисой. Еще через месяц они сыграли свадьбу.
И жили они после этого долго и счастливо!


Рецензии
Конечно, длинновато.
Но, прочиталось.
Не скучалось.

Василий Овчинников   28.01.2020 12:00     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.