Прощальная вечеринка

«Прощальная вечеринка»
 - Н-да. Видимо, и с тобой мне не свезло, - я улыбнулся, ни о чём не жалея. А она ничего не ответила. Продолжала сидеть на каменном ограждении и смотреть с балкона на золотой город. – Ты уж извини, - кажись, я раскраснелся, - это из-за меня ты оказалась в таком неловком положении.
- Этот мир...
- А-а?
- Это ведь ты создал его, верно?
- Ну, есть немного. Он – плод моей фантазии. Этот город... я часто ухожу сюда, когда мне больно. Но, признаюсь сразу, я не ожидал тебя здесь увидеть.
- Я сама не очень-то рада пребывать здесь. Но, по-видимому, ничего уже не попишешь.
- Надеюсь, у тебя не возникнет неприятностей с твоим джентльменом.
- Возможно, румянец тебе не идёт, Егор.
  Сказав это, она как-то тоскливо посмотрела на меня. Не было радости у неё на лице. Да и моё лицо тоже не могло похвастаться радостью.
- Я не знаю, как ответить.
- Хм! – она вновь повернулась к горизонту, к закату.
- Так долго придумывал, о чём мы могли бы с тобой болтать. Да вот только не судьба.
- Ты же вроде не жалеешь.
- Так-то оно так, но мне с трудом это удаётся.
- Опять румянец.
- Да не пофиг ли? Ты всё равно наслаждаешься видами этого классного городишки, а не моим прыщавым лицом, - высказав в свой адрес субъективную критику, я почувствовал облегчение и улыбнулся.
- Красиво, - покачала она головой, наблюдая за тем, как лучи заходящего солнца скользят по золотым крышам пагод и куполов.
- О чём я только не мечтал, - я продолжал улыбаться, но еле сдерживал свой сентиментализм. Закат и вправду был красив. – Много думал. Я засыпал, видя, как мы с тобой любим друг друга.
- Не откровенничай со мной, пожалуйста.
- Это смущает тебя?
- Нет. Даёт лишь больше поводов для чувства.
- Неужели с вами, девушками, всё так просто? – я положил локти на ограждение балкона и отвернул самоуверенный взгляд от неё.
- Сказал тот, кто вечно любит усложнять.
- Ха, люблю, и что? Да и вообще, тебе-то знать откуда? Ты, что, живёшь со мной?
- Нет, но я же всё-таки сейчас являюсь плодом твоего воображения.
- О нет. Я не придумывал тебя.
- Значит, я – проекция самой себя в твоём сознании.
- Уже близко.
- Наверное.
- Да. Наверное.
- Ты типа хз?
- В душе не чаю.
- Пожимаешь плечами?
- Да.
- Типичная реакция для тебя.
- Ну не знаю я, кто ты вообще такая и что тут забыла. Что мне сделать? Спросить у тебя из реального мира?
- Даже это было бы логичнее каких-то ненужных размышлений.
 Сначала мы молча постояли, смотря друг на друга, а затем одновременно произнесли... Я спросил «Они тратят время?», а она в тот же миг подметила «Они тратят время». Прикольно получилось. Я тут же рассмеялся. И она не удержалась.
- Так значит, если я продолжу откровенничать с тобой о своих чувствах, ты не сможешь сдержаться?
- Ну, разумеется, я не кинусь тебе на шею в тот же момент. Однако ты лишь усложнишь мне задачу не чувствовать себя виноватой в том, что отвергла тебя.
- Ни-ни-ни, Дзин-чи. Ты пока ещё не отвергла меня.
- А что я сделала? Я вроде как ясно дала тебе понять, что не могу ответить взаимностью на твои чувства.
- Вообще-то ты убежала от темы в тот же момент.
- Вообще-то ты сам меня увёл, чтобы не ставить в неловкое положение.
- Но, тем не менее, тебе всё равно неловко.
- Что за ухмылка, Егор?
- Что за ничего не понимающее личико, Дзин-чи?
- О-оу, ты неисправим, - она положила ладонь на лицо и покачала головой, обращая макушку в сторону заката.
- Я такой, какой есть. Если что-то не нравится, лучше сразу скажи.
- Не похоже, чтобы ты страдал от неразделённой любви.
 Я улыбался, но усмешка пропала. Я подошёл поближе к ней и опустил голову, смотря с балкона в самый низ дворца. Я тяжело вздохнул и ответил:
- То, что очевидно, не всегда является истиной, - посмотрел на неё в обращении, - Ты не знала, Дзин-чи?
- Как-то банально, что ли?
- Н-да, - я снова опустил голову, закрыв глаза, - настоящая Дзин-чи никогда бы так не выразилась.
- С чего ты взял?
- Не знаю. Наверное, ей бы не захотелось так кичиться своим словарным запасом.
- Я – не настоящая Дзин-чи. Это же очевидно.
- Ты сегодня не в очень хорошем настроении?
- Ну а ты сегодня отчего-то не в ударе.
- Я никогда и не был в ударе.
- А что тебе мешает?
- Не смотри на меня так, будто всё просто. К сожалению, сказать проще, чем сделать.
- А ты сделай.
- Слушай... Может, ты права?
- В чём это?
- В том, что настоящей Дзин-чи никогда не было в моей голове.
- Я – не настоящая Дзин-чи. Ты можешь сказать мне всё, что думаешь.
- По этому поводу?
- Хм, да по любому!
- Наигранная улыбка тебе не идёт.
- Ладно-ладно, подловил. Но от этого не зависит, выслушаю я тебя или нет. 
- Я не хотел бы сейчас расплываться перед тобой в детской улыбке, рассказывая о том, как сильно я люблю тебя.
- Сейчас здесь только мы. Чего ты боишься?
- ... – на западе, где золотой город от моря разделяла песчаная гряда, появился тёплый ветер. Он развил её волосы, и освежил мне мысли.
- Чего ты боишься? – повторила она свой вопрос, а я подошёл к ней и прикоснулся указательным пальцем к её губам. В тот же миг я опустил руку и, скрыв взгляд в тени волос, отошёл на пару шагов.
- Ни днём, ни ночью, ни в труде, ни в отдыхе – я без устали думал о тебе, - сказал я, расправляя руки. – Сердцем и разумом я боролся с мыслью о том, что ты стала для меня особенной. И не было мне покоя нигде, даже во сне. Я спал, я видел совсем другие сны наподобие этого, но чётко слышал, как произношу про себя твоё имя. Шёпотом или вслух – я всюду повторял только «Дзин-чи, Дзин-чи...». Когда я излишне волновался, нервничал, когда боялся, когда уставал, когда злился и когда скучал – я постоянно слышал от себя прозвище, что я дал тебе. Настоящей тебе! – я начал вертеться рядом с ней и зловеще улыбаться, продолжая скрывать взгляд. – Я долго думал над причиной подобного феномена. И я всё же осознал, что люблю тебя. И люблю, для начала, платонической любовью. Сначала я желал слиться с тобой душой, а затем начал дрожать в искушении и перед твоим прекрасным телом. А оно прекрасно, оно сладостно! - я облизал губы и почмокал губами, водя пальцами по её телу. – Я забыл покой. Стал наблюдать за тобой и пытался понять, какая ты из себя. Сначала думал, что ты довольно холодна и своевольна. Но затем я узнал, как ты относишься к животным, и я подумал – это не моё. В детстве я часто вскрывал мелких животных: мышей, крыс и птиц. А когда доводилось наблюдать закалывание кроликов, я частенько брал к себе их оглушённые тела. Время от времени не интересовался людьми. В моей голове был интерес к науке, к тому, что внутри и к тому, что на небе. Я хотел быть королём всего сущего. Я жаждал познать это всё! – я опоясал руками горизонт и слизнул текущую с края губ слюну. Это её несколько смутило. – Но затем пришла ты! И ты засела у меня в душе. Ты была моим соблазном обрести человечность. Ты стала златом, самым драгоценным сокровищем всего мира. И я представлял, как сражаюсь за это сокровище. Терплю унижения, поражения и лишаю себя чести, ударяя в спины своих врагов. И вот она ты – моё сокровище. И ты... не для меня.
- Обратись-ка в медпункт, гордый король. А уже потом лезь ко мне с романтикой.
- Ты – мой первый опыт, Дзин-чи. До этого я желал познавать лишь внешний мир, сокрывшись в своём внутренним. А тут ты затмила всё своим существованием. Я волновался. Я беспокоился. Каждый раз, как ты заболевала или гуляла в сомнительных компаниях! Каждый раз я думал «А всё ли в порядке?», «А не умрёт ли моя дорогая Дзин-чи наиглупейшей смертью?».
- Такой садист как ты беспокоился о такой, как я?!
- О такой, как реальная Дзин-чи!
- Я же просила...
- Что? Ты сама сказала: «Говори. Чего тебе бояться?».
- Да, да... Это так.
- Что за лоб схватилась? Голова болит?
- Лёгкое недомогание.
- Долго не мог решиться пригласить тебя погулять, чтобы признаться в любви. Представляешь, боялся тебя. А когда всё-таки пригласил...
 Послышался звук крови. Я упёрся в балкон и сильно сжал правый кулак. Ногти впились под кожу.
- Да ты хоть знаешь, каково может быть человеку, который два года терпел тайную любовь к тебе?
- Постой, ты...
- ...Избегаешь подобного, да? Обидеть боишься?
- А-а? – на лице её показался ужас, когда я схватил её руку и поднял над головой. Видимо, я сильно сжал её.
 Это была моя правая рука. Кровь с ладони потекла по её чистой руке, а моё дыхание было глубоко. Я пытался успокоиться и умирить гнев.
- В прошлый раз я решил поспорить, какая боль хуже: физическая или душевная. Я сказал, что душевная куда сильнее физической. Ты так не думаешь?
- От... отпусти меня, Егор. Больно же!
 Я резко отпустил её руку, но в тот же момент крепко сжал её плечи и посмотрел на неё горящим взглядом, блестящим от слезинок.
- Не может быть никакой обиды у того, кто искренне любит тебя! Так найди же в себе смелость пойти навстречу, чтобы отказать. Не игнорируй это! Не причиняй ещё большие страдания тому бедняге, что столь продолжительное время держал в себе эту любовь!
- Т-т-т-т...
 Я обнял её за плечи, прижав к себе и, наконец-то, успокоился...
- Да. У каждого свой страх. Но не делай так больше. Ни с кем. Не позволяй больше никому так страдать.
- Ты, что, реально страдал?
- Не твоя вина... Это не твоя вина. Просто забей. Забудь. Я этого не говорил.
- Ты же должен был понять...
- Я понял. Я всё прекрасно понял. Но это не обезболило мою горечь ни на йоту. Ты тоже должна понять это, дорогая.
- Я... не понимаю, что происходит. Сейчас ты совсем не тот, кто начинал разговор. Ты изменился! Почему?
- Для этого мира я многолик, - я отошёл от неё и свободно отдёрнул руки к низу. – Очень много надеваю масок. Для меня это не проблема.
- Прости, - повесила она нос. 
- Извинения приняты, - улыбнулся я и посмотрел на горизонт. – Гляди, Дзин-чи... Тёмно-оранжевый закат.
- Мне нравится.
- Мне тоже. Почему-то.   
- Как я могу загладить вину?
- Ты ни в чём не виновата. Сказал же.
- Мне от этого не легче.
- Что ж, раз ты хочешь возмездия...
- Да, хочу. Просто невероятно желаю.
 Я зловеще улыбнулся. Она зловеще улыбнулась.
- Встань на ограду.
- Зачем?
- Хочу держать тебя, приобняв за ноги.
- Хм? Как скажешь.
- Да. Отлично. Как тебе вид?
- Лишь на метр отличается от того, что я видела пару секунд назад.
- Хорошо. А что насчёт вида в свободном падении? – она замерла и промолчала. – А, Дзин-чи? – я толкнул её вниз, и она, расправив руки, ринулась с башни. Я улыбчиво помахал ей и усмехнулся.
  Башня была очень и очень высокой. Ей пришлось долго лететь, чтобы разбиться вдребезги. А мне пришлось немного подождать, чтобы появление моё на офигенном зонтике стало эффектным. Я просто прыгнул вниз, перебежав из одной башни в другую, и полетел с начала как она, но в один миг раскрыл фиолетовый зонтик и полетел к ней. Костяные крылья ускорили полёт, и я успел перехватить её в двадцати метрах от земли.
 Мы пролетели над королевским садом и я поднял её над городом и дворцом. 
- Чёрт возьми! – руганулась она.
 А мне и смешно, ей-богу!
- Что, испугалась?
- А если бы ты не успел, придурок?
- Ха, не забывай, где ты. Это моё сознание. Здесь я – бог.
- Зачем ты это сделал?
- Чтобы ты испугалась, конечно же. Это и было твоё наказание.
- Но это и вправду было страшно! Я думала, что разобьюсь.
- Что ж, ты хотя бы по случайности, но испытала это падение. А я часто представляю себе, как падаю вниз. Только помимо всего идёт дождь, да и прыгаю я не с балкона башни королевского дворца, а с какого-нибудь серого небоскрёба, прямо в каменные джунгли.
- Господи! Помешанный, - она улыбнулась.
- Странная издёвка.
- Факт. Просто тебе на заметку.
- Так, а вот теперь я чувствую себя неловко.
- Не усложняй, пожалуйста. Ты же только что спас меня от своего же безрассудства.
- Ничего я не безрассуден. Я просто решил отомстить тебе. Так бы ты не почувствовала свободу от вины. 
- Вот-вот, а я просила не усложнять.
- А что я должен был сделать? Попросить тебя купить мне шоколадку?!
- Ох, даже это бы помогло мне загладить вину. Но нет же, тебе нужно было сделать всё куда сложнее и глубже.
 Она пожала плечами, а я скривил улыбку, когда услышал за своей спиной издевательский тон Сандрайн:
- А девчушка дело говорит. Возьми-ка себе на заметку, Микаями.
 Я обернулся, Сандрайн прикрыла ухмылку белым рукавом своего платья.
- Ах, это же моя бездарная ручная валькирия!
- Которая поддерживала тебя в твоей любви аж целых два года.
- Здрасьте, - она помахала рукой Сандрайн, и та поклонилась.
- Приветствую новое создание женского пола в этом нафантазированном Микаями-куном гареме.
-Эй! Эй-эй, Сандрайн, не гони на меня! Никогда я о таком не думал!
- Боги, расслабься! Кто, как не Сандрайн, знает, что ты однолюб?
- Она говорит о себе в третьем лице?
- Частенько, - утвердительно кивнул я и спустился обратно на тот же балкон. Сандрайн подлетела к нам.
- Когда ты не пришла на встречу, Микаями-кун явился плакаться мне в грудь, и я с любовью прикрыла его своими крылышками.
- Значит, ты не такой уж и циник, да? – обратилась она ко мне, но Сандрайн...
- Конечно, нет, - даже мне как-то спокойнее стало, а потом, - Он истеричка.
- Чё? – лицо моё стало каменно-злым.
- Самая настоящая истеричка у нас только Микаями-кун. Вечно плачется, жалуется, а когда не получает то, чего хочет, бьётся в истерике. А мы его успокаиваем. Да вот только истерику истерички может закончить только безразличие зрителей.
- Так, блэт! – я сделал руки в боки. – Хватит угорать надо мной, Сандрайн! Я ничем не заслужил это!
- Да смешно же, Микаями-кун, - и захихикала.
- Ты чего явилась-то? Не для того же, чтобы просто похихикать?
- М-нет... Не для этого. Просто надо было предупредить тебя кое о чём. Но, кажется, уже поздно.
- Чё... О чём тебе нужно было меня предупредить?
- Мать честная! Вот это баба, парень!
- ОДА-САН?!!!!
- И Хидэёси с Иэясу, - добавил Нобунага и шагнул на балкон, с ног до головы осматривая её. Тоётоми и Токугава просто встали, смотря на Нобунагу, как бы ожидая его вердикта. – Ну, что могу сказать? Высший сорт, - сказав последнее, Нобунага обернулся к своим соратникам, ожидая одобрения, и те тут же синхронно покивали.
- Ну не знаю. У меня жена красивее.
 За спинами Тоётоми и Токугавы просверкали бицепсы Егора Александровича. Он зашёл на балкон и нежно пожал ей руку. За ним зашли, оглядываясь и кивая, Владимир Геннадиевич, Виктор Андреевич, Евгений Витальевич и Данила Андреевич. Эти мужчины, похожие на матёрых воров, тоже нежно и ласково пожали ручку моей дорогой Дзин-чи.
- Неожиданное действо... - я увидел блики в очках Иного Георга и тут же схватил его, скинув с балкона. – Я тебе это припомню.
- Кто? – тяжело дышал я. – Кто ещё, Сандрайн?
  Она самоуверенно улыбнулась, и я увидел, как балкон заполнили собой Виктор, Вован и Махатма.
- Да что ж ты! - посетовал Вован, толкаясь. – Ни пройти, сука, ни проехать. Дайте дорогу Свите-то Императорской!
 Толкаясь, он не видел, куда идёт. Поэтому-то, отталкивая Нобунагу, столкнулся с нею, а затем охренел в удивлении.
- Е*ать! Ты кто такая?
- Ам, - начала она, но я перебил...
- А вы на хрена пришли тогда, если не за тем, чтобы полюбоваться ею?
- Мы тут чисто по фану, Егор, - развёл руками Махатма.
- Нас позвала Сандрайн, - ответил в строгости Виктор. – Мы думали: дело срочное.
 Оскалившись, я посмотрел на Сандрайн. Та просто улыбалась. Я успокоился и спросил ещё раз:
- Кто ещё собирался прийти, моя милейшая белокурая валькирия?
 Она прикрыла улыбочку ладошкой и похихикала. Я чёт даже испугался.
«Идиоты здесь, Свита – здесь, Триада Сэнгоку – тоже здесь. Но кто-то ведь ещё? Думай, Егор! Думай! Кто ещё может появиться?»
- Здравствуйте, - с широкой улыбкой зашёл на балкон низкий я, чьи глаза сверкали добротой. За ним зашёл серьёзный малый, похожий на обоих Викторов.
 Тот малый попрыгал к ней и обнял её.
- Дзин-чи! Это ты!
- Ты знаешь меня?
- Георгий и Виктор из 13-ой Вселенной, - облегчённо выдохнул я. – Самые безобидные, блин.
- Без смирительной рубашки Дзин-чи, конечно, смотрится непривычно, - начал Георгий совершенно невинным тоном.  Но меня это повергло в шок, - но она всё ещё красивая. Кстати, а ты сегодня не будешь пытаться убить Виктора, потому что стала яндере из-за меня? 
- Витёк, заткни его! – крикнул я малому Виктору, и тот закрыл рукой рот Георгию и отвёл его в сторону. 
- Ну теперь-то, блин, всё? – посмотрел я на Сандрайн, но та опять кротко похихикала, и я понял: конец ещё не близок. 
- Братец Хён, подожди!
  На балкон зашёл низкий человек, тощий, завёрнутый в чёрный плащ с капюшоном, вроде как накидку. Его лицо было в чёрной ткани, и потому человек на дороге был похож на ниндзя. Руки его до локтей замотаны в тёмно-серую ткань, как в бинты, а на ногах нет сапогов – они были замотаны в чёрные бинты. На левой руке был стальной щиток с маленьким экраном. Чёрные наколенники и налокотники были будто взяты от защитного набора к роликовым конькам. Глаза были закрыты солнцезащитными очками, и это было немного нелепо. Так или иначе, но образ этого человека, вставшего посреди дороги, выглядел глупо, не угрожающе и крайне посредственно, любительски. Но он всё ещё был завёрнут в чёрный плащ и скрывал свою истинную натуру за маской странного одеяния.
 Он прошёл мимо всех и спрыгнул с балкона, а идущая за ним накаченная девушка – ожидаемо, что прыгнула за ним. Мы все посмотрели, как они летят с большой высоты, и я высказался:
- А вот Следопыта увидеть не ожидал. Обычно он не приходит на банкеты.
- Вот сучка-то, а! – руганулся Владимир Геннадиевич, ударяя кулаком по своей ладони. – Совсем забыл: мы ж утюг не выключили.
 - Стоять, Вован, - послышалось от Егора Александровича, тот удержал уходящего Владимира Геннадиевича за шкирку. – У нас прощальный банкет.
- Прощальный? – я удивлённо посмотрел на Сандрайн.
- Ну да, - Вован из Свиты призвал свой огромный меч дзинки и положил его на плечо, - ты ж сам нас попросил помочь тебе приготовиться к приходу всех остальных.
 -ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ?!!! ДА ВЫ ОХЕРЕЛИ!!! У меня фантазии не хватит уместить всех в одном банкетном зале! Целого мира не хватит, чтобы уместить всех!
- Не ссы, справимся, - поиграл бровями Махатма и дал кулачок Даниле Андреевичу.
- Эм... Егор... Кто все эти ребята? Какой прощальный банкет?
 Я посмотрел на Сандрайн, мысленно проговаривая: «Теперь мне всё ясно. Что ж, я рад, что ты понимаешь положение дел. Меньшего я не ожидал!», и кивнул. Сандрайн с понимающим видом ответно кивнула и исчезла, растворившись в небе. Тогда я взял Дзин-чи за руку и пробежал мимо столпившихся. Я воодушевлённо крикнул:
- Чего встали? У нас мало времени! Надо поскорее быть готовыми к вечеринке!
- Ярэ-ярэ дадзе!
- Ху-у-у? Тут точно нужна наша помощь?
- Бляха, Джотаро и Идзайя! – радостно вскрикнул я и поклонился. Не понимая, что вообще происходит, Дзин-чи тоже поклонилась, правда, как-то неуверенно.
- Мы, конечно, не плод твоего воображения, - вперёд вышел Эрен, - но раз титанов разъебать можем, то и какой-то банкетный зал принарядим.
- Джорно, Джоскэ, дед! – призвал Джотаро своих родственников. – За дело. Star Platinum!!!
- Gold Experience Requiem! 
- Видишь? – сзади ко мне подошёл Вован из Свиты. – Эта валькирия даже твоих любимых аниме-персонажей призвала на помощь.
- Да, - согласился я с улыбкой. – И это в очередной раз доказывает то, что я не одинок.
- Скоро и Жека придёт. И Егор из вселенной книги «Моя игра – моя смерть». Они тоже помогут. К утру всё будет готово к гостям из других выдуманных тобою вселенных.
- Вован, - я обернулся к нему. – Спасибо, брат.
- Я тебе не брат, Император Хаоса, - высказал иронию Вован, - Я – твой слуга, Владимир Воин Отмщения, ёпта! Пойду вкалывать в твою честь, короче!
 Он пошёл присоединяться к общей суете, а я уловил ошарашенный взгляд Дзин-чи.
- Ты либо не в курсах, что происходит, либо удивлена чему-то.
- И то, и другое, похоже. Я не ожидала, что всё так запущенно.
- Шутишь опять? – спросил я, с гордостью посмотрев на этих ребят, которую уже вовсю распределяли обязанности.
- Может, и шучу. Но тебе-то какая разница? У тебя за спиной целая куча тех, кто готов горой стоять за тебя.
- Мне было очень одиноко, Дзин-чи. Так одиноко, что только эти ребята не давали мне быть поглощённым мыслями.
- Выходит, они все дополняют тебя в том, чего ты не имеешь?
- Верно. Даже ты – проекция настоящей Дзин-чи – появилась здесь, потому что я не мог поговорить в такой же степени свободы с реальной тобой. Но ты ожила, и теперь автономна, как они.
- То есть у меня есть выбор, как у реальной Дзин-чи?
- Ха, канеш!
-  Странно... как-то...
- Если бы у тебя до сих пор не было выбора, мы бы с тобой уже вовсю кувыркались в постели, - покраснев, я засмеялся и побежал самолётиком в общую суету. А она смотрела мне вслед сверкающим взглядом. 
- Эй, Хидэёси! Смотри, куда идёшь!
- Простите, господин Нобунага.
- Иэясу! Иди ко входу! Будешь на звоночке!
- Хорошо.
- Махачтма, или как тебя там!
- Я, сэр!
- Превращай своё тело в дракона и иди развешивай шарики со своим клоном из «Идиотов». Сначала этот мужик надует, а потом ты развесишь!
- Есть!
  Дзин-чи смиренно вздохнула и, собравшись с силами, зашагала к нам.
- А можно и мне помочь? – скромно спросила она, и все мы – каждый из нас! – улыбнулись ей самой искренней улыбкой.
 И все как один, мы ответили, одним словом ломая все романтические ожидания Дзин-чи:
- Нужно!
 И тут она перевернула улыбку сверху вниз и расплылась в разочаровании. Но Нобунага подошёл к ней сзади и положил свою большую руку ей на макушку.
- Чего встала, балда? – прорычал он. - Слышь, работай! 
- Она со мной, Ода-сан, - я поднял руку и подбежал к ней. – Поможет мне накрывать на стол, - он кивнул и ушёл к другим, а я почти шёпотом добавил, - а то я все подносы пороняю.
- Эй, Джотаро, Идзайя, Эрен! Отойдите в сторону! Придумывайте конкурсы. Идзайя, ты это умеешь. И Джотаро!
- ...
- Устрой этим ублюдошным гостям орэ-орэ штучки!
- А-а, ясненько. Значит, я вовремя.
- Ты ещё кто?
- Я тот, для кого искусство – это взрыв.
- Дейдара, твою мать! Иди сюда, опаздун! Ты – ответственный за фейерверки!
- Ничё се Вы быстро всё решили, Нобунага-сан!
- Иди уже, блондинчик!
- Кто? Я?
- Да не ты, Владимир Геннадиевич! Ты и остальные идиоты - идёте за мной. Мне нужна будет ваша сила для того, чтобы перетащить больше столов. А ещё надо сломать своды и стены правого крыла, чтобы объединить их с банкетным залом. Так мы сделаем зал шире. Поработайте строителями!
- А нам чё делать? – спросил малой Виктор, встав рядом с Виктором из Свиты, которому на вид сорок лет.
- А вы?! Занимайтесь ху...нёй! Чё вам ещё делать? Занимайтесь ничем! Вы это умеете!
- Спасибочки, дедушка! – пролепетал Георгий и одёрнул полы кимоно из-под своим ног. Оба Виктора скривили улыбки, а Георгий наивно поскакал помогать надувать шарики Махатме и Даниле Андреевичу.
- Эй, Георгий! Погодь!
- Ну, вот Нобунага и разрулил ситуацию, - сказал я, неся чайный сервиз.
- А кто он? Тоже персонаж, которого ты придумал?
- Нет-нет. Я не знаю, каким образом, но он – реальное историческое лицо! – попал в моё сознание. И теперь часто является мне, подбадривает меня. Помню, как подошёл я к школе, где должен был пройти ОГЭ по русскому языку, мой самый первый экзамен в жизни. Витёк где-то со Светой разговаривает, вывешенные списки смотрит. А я где-то в сторонке стою, дрожу от холода и волнения. И тут рядом со мной встал этот эксцентричный старикан и начал загонять про самураев.
- Он и вправду эксцентричный.
- Не смотри только на поведение. Это он на публике такой - всегда жёсткий и непредсказуемый. На самом деле он очень хороший человек. Без его пинков под зад я бы даже в школу не стал ходить.
- Да-а?!
- Он – напоминание о том, кем я должен являться в первую очередь. Мужчина. Я – мужчина. И мне стоит помнить об этом.
- Ладно.
- Я восхищаюсь им. Из всех исторических героев он – мой кумир.
- Ладно.
- А господин Токугава, помню, сел со мной за одну парту на уроке общества и начал подстрекать меня спорить с учителем. Мол, конституция у РФ какая-то херовая.
- Ну, ты часто споришь с учителем а уроках обществознания и истории. А не помню уже, было ли такое.
- В большинстве случаев нас двое против одного. Этих троих мне никогда не надо представлять, чтобы ощутить их присутствие. Они появляются сами нежданно-негаданно и сами исчезают. Могут даже ночью разбудить, чтобы поговорить. Эти три старикана обожают общаться со мной на разные темы. Особенно, когда пьяные от сакэ. С белочкой.
- Вот как?
- А когда вы разукрашивали меня в Гринча на новый год...
- Что, даже там?!
- Да! Эти стариканы сидели на лавке, по другую строну стола, и интеллигентно угорали с моего грима. Но они заметили, что Марина в тот момент постаралась на славу. Как выразился Хидэёси-сан: «Если бы я был актёром кабуки, я бы взял эту девчушку к себе в гримёры. Йо-хо-хо!». Иронично, но Хидэёси-сан и вправду любил играть в театрах. Самого же себя. Однако тут не стоит обольщаться, потому что Хидэёси-сан немного того... поехавший... Ко всему ещё и старый извращенец. Так что я б Марине не советовал идти к нему в гримёры.
- Ладно.
- Ну смешно же!
- Это точно. Всё ещё уверена, что тебе нужен врач.
- Хех.
- Вот на этом моменте я была серьёзна. А вообще осторожно. Не урони тарелки и смотри под ноги. Ковровые дорожки тут, мягко говоря, не очень внушают доверия.
- Ах, хорошо-хорошо.
- Прощальный банкет, значит?
 
  Мы – все мы! – постарались изо всех сил. И к утру миллиарды моих персонажей явились на красочный маскарад и представления, которые устраивали мои замечательные помощники. В центре внимания были, конечно же, мы с Дзин-чи, но это не стало проблемой. Каждое из миллиарда сотворённых мною созданий сказало комплимент Дзин-чи, и за три дня маскарада она успела трижды умереть от сильного смущения и стеснения.  Я знал, что ей будет душно. Прекрасно понимал, что для неё это внимание – лишнее. Но Сандрайн хотела как лучше. Это я точно знаю.
 И вот после трёх дней вечеринки все разошлись по своим книгам, и в абсолютно пустом и абсолютно разгромленном банкетном зале остались только мы, сильно уставшие.
- Ну и как тебе? – спросил я из-под салата.
- Страннее ещё ничего не видела, - ответила она, вставая из-под стола, протирая глаза.
- А для меня это норма. Я могу неделями так не выходить из дома и ни с кем не контактировать.
- Почему? Потому что банкет?
- Да. Судя по всему, моё физическое тело сейчас в постели или посреди тёмной комнаты, занавешенной тканью. И, по ходу, я уже третий день так. Раз вечеринка длилась три дня.
- И ты мне хочешь сказать, что реальная я могла тоже столкнуться с подобной странностью?
- Да. Я думал об этом. Но с другой стороны, я никому не врежу. Правда, когда всё это закончится, я буду помнить всё отрывисто, будто было во сне. Я буду голодным и уставшим. Но... сейчас для меня всё это – как будто реальное действо. Потому я наслаждаюсь каждым мгновением.
- Офигительно.
- Вот и я о том же.
- Так что же? Прощальная вечеринка в мою честь закончилась?
- Да. Все разошлись.
- И я могу идти, куда захочу?
- Было б куда. Я не держу тебя, Дзин-чи. Однако ты свободна только в пределах моего сознания. За его пределами твоё существование невозможно.
- Ничего. Нечего драматизировать.
- Ты ещё вернёшься...
- ???
- ...когда-нибудь?
- Поживём – увидим, Егор. Поживём – увидим. А сейчас... Адьёс, амигос.
 Она забежала на балкон, схватилась за мой фиолетовый зонтик и спрыгнула с башни. Его проводила моя счастливая уставшая улыбка и сами по себе сомкнувшиеся глаза.
- Я никогда не забуду тебя, Дзин-чи. Только не тебя.

  И вот я иду по цветочному полю, к девушке, что рисует картину на холсте. Она рисует цветочные холмы, которые идут вдоль линии горизонта.
- Ты – единственная, кто не пришёл на вечеринку. Даже твоя взрослая копия из вселенной книг про идиотов явилась и поздравила нас.
- Я думаю, ты прекрасно всё знаешь, Егора-кун. 
- Да, прости.
- Не за что извиняться. Я не против.
- Просто жаль, что всё так получилось?
- И это тоже. Эта девушка – она воистину прекрасна и скромна. Она могла бы подарить тебе счастье, но в итоге стала очередной иллюзией.
- Всё норм, Харука-сан. Будет ещё много таких девушек и таких иллюзий. До тех пор они будут появляться, пока не найду я ту, которая примет мои искренние чувства. Ну а пока будем жить с тем, что имеем. А имеет ровным счётом...
- Ничего...
- До х...я!
- Да ладно? 
- Роса - на цветах, пламя - на горизонте! Чего ещё желать, Харука-сан? Кроме любви и секса больше желать нечего.
- Твоя улыбка, Егора-кун... Это она научила тебя так улыбаться?
- Нет, но, конечно, в этом деле есть и её след.
- Следующий банкет ещё нескоро?
- Надеюсь. А то я уже чую, как умираю с голоду там, в реальности.
- А мне всё равно грустно, что ты снова один.
- Я не один, Харука-сан. Пацанва со мной - район всё ещё наш. Да и ребята из Свиты всегда готовы к бою. А эти мужики из эпохи Сэнгоку – того боле, заскучать мне не дадут. Так что я не один.
- Да, но...
- У меня есть ты, Харука-сан. Есть Сандрайн. Есть левая рука, в конце концов.
- Фу.
- Ну а что? Как ещё мне успокоить твоё томное сердце?
- Это сейчас ты так оптимистично мыслишь, а потом... будешь затягивать петлю вокруг своей шеи.
- Да, ты права. Буду. Но сейчас-то я оптимист! Так что, прошу, не волнуйся. Я не одинок. В реальном мире мне есть, с кем поговорить, а в своей голове – куча таких, с которыми можно ещё и мир спасти.
- Хорошо. Я не буду беспокоиться. Но пообещай мне, Егора-кун...
- Пообещаю.
- Ты не будешь ни о чём жалеть. Ты не будешь страдать от безответной любви этой девушки.
- Обещаю. Обещаю, Харука-сан. Не буду.
- Любовь – это всего лишь твои гормоны. Любовь – это камуфляж для животных инстинктов. В ней нет ничего особенного.
- Харука-сан, не лги нам с тобой. Я знаю, что ты другого мнения о любви. А это был мой первый опыт. Буду рассчитывать на лучшее будущее. В конце концов, я же великий Император Хаоса - правитель шести тысяч вселенных! 
  Небо потемнело, и на нём повисли звёзды и месяц. А я, проводя ладонью по этому небу, приобнял Харуку-сан и проблистал своей улыбкой.
- Всё будет хорошо, - шепнул я ей на ушко и захохотал. – Всё будет идеально, чёрт возьми. Почему? – я указал на звёздное небо. - Потому что я здесь!
  Я чувствовал, как некая белокурая валькирия наблюдает за нами, причём очень близко. Однако, видимо, она не хотела портить момент и не вмешивалась. До конца не вмешивалась...


Рецензии