Слабое звено - Пролог

                СЛАБОЕ ЗВЕНО
                роман

«Патриотизм заключается не в том, чтобы путешествовать на корабле-государстве пассажиром, но в том, чтобы, если
потребуется, пойти вместе с кораблём ко дну»
                Гилберт Честертон «Краткая история Англии»

«Достаточно быть космополитом, чтобы оказаться чужим
в любой точке современного мира»
                Тадеуш Котарбиньский

«Человеческая душа дороже множества народов»
                Иоанн Златоуст

                Пролог

Третье тысячелетие по летоисчислению Anno Domini, несмотря на длительное ожидание и сладостное предвкушение, наступило почти прозаично. Лишь огней в новогоднюю ночь было больше, чем в предыдущие годы, да крики ура на разных языках звучали громче и бодрее. Человечество, утомлённое революционными подвигами и военными баталиями «века-волкодава» с облегчением вырвалось из его клыков, и, оставив всё плохое позади, без оглядки покатилось в светлое будущее нулевых, расслабленно и непринуждённо обсуждая манящие перспективы.

Главный страх цивилизации времён миллениума ужался до ожидания нелепого паралича счастливой жизни из-за дурацкой ошибки в компьютерных датах, однако и этот страх был благополучно преодолён. Затраты в триста миллиардов долларов на решение неожиданной проблемы не показались чрезмерными: спокойствие и уверенность в будущем дорогого стоят.

В политических кругах и элитарных салонах в моде идея «конца истории», а продвинутая молодёжь под присмотром внимательных умов носится с концепцией «устойчивого развития». В тренде военно-политическая камерность: удары лишь справедливые и сугубо высокоточным оружием, устранение и публичные казни лишь самых отчаянных злодеев-диктаторов, если санкции - то выборочные, если драчка, то за углом.

Периодически возникающие экономические и военные встряски (как же без них) вызывают лишь беспокойство, но не ужас. Вера в лучшее неистребима. Авансом раздаются почётные премии, по всему миру строятся суперколизеи, становящиеся эпицентрами величественных зрелищ и соревнований достойнейших, без небоскрёба любой забытый богом райцентр теперь не райцентр, а поселение лузеров.

Не удивительно, что в таком расслаблении духа возникшее будто бы ниоткуда постороннее движение, похожее на дрожание почвы под ногами, почувствовалось не сразу и не всеми. Глубинное, несейсмичное, почти беззвучное, его можно заметить только в сравнении, как замечается изменение положения стрелки барометра относительно зафиксированного значения или перемещение минутной стрелки от цифры к цифре.

Лишь к наиболее чувствительным натурам вдруг начинают приходить апокалиптические видения того, как лопается и расходится, будто кожа под скальпелем, защитная оболочка великой цивилизации, выпуская на свет мягкое содержимое, не защищённое более от жестокости собственных детей, и мёртвого излучения равнодушного космоса.

А годы молодого тысячелетия, между тем, продолжают свой отсчёт. В конце каждого года сильные мира сего, как и прежде, шумно подводят итоги, меряются доходами, считают убытки, ставят друг другу оценки. В тишине кулис - жестокий торг и отчаянная толкотня за доступ к ресурсам и допуск на новые уровни глобальной игры.

Президенты обещают - народы надеются.

Волшебный момент всеобщего единения традиционно возникает лишь единожды, когда дверь в будущее начинает приоткрываться под утроенной мощи залпы фейерверков у сиднейской оперы (куда там забытому миллениуму), под рокот московских курантов, огненные фонтаны лондонского колеса, падение хрустального шара на Таймс сквер (нервные вздрагивают, ведь площадь Таймс сквер столько раз показывали в кино разрушенной в результате апокалипсиса, что трудно отделаться от нечаянной мысли о том, как бы приходящий год не оказался для неё последним).

Карнавал сменяется ежегодным возбуждением сумасшедших, магов, предсказателей и аналитиков. Что будет с человечеством? С тобой? Почувствуешь ли восхищение, а то и впадёшь в жаркий экстаз от ощущения сопричастности глобальным сдвигам? Вступишь в драку или замрёшь, осознав бездонность пропасти, которой нужно избежать? Или сам бросишься в неё, парализованный ужасом?

Но тише… Заботы, труды, ссоры и примирения очередного года приглушают подрагивание почвы под ногами счастливых и несчастных, а слышимые время от времени глухие вздохи, приходящие из глубины, тревожат и одновременно успокаивают, волнуют и усыпляют, как стук дождя в уютно замкнутое окно или как удар грома на счёт пять…


Рецензии