Репа

     В одном деревенском населённом пункте жили-были дед да баба. Была у них внучка студентка и Жучка на цепи. Была кошка на кровати, и мышка в подполе избы. Всё как положено и до определённой поры жили весело и дружно.
    Однако, в политическом переустройстве страны их жизнь превратилась в антагонизм. Бабка натерпелась всякого в жизни и сейчас захотела политической свободы. А коли такого никто предлагать не собирался, а сама не знала, что именно хочет, то объявила себя оппозицией всему.
    Порезала простынь на ленты. Соорудила банты, себе нацепила на грудь, украсила Жучку. И стали демонстрировать новые рефлексы. Бабка вцепилась в сельсовет, что б в деревне покрасили столбы, а на пасху вывесили флаги. Сучка же кидалась на бывших и брехала на всех…  Житья от них не стало, а дед оказался внутренним врагом. 
    Если бабка озаботилась политикой в стране, то дедовы заботы были в хозяйстве. Дому нужен ремонт. В бане печка развалилась. В огороде трава забодала. А голубая мечта – вырастить репку большой-пребольшой.
    От такой нестыковки желаний начался в доме раздрай. В политической конфронтации неприятие крепло, обрастали придирками друг другу, каждый становился сам по себе.
    Бабка пристрастилась лясы точить на другом конце деревни. Редко стирала дедовы рубахи, а пироги пекла только на пасху. На огород выходила, но как-то с приключением. Стоит наклониться над грядкой, так сразу же приступ остеохондроза с радикулитом, и работа логично откладывается до лучших времён.
    Но земля требовала ухода и дед её не обижал. Яблоки, ягоды, картошка, огурчики – всё буйным урожаем, да и репка удалась. Надо дёргать её, пора. Уцепился дед за репку, тянет-потянет, вытянуть не может. Он был с детства прагматиком, книжки читал, и вопросом не стало что делать. Всем уцепиться друг за друга, сосчитать до трёх, дружно вздохнуть, крякнуть и махом выдернуть. Всё!
      Он бабке простодушно так и сказал: – Пошли репу тянуть.
      А та уже намылилась на встречу с заезжим либералом: – Ты чё, старый?! У меня же поясница! 
     Дед махнул рукой и, бурча сокровенное, потопал за внучкой в избу.
     Та училась в городе на скрипке играть, а сейчас была на реабилитации в деревне. Каникулы! Уставшая от жизни, музыкальная и вальяжная нежилась с кошечкой в постели. Мечтала о крутом мужике с деньгами, о коттедже с фонтанами, о мерсе в гараже. А тут вдруг огород! – Деда, у меня руки предназначены для скрипки, а не для репы. На корню моё будущее хочешь сломать?!
       Дед ничего ломать не хотел, но чудно ему было. Дружил всю жизнь с лопатой, топором, вилами, когда и с кувалдой, но вечерами с гармошкой был первым на деревне.
       Можно было, конечно, призвать Жучку на труд, но та уже символом стала, сучьей радостью для либералов, и при таком раскладе в работники не годилась совсем.
       Дед подумал о кошке, но внучка упредила его: – Что ты?! Видишь, она вялая? Наверняка почечная недостаточность, а ты ей рабство и непосильный труд!
       Надежды на мышку не было тоже. Надысь утопла в банке с огурцами… Видел её дед намедни в сенях у бутыли с самогоном. Нанюхалась и полезла похмеляться куды не следует.
       А репка так и осталась томиться в земле. Но ненадолго... На машинах бульдожьей породы на уик-энд приехала городская компания. Раскинули палатки на берегу реки.
       На деревню потянуло дымком, запахом шашлыка и какофонией рока… Что ж, демократия позволяет резвиться народу, и дед спал спокойно. Жучка тоже дрыхла без задних ног. Служба на дворе не обязательной стала. Снились ей митинги, она звездой сюжета. Были вопли и наградная от либералов колбаса. Блаженству её никто не мешал.
       А заезжие молодцы, тем временем, зашли через калитку, спокойно выдрали репку и больше её никто никогда не видал… Ясное дело, что сказ был не о репке. О другом.
      Но истории конец, а кто понял –  мо-ло-де-ц!

               



               


Рецензии