Иллюзия справедливости

                ИЛЛЮЗИЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ

                Законодатель предписал «око за око»
                не для того, чтобы мы друг у друга
                вырывали глаза, но чтобы удерживали
                руки свои от обид; ведь угроза,
                заставляющая страшиться наказания,
                обуздывает стремление к делам
                преступным.

                Иоанн Златоуст Беседа 18 на Евангелие
                от Матвея
    


       - Алексей, вставай!

       -………….

       - Вставай, давай!

       - Ммм?

       - Давай, давай!

       Восхождение на поверхность сознания из глубин сна непереносимо, особенно если ты успел отключиться на час в своём кабинетике на жестких стульях, расставленных в попытке соорудить кровать.

       Особенно если ты не спал нормально уже неделю. А не спать Алексею приходилось по долгу службы.

       - Что опять? – Сонно спросил Алексей.

       - Давай, вставай. Подснежник очередной. – Кипятился Гриня, вечный розовощекий живчик – коллега Алексея по оперскому отделу, бегая кругами по кабинету.
 
        «Подснежники», они же бывшие «потеряшки», - останки людей, которых выдает на всеобщее обозрение снег, тающий и отступающий всё дальше в леса по весне. «Подснежников» десятками находят в лесополосах в пригородных районах, в городских парках и лесных массивах обычно с утра по сообщениям от собаководов и разного рода физкультурников.

       Если удалось установить личность «подснежника», значит, повезло, в кавычках, конечно же, - спишут в архив дело о «потеряшке», но зато, при наличии признаков насильственной смерти, организуется уголовное дело по факту убийства, а это уже иная тематика – это бесконечные совещания по вопросам «Что делать?» и «Кто виноват?» у начальства, в прокуратуре, у следователя.

       В конце концов, обычно образуется «висяк», он же «глухарь», то есть нераскрытое убийство, от которого у тебя, как у оперативника, «сидящего и плюющего в потолок, и ни черта не делающего», по мнению начальства, появляются новые седые волосы в шевелюре, если, конечно, таковая ещё имеется.
 
      Просыпаясь уже окончательно Алексей пробормотал недовольно:

      - Мы-то тут при чем? Районщики пусть занимаются.

      - Да наш, кажется, подснежник… - Сказал Гриня. - Давай вставай, следак с экспертом там уже, районщики наши тоже.

      - Понял. Всё уже, всё. Бегу. – Вздохнул Алексей, вставая.

      - Задалось же утро. – Ворчал он про себя, накидывая на ходу куртку. – До конца дежурства два часа и на тебе – подснежник, дери его за ногу. Сейчас в лесу на морозе вокруг трупа пляши, потом отписывайся – справки, рапорта, потом оружие сдай. Потом, затем… Короче, дома не раньше пяти вечера буду, в лучшем случае. Вот тебе и заслуженный отдых после напряженного дежурства. А завтра опять. Ну бы её к чёрту, эту службу… Да только куда от неё денешься, где лучше-то?

        Сев в старый УАЗик, Алексей поздоровался за руку с сонным водителем.

- Ну что, погнали? – Спросил Гриня, который уже сидел на переднем сиденье, оживляясь.

- Да, поехали. – Хмуро ответил водитель.

- Куда едем? – Поинтересовался Алексей.

- На сорок седьмом километре московской трассы помнишь лесочек такой на пригорке? Вот туда и едем. – Весело откликнулся Гриня.

- Не помню. Мало ли этих лесочков вдоль трасс? – сердито пробурчал Алексей. – Всех не упомнишь.

- Ладно, ладно. Минут сорок – и мы на месте. – Примиряюще заговорил Гриня.

- Здорово! Великолепно! – Подумал Алексей. – Туда сорок минут, потом обратно. Полтора часа, считай. Да на месте ещё час-полтора. Короче, к девяти только обратно будем, в лучшем случае.

        - Вы тут делайте, чего хотите, а я пока подремлю. – Произнёс он вслух, поймав краем глаза завистливый взгляд шофёра, который тот бросил в зеркало заднего вида.

Езда по ровному шоссе и тепло салона убаюкивали. Алексей задремал.

        Мысли тянулись как мягкая патока в дремлющем мозгу. Вся эта романтическая дурь, юношеские доводы о призвании, искоренении преступности как явления, блестящей карьере была начисто выбита из него в течение пятнадцати лет оперской службы.

       С высоты нынешних лет он понимал, как наивен был, специфика работы все ближе подгоняла его к глубинам отчаяния, и все чаще, особенно после тяжелого развода с женой и мучительной смерти сестры от онкологии, в голове крутилось: «Уж сдохнуть бы, не мучаясь». На роль его убийцы идеально подошел бы инфаркт, но никак не то, от чего умерла сестра.

       К этому сводились сейчас уже почти все мысли его, тем более, что свежи еще были картины постепенного угасания жизни любимой его сестрёнки Олеси, которая была младше его и в ней было, казалось бы, гораздо больше здоровья и любви к жизни.

       За все эти годы он почти забыл, как выглядят обычные люди – не грабящие, не насилующие и не убивающие себе подобных. Мир был для него населён какими-то монстрами, и уже казалась вполне естественной та кровавая бойня, ежедневно происходившая на улицах, в подъездах, в квартирах его любимого некогда города.

       Как-то раз, когда ещё тлели, догорая, обломки обреченной на погибель семейной жизни, он с женой ходил в театр и был немало удивлён, что среди публики подавляющее большинство – нормальные, не пропахшие бомжатиной и не имеющие уркаганских замашек люди.

      - Вот уже и подъезжаем. – Сказал Гриня, обращаясь к Алексею. – Не спи, а то замерзнешь!

      - Я все время тебе поражаюсь. – Пробормотал Алексей. – Откуда у тебя столько энергии? Как тебе удается высыпаться? Ты на энергетиках что ли?
Гриня только уклончиво хохотнул на все эти вопросы.

       Лес, приближаясь неотвратимо, темнел на фоне бледно-розовой дымки востока. Занималась заря.

       УАЗик резко остановился на окраине леса.

       - Всё, дальше пешком. – Сказал, обернувшись, водитель. – По этому бурелому я точно не проеду.

       - Ты явно куда-то не туда заехал. – Гриня выскочил на покрытый настом мартовский снег. – Ни одной машины нет: ни наших, ни комитетских.

       - Свяжись с нашими по рации. – Попросил Алексей. – Куда тут стопы двигать?

       - Уже. – Сказал Гриня. – «Двадцать первый» – «Тридцать пятому». Ну и как мы вас должны тут найти, в этой глуши?

       - «Тридцать пятый» – «Двадцать первому». Прием. – Раздалось в трескучем динамике рации. – Если вы со стороны трассы к лесу подъехали, на пригорок поднимайтесь и сверху нас увидите, мы еще искатель не выключали. Вот на свет и идите.

       Действительно, поднявшись на пригорок, немного вправо от себя они увидели пучок света, исходивший от фары-искателя. Спуск был пологий и уже через несколько минут они стали различать хаотично перемещавшиеся силуэты.

       - Всем физкульт-привет! – Ещё издали крикнул Гриня людям, находившимся на затоптанной следами обуви поляне.

       - И вам не хворать. – Мрачно ответил комитетский следователь Грине, сидя на корточках возле трупа и, по всей видимости, составляя протокол осмотра.

       Судмедэксперт, вившийся коршуном возле трупа неизвестного, даже не обратил на вновь пришедших внимания. Два мужичка затрапезного вида стояли чуть поодаль, стараясь не смотреть лишний раз в сторону трупа. Им явно было холодно и хотелось принять для «сугреву».

       - Ну, как обстановка? – Не обращая ни малейшего внимания на холодный приём, спросил Гриня у оперативников местного угрозыска.

       - Звонок позавчера ещё вечером поступил. – Сказал один из них –молодой лейтенантик, явно только недавно пришедший в угрозыск. – Звонили из автомата. Голос мужской. Сказали, посмотрите повнимательнее в таком-то лесу, у вас там труп нарисовался. Очевидно, что представились вымышленным именем. Мы, на всякий случай, организовали поисковую операцию, солдатиков нагнали из соседней части. Вот он и нашёлся вчера к вечеру ближе.

       - Понятно. – Сказал Алексей. – Документы при нём имеются?

       - Да. – Ответил лейтенант. – Загранпаспорт обнаружили во внутреннем кармане. Выдан три года назад на имя Шурлова Александра Савельевича. Виза шенгенская имеется сроком на два года. Лицо трупа сверил с фотографией в паспорте – похож, вроде.

       - Одежда-то на нем, посмотри-ка, всё непростая. – Вклинился Гриня. –Явно из «касты неприкасаемых», из хозяев жизни.

       - Убийца не озаботился тем, чтобы затруднить установление личности, значит, скорее всего, это человек не из ближайшего круга потерпевшего. – сказал Алексей. – Нас-то зачем вызвали? Что в этом трупе особенного, чтобы вызывать областной угрозыск.

        Вопрос Алексея был резонным – они с Гриней занимались, в основном, серийными убийствами, как на бытовой почве, так и совершёнными всех мастей маньяками, поскольку именно в областное управление внутренних дел стекалась вся информация по убийствам в пределах области и там она подвергалась анализу на предмет наличия характерных признаков совершения убийств.

        В данном случае он пока не видел каких-то признаков того, что убийство совершено одним из его «клиентуры» и он ждал прояснения ситуации.

        - Тут такая ситуация. – Сказал лейтенант. – Листок бумаги в паспорте у жмура нашего с текстом «Око за око».

        - Вот оно в чём дело! – Присвистнул Гриня. – Ну да, наш герой жаждет славы. И, по всей видимости, не опасается, что мы ему все трупы, найденные с такими листками бумаги, навешаем, если что.

        - Ты не исключаешь тот факт, что это инсценировка? – Спросил Алексей. – Что за нашего «неуловимого мстителя» кто-то поработал, а сейчас пытается на него спихнуть? Есть ещё какие-нибудь зацепки, которые свидетельствовали бы о том, что это наш «клиент»?

       - Вы, товарищ майор, эксперта послушайте. – Сказал лейтенант.
- Судя по характеру травмы – в затылок острым предметом, с направлением раневого канала снизу-вверх, - били чем-то вреде топорика, рост у убийцы, вероятно, ниже среднего. – Сказал эксперт деловито. – Далее, судя по отсутствию кровоподтеков на месте обнаружения, труп переместили в лесополосу из другого места.

       - Значит, привозной, получается. – Неуклюже вставил банальщину Гриня, желая блеснуть своей железной логикой.

       - А не могли эти самые следы уже стаять? – Спросил Алексей.

       - Под затылком вообще никакого красящего вещества не обнаружено, даже следов малейших. – Пояснил эксперт. – Конечно, я возьму образцы снега на наличие крови, но визуально, при почти уже дневном свете, ничего не обнаруживается. По характеру телесных повреждений – глубине проникновения острия предмета, можно предположить, что сила у предполагаемого убийцы неимоверная.

        - Хорошо. – Сказал Алексей. – Если предположить, что действительно действовал наш «мститель» - поклонник принципа талиона, условно говоря, то надо, во-первых, установить личность потерпевшего, а потом посмотреть, не было ли у него какой-нибудь тёмной истории в прошлом.

       - О чем вообще речь? – Недоумевающее спросил следователь. – Какая ещё темная история у потерпевшего?

       - Всё просто, - пояснил Гриня, - судя по некоторым признакам: листок этот с надписью «Око за око», характер телесных повреждений; орудует наш «судья-самоучка», который, можно выразиться, вершит правосудие не на небесах, а на земле.

       - Причём, в отличие от судейских, - добавил Алексей, - не в рамках волокитной процедуры, отмеряя сроки и нарезая штрафы по своему разумению, а достаточно быстро и эффективно – тюкнув по голове чем-нибудь тяжёленьким да острым, или сбив на трассе – и никакой судебной процедуры.

       - А правосудие тут при чём? – Снова спросил следователь.

       - Тут дело в том, - продолжил Алексей, - что привязать к одному исполнителю все преступления позволяют, помимо сообщенных особенностей, неприглядные поступки потерпевших, имевшиеся в прошлом.

       - Всем им, обычно, грозила тюрьма, – подхватил Гриня, - либо за ДТП с трупами, либо за изнасилования, либо за убийства. Есть также и парочка «экономических» и, насколько я помню, пара-тройка сбытчиков наркоты.

       - Точно. – Кивнул Алексей. – Однако, по тем или иным причинам, точнее, по одной причине – повсеместной продажности, - эти будущие пострадавшие избегали ответственности.

       - Ага, ну и как же этот тип узнавал о тёмных делах своих жертв? – насмешливо спросил следователь.

       - Мне кажется, - задумчиво сказал Алексей, - что если задаться целью, то выяснить можно всё и про всех. Везде есть «добрые люди», готовые предоставить любую информацию за соответствующее вознаграждение. А информацию о том факте, что кто-то ушёл от ответственности, можно узнать от своего ближайшего окружения, из соцсетей, да и в СМИ иногда правду пишут.

       - Явно психопат какой-то, сумасшедший. – Задумчиво проговорил эксперт. – Ему-то какое дело до чужих проблем? Борец за справедливость? Думает, что если он прибьет человек двадцать-тридцать, все перестанут совершать преступления?

       - Да ясень день, маньяк. – С видом знатока кивнул Гриня. – В один прекрасный день в голове что-то перещёлкнуло и теперь мочит всех без разбору под видом благородного мстителя.

       - Внимание на себя он, конечно, обратил. – Сказал Алексей. – И в сети и в СМИ о нем только и талдычат, мол, смотрите, каким образом справедливость восстанавливается! Чуть ли не герой! Дрожите, злодеи, ибо нашлась и на вас управа. Что не удаётся сделать государству в силу всеобщей коррумпированности, то доделал наш судья из народа.

       Следователь поднялся с корточек, проверяя бегло, все ли реквизиты протоколов осмотров места происшествия и трупа он заполнил. Затем, видимо убедившись, что всё с протоколами в порядке, сказал:

       - Так, ну всё, ребятки, я протоколы составил. Понятые, распишитесь.

       - Всё, разъезжаемся? – С надеждой спросил Гриня.

       - Да, сейчас труповозка жмура в судмед заберёт и расходимся. – Сказал следователь.

       - Давайте вот каким образом поступим. – Решил вступить в беседу Алексей, обращаясь к следователю. – Мы пробъём по базам этого товарища Шурлова А Эс на предмет наличия пятен в биографии, чтобы, так сказать, определить, наш это или не наш труп.

        - Вам, - обращаясь к оперативникам районного ОВД, сказал он, - надо устанавливать, была ли на нём машина, местных опрашивать, видели чего подозрительное или не видели, по месту жительства опросить соседей тоже, чего видели, чего знают.

        Договорившись со следователем быть всё время на связи и узнать у него результаты вскрытия, хотя таковые, в силу его опыта, казались ему достаточно очевидными, и распрощавшись с остальными присутствовавшими, Алексей в сопровождении Григория направился к окраине леса, где стояла машина областного угрозыска.

       - Ну что, с очередным «висяком» тебя, напарник. – Съёрничал Гриня, когда они возвращались к УАЗику по весеннему, залитому солнцем, лесу.

        - Да уж, спасибо тебе, друг. – Хмуро ответил Алексей.

                ***

        Крупные капли дождя с грохотом колотили по крышам, по железному оконному карнизу кабинета врача. Алексей, уставившись в одну точку, сидел у врача-кардиолога.

       - Ну-с, с чем пожаловали? – спросил седовласый старичок с добрыми глазами и бородкой клинышком.

       - Да, ей же богу, ни с чем, Игорь Семёнович. Здоров как бык. – Постаравшись придать голосу как можно больше оптимизма, сказал Алексей, подумав мрачно: «Дернул же чёрт сказать на комиссии о тяжести за грудиной. Сейчас ведь не отвяжутся, послали к кардиологу этому. Отправят еще на пенсию по состоянию здоровья. Вот ведь напасть!».

       - Судя по записям председателя медкомиссии, Вы, дорогой мой человечек, жаловались на боли за грудиной, периодическое потемнение в глазах. – Тоном, не подразумевающим никаких возражений, сказал Игорь Семёнович. – Это так?

       - Ну да, есть такое дело. – Нехотя протянул Алексей.

       - Дело в том, батенька, что у Вас в совокупности с ЭКГ картинка не очень хорошая получается. Курите? Пьете? – Резко переведя тему разговора в более конкретное русло, спросил Игорь Семёнович.

       - Курю, но почти не пью. Раньше, бывало, заливался. Сами знаете, стрессы постоянные – пьёшь, чтобы расслабиться. Сначала помаленьку – по соточке, по две. И не успеваешь оглянуться, а ты уже в синей яме – с утра опохмеляешься, к вечеру уже совсем хороший. Дома стараешься уже не появляться, ссылаешься на занятость. Ну и так далее, по наклонной…

        Алексей начал перебирать в голове факты своего, видевшегося теперь ему свинским по отношению к жене, к дочке-крохотульке поведения. Ему стало не по себе. Чтобы немного отвлечься от этих видений, он продолжил рассказывать о своих симптомах:

       - Когда курю, раз уж откровенничать, - продолжил Алексей, - ощущения такие, как будто стальные обручи сердце охватывают и сжимаются. Но не всегда.

       - Так, так. Вы, как я понял, пить бросили. Меня не интересует способ выхода из той ситуации с алкоголем, в которой вы оказались, но могу только поздравить – из неё редко кто возвращается. Но курить-то вы не бросили! Сколько сигарет в день выкуриваете?

        - По-разному: от десяти до полутора пачек.

        - Бросайте, бросайте немедленно! – Настойчиво сказал доктор. – У вас в роду инфаркты у кого-нибудь были?

        - Папа умер от инфаркта. – Оторопело ответил Алексей.

        - Наследственный фактор есть, курите, стрессы. – Продолжал врач. –Ведь вам ещё и сорока нет! Давно у вас такие ощущения неприятные – боль за грудиной, обручи эти?

        - Да как сказать? – Полгода, наверное, может больше.

        - В отпуске давно были?

        - В отпуске?… - Начал вспоминать Алексей. – Да, весной, по-моему.

        - Вот моё Вам заключение. Здоровье, к сожалению, только одно. Вам надо уходить с работы, вызывающей эмоциональные перегрузки. Причём, чем раньше, тем лучше. Поаккуратнее с физическими нагрузками. Ну а про курение Вы уже слышали.
Алексей сидел взъерошено-ошарашенный, придвинувшись ближе к краю стула.

        - Так как же это, доктор? – Спросил он. – Вот так – взять и всё бросить?

        - Переведитесь куда-нибудь внутри вашей замечательной организации, если не хотите уходить совсем. – Утвердительно кивнул Игорь Семёнович. – Мало ли служб разнообразных: штаб, кадры, пресс-служба какая-нибудь или что там ещё у вас имеется.

        - Кадры, штаб… - Протянул Алексей. – Во-первых, туда не пробьёшься – желающих много. Во-вторых, не по мне это – работа эта штабная.

        - Ничего не хочу слышать, батенька. – Сказал доктор. – Значит так, я вам предлагаю полечиться или, по крайней мере, взять отпуск, и в течение этого времени решить свои проблемы с переводом с вашей нервной работы.

        - У меня есть время подумать? – Спросил Алексей.

        - Время есть, но его крайне мало, юноша. – Пронзительно глядя своими умными глазами в глаза Алексея, сказал Игорь Семёнович. – В любом случае, заключение о Вашей пригодности к дальнейшей службе не будет подписано председателем врачебной комиссии, без моего положительного заключения.

        - Разрешите идти? – Поторопился спросить Алексей.

        - Не шутите насчёт здоровья, Алексей, как Вас там по батюшке?

        - Сергеевич. – Опустив голову, ответил Алексей. – Ни в коем случае. Конечно, доктор.

        - Идите. – Опустился в кресло доктор.

        Он уже устал от этих сцен. Эти молодые, как им кажется, люди отказываются верить в то, что по степени своей близости к смерти они уже глубокие старики. И продолжают жить в прежнем темпе.

        А фактически выбора-то и нет – займёшься здоровьем, выбьешься из колеи, не нужен станешь, вынужден будешь пойти на грошовую зарплату, если вообще сможешь устроиться. Сомнительно, что невозможность удовлетворить элементарные потребности в связи с безденежьем, постоянная дрожь над своими копейками, ограничение себя во всём, прибавят размеренности и спокойствия в жизни и не приведут к тому же результату, от которого стремишься убежать.

        Обычно выйдя за порог его кабинета, они не возвращаются… Никогда.

        - Будем тешить себя надеждой, что они идут к другому доктору. – подумал Игорь Семёнович, разворачиваясь на кресле и глядя в осеннее небо, затянутое низкими серыми тучами, из которых, не переставая, хлестал холодный дождь.

        - Вот ведь, чёрт старый, чего удумал! – Думал Алексей, идя под осенним дождем и обходя обширные грязные лужи, расстелившиеся вдоль тротуаров. – В штаб, в больницу… Заключения не дам.

         Да и шут с ним, с заключением. Начальству придумаю, что сказать. Да нормально всё у меня! Нет, пожалуй, курить-то действительно надо бросать. В отпуск сходить? С отпуском проблема – опять рычать начнут, чего, мол, не по графику?
 
        - Ладно, выкручусь как-нибудь. – На автомате доставая сигарету и раскуривая её под своим старым зонтом, подумал Алексей.
                ***
        Стояла поздняя осень. Уже подмораживало коричнево-жёлтые ковры опавшей листвы, разбросанные тут и там по паркам и лесным массивам. Деревья стояли нагие на фоне вечереющего неба. Темнело рано. Часам к шести вечера темень была уже ночная.

        Шёл одиннадцатый час вечера. Алексей возвращался с работы к себе в пригород, в старый дом своих родителей, куда он перебрался после развода.

       «Как далеко бы мы не уходили, мы всегда возвращаемся в родительский дом». – Размышлял он про себя, хотя и редко появлялся в родительском доме. Родителей уже не было, поэтому пустота и заброшенный вид дома лишь обостряли в нём ностальгию по прошлому, по годам, проведённым в нём. Было не по себе от того резкого контраста между домом – полной чашей и неухоженной берлогой холостяка.

       Ему удалось отпроситься в двухнедельный отпуск у начальства с понедельника следующей недели. Скольких нервов, правда, это стоило! Работать-то ведь некому! Гриня по этому поводу процедил сквозь зубы: «У начальства мечта об универсальном солдате. Работай без выходных и без отпусков, пока коньки не отбросишь».

       Решив выйти по малой надобности, он свернул на прилегающую грунтовку и выключил зажигание.

      - Ночь-то какая звёздная! – Замечтавшись, поглядел он на небо.

      Его раздумья прервал глухой стук и последовавший за ним рёв двигателя.
Опять на пешеходном возле остановки сшибли кого-нибудь. – Подумал Алексей. – Все время там кого-нибудь сбивают: что днем, что вечером – постоянно.

      Повернувшись к шоссе, он увидел удалявшийся в направлении от города, гигантский, судя по горящим габаритам, внедорожник – один из тех безразмерных американских джипов, пользовавшихся безумным спросом среди российских нуворишей и братков в 90-х. Номер у машины, судя по всему, отсутствовал, хотя, может быть, Алексей его просто не разглядел.

      Откуда-то из глубин памяти всплыло мимолётное воспоминание, что за ним, как ему показалось, неуверенно, то отставая, то приближаясь, ехал внедорожник подобных размеров с забрызганным грязью передним номером и обращающим на себя внимание своей массивностью кенгурятником.

      Ещё в городе, в свете йодных ламп Алексей разглядел, что джип был чёрного цвета. Потом, на одном из перекрестков, преследователь отстал, его место занял пригородный автобус.

      До тех пор, пока внедорожник не отстал, Алексей чисто автоматически подумал, что за ним кто-то едет неспроста – мало ли кому и где пересёк дорожку. Но после того, как джип, исчезнув из поля зрения, более не появлялся, он, чертыхнувшись, отругал себя за профессиональную деформацию.

      Алексей быстро сел в машину и поехал к месту, откуда, как он подумал, раздался звук. Метрах в пятнадцати за автобусной остановкой на насыпи дороги лежал человек, не подававший признаков жизни. Быстро подъехав к  нему, Алексей убедился, что бесформенную груду, ещё недавно бывшую человеком, вряд ли удастся вернуть к жизни.

      - Этому уже, по всей видимости, не поможешь; надо попытаться машину догнать. – Решил Алексей.

      Завизжали по мёрзлому асфальту шины и «девятка» резво рванулась с места. Трасса в этот час была пустынна, поэтому Алексей позволил себе гнать под 150.
Увлёкшись погоней, он совсем запамятовал позвонить ребятам из своего отдела – Грине или Володьке, ну или хотя бы просто набрать 02, чтобы сообщить дежурному о дорожно-транспортном возле автобусной остановки и о том, что он преследует виновника, который оставил место происшествия.

      Вскоре показались габаритные огни внедорожника. Подобравшись ближе, в свете фар своего автомобиля Алексей увидел, что номерного знака у впереди идущей машины вообще нет.

      В какой-то момент внедорожник стал набирать скорость и удаляться от преследования.

     - Под 200 идет – почуял неладное, сволочь! – Подумал Алексей. – Эх, уйдет ведь. Отчаявшись догнать машину, ехавшую впереди, он начал сбавлять скорость.     - Надо набрать своим, чтобы организовывали перехват.

      Он начал набирать номер Грини, как вдруг его внимание привлек дальний свет передних фонарей, полоснувший по глазам с той стороны, куда удалился внедорожник.

      - Развернуло его, что ли? – подумал Алексей, с пробуждающейся в нем надеждой.

       Действительно, проехав километра полтора, он увидел съехавший с трассы и перевернувшийся джип, который лежал на боку примерно в 15 метрах от дороги. Скорее всего, на повороте джип развернуло и по инерции он вылетел в поле, окружавшее трассу с двух сторон.

       Алексей, остановив машину, вышел из неё и увидел, как из перевернутого внедорожника вылез и побежал, хромая, в сторону леса низкорослый кряжистый мужичок.

       - Надо взять хотя бы что-то из бардачка, не голыми же руками его брать. – Подумал Алексей.

       Взяв наручники и старую отвертку из бардачка, Алексей пустился вдогонку за мужчиной, удалявшимся в сторону леса по подмерзшей земле перепаханного поля.

       - Стой, стрелять буду! – Заорал Алексей, но осёкся, поскольку понял, что никакого действия его крики не возымели.

       После непродолжительного преследования, уже у самой окраины леса, Алексей, задыхаясь, нагнал убегавшего. Приближаясь к бегущему впереди, он достал из кармана отвертку и, что было мочи, ударил увесистой ручкой по затылку мужчины, а затем повалил на землю.

       Некоторое время, в течение которого Алексей успел заковать в наручники руки неизвестного, тот лежал на земле недвижимый.

      Алексей разглядывал лицо мужчины, включив фонарик на телефоне. Через минуту мужчина открыл глаза и, явно не понимая, что с ним происходит, глазел на Алексея.

      - Ты кто? – спросил он.

      - Я смерть твоя, сволочь. – Бросил Алексей. – Если не помнишь, ты человека только что сбил на дороге, а я, на твою беду, рядом оказался и в полиции работаю.

      - Ну да… Сколько веревочке ни виться. – Пробормотал, как бы говоря сам с собой, неизвестный.

      - Документы твои где? Фамилия, имя, отчество? – Зарычал Алексей.

      - Документов нет, можешь называть меня Николаем, а фамилию я тебе свою не скажу. – Спокойно сказал мужчина.

      Алексей, психанув, увесисто ударил того в лицо.

      - Смел ты и силён человека в наручниках бить. – Сплёвывая кровь в сторону, сказал Николай.

      Алексей, встав и резко дёрнув цепочку, соединяющую кольца наручников, заставил Николая подняться с мёрзлой земли и потащил его в сторону шоссе.

      - Вот сейчас в райотдел съездим, быстро тебя в чувства приведут.

      - Постой, не надо в райотдел! – Прохрипел Николай.

      - Как это, не надо? Ты человека сбил насмерть. Тебе что, может, цветы вручить?

      - Стой, выслушай меня. Давай я… Я объясню тебе, что произошло.

      - Я уже знаю, что произошло. Ты сбил человека на переходе и скрылся с места ДТП. – Зло бросил Алексей. – Идём, не останавливаемся!

      - Я не просто так его …сбил. – Нехотя подчиняясь усилиям Алексея, упорно тащившим его в сторону трассы.

      - Как это, не просто так? – Тяжело дыша спросил Алексей.

      - Он …убийца.

      - В смысле?

      Они остановились.

      - В прямом смысле. – Ответил Николай, тяжело дыша. – Он – это тот водитель, который в прошлом году на КАМАЗе остановку протаранил в центре. 8 трупов. Ехал с дичайшего бодуна.

       - Слышал про такое. Но мне непонятно, ты что, отследил его? И его что, отпустили?

       - Да, отпустили. По причинам, о которых можно только догадываться, но его отпустили до суда на волю. – Ответил Николай.

       - А как ты с ним пересекся на этом переходе? – Недоверчиво спросил Алексей. – Ты что, следил за ним?

      - Я, как только узнал, что его выпустили, выяснил всё про него. Зовут Сергей, на работе его после выхода из изолятора, естественно, никто не ждал; устроился в городе на временный заработок, постоянно жил в Кабанке.

       - Именно, что жил… Кенгурятник у машины твоей самодельный?

       - Моя работа. – Кивнул Николай.

       - То есть ты его приспособил, чтобы этого водителя убить?

       - Не только его.

       - Как это не только его?

       Внезапно в мозгу Алексея начала складываться мозаика.

       - Так это ты, что ли? Как тебя величают в СМИ? - «Неуловимый мститель», «невидимая кара». Два года я тебя искал. Сколько ж ты людей положил? – Взъярился Алексей. – Ну-ка пойдём.

      - Я не сильно интересуюсь тем, как меня называют в газетах или в интернете. – Неохотно следуя за Алексеем, сказал Николай. – Мне, честно говоря, не до этого – у меня почти круглосуточная занятость.

      - А относительно того, сколько, как ты говоришь, я людей положил, то я тебе скажу… - Задумался на несколько мгновений Николай. – Двадцать три и один «недобитый» в коме сейчас в 1-й городской отлёживается.
Алексей понял, что ему вот так, нежданно-негаданно, повезло в его службе и решил пойти на нехитрую оперскую уловку.

      - Курить хочешь? – Спросил он.

      - Да, не помешало бы. – Утвердительно кивнул Николай. – Но мне так неудобно будет курить, с руками за спиной.

      - Ничем помочь не могу. – Понимая, что идет по тонкой грани, рискуя разорвать зыбкий психологический контакт, сказал Алексей. – На сигарету, я тебе её зажгу. Кури, пока дают.

      - Ладно, чёрт с тобой, буду так курить. – По всей видимости, Николаю не терпелось выговориться.

      Алексей знал, что, обычно, в течение двух-трёх первых часов после задержания, пока преступника ещё колотит от произошедшего и он ещё не успел осознать свои перспективы, он готов излить душу. Естественно, это правило не работает в отношении матерых рецидивистов.

      - Холодно тут, чёрт дери! – Воскликнул Алексей. – Давай уже пойдём в машину сядем, я печку включу, а то отморозить себе чего-нибудь недолго.

      - Согласен, вымерзнем, стоя тут. Ещё и ветер поднялся, того и гляди снег пойдёт.

      Дойдя до «девятки», Алексей усадил своего пленника на заднее сиденье, а сам, сев на водительское, включил зажигание, поставив печку на максимум, и приготовился слушать Николая, пока тот готов был говорить.

Продолжение ожидается.


Рецензии