История из крематория

Ту историю, наверное, я запомнил на всю жизнь. Она мне снится до сих пор, хотя и прошло более двадцати лет. Тогда на дворе царила смута, начало девяностых годов. Танки ехали по столице, а... Впрочем, каждый знает о тех событиях, и пересказывать просто не вижу смысла. А если кто-то не в курсе, то загляните в интернет, почитайте.

Приехал я в Москву с большими надеждами и планами на собственное будущее. Но как это и полагается, всё пошло коту под хвост. Реальность оказалась совсем не такой, какой мне доводилось её представлять. Деньги не сыпались с небес, а столица оказалась огромным грязным городом. Впрочем, работу все равно следовало искать, так как надо платить за квартиру, что-то кушать. Спустя неделю, когда финансов почти не оставалось, через своих новых знакомых удалось устроиться на одно местечко. Крематорий. Платили, конечно, но вот работёнка оказалась не шибко приятной. К трупам я относился с равнодушием, не боясь их, но и не испытывал восторга.

—  Сегодня твой первый день, — говорил Алексеич, мужчина в годах, проработавший здесь много лет. — Так что лучше хлебни. Но только чуток, чтобы держался на ногах. А то тут был один, не знавший меру...
Первую кремацию под руководством Алексеича я провёл достаточно хорошо. Труп женщины при температуре в 1000 градусов мы сожгли за полтора часа. От неё остался лишь пепел, который мы отдали родне. А они уж, может развеют, может поместят в колумбарий, а может... Хотя, мне было все равно.

—  И как тебе? — поинтересовался напарник.
Я пожал плечами, стараясь, чтобы лицо оставалось безучастным. Хотя, признаться честно, в глубине души был взбудоражен. Труп женщины на меня подействовал угнетающим образом, чего я не ожидал. Ведь думалось изначально совсем иначе.
—  Да не ссы, — хлопнул он меня по плечу. — Привыкнешь.
—  Да уж...
Первая моя рабочая ночь стала и последней. Дел хватало, так как тела поставлялись в количестве довольно приличном, так что приходилось пахать посменно.
—  После десяти вечера займёмся бродягами, — проговорил Алексеич, дымя сигаретой. — В одном из подвалов они траванулись, то ли водкой, то ли клея надышавшись. Короче мы имеем десяток жмуров.
Тела привезли ближе к вечеру, уже с сумерками. Мы начали закидывать их в печь, в первую из камер, где сжигали тела, а после они перемещались во вторую камеру. Точнее то, что от них осталось. Этакий конвейер по уничтожению трупов. Всё мне напоминало дешёвый фильм ужасов, где в крематории работают два маньяка, что избавляются от улик. А перед этим они немного позабавились с мёртвой плотью... Но нет, на мервецов без содрогания и смотреть нельзя, а брать даже в перчатках оказалось противно. Грязные, вонючие, вшивые, покрытые коростой, все они находились здесь, источая зловоние.

—  Фу, мля, такого духана давно не встречалось, — пожаловался мой напарник.
—  А почему мы их сжигаем? — поинтересовался я, стараясь дышать через рот.
—  А чего ещё с ними делать?
—  Ну не знаю... Хоронить, к примеру, или в какой-нибудь медицинский центр для исследования.
—  Да кому они нах... нужны. Хоронить, так лишней земли нет. Лучше уж сжечь. Мы ведь не в провинции проживаем, а в Москве. Здесь каждый метр дорог. А для медиков трупоков хватает. Знаешь, сколько погибает всяких бомжей и сброда в день?
Подкатив каталку с третьем трупом, я поглядел на часы. Почти два ночи. Хотелось отдыха, спать и покурить. Но ничего, скоро утро, а тогда придёт новая смена. И это станет их геморроем.
—  Давай. Кидай его.

Взявшись с Алексеичем за тело, мы закинули бомжа в камеру и отошли в сторону, когда начал разгораться огонь. И вдруг оттуда раздался дикий, животный, совершенно нечеловеческий вопль. По другую сторону заслонки что-то забилось, молотя по стенкам и мечась в ограниченном пространстве.
—  Матерь божья, — выдохнул я изумлённо, отшатываясь, в суеверном страхе ожидая, что вот-вот это нечто вылезет наружу, как какой-нибудь зомби.
—  Гребаная срань! — выругался Алексееч.

И только спустя целую вечность, а на самом деле через долю секунды до меня дошло, что в камере бился живой человек, который по только чистой случайности оказался живым. Но каким образом это произошло, я не знаю. Скорее всего, вина медиков,  которое осматривали тела в подвале. Я даже не знаю, были они в морге перед кремацией. В столице происходил хаос, и поэтому неудивительно, что совершались такие ошибки. Никому не до чего не было дела. И без этого жертв хватало, а тут ещё какие-то бомжи. Много чести о них марать руки. Я рванул на помощь.

—  Куда, идиот! – рявкнул на меня Алексеевич, цепко схватив за плечо. – Там температура тысяча сто градусов, мать твою!
—  Но как же…
 — Ему уже не помочь! – завопил он мне в лицо, брызгая слюной.
Я заметил, что взгляд напарника был таким же испуганным, как, наверное, и мой. Его губы дрожали. Он постоянно оглядывался на вход, будто опасался, не зайдёт ли кто-либо в этот миг.
—  Он не человек. Теперь лишь кусок обожжённой плоти.

И в самом деле, я осознавал, что спасти его нельзя, но сердце по-прежнему билось с силой, причиняя рёбрам нестерпимую боль. Мужчина орал целую вечность, а в реальности всего пару мгновений. И возня происходила не так уж и долго по другую сторону. Как-никак, температура там действительно была слишком высокая, так что бедняге мучиться долго не пришлось. Но вот эти секунды, я отчего-то уверен, для сжигаемого заживо человека растянулись на века и тысячелетия.
—  Спаси и сохрани его душу, — пробормотал напарник, делая изрядный глоток из маленькой бутылки.
Я умолк, суя сигарету дрожащей рукой, хватая её за фильтр зубами, подкуривая.
В мозгу вспыхивали жуткие, страшные картины того, кто находился в камере. Он пытался выбраться, очнувшись от адского жара. Он хотел жить, но мы его не выпустили, так как шансов у него просто не было. Отчего-то я себя ощущал нацистом, которые сжигали людей в камерах.
—  Главное не думай об этом, — посоветовал мне Алексеич. – Никогда не думай, иначе просто сойдёшь с ума.

Не помню, каким образом мне удалось доработать эту ночь. Алексеич предупредил меня, чтобы не болтал лишнего по поводу произошедшего несколько часов назад. Я не возражал, так как находился в полной прострации. А утром, когда пришла смена, я покинул крематорий, чтобы никогда сюда не вернуться. Спустя ещё несколько дней уехал и из столицы в свой родной город.
Но до сих пор, просыпаясь по ночам от кошмаров, всё ещё слышу вопль сжигаемого заживо человека...


Рецензии