Адажио

Теперь она  видит  о нем  счастливые  сны. Счастье в них так велико, что она
задыхается от него, такого долгожданного и непривычного, и просыпается. Ей  не хочется  уходить из сна, и она, уже понимая, что проснулась, еще некоторое  время продолжает  тянуть сон к себе, или сама старается задержаться в нем, чтобы хоть немного продлить это чувство, так редко испытанное ею в реальной жизни.
   В ее счастливых  снах  он  видится  ей  всё тем же, каким она помнит. Его улыбку,  его глаза. В ее снах он всегда спешит к ней. А не от нее, как было  в их жизни.
    Всегда- это так давно  и  как будто вчера...
  Они  познакомились немного позже, чем  встретились. Так бывает, когда встречи запланированы кем-то свыше. У них видимо, был именно такой  случай.
 
  Она тогда была еще  глупой  ( это ей сейчас так кажется,что  глупой) Но  ведь действительно- с высоты своего нынешнего возраста та девочка, наивная и доверчивая,  кажется ей совсем  несмышленой. И хочется крикнуть ей туда, в прошлое: "Не делай этого! " Но - не крикнешь. И всё уже сделано. И сказано. Или не сказано. Ничего не вернешь.
  Но тогда  ей было всего  22. Она только приехала в этот поселок  на краю света  по распределению. Сама хотела, чтобы  Север, трудности быта, зима без конца и лето как один день. Ей это было интересно- пожить так.Теперь ей кажется, что она уже знала, что ее тянуло к нему. Сердце чувствовало его, еще не  ведая о нем...
  Работа в газете  захватила ее всю.  Уехать на Север и писАть там  красивые очерки о суровых буднях и прекрасных людях.  Тогда  они  все  мечтали о том же в свои 22.
Она  старалась быть интересной в своих  работах. Редактор любил ее, и очень быстро она стала незаменимой. Всё  складывалось. И личная жизнь уже намечалась вполне серьезно.  И всё бы, наверное,сложилось, если бы не тот мост...

Она шла в нижнюю, заречную  часть поселка. Причина,конечно, уже забылась  Он ехал навстречу  на своем  "Урале" с коляской. Она это запомнила  как на фотографии:  его взгляд и голубой шлем. В  то время, когда она приехала в этот поселок,  дорог, как таковых,  вокруг него не было, только тропы и накатанные колеи по тундре. В машине  особой необходимости  никто не испытывал, местным мужикам проходимого "Урала" вполне хватало .
   
 В тот раз, на мосту, что-то случилось на небесах, и они встретились взглядами. Она отметила про себя, что видела это лицо несколько раз, и даже немного знает его: местный начальник  какой-то.  Жена, двое детей,кажется.  И вдруг- это столкновение  взглядов,  соприкасание душ. Что-то вдруг произошло с ней. Она, девочка, еще  почти без всякого женского опыта, вдруг  спокойно и уверенно  сказала  в тот миг сама себе, что он будет с ней. Он -ЕЁ. Её мужчина. Не понимавшая ничего  ни во взрослой любви, ни в мужчинах, поняла это сразу. И еще она поняла, почувствовала, что и он понял это  про нее. Как  всё это уместилось в секундной  встрече взглядов? Но -  уместилось на всю жизнь. Почти на всю. Но та ее часть жизни, где его уже не было, и жизнью больше не была.
 
Они шли друг к другу долго, хотя оба понимали, что идти не надо, и понимали другое: не  идти они уже не смогут.  Она  была неопытна и робка,он- опытный, давно взрослый, солидный  отец семейства, сопротивлялся  отчаянно  на  невидимый никому кроме него зов этой  девочки, в которой  с каждым днем просыпалась Женщина  всё отчетливее и сильнее. И  однажды,когда она проснулась и стала смелой, как и положено  истинной женщине,они бросились в объятья друг друга без слов. Всё давно уже сказали их глаза.
 
   Их  связь не обрывалась 10 лет.Были его попытки всё закончить.Он уходил, избегая ее при встрече, но она  всегда ЗНАЛА, что он вернется. Потому что он убегал не от нее, он убегал от себя, пытаясь всё зачеркнуть и вырвать с корнем. Она не звала его в такие моменты. Она тихо жила  и ждала. И всегда - дожидалась. Он утопал в ней  всё больше и больше. Но она  твердо знала всё наперед: никогда им не быть вместе. Он повторял ей это, предупреждая ее обиду и разочарование, но она это знала сама. Просто знала - и всё. Потому что женщина всегда всё знает о любви наперёд. Было ли ей обидно, что он не обещал ей ничего? Нет. Она была счастлива,тихо, затаённо,  незаметно для всех. Счастлива, что он - ЕЁ. А больше ей ничего от него и не надо было. Она жила им. Он был везде.
 
  Про их отношения можно смело сказать- "шли годы".. Но это тихое,сокровенное, живущее в ней  счастье не делалось с годами ни меньше, ни слабее. Она упивалась этим чувством, которое и могло быть только здесь и сейчас. Она знала : ставить  ему условия   - это разрушить всё.   Ему будет мало только ее. Ему нужно всё это- этот поселок, эта река, эта тундра, его охотничий домик в тайге, его друзья. Всего этого она ему одна не заменит. А ей важно было видеть его таким каким он был : уверенным, веселым, остроумным,  талантливым, фартовым.  Она знала точно: когда он  станет другим, он разлюбит ее. И она разлюбит его. Самое страшное -  что и она тоже.
Потому  годы шли... Ей очень не хотелось  отпускать его от себя даже на время.Из долгих северных отпусков она рвалась назад, от теплых южных морей и солнечных  карпатских полонин  к своим,  теперь уже родным туманным берегам, к этому вечному дождю и ветрам, к запаху багульника, к воздуху, которым не могла надышаться.  Но больше всего она летела душой впереди своего самолета - к нему. Она торопилась, она везла ему, для него, свое молодое старательно загорелое тело,  чтобы он оценил,  ахнул,  полюбил  еще больше. Ей ничего  не надо было от жизни кроме этого.  Но она  решила родить. Мальчика. Именно так- мальчика. Она понимала,  что ребенок заберет её всю, без остатка. И, возможно, это будет финалом их отношений.Но она понимала:  ей надо оставить его  у себя навеки. Мальчиком, похожим на него. Другого ей не дано.
Она рискнула.
 
   Беременность проходила  вполне нормально, если не считать тоски о нем и ночных бессонных сомнений- а нужно ли было всё это?.Но менять что-то было поздно. У нее будет ЕГО сын..
    Они   встречались теперь только случайно,на улицах, глазами, и он отводил взгляд.Ей казалось,он убедил себя, что  теперь - только врозь. Да и она знала, что ребенок - ее, только ее. Она и не думала привязывать его так по- бабски.
 
  Ребенка она  потеряла в родах...  Февраль, и без того  всегда самый снежный и ветреный, в тот год  пуржил  еще  сильнее обычного. Маленькую  районную больничку, которая  находилась не в самом райцентре, как бы ей полагалось, а в соседнем поселке,за 25 километров, сиротливо стоящую  на самом берегу ревущего по- зимнему   Охотского моря завалило снегом до самой крыши. Двухэтажное здание  едва выглядывало из сугроба  верхними проемами окон. Всё остальное  утонуло в февральской пурге. Дорог не было даже  в намеке.А ей приспичило рожать именно в такую ночь. Дальше- всё по  привычной  русской схеме:  ехали долго и тяжело. На месте не оказалось никого из врачей, кроме дежурной акушерки, которая по совместительству была еще и санитаркой Приняла   она   роженицу  наспех, едва послушав плод, удивилась мимолетно и равнодушно,  что он "молчит и затаил дыхание".Ей бы тогда заорать, потребовать  к себе весь персонал, твою мать!!! А она терпеливо легла на твердую кушетку, куда ее определили на ночь, ставшею для нее роковой. Суетливая и бестолковая акушерка не позвала врача сразу, убежденно  сказав ей, что "роды, милочка, это долгое дело. Не ори." Дежурный врач   поленился прийти  по сугробам  по той же причине: "пока рано".  Но потом очень быстро стало поздно. Ребенок погиб. Мальчик. Красивый, сказали ей. Она не стала смотреть. Она и так знала, что мальчик и что красивый. Она знала это еще  там, на мосту, много лет назад.А посмотреть сейчас- значит, умереть...
   Мальчика похоронили  без нее. Её откалывали в больнице и приводили в чувство. Она  не хотела никого видеть  и  требовала   только  сильного снотворного. Её жалели пациентки  и почему-то боялись врачи.Видимо, ждали, что будет писАть жалобы и требовать разбирательств.Но она ничего не стала делать. Не было ни сил, ни смысла заниматься тем,  что всё рано не вернуло бы ей мальчика..
 
   Он  пришел к ней  месяца через два. Когда она немного отошла от шока и начала общаться с людьми. К тому времени она уже была готова  принять мысль, что всё у них закончилось. А он пришел. Вот сейчас, вспоминая то время после своих счастливых снов,она хотела бы крикнуть той девочке- женщине: ". Прогони его, как он  просил не раз у тебя, потому  что сам не мог уйти. Прогони его, девочка! Хватит, милая!  ВСЁ.Вот тут-  всё!"  Но...
 
  Но  до "всё" было еще далеко..
  -"Не  надо больше  детей, ладно? Ты же знаешь,что  ничего у нас  с тобой не может быть. Ну ты же  умная, ты всё понимаешь. Не  мучай  ни себя, ни меня." Она молчала. Не сказала ему  "Да. Больше ничего не будет." Потому что знала себя.
   Они продолжали  встречи, тайные, как им казалось. Теперь-то она точно знает,  что "тайна"их была многим давно понятна, и даже его жена знала о них. Просто верила, что не уйдет. И любила она его тоже.
 
Да она и сама трезво понимала, что скрыть такие долгие отношения в таком маленьком поселке  просто невозможно.
  Летние северные ночи. Они были так прекрасны  и так томительно долго  светлы,  что ночной тьмы они дожидались только к часу.  Он  приезжал за ней на машине - тогда у него уже была машина -  и они уезжали в тундру. Там было тихо и загадочно, как на другой планете.Только они и бескрайняя, невидимая, но осязаемая живая планета. Они и планета.Они - и Вселенная...
   Однажды, когда они  возвращались в поселок, и небо висело над ними, откровенно таращась бесчисленными звездами на их вселенское одиночество и их горькую  радость, в динамике зазвучало "Адажио" Альбинони. Было во всем этом - звездном небе, бескрайней невидимой в ночи тундре, в одиноком  огоньке в их машине столько страсти, тоски, печали, одиночества и боли, еще чего-то такого, о чем еще не придумано слов, что может выразить лишь музыка.  "Адажио" Альбинони. Вечная ее боль и вечная тоска...
   Тогда она поняла: мальчик у нее должен быть. Пусть даже это будет ее шагом к  бесповоротному. Его  всё равно не минуешь.
  Через год она  сказал ему о беременности. Он долго молчал.Потом сказал:
 - Я  был уверен, что ты это сделаешь. Я знаю, что ты его хорошо воспитаешь. Пусть он будет. Но  ты должна знать...
 - Не говори ничего. Я всё давно знаю"- ответила она.

   Пришло время финала. И надо  все заканчивать именно сейчас, когда она еще по- прежнему стройна, привлекательна  и даже  еще может переиграть вопрос о родах. Но она же ничего не переиграет, а потому - сейчас.Чтобы это не было как  будто тебя бросили, толстую, беременную, неуклюжую и никому не интересную  бабу. Она не хотела, чтобы ее бросали. Она хотела уйти сама. Первая.
  Она предпочла сына. Их расставание было таким простым,что она сама удивилась, как же она так  смогла-то? Думала ведь, что  умрет, когда такое случится. А - нет...
   Он довез ее до переулка. До дома никогда не довозил, чтобы не наткнуться на соседей. Она открыла дверцу машины. Он  молчал. Она поняла: он хочет, чтобы первой всё сказала она. Ей хотелось кричать, что не смогла, не успела, не догадывалась сказать раньше. Но  кто-то -  не она!!! - произнес ее мертвым голосом:  "Мы больше не увидимся.  Прощай. И прости за всё". Получилось у голоса как-то банально,не в ее духе. Но голос этого, видно, не знал. Он  ведь говорил совсем не то, что думала сейчас она. Совсем, ну совсем не то говорил этот мертвый голос!
 Не захлопнув дверцу,она  почти побежала от машины. Он опомнился через минуту. Она уже успела отойти  далеко,когда он  что-то крикнул ей вслед, отчаянно и громко. Она не поняла.Только отдельные слова.Смысл из них не складывался, вернее, складывался какой хочешь.
  Эта его последняя фраза жила в ней  загадкой, не дававшей  покоя. Она  долго  пыталась понять, что же именно он тогда  сказал ей вслед.  И только спустя очень много лет однажды в очередной бессоннице ей вдруг стало понятно и отчетливо всё до единого слова: он крикнул ей : "это мне надо каяться! Мне!!!"..

 
 
 
... В ночь перед родами, в областном  роддоме, куда ее загнали заранее, боясь повторения  случившегося,  она  заснула в большой палате, хотя всегда засыпала там с трудом, потому  что тихо в предродовой палате не бывает никогда. А она  как-то сладко и незаметно заснула. И ей вдруг приснился он. Он  не снился ей почти никогда. Даже в разлуке. Она просила его присниться, но он сам  не приходил в ее сны.  Самым счастливым было  ощущение его. Во сне она чувствовала, что он где-то рядом, и сердце ее волновалось, но он никогда не появлялся. Никогда.Он  осторожничал с ней даже в ее снах. А тут вдруг  впервые за много лет в ее сне он шел по улице, улыбался и смотрел на не открыто и весело.Такого откровенного его она не знала ни в снах, ни в жизни. От удивления она проснулась. Их мальчик просился в этот мир. Настойчиво, но как -то ласково, почти не больно...

  Он и родился не больно. Просто взял и вышел к ней.
- Какая хорошенькая девочка!- сказала акушерка.-
- Это мальчик,- сказала она.
- Ой, и правда мальчик, как это я не поняла -то  сразу? Мальчик!Красивый, хороший  мальчик у тебя!
 - Я знаю.
- Как ты знаешь?   
 - Я не знаю, как я знаю.
- Ты  инопланетянка?- спросила  акушерка. - Я работаю 15 лет и впервые вижу  не орущую роженицу.
 
Из роддома забирал ее он. Это было неожиданно. Он  появился в отделении выписки точно такой же, каким она видела его в последнем предродовом сне. Он шел к ней и улыбался. Но она понимала, что это уже ничего не меняет.Ничего.Всё закончилось.
   
  Они ехали долго, до дома было  240 километров по перевалам. Она боялась, что мальчик начнет плакать. Но он не издал ни звука. Он  вообще был с самого рождения очень спокойным ребенком и ничего кроме радости ей не доставлял. А тогда он молчал,  наверное, чувствуя, что всё  у него будет не так просто, как хотелось бы. Что едет не семья. Едут чужие друг другу два родных ему человека, чью кровь он теперь понесет в себе...
   
  Она еще  какое-то время жила  в поселке. Сын пошел в садик, потом в школу. Всё шло как всегда- она всё носила в себе. Никто не услышал ее боли, никто не видел никогда ее слёз. Но  жить становилось всё тоскливее. Он ушел из семьи, кажется, у него  кто-то там появился.Но для нее это уже не имело значения. Даже если бы он ее позвал, она бы не пошла за ним теперь. Она умерла. Осталась оболочка без пола и возраста. У оболочки была одна зацепка за эту жизнь: ее сын. Всё...
  Когда пустота и тоска стали давить и приводить к депрессиям, она  собралась и уехала  очень быстро. Не накопив на новую жизнь, ни  имея понятия, как она будет дальше. Она увозила с Севера свое сокровище, и ей было ничего не страшно.
   
    Прошло много лет. Сын ее вырос и стал красивым и умным мужчиной.Желаннее, роднее и любимее  у нее до сих пор нет никого. Он мало похож на своего отца. Больше на нее. Но вот вдруг засмеется - и она слышит, что смеется ОН. И характер  у сына ЕГО. И абсолютный слух, и прекрасное чувство юмора, и ум. Ее сын. Его  сын...Но отец уже ничего не узнает про это. После ее отъезда он прожил совсем немного и умер в одиночестве от инсульта.
   А  она всё больше убеждается, что была тогда права, что всё сделала правильно. Потому  что в сыне навсегда  живет ее любовь. Живет он.
  И еще в этих  всё чаще повторяющихся снах,где он  идет к ней, и она переполняется счастьем, какого не было у нее никогда наяву. А он  всё идет и идет к ней...
   Она думает, что скоро, видимо, они встретятся. Он ждет ее.
   И ей ,как прежде,  тревожно  и  радостно, как будто она  слышит свое любимое "Адажио"...


Рецензии